Текст книги "Сердце ледяного ворона (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

(АЛЬРИК)

Тишина после нашей ночной встречи в библиотеке была обманчивой. Казалось, сама крепость затаила дыхание, выжидая. Я носил в себе открывшуюся пропасть – знание о ритуале, о тени Имира, о возможной причастности отца к исчезновению матери. Это знание жгло изнутри, требуя действия, но любое неверное движение могло обрушить на нас все.

Элира держалась с тем же спокойным достоинством, но в ее гладах я теперь видел не просто решимость, а ту же настороженность, что грызла меня. Мы стали сообщниками, связанными страшной тайной. Наши редкие встречи в моих покоях для «уроков» теперь больше походили на военные советы. Мы говорили шепотом, анализируя каждое слово, сказанное при дворе, каждый взгляд, брошенный в нашу сторону.

Именно в это время, когда напряжение достигло точки кипения, отец и нанес свой удар.

Он созвал малый совет – меня, нескольких доверенных ярлов, чьи лица всегда были каменными масками, и, к моему удивлению, Элиру. Ее присутствие здесь было вызовом, демонстрацией ее нового статуса.

Бьорн восседал на своем ледяном троне, его пальцы медленно барабанили по рукояти скипетра. Воздух в зале был ледяным и густым.

– Прошло достаточно времени, – начал он без предисловий, его голос резал тишину, как нож. – Обручение состоялось. Союз скреплен. Но скреплен на бумаге. Сталь закаляется в огне и в стуже. Так и союз должен быть проверен в деле.

Он перевел тяжелый взгляд на меня.

– Альрик. Ты – будущее Хеймгарда. Но будущее нужно заслужить. Не только силой руки, но и силой разума. И умением вести за собой.

Потом его взгляд упал на Элиру.

– И ты, принцесса. Ты принесла в наш дом свою магию. Но магия – это не украшение. Это оружие. И его нужно направить на благо нового дома.

Я чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он вел игру, и я не видел ее правил.

– На Краю Света, в Святилище Предтеч, – продолжил отец, и в его голосе прозвучала театральная торжественность, – покоится «Сердце Зимы». Артефакт великой силы, оставленный нам самими основателями Хеймгарда. Легенда гласит, что тот, кто объединит его силу с волей Ворона, получит власть, способную сковать саму Вечную Зиму.

Я слышал эти сказки. Они были из разряда тех, что рассказывают детям у огня. «Сердце Зимы» считалось мифом, аллегорией. Отец никогда не верил в подобный вздор. Что-то здесь было не так.

– Я назначаю тебя, Альрик, главой экспедиции, – объявил Бьорн. – Это твое первое серьезное испытание как наследника. Ты возьмешь отряд лучших воинов и отправишься к Святилищу. Ты найдешь артефакт и принесешь его мне.

Затем он посмотрел на Элиру.

– А ты, принцесса, отправишься с ним. В качестве его магического советника. Ваши силы, как вы недавно продемонстрировали, могут быть… взаимодополняющими. Твоя задача – обеспечить его магическую безопасность и помочь в обращении с артефактом, если тот потребует не только силы льда.

Мой разум работал с бешеной скоростью. Святилище Предтеч. То самое, о котором говорил Хакон. Место, где была запечатана первая печать Имира. Место древней силы и, возможно, древних опасностей. Он посылал нас туда. Туда, где всего несколько ночей назад был проведен темный ритуал.

Это была ловушка. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Но где скрывалась западня? В самой цели? В пути? В людях?

– Кто пойдет со мной? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Тормунд, твой оруженосец, – начал зачитывать Бьорн. – Он предан и его навыки не вызывают сомнений. Фрейлина принцессы, Лианна. Пусть южная дева не скучает в одиночестве. И… – он сделал паузу, выдерживая эффект, – …несколько моих личных стражников. Гард, Ульфрик и Свен. Проверенные воины. Их сила и верность помогут тебе в трудную минуту.

Гард, Ульфрик и Свен. Трое бугаев, чья преданность отцу была слепой и безоговорочной. Они не задавали вопросов. Они выполняли приказы. Они были его глазами, ушами и кулаками. Их присутствие в отряде не сулило ничего хорошего. Они были гарантом того, что экспедиция пойдет по плану. По плану Бьорна.

Я встретился взглядом с Элирой. Я видел, что она понимает. Ее лицо было бледным, но подбородок поднят. Она тоже чувствовала неладное.

– Когда мы отправляемся? – спросила она, и ее голос был удивительно твердым.

– Завтра на рассвете, – ответил Бьорн. Его губы растянулись в чем-то, что должно было быть улыбкой. – Время не ждет. Зима приближается. Настоящая зима. И нам нужно быть к ней готовыми.

Совещание было окончено. Мы с Элирой вышли из тронного зала и молча пошли по коридору. Только когда мы свернули в безлюдный переход, ведущий в ее покои, я остановился.

– Ты понимаешь? – тихо спросил я, глядя в ледяную стену.

– Это ловушка, – так же тихо ответила она. – Но какая? Он что… хочет нашей смерти?

– Нет, – я покачал головой, пытаясь выстроить логику отца в своей голове. – Смерть сейчас ему невыгодна. Союз еще не принес плодов. Юг не сломлен. Но… – я сжал кулаки, – …он хочет нас контролировать. Направить. Возможно, проверить. Или… или сделать нас частью чего-то большего. Частью своего плана.

– Эти воины… они будут следить за нами.

– Хуже, – мой голос стал жестким. – Они будут выполнять его тайные приказы. Какие бы они ни были.

Мы стояли в молчании, и тяжесть предстоящего пути давила на нас. Экспедиция к Краю Света. Место древней силы. Спутники, среди которых затаились враги. И неясная, но пугающая цель.

– Мы должны быть готовы ко всему, – сказала Элира. Ее пальцы сжали складки платья.

– И не доверять никому, – подтвердил я.

* * *

На следующее утро у главных ворот Фростигарда царило мрачное оживление. Сани были готовы. Волки, почуяв скорый поход, беспокойно переступали с лапы на лапу. Воздух был холодным и колким.

Тормунд, уже облаченный в походные доспехи, проверял упряжь. Его лицо было серьезным. Он понимал, что это не простая вылазка. Рядом стояла Лианна, закутанная в толстые меха, ее глаза были полны страха, но она старалась держаться стойко.

И вот они подошли. Гард, Ульфрик и Свен. Трое громил в темных, практичных доспехах. Их лица были непроницаемы. Они отдали мне короткое, формальное приветствие, но их глаза скользнули по мне, по Элире, оценивающе, холодно. Они были не спутниками. Они были надзирателями.

Бьорн вышел проводить нас. Он стоял на ступенях, его могучая фигура казалась еще больше на фоне черных ворот.

– Иди, сын, – сказал он, и его голос гулко разнесся по площади. – И вернись с победой. Принеси силу на порог нашего дома. И помни… – его взгляд стал тяжелым, как свинец, – …я ожидаю от тебя только успеха. Не возвращайся с пустыми руками.

В этих словах был приговор. «Не возвращайся с пустыми руками». Что бы это ни значило. Найди мифический артефакт. Или найди что-то другое. Или… не возвращайся вовсе.

Я кивнул, не говоря ни слова. Помог Элире взойти в сани. Ее пальцы на мгновение сомкнулись на моей руке – быстрый, нервный жест. Потом она отпустила.

Я обвел взглядом свой отряд. Тормунд, готовый следовать за мной в ад. Лианна, напуганная, но верная. И три каменные глыбы, посланные отцом, чтобы убедиться, что я не сверну с пути.

– В путь! – скомандовал я, и мой голос прозвучал чужим.

Сани рванули с места. Я стоял, вцепившись в поручень, и смотрел на удаляющиеся стены Фростигарда. Крепость, которая была моим домом и моей тюрьмой, теперь выталкивала меня в неизвестность. Я не знал, что ждет нас на Краю Света. Не знал, какую игру вел мой отец. Но я знал одно: мы ехали прямиком в пасть ловушки. И единственное, что у меня было – это хрупкое доверие солнечной принцессы и собственная ярость. Этого должно было хватить. Или нет.

Глава 25

(ЭЛИРА)

Сани, в отличие от тех, что везли меня на первую встречу с Альриком, были настоящей боевой крепостью на полозьях. Грубые, угловатые, сколоченные из темного, почти черного дерева и окованные сталью. Внутри не было и намека на уют – лишь жесткие скамьи, крепления для оружия и запасы, упакованные с бездушной эффективностью. Это уже не было путешествием принцессы. Это был военный поход.

Я сидела, прижавшись к Лианне, и смотрела, как Фростигард превращается в темный силуэт на горизонте, а затем и вовсе исчезает в белой мгле. Чувство было странным – не страх расставания с ненавистной крепостью, а тяжелое предчувствие. Мы покидали стены, за которыми, по крайней мере, враги были известны. Мы отправлялись в земли, где сама природа становилась враждебной.

Альрик правил волками, стоя на подножке. Его спина, прямая и напряженная, была обращена ко мне. Он почти не разговаривал, лишь изредка отдавая короткие команды вознице. Тормунд ехал на вторых санях с частью припасов, а трое стражников Бьорна – Гард, Ульфрик и Свен – на третьих. Их молчаливое, недружелюбное присутствие висело над всем караваном, как грозовая туча.

Первые дни пути были относительно спокойными. Бескрайние белые равнины, пронизывающий ветер, однообразный хруст снега под полозьями. Я пыталась замечать красоту – как солнце, отражаясь в миллиардах ледяных кристаллов, превращало снег в россыпь алмазов, как вдали высились причудливые ледяные арки, выточенные ветром за тысячелетия. Но даже эта красота была безмолвной, суровой и безжалостной.

А потом мир начал меняться.

Сначала это был свет. Однажды вечером, глядя на ледник вдали, я заметила, что он светится не отраженным солнечным светом, а каким-то собственным, больным, ядовито-зеленым сиянием. Оно пульсировало, как гниющее сердце, и от него веяло таким холодом, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Смотри, – тихо сказала я Альрику, указывая на ледник.

Он бросил короткий взгляд и хмуро кивнул.

– Это не первый признак. Двигаемся быстрее.

Вскоре после этого с неба начал падать снег. Но это был не мягкий, пушистый снег моих снов о доме. Он был колючим, острым, как мелко набитое стекло. Он царапал лицо, впивался в одежду, и его было невозможно растопить теплом дыхания. Он казался… живым. Злым. Мы были вынуждены натянуть плотные маски, и мир вокруг приобрел еще более зловещие, размытые очертания.

Воздух стал густым, его было тяжело вдыхать. Он пах не свежестью и чистотой, а озоном, серой и чем-то древним, спящим, что только начало просыпаться и потягиваться, сотрясая землю. От этого запаха слезились глаза и сжималось сердце.

Именно в таком месте, среди ядовито сияющих ледников и падающего колючего снега, мы и встретили их.

Впереди, в снежной дымке, показались высокие, неуклюжие фигуры. Сначала я подумала, что это скалы причудливой формы. Но они двигались. Медленно, тяжело, раскачиваясь на ходу.

Альрик поднял руку, давая сигнал к остановке. Сани замерли.

– Големы, – произнес он, и в его голосе прозвучало нечто новое – не страх, а холодная констатация факта. – Ледяные стражи. Они не должны быть так близко к жилым землям.

Существа вышли из тумана. Они были огромны, вдвое выше человека, и слеплены из глыб грязного, потрескавшегося льда, скрепленных какой-то темной энергией. Вместо глаз в их головах светились те же ядовито-зеленые огоньки, что и в ледниках. Они шли, не обращая на нас внимания, их путь был прямолинейным и неумолимым. И они шли в одном направлении – в сторону Фростигарда.

– Они идут к крепости, – прошептала я в ужасе.

– Имир собирает свою армию, – мрачно сказал Альрик. Его пальцы сжали рукоять молота. – Но эти… они еще не видели нас. Мы можем обойти.

Но было уже поздно. Один из големов, шедший с края, резко остановился. Его «взгляд» медленно пополз по нашим саням. Зеленый свет в его глазницах вспыхнул ярче. Он издал низкий, скрежещущий звук, похожий на ломающийся лед, и развернулся к нам.

Вслед за ним повернулись и остальные. Пятеро ледяных исполинов. Безмолвных. Бездушных.

– Щиты! – крикнул Альрик, спрыгивая с саней. – Элира, с нами! Лианна, оставайся внутри!

Я выпрыгнула в снег, едва удерживая равновесие на колком насте. Сердце колотилось где-то в горле. Я видела, как Тормунд и стражники Бьорна обнажают оружие, образуя подобие строя. Гард, Ульфрик и Свен сражались молча, с мрачной, профессиональной жестокостью. Но их взгляды постоянно скользили в нашу сторону, оценивающе. Они смотрели не только на големов, но и на нас.

Первый голем ринулся в атаку. Его движение было неожиданно резким для его размеров. Огромная ледяная кулаковина обрушилась на нас.

Альрик встретил удар своим молотом. Грохот был оглушительным. Лед треснул, но голем лишь отшатнулся и снова пошел вперед.

– Свет! – крикнул мне Альрик, отскакивая от очередного удара. – Их ядро! В глазах!

Я отбросила страх. Я сжала свой кристалл, чувствуя, как знакомое тепло разливается по рукам. Я не пыталась исцелить. Я представляла себе чистый, ослепляющий луч, способный пронзить эту мерзкую тьму. Я направила его в зеленые глазницы ближайшего голема.

Раздалось шипение. Голем взревел – беззвучно, лишь вибрация, исходящая от его тела. Он замедлился, его движения стали более неуверенными. Это работало!

Но рядом уже был второй. Альрик, отвлеченный первым, не успел развернуться. Ледяная лапа с когтями, как кинжалы, уже заносилась для удара по его незащищенному боку.

Я инстинктивно рванулась вперед, создавая перед ним широкий, но тонкий щит из сконцентрированного света. Удар голема пришелся по нему. Щит треснул, как стекло, и рассыпался на тысячи золотистых осколков, но он поглотил большую часть силы. Альрик успел отпрыгнуть, его молот обрушился на руку голема, отсекая ее.

Мы переглянулись на долю секунды. В его глазах – благодарность и ярость. В моих – испуг и облегчение.

Но сражаться так было невероятно тяжело. Наши магии не были единым целым. Это было похоже на то, как два кузнеца бьют по одной наковальне, но в разном ритме. Когда я создавала щит, его лед, пытавшийся сковать голема, сталкивался с моим светом и ослабевал. Когда он создавал ледяную стену, мой луч, пытавшийся ослепить врага, терял силу, рассеиваясь в его магии. Мы мешали друг другу. Мы тратили вдвое больше сил, чтобы добиться половины результата.

Битва была короткой, но изматывающей. В конце концов, объединенными усилиями – молот Альрика, добивающий ослепленных и оглушенных моим светом големов, и мечи остальных воинов – мы одолели их. Ледяные исполины рассыпались на груды безжизненного льда, зеленый свет в их глазницах погас.

Я стояла, тяжело дыша, опираясь на колени. Руки дрожали от перенапряжения. Использовать магию в бою, по-настоящему, было совсем не похоже на то, чтобы зажечь костер или создать красивую арку.

Альрик подошел ко мне. Его лицо было покрыто инеем и каплями пота, мгновенно замерзавшими на морозе.

– Ты цела?

– Цела, – кивнула я, с трудом выпрямляясь.

Он посмотрел на груду ледяных обломков, потом на меня.

– Наши силы… они конфликтуют. В бою это смертельно.

– Я знаю, – прошептала я. – Мы должны научиться. Иначе…

Я не договорила. Иначе мы не выживем. Не выполним приказ его отца. Не раскроем тайну, что висела над нами.

Я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Гард, старший из стражников, наблюдал за нами. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в его гладах я прочла холодную оценку. Он видел нашу борьбу. Видел нашу неуклюжую попытку работать вместе. И, возможно, именно этого и ждал.

Альрик последовал за моим взглядом. Его челюсть сжалась.

– В сани, – бросил он резко. – Мы теряем время.

Мы двинулись дальше, вглубь владений Имира. Атмосфера в отряде стала еще более напряженной. Мы были не просто путниками. Мы были мишенью в мире, который сходил с ума. И мы были друг для друга одновременно и единственной опорой, и помехой. Нам предстоял долгий путь до Святилища Предтеч. И я с ужасом понимала, что эта первая, небольшая стычка была лишь цветочками. Настоящие испытания были еще впереди. И чтобы выжить, нам нужно было найти способ не просто сосуществовать, а стать одним целым.

Мы двигались все дальше на север, и мир вокруг становился все более чуждым и пугающим. Ядовитое сияние ледников теперь было нашим постоянным спутником, окрашивая снег в зловещие зеленоватые тона даже в полдень. Колючий снег, не переставая, хлестал по деревянным бортам саней, и его скрежет стал фоном нашего существования. Воздух был густым и тяжелым, им было трудно дышать, а в ушах стоял постоянный, едва уловимый гул, словно сама земля стонала под невыносимой тяжестью.

После стычки с големами напряжение в нашем маленьком караване возросло многократно. Трое стражников Бьорна – Гард, Ульфрик и Свен – стали еще молчаливее и угрюмее. Их взгляды, которые они бросали на нас с Альриком, были лишены даже подобия уважения. Теперь в них читалось лишь холодное наблюдение и ожидание. Они ждали, что мы оступимся. Ждали провала.

Альрик, казалось, вообще перестал спать. Он проводил часы на подножке своих саней, вглядываясь в белое марево впереди, его спина была напряжена, как тетива лука. Наши редкие разговоры свелись к коротким, необходимым фразам о маршруте и привалах. Но в этой вынужденной сдержанности я чувствовала не отстраненность, а ту же настороженность, что съедала и меня. Мы оба понимали: ловушка, в которую нас заманил Бьорн, начинала обретать черты.

И вот впереди показалось оно. Замерзшее Море.

Это была не просто ледяная равнина. Это был неестественно гладкий, монолитный простор сине-черного льда, уходящий за горизонт. Ни трещин, ни торосов, ни признаков жизни. Совершенно ровная, как полированное стекло, поверхность, под которой угадывалась пугающая, непроглядная глубина. Но самое жуткое были не виды, а звуки. Вернее, один звук.

Шепот.

Он доносился из-подо льда. Неясный, многоголосый, словно тысячи потерянных душ разом пытаются что-то сказать, но не могут обрести слов. Он был тихим, но настойчивым, проникающим в самое сознание, в кости. Он не был злым. Он был… скорбным. Полным такой безысходной тоски, что у меня сжималось сердце. Это было Море Слез. И название его было ужасающе точным.

– Никто не выходил на лед без крайней необходимости, – голос Альрика прозвучал приглушенно, заглушая шепот. – Лед крепок, но духи… они не любят чужаков.

Мы выехали на лед. Полозья саней запели на нем пронзительно-высокую, звенящую песню, которая резала слух после глухого хруста снега. Шепот под ногами стал громче. Теперь в нем можно было различить отдельные обрывки – чье-то имя, проклятие, мольбу. Лианна, сидевшая рядом со мной, побледнела и закрыла уши ладонями, ее глаза были полны ужаса.

Первые часы прошли относительно спокойно, если не считать давящей атмосферы этого места. Но затем духи решили напомнить о себе.

Сначала это были лишь порывы ветра, странные и вихреобразные, не подчиняющиеся общей розе ветров. Они закручивали над льдом облака ледяной пыли, принимавшие на мгновение очертания лиц с искаженными в безмолвном крике ртами. Потом вихри стали набирать силу. Они били по саням, раскачивая их, пытаясь сбить с курса.

Альрик не сбавлял скорости. Его взгляд был прикован к горизонту, воля направлена на удержание саней на поверхности. Но духи зимы, обычно безразличные к живым, здесь, в этом месте скорби, словно сошли с ума.

Внезапно перед нашими санями из ничего возникла плотная стена из кружащегося снега и льда. Она была похожа на призрачную, стремительную лавину. Возница отчаянно рванул вожжи, пытаясь объехать ее, но было поздно.

Удар был страшной силы. Нас отбросило в сторону с оглушительным грохотом. Я вскрикнула, вцепившись в сиденье, чувствуя, как дерево трещит по швам. Лианна с криком ударилась о борт. Снаружи донесся яростный лай волков и крики людей.

Когда все замерло, я с трудом подняла голову. Наши сани, в которых мы ехали с Лианной, лежали на боку. Один полоз был грубо вывернут, и дерево вокруг него было разворочено. Дальше ехать на них было невозможно.

– Все живы? – раздался резкий голос Альрика. Он уже подбегал к нам, его лицо было искажено яростью и… страхом?

– Мы… мы целы, – с трудом выдохнула я, помогая подняться перепуганной Лианне.

Альрик одним взглядом оценил повреждения. Его глаза метнулись к свирепой снежной стене, которая, рассеявшись, уже начала формироваться снова чуть поодаль. Духи не унимались.

– Бросить сани! – скомандовал он, не раздумывая. – Груз распределить между другими! Элира, Лианна – ко мне! Быстро!

Приказ был отдан таким тоном, что не допускал возражений. Гард и другие воины, уже спрыгнувшие со своих саней, молча принялись перебрасывать наши скудные пожитки.

Альрик схватил меня за локоть и почти силой втолкнул в тесную кабину своих саней. Лианну Тормунд помог устроить на задней скамье с оставшимися припасами. Пространства было катастрофически мало. Кабина пилота была рассчитана на одного-двух человек, и теперь мы с Альриком оказались зажаты в ней, как сельди в бочке.

Он снова вскочил на подножку, крикнув вознице, и сани рванули с места, уходя от набирающей силу ледяной бури.

И вот мы остались одни. Вернее, мы были вместе в этом крошечном, дребезжащем пространстве. Он стоял, вцепившись в поручни, его спина почти касалась моей груди. Я сидела на узком сиденье, и мои колени упирались ему в ноги. Между нами не было и фута свободного места.

Первые минуты были невыносимыми. Неловкость была густой, почти осязаемой. Я чувствовала каждый мускул его спины, каждое движение, когда он балансировал на поворотах. От него исходил холод – не магический, а физический, запах мороза, стали и кожи. Он был настоящим ребенком севера, и его естественная среда была ледяной.

Но странным образом этот холод не был неприятным. В душной, спертой атмосфере кабины, пропитанной страхом и шепотом из-подо льда, он был… освежающим. Якорем реальности в этом безумном месте.

Я сидела, затаив дыхание, и чувствовала, как мое собственное тепло, исходящее от меня, сталкивается с его холодом. Воздух вокруг нас казался живым, вибрирующим от этого противостояния. Я видела, как прядь его черных волос выбилась из-за уха и колышется в такт тряске. Видела застывшую каплю пота на его виске, которую он не удосужился стереть.

И тогда, сквозь грохот полозьев и завывание духов, я осознала нечто. Между нами не было напряжения вражды. Не было и неловкости чужаков. Было… молчаливое, тревожное спокойствие. Странная, вымученная гармония.

Он был сосредоточен на выживании. На том, чтобы вести нас сквозь этот ад. И в этой его абсолютной концентрации не было места ни ненависти, ни сомнениям. Была только цель.

Я рискнула и положила руку на деревянную панель рядом с собой, чтобы лучше удержаться на ухабе. Мои пальцы оказались в дюйме от его бедра. Он не отпрянул. Не сделал и шага вперед, чтобы увеличить дистанцию. Он просто был. И его присутствие, такое близкое и реальное, было вдруг не угрозой, а… защитой.

Мы не говорили ни слова. Не было нужды. Грохот саней, шепот Моря Слез и наше учащенное дыхание были единственным звуком. Но в этой оглушительной какофонии родилось нечто новое. Не доверие – еще нет. Но и не вражда. Нечто среднее. Признание. Признание того, что в этом безумном путешествии к неизвестной цели мы, возможно, единственные, кто понимает истинную цену происходящего.

Он внезапно резко повернулся, чтобы крикнуть что-то вознице, и его локоть на мгновение коснулся моего плеча. Контакт был мимолетным, но от него по коже пробежали мурашки. Не от холода. От чего-то иного.

Он встретился со мной взглядом. Всего на долю секунды. Его синие глаза были лишены привычной ледяной брони. В них читалась та же усталая ясность, что жила и во мне. Усталость от борьбы, от постоянной настороженности, от тяжести долга. И в тот миг он не был наследником Ворона. Он был просто Альриком. Молодым человеком, застрявшим в ледяной ловушке со своей нежеланной невестой.

Он первый отвел взгляд, снова уставившись вперед, в бушующую метель. Но что-то изменилось. Воздух между нами больше не был густым от неловкости. Он был наполнен странным, тревожным, но безоговорочным спокойствием двух людей, которые поняли, что их судьбы сплелись в один клубок. И развязать его уже было невозможно.