Текст книги "Здрасте, я — ваше счастье (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 39

В последний раз меня так пробирало перед тем, как лишиться девственности. Жуть как хочется поделиться с Наташей во всех красках обо всем, что случилось за тридцать один день. Единственное, что останавливает – это возможность встречи с Полуяновым. Уверена, что он будет надо мной подтрунивать. Правда, остается шанс, что знаток женщин не будет ошиваться в Наташиной квартире. Нажимаю на звонок с колотящимся сердцем. Дебильная улыбка моментально сходит с лица, как только дверь открывает Полуянов.

– Здрасте.

– И тебе привет, Катерина. Сто лет, сто зим.

– Это чья квартира?

– Наташина.

– А вы что тут делаете?

– Чего я тут только не делаю.

– Может, пойдете в свою?

– Непременно. Завтра. С Наташей.

– А сегодня?

– А сегодня нет.

– Ну, может, пойдете погуляете немножко?

– Да прям, чтобы пропустить занимательный разговор? – бесит, так бы и дала в лоб. Снимаю куртку под насмешливое выражение лица Полуянова и подаю ему пакет с детским шампанским и тортом.

Одно радует – в прихожей появляется Наташа и чувство неловкости пропадает. Как только мы заходим на кухню, Александр вдруг произносит:

– Поздравляю.

– С чем?

– С тем, что теперь тебе не будет везти, как обычно, – это как понимать?

– В каком это смысле?

– В прямом. Девственницы всегда везучие и выживают даже в ужастиках. Теперь все. Будь осторожнее, – смысл его слов доходит до нас с Наташей одновременно, судя по выражению ее лица.

– Как вы узнали?!

– Чуйка. У тебя мордашка светится.

– Охренеть, – произносим синхронно с Наташей. – И кто? Игнат? – осторожно интересуется она.

– Ага, – готова поклясться, что увидела на ее лице разочарование. – Почти. Киррилиат.

Если раньше я думала, что у Кирилла с Полуяновым похожи только глаза, то теперь с уверенностью могу заявить, что сходств у них значительно больше. Смеется он так же заливисто, как и Кирилл. Чувство такое, что передо мной стоит Арестов младший.

– За это надо выпить.

– Вот забирайте детское шампанское и выпейте его на улице, пока мы тут будем разговаривать.

– Во-первых, Катерина, свет не моих очей, тебе давно уже надо перейти со мной на «ты». Во-вторых, выгонять меня, да еще и с детским шампанским, – не комильфо, учитывая, что я твой будущий родственник.

– Будущий родственник, иди, пожалуйста, и вправду погуляй, – вмешивается Наташа.

– Выгнать меня на мороз? Это при том, что после моих курсов она встретила мужика, пусть и говнистого?

– Во-первых, не после ваших курсов, а во-вторых, он не говнистый. Он хороший, – капец, это не просто звучит по-детски, это просто…тупо. – И вообще, только я могу говорить про него плохо.

– Все. Была Катерина, и нет Катерины. Потекла девка.

– Саш, хватит. Иди сходи…за хлебом.

– За батоном. И икры можете купить, – тут же добавляю я, усаживаясь за стол. – Три баночки.

– Ничего не перепутала, Катерина?

– Ой, точно. И икры можешь купить три банки. Все никак не могу привыкнуть, что можно тыкать сорокалетнему дядьке.

– Хотел посочувствовать братцу, ан нет, все норм. Каждой твари по паре, – козел. – Может, что-нибудь еще купить? – не скрывая сарказма выдает Полуянов.

– Ага. Красной рыбки.

– И колбасы, – тут же добавляет Наташа.

Оставшись наедине с подругой, первое время чувствую себя неловко от осознания, что не сильно-то и отличаюсь от Наташи, на которую обижалась за то, что она не говорила о своих отношениях с Полуяновым. А ведь я сделала так же. И все, понеслось. В пору заклеивать рот.

– Ты сказала, что у вас аврал на работе, поэтому не полетела в Египет, а в это время ты была с мужиком, которого якобы ненавидишь. Класс. Месяц, Катя. Целый месяц, – вот уж, что действительно жалко, так это то, что мне не удалось съездить на халяву в Египет. И то, жалко не потому, что сильно хотела на море, а потому что пропускаю халяву.

– Кирилл запретил мне брать отпуск.

– Ой, да ладно. Не звезди.

– Ладно. Вру. Я просто хотела провести время по-другому. Мне кажется, это все скоро закончится, а Египет, ну…слетаю как-нибудь потом. У меня же есть деньги.

– В каком смысле все скоро закончится? Ты что, снова думаешь о том, что имя Кирилл заканчивается не на «ат»? Да это все глупости. Гадалка сказала, что у меня будет мальчик, а Саша уверен, что девочка. Хочешь специально узнаю пол на УЗИ, чтобы доказать тебе, что это чушь и все ошибаются?

– Да плевать мне уже на это имя.

– А что тогда не так?

– У меня никогда не было все хорошо. Так же не бывает, Наташ. Тридцать один день это…непозволительно много. Я жду подвоха.

– Какого подвоха?

– Любого. Может, ему надоест или…ну не знаю.

– Он что, уже плохо себя ведет? Игнорит тебя?

– Нет. Наоборот. Вчера я впервые соврала и сказала, что сегодня я занята, чтобы не видеться. Сейчас жалею, хотелось бы с ним вечер провести, но уже будет стремно. Он поймет, что я ему наврала.

– Ничего не понимаю.

– Тридцать дней быть приклеенными друг к другу – это, наверное, перебор. Пусть думает, что у меня есть не только он. Так советуют на форумах. Ну типа сильная, независимая, бла бла.

– Ты долбанутая, что ли? – переводим синхронно взгляд на вошедшего с пакетом Полуянова. – На форумах сидят одинокие бабы, которые дают вредные советы, чтобы и другие бабы были такими же несчастными, как они. Мужчины больше ценят, когда им не трахают мозг и женщина не строит из себя хер знает кого. Звони ему и говори, чтобы забрал тебя.

– Ты это говоришь, чтобы она побыстрее отсюда ушла? – не скрывая сарказма выдает Наташа.

– Не только поэтому, – невозмутимо бросает этот гад. – Потому что это правда. Звони.

– Еще чего. Не буду. Я сильная и независимая.

– Дура, – бросает Полуянов, доставая из пакета икру и виски. – Ладно, давай выпьем за твою взрослую жизнь, а Наталье Евгеньевне нальем детское шампанское.

– Неа, мне тоже детское.

– Только не говори, что ты тоже беременна, – чуть ли не закатывая глаза произносит Наташа.

– Нет. Просто мы решили не пить. Когда выпьем, происходит какая-нибудь задница. Кирилл против.

– Ах, Кирилл против, – насмешливо произносит Полуянов. – А с каких пор ты стала послушной?

– Я не послушная. Просто так правильно.

– Ссыкуха, – вот ведь гад. Знаю, что он меня провоцирует и ведусь на это.

– Ладно, одну рюмашку под икорочку.

Не знаю, что за виски, но после трех бокалов меня конкретно развезло. И стало еще больше тянуть позвонить Кириллу. Ну что ж так тянет-то? Ведь это правда ненормально находиться двадцать четыре часа вместе: дома и на работе. И хотеть этого снова. Полуянов подливает мне в очередной бокал виски, я же тянусь за Наташиной кружкой.

– Говорят, если выпить из той посуды, из которой пьет беременная – в будущем залетишь.

– И куда тебе ребенка? – саркастично отмечает братец Кирилла.

– Ну, я на будущее. Чтобы наверняка. И вообще. А вам куда? Сами встречаетесь совсем ничего.

– Ей за тридцать, мне за сорок. И мы так-то трахались до этого, представь себе. Так что ты сначала попробуй половые приключения, а потом уже детей рожай.

– У меня за этот месяц половых приключений было столько, сколько вам и не снилось, – я реально сказала это вслух? Блин, мне не наливать. – Ну, короче. Дай испить, – отпиваю из кружки и тут же закусываю икрой. – А можно я на диване у вас переночую?

– Нужно, – не раздумывая бросает Наташа, откусывая колбасу. Полуянов при этом закатывает глаза. Да так тебе и надо.

– Ну и как там взрослая жизнь? – интересуется Полуянов, потянувшись ложкой за икрой.

– Лучше, чем могла представить. Но есть минус.

– Какой?

– Приходится работать. Особенно последние две недели усиленно. И чуть-чуть выслушивать психи Кирилла из-за работы. Если бы не этот факт, все идеально.

– Ужасно, когда людям приходится работать, – не скрывая сарказма выдает Полуянов.

– Ой, забыла еще. Его кот! Это не Валера, а исчадье ада. Сущее зло. Мне даже страшно ночевать у Кирилла. Этот пушистый сученок хочет отгрызть мне ногу. И смотрит на меня так, как будто я у него что-то украла.

Я хотела сочувствия, но точно не смеха. Причем с обеих сторон. Когда Полуянов оставляет нас одних, Наташа не раздумывая бросает:

– А что с сексом-то, Кать?

– Охренительно. Тьфу-тьфу-тьфу.

Сто лет будет жить. Не иначе. Перевожу взгляд на вибрирующий мобильник, когда за стол возвращается Полуянов. Отвечать не хочу и вовсе не потому, что желаю строить из себя сильную и независимую мадам. У меня тупо заплетается язык. Он поймет, что я пила, а я этого не хочу.

– Ну давай, Катерина, продемонстрируй мне искусство флирта. На зачете ты не появилась. Покажи мне, чему ты научилась.

– Если я смогла познакомить свою Матильду с Матвейкой, значит, я уже сдала все экзамены.

– Значит, боишься. Все ясно, – подначивает меня этот наглый мужик.

– Ничего я не боюсь.

Недолго думая отвечаю на вызов, включив громкую связь.

– Прелесть моя, ты ничего не забыла?

– Трусы я оставила специально, если ты о них.

– Я не про них.

– Волосы в ванной? Это я не контролирую. Да и пусть слив твоей ванны не скучает в одиночестве.

– Где ты?

– Эмм… На стуле.

– На каком нахрен стуле?

– На бежевом, – я бы и забыть забыла, что я не одна, если бы Полуянов не захлопал в ладоши.

– Забыл с кем разговариваю. Хорошо, где этот стул?

– На кухне.

– У тебя не бежевый стул. На чьей ты кухне?

– На кухне будущей жены твоего брата.

– Пила? – блин, почему такое чувство, что я провинившийся подросток? Отвратительно.

– Нет. Я потом перезвоню. Извини. Писать хочу.

Скидываю вызов и тянусь за детским шампанским, осушая Наташину кружку.

– Ну, это, конечно, пять баллов. У тебя только учиться и учиться флирту.

– Да иди ты, – обиженно бросаю я, налегая на икру.

Чувства страха и вины немного притупляются за очередным глотком виски. Но ровно до тех пор, пока на экране моего мобильника не светится знакомое имя. Подумать только. А ведь недавно он был просто «Придираст». Скидываю звонок, понимая, что сейчас точно выдам себя речью.

Когда на кухне появляется Полуянов вместе с Кириллом, я зажмуриваю глаза и резко открываю их. И так несколько раз. Картинка не исчезает.

– Ты зачем ее напоил? – блин, это не галлюцинация.

– Исключительно для благих и исследовательских целей. Как быстро ты сюда прилетишь ее забрать. Справился ты быстрее, чем мог бы. Спасибо.

– Мудак.

– Не благодари. И тебе хорошо, и мне, – ну и козел. – Забирай свое чудо, – дважды козел.

– Давай, вставай, – тянет меня за руку.

– Подожди, я заберу баночку икры в отместку за гадкое поведение твоего брата.

– Катя, твою мать.

– Ну, накорми ее, что ли, икрой, жлоб, – насмешливо бросает Полуянов.

– Иди на хер.

– Это я любя. На самом деле Катерина мне крайне симпатична. Но это не отменяет того факта, что она меня подбешивает. Хорошего вам вечера, ребятушки.

Когда мы оказываемся на улице, понимаю, что меня снова развезло, и от этого чувствую себя паршиво. Блин, и машина, как назло, припаркована не рядом. Самое обидное, что выпила я реально немного.

Шагаю вроде уверенно, но пройдя несколько шагов, поскальзываюсь на снегу. Ловит меня Кирилл за капюшон как маленького ребенка. Благо не отчитывает, но сумку я роняю. Из нее выпадает все содержимое.

– Стой уже. Сам подниму.

Это чертовски мило. Паскуда, но самая лучшая, несмотря на то что крови мне попил знатно. Стою и улыбаюсь как дурочка, смотря на то, как он поднимает мои вещи. Красивый гад. Мой. Мой же? За своими раздумьями не замечаю, как Кирилл замедлился. И только спустя несколько секунд я понимаю в чем дело. Он внимательно смотрит на мой календарь…секса. Убейте меня кто-нибудь. Но, с другой стороны, ну обвела я кружочками дни. Ну, поставила напротив них буквочки, обозначающие кое-что. Что здесь такого?

– Это не мой календарь. Наташин.

– Насыщенная жизнь у твоей беременной подружки.

– Гормоны, – ничуть не раздумывая бросаю я.

Кирилл ничего не отвечает. Молча усаживает меня на сиденье и заводит машину. Тронувшись с места, произношу первое, что приходит на ум.

– Я не хочу к тебе.

– Почему?

– Потому что там бесы.

– В смысле?

– В прямом. Там Валера. Давай наймем экзорциста и изгоним из него бесов, а потом позовем батюшку и покрестим Валеру?

– Ты сколько выпила, Кать?

– Немного. Честно. Просто весь день ничего не ела, кроме икры. Ну, я серьезно. Валера такой злой, что мне страшно. Ноги, падлюка, мне все поцарапал. Можно ко мне?

Ничего не отвечает, но, судя по выбранному маршруту, все же едем мы ко мне. Ехать молча мне не нравится. Но первой заговорить не решаюсь. Зато пялюсь, прожигая в его профиле дыру. Красивый гад. Зачем рождаются такие красивые мужики?

– «Х» – это что? Хуево или хреново? Хотя, какая разница, один хрен. А «н»? Не понравилось? «В» вяло? Там, блядь, до хрена «в».

Когда до меня доходит, что он про календарь, из меня вырывается смех. А вот Кириллу не смешно. Он останавливается, паркуясь возле парка, и переводит на меня взгляд. Злой. И тут я понимаю, что с таким шутки плохи. Недолго думая, расстегиваю куртку, кидаю ее на заднее сиденье и скидываю сапоги. А затем неуклюже, ударяясь всем, чем только возможно, совсем не сексуально, как это показывают в кино, перелезаю к нему, усаживаясь верхом. Обхватываю его за шею и накрываю его губы своими. Гаденыш не спешит мне отвечать, но все же сдается. Отрываюсь от его губ.

– «Х»– это хорошо, – шепчу ему в губы, внаглую ерзая на нем. – «Н» – нормально. Если присмотришься, их раз-два и обчелся. А «в» – восхуитительно, Кирилл Владимирович.

Глава 40

Вот уж ни за что бы ни подумала, что такой мужчина, при таких внешних данных, деньгах и ого-го каких генитальных способностях будет сомневаться в своих возможностях. Более того, он мне не верит. Офигеть.

– Только что придумала новое слово?

– Неа. Примерно восемнадцать дней назад. Клянусь своей жизнью.

– Кать, ты дура, что ли, таким клясться?

– Ну, если это правда, почему бы не поклясться? – неотрывно смотрю ему в глаза. Ну же! Капец, все равно сомневается. – А почему ты подумал, что все так плохо? Я была уверена, что закомплексованная трусиха здесь только я.

– У меня нет комплексов, если ты на это намекаешь.

– А что это было?

– В моей жизни не было женщин, которые ведут календари секса и отмечают их неизвестными буквами. Это малость обескураживает. Хотя…

– Что?

– Я соврал про комплексы. Вроде их и сейчас нет, но живет во мне что-то, попездывающее на ухо в неподходящий момент, что моя бывшая жена предпочла не меня, молодого мужика, а шестидесятилетнего…да чего уж там, деда. Как бы ни был привлекателен мой папаша, он все же по сравнению со мной дед. Червячок сомнения, как ни крути, появился.

– А ты не думаешь, что дело не твоих возможностях, а в том, что она влюбилась в твоего отца? – так себе, конечно, разговор. – И вообще. Твой папа…неплохой. Может, тебе и твоей маме просто кажется, что он с ней…того самого? Как казалось, что я с ним тоже, – на мой комментарий Кирилл лишь ухмыляется.

– Я видел, как они трахаются. Не то, как она опускается перед ним на колени и поднимает телефон, если ты на это намекаешь, – а ведь я надеялась. Реально надеялась, что все это неправда.

– Я не хочу верить в то, что он такой плохой. Ну, как так? Мне теперь тоже надо его ненавидеть, раз он плохой?

– Плохой, хороший. Кать, ты как ребенок, – совершенно беззлобно произносит Кирилл, заправляя мне за ухо прядь волос. – Если тебе станет легче, не такой уж он и мудак.

– В каком смысле?

– Мои родители были против моего брака, – почему-то раньше я не задумывалась о том, что у него была жена. Не просто женщина, а жена. Какая-то женщина не только с ним жила, но и он ее…любил? И ведь понимаю, что это прошлое, но себе-то можно признаться. Это неприятно.

– Ты ее любил, да? – вопрос вырывается прежде, чем я успеваю подумать. Что я хочу услышать? Тупица.

– Нет. Но я был ею даже не очарован, а околдован. Она была стопроцентно прошареная стерва, знающая на какие кнопки нажать, чтобы мужики поплыли. Я оказался не исключением. Я не собирался на ней жениться, но…мне нравилось делать все наперекор родителям. С юности пошло. Как указал отец, куда я должен пойти учиться, с тех пор делаю все наоборот, раз не смог отстоять выбор университета. А тут так яро взрослому мужику указывают, что жена не подходящая блядь. Значит, надо брать, – усмехаясь произносит Кирилл.

– И ты женился на ней только из вредности?

– О, нет. Трахалась она на ура и голова никогда не болела.

– Ой, все, – пытаюсь с него слезть, но выходит это с трудом. Кирилл удерживает меня за бедра.

– Да ладно тебе, Кать, мы же начистоту говорим. Это мое прошлое, и я на него имею полное право.

– Конечно, имеешь. Только теперь я сомневаюсь в твоих умственных способностях. Она тебя еще поди и обобрала, да?

– Я не настолько туп, Катенька. У меня был брачный договор. Плюс в случае измены, она остается с голой жопой.

– Осталась, я так понимаю?

– Ну, конечно, отец постарался. Я только недавно узнал, что они до меня были любовниками. Он, так сказать, подтолкнул меня к скорейшему разводу своим трахом с моей женой, – ну, как потом не поверишь в сериалы, которые ругает каждый второй? Санта-Барбара, блин.

– Святой человек твой отец.

– Да вообще. Подумаешь, блядун, как и моя бывшая.

– Как бы он там не…блядовал, мне кажется, он все равно любит твою маму.

– О, так мне можно тоже гулять, если тебе кажется, что я тебя люблю?

– А ты уже любишь?

– А гулять уже можно? – парирует в ответ, не скрывая усмешки.

– Сложно с тобой разговаривать.

– Да, мне очень сложно, когда ты на мне ерзаешь.

– Попробуй посидеть как я, а потом поговорим кому из нас сложно.

– Я не хочу с тобой собачиться, Кать.

– И не надо.

– Пообещай мне, что что бы ни случилось, ты не будешь делать дурь и будешь послушной.

– Это как сейчас понимать?

– Так и понимать. Я просил не пить, но ты ведешься на моего брата. Сто процентов взял тебя на слабо.

– Ты сейчас пытаешься сделать из меня алкоголичку?

– Я пытаюсь тебе сказать, чтобы ты не пила ни с кем кроме меня. Ладно Саша, он никак это не использует в дурных целях, но…

– И это мне говорит человек, который профукал часы из-за того, что нажрался и фактически полз по снегу?

– Я приполз к тебе. И ты хрен-то с пальцем не путай. Я мужчина. Меня не завалят и не изнасилуют в кустах, в клубе или где я там нажрусь ввиду физических возможностей, чего не скажешь о тебе.

– Я с тобой уже протрезвела.

– Ну и отлично. Пообещай, что что бы ни случилось, ты будешь слушать и слышать меня, – повторяет он, но почему у меня такое чувство, что мы вообще не про выпитый мной виски?

– Значит, пообещать быть послушной?

– Да.

– А если не пообещаю? – усмехаясь произношу я.

– Значит, будешь делать то, что тебе не по душе.

– В смысле?

– Сейчас будешь скакать на мне, – свинья ясновидящая. За все время я ни разу не произнесла вслух, что мне не только стремно, но и страшно быть главной. Помимо того, что я тормоз, так еще и трусливый тормоз. Не вижу я себя сверху. – Ну?

– Что ну?

– Давай решай. Либо скачешь на мне, либо…

– Скачу от счастья?

– Либо клятвенно обещаешь мне, что больше не будешь вестись на речи никакого из ныне живущих пиздаболов, будешь послушной, либо…

– Либо, – уверенно произношу я, хватаясь за его ширинку. Остатки гуляющего в крови алкоголя придают мне смелости.

Но ровно до того момента, пока я не принимаюсь расстегивать свои джинсы. А дальше-то что? Каким образом я их сниму, находясь в таком положении? Это же просто антисекс. В кино все легко и просто. Там девушки в платьях, а это…это капец.

– А ты не хочешь мне помочь, чтобы в календаре появилось снова с «восхуитительно»?

– Появится даже сегодня, если ты перестанешь и мы доберемся до дома. До кровати. До стола. До ванной. Да до всего, чего можно, – улыбаясь произносит Кирилл.

– То есть ты не поможешь мне раздеться?

– Ну, если бы сейчас было лето и ты в платье, то помог бы. Приподнял, трусы в сторону отвел и все. А тут, не обессудь, дорогая, но ты приспустишь свои джинсы и все равно не сможешь меня оседлать. Придётся их снять целиком. Я прям вижу эту веселую картинку. После снятия джинсов, тебе уже ничего не захочется, – ну, почему у меня все не как у людей?

– Колготок, – тихо произношу я.

– Что?

– Под джинсами еще колготки. Теплые, – сволочь. Ржет! Ему, блин, смешно. – Вообще-то там холодно. А мне до остановки было далеко. Мне еще детей рожать.

– Умничка. Колготки под джинсами это святое, – ну я всякое ожидала, но точно не то, что он поцелует меня в нос. – Не обижайся. Просто реально это все неудобно.

– Ага.

– Ну раз «ага», я жду. Раз скакать ты оказываешься сама, значит…

– Ладно, клятвенно обещаю быть послушной и что-то там еще.

– Точно?

– Ага.

– Смотри у меня, Катерина.

– Я туда обратно не перелезу. Можно через твою дверку?

– Нужно.

Кирилл наклоняется к сиденью, забирает мои сапоги и я кое-как вылезаю из машины. Усаживаюсь на свое сиденье и спустя несколько минут до меня доходит, что все же мы едем к четырехлапому дьяволу. Спорить желания нет, да и как-никак, а налаживать контакт с пушистым все равно придется.

Когда мы останавливаемся на светофоре, Кирилл вдруг произносит:

– Дай мне свой календарь

– Кирилл, ну хватит. Реально.

– Дай календарь.

– Зачем?

– Просто дай.

– Да я уже поклялась.

– Просто дай.

Нехотя достаю эту позорную вещичку и протягиваю ему. Он долго смотрит на календарь и с каждой секундой его лицо напрягается все больше.

– У нас давно зеленый. И тебе сигналят.

Кирилл трогается с места, а затем произносит:

– А ты ни о чем не забыла, смотря на этот календарь?

– Эм-м…нет.

– А если подумать? Может, ты все же что-то пропустила?

– Двадцать третье февраля? Если это намек, что я ничего не подарила, так это неправда. Я купила тебе носки. А остальное у тебя все есть.

– Точно ничего не пропустила?

– Ну, восьмое марта на носу.

– И?

– Ты мне носки не дари, пожалуйста.

– Блядь, Катя. Где у тебя за все это время месячные? – перевожу взгляд на календарь. Когда я пила из Наташиной чашки, я как-то не думала залететь в ближайший год, не говоря уже про ближайший месяц. А действительно, где они?

– Как-то созвучное слово хочется сказать. И даже…логично.

– Надеюсь, ты не собралась падать в обморок?

– Вроде, нет.

– А почему такая белая?

– Ну, извини, не каждый день ко мне приходит мысль о возможной беременности. Можно и взбледнуть. Это же…это…это просто пиздец.

– Он самый, если человек умер. Все остальное решается. Я не про аборт сейчас, если что.

Еще никогда мне так не хотелось молчать. Куда мне сейчас ребенка? А Кириллу? Еще недавно я троллила Наташу за боязнь сделать тест. Сейчас точно так же трушу я. Но, в отличие от меня, Кирилл настроен более решительно. Он останавливается у ближайшей аптеки и покупает тест. Два, если быть точнее.

Так страшно мне было разве что тогда, когда оказалась запертой с Игнатом.

– Я сначала душ приму.

– Катя.

– Да какая разница? Это всего десять минут.

– Это ничего не решит.

– Решит. Я буду чистой.

* * *

Двадцатью минутами не обошлось. Я пробыла в душе час. Сама не понимаю, что чувствую. Одно знаю точно, душ помогает привести мои нервы в порядок. Надо как-то разрядить обстановку. Убираю тест в карман халата и выхожу из ванной, на ходу вытирая волосы.

– У меня плохие новости. Придется вам жениться, Кирилл Владимирович, – вот уж разрядила, так разрядила. Усмехаюсь в голос, продолжая вытирать волосы. – Короче, я не понимаю, как поднимать эту штуку в сливе. Убери, пожалуйста, мои волосы сам. Только перед тем, как помоешься, а не после, а то потонешь, – убираю полотенце с головы и натыкаюсь взглядом на улыбающуюся… Валерию. Да, блин! Как так? Мало того, что сама по себе ситуация дебильная, так еще и после пьяных разговоров на кухне мне вообще стремно смотреть в лицо этой женщине. И вроде ничего такого я не сказала. Всего лишь правду. Но вот это отрицание, что мне нравится ее сын и убеждение, что у нас никогда ничего не будет, потому что я жду того самого с окончанием имени на «ат», меня тупо топит. – В смысле потоните, Кирилл Владимирович. Это не то, что вы подумали, Валерия. У меня просто дома отключили воду, и я пришла сюда помыться.

– Бедная моя. Отключить воду на месяц – это то еще испытание. Катюша, а как же на это мытье посмотрит Булат, Игнат, Кастрат и Мандат? – да, блин!

– Да и…ху-у-у…

– Хуй с ними?

– Ага.

– Ну и правильно.