Текст книги "Сердце ледяного ворона (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

(АЛЬРИК)

Ледяной ветер Пограничья бил в лицо, словно хотел вырвать кожу до костей. Я стоял рядом с отцом на краю безмолвного, замерзшего водопада, что служил входом в пещеру, известную как Глотка Мира. Ирония названия была горькой. Никаким миром здесь не пахло. Пахло сталью, напряжением и холодной яростью.

Наш отряд – два десятка лучших воинов Ворона – замер в безупречном строю. Отец, облаченный в свои лучшие доспехи из черненой стали и плащ из шкуры снежного ледопарда, смотрел вперед, его лицо было высечено из гранита. Он излучал спокойную, уверенную мощь. Я же чувствовал себя чужим на этом празднике силы. Его слова из Круглого зала все еще звенели у меня в ушах: «Политический шанс». Он смотрел на надвигающийся конец света и видел лишь новую игровую доску.

С противоположной стороны ущелья, едва различимые в колючей снежной дымке, показались чужие силуэты. Южане. Их доспехи сияли неприлично ярко в этом сером мире, словно насмехаясь над самой сутью Севера. Они двигались медленно, осторожно. Я заметил, как в центре их строя несколько воинов несли носилки, укрытые балдахином от ветра. Король Аурелиан. Говорили, он при смерти. И все же он нашел силы приехать сюда.

– Смотри и учись, сын, – беззвучно проговорил Бьорн, не поворачивая головы. – Вот как выглядят те, кто просит. Не забывай этого.

Мы двинулись навстречу. Встреча состоялась в самом сердце пещеры – огромном гроте, где с потолка свисали тысячи ледяных сталактитов, подобно застывшим слезам гиганта. В центре возвышался массивный столб из черного льда – древний алтарь, о котором слагали легенды. Говорили, здесь когда-то и был заключен первый договор.

Воздух в пещере был неподвижным и тяжелым. Губы южан посинели от холода, они ежились и переминались с ноги на ногу. Наши воины стояли недвижимо, как и подобает детям стужи.

Короля Аурелиана помогли спустить с носилок. Он был тенью самого себя – худой, прозрачный, опирающийся на плечо своего главного мага, старца в белых одеждах. Но когда он поднял голову, его глаза, впалые и обведенные темными кругами, горели странным, почти неестественным огнем. Огнем отчаяния.

Бьорн не дал им опомниться. Он сделал шаг вперед, и его голос, громовой и уверенный, заполнил все пространство грота.

– Аурелиан. Ты просил встречи. Говори. Но знай, я не люблю тратить время на пустые слова.

Король Юга выпрямился насколько мог. Его голос был тихим, его приходилось вслушиваться, но в нем была сталь.

– Бьорн. Мы оба знаем, что происходит. Ледники трещат. Духи беснуются. Печати Имира слабеют. Ты можешь не верить в легенды, но не можешь игнорировать знамения.

– Знамения? – усмехнулся мой отец. – Я вижу лишь слабость старого льва, который чует свою смерть и ищет, с кем бы заключить союз против собственной тени.

– Эта тень поглотит нас всех! – в голосе Аурелиана впервые прозвучала страсть. Он кашлянул, и его тело содрогнулось. – Имир не разберет, где Север, а где Юг. Он несет Вечную Зиму. Смерть всему живому. Наши предки объединились, чтобы усыпить его! Мы должны сделать то же самое!

– Объединиться? – Бьорн рассмеялся, и этот смех отскакивал от ледяных стен, словно град. – С тобой? С тем, чьи предки предали нас, оставив замерзать в этих горах? Ты предлагаешь мне протянуть руку тому, кто веками вонзал в нее кинжал?

– Я предлагаю тебе спасти свой народ! – настаивал Аурелиан. – Есть пророчество… «Сердце Льда и Сердце Света»… их союз… Я предлагаю обручить твоего наследника и мою дочь.

– Довольно сказок! – прогремел Бьорн, и его голос заставил содрогнуться даже некоторых из его воинов. – Вот мое предложение, Аурелиан. Единственное предложение. Ты отдаешь свою дочь. Элиру. В жены моему сыну. Тут я согласен. Ее магия Света… если она действительно что-то значит… будет скреплять этот союз. Твой Юг признает верховенство Хеймгарда. Мы объединяемся под моим началом. Ты сохранишь свой трон… пока будешь полезен. Иначе… – Он сделал паузу, и в тишине его слова повисли ледяными клинками. – Иначе я обрушу на твои цветущие долины такую бурю, по сравнению с которой Имир покажется легким утренним морозцем. Брак. Или война. Выбирай.

Я застыл. Он не просто предлагал союз. Он требовал капитуляции. Он покупал меня принцессой, как покупают породистого жеребца. Гнев, горячий и ярый, вопреки всему, закипел у меня в груди. Я был разменной монетой. Оружием. Вещью.

Я видел, как побледнел Аурелиан. Как его пальцы вцепились в руку мага. Он знал, что это ультиматум. Он знал, что Бьорн не блефует. Война с Севером сейчас, когда Юг слаб, а угроза Имира реальна, была бы самоубийством.

Король Юга закрыл глаза. Казалось, все годы его жизни разом легли на его плечи. Когда он вновь открыл их, в них не было ни гнева, ни ненависти. Лишь бездонная, усталая скорбь.

– Ты оставляешь мне выбор между гибелью и позором, – тихо сказал он. – Но ради моего народа… я выберу позор. Да будет так. Я согласен на капитуляцию и брак.

Сердце у меня упало. Приговор был вынесен.

– Но, – Аурелиан выпрямился в последнем порыве достоинства. – Мы скрепим это не рукопожатием, Бьорн. Рукопожатие легко разорвать. Мы скрепим это так, как скрепляли наши предки. Кровью и льдом.

Он медленно, с помощью мага, вынул из ножен свой королевский кинжал. Лезвие сияло чистым серебром.

Бьорн смотрел на него с нескрываемым любопытством и одобрением. Он кивнул и обнажил свой собственный кинжал – тяжелый, из черной стали, с рукоятью из моржового клыка.

– Договор Кинжалов, – прошептал кто-то из наших воинов с благоговейным ужасом.

Оба правителя подошли к ледяному столбу в центре пещеры. Они подняли свои клинки.

– За союз, – сказал Аурелиан, и его голос дрогнул.

– За власть, – провозгласил Бьорн.

И они одновременно, с силой, вонзили свои кинжалы в черный лед по самую рукоять.

Звук был оглушительным – не просто удар стали о лед, а будто вскрикнула сама земля. От ледяного столба во все стороны побежали трещины, и на мгновение мне показалось, что из глубины доносится низкий, удовлетворенный рык. Два клинка застыли в ледяной глыбе, их рукояти почти соприкасались – изящное серебро и грубая черная сталь. Символ нашего союза. Хрупкий. Опасный. Пронзающий самое сердце того, что когда-то звалось миром.

Отец повернулся ко мне, его глаза сияли триумфом.

– Поздравляю, сын. Ты обручен. И юг теперь наш…

Я не ответил. Я смотрел на эти два кинжала, на эту ледяную могилу надежд. И впервые за долгое время я почувствовал не пустоту. Я почувствовал ненависть к своему отцу и к своему положению наследника Ворона.

Глава 4

(АЛЬРИК)

Обратный путь из Глотки Мира был похож на похоронную процессию. Вой ветра теперь звучал как насмешка, а ледяные скалы, мимо которых мы пролетали на своих санях, казались гигантскими надгробиями. Надгробиями моей свободы.

Я не смотрел на отца. Сидел, вцепившись в холодное дерево борта, и чувствовал, как во мне закипает что-то темное и ядовитое. Он курил свою длинную трубку, поглядывая на проносящиеся леса с видом полнейшего удовлетворения. Он выиграл. Не просто переговоры. Он выиграл меня.

В Фростигарде нас уже ждали. Новость, как проклятая метель, пронеслась по ледяным коридорам крепости раньше нас. Воины, служки, старейшины – все смотрели на меня с новым выражением. Не с почтением к наследнику, а с любопытством к жениху. К прирученному зверю, которого собираются посадить на цепь.

Я проигнорировал их взгляды и, не дожидаясь отца, резко свернул в сторону своих покоев. Мне нужно было остаться одному. Уйти в ту самую пустоту, что была моим единственным убежищем. Но сегодня она не пускала меня. Сегодня ее место заняла ярость.

Мои покои находились в самой высокой башне Фростигарда, с видом на бескрайнее море льдов и черных скал. Здесь я мог дышать. Здесь я был собой. Вернее, тем, кто от меня остался. Я захлопнул за собой тяжелую дубовую дверь, отгородившись от всего мира, и прислонился к ней, пытаясь перевести дух.

Но мир вошел ко мне вместе с отцом. Он вошел без стука, как всегда. Его массивная фигура заполнила пространство моей скромной комнаты.

– Ну что, сын, – начал он, оглядывая мои владения с легкой усмешкой. – Невеста у тебя будет королевских кровей. Не то, что те местные девки.

Я оттолкнулся от двери и повернулся к нему. Холодный камень под босыми ногами был приятен.

– Я не хочу никакую невесту, – проговорил я, и голос мой прозвучал чужим, сдавленным. – Особенно южную.

– Хотеть – не твоя прерогатива, – парировал он, подходя к столу и беря в руки мой тренировочный кинжал. – Ты – наследник Ворона. Твой брак – это оружие. Политический ход. А эта девица… – Он повертел кинжал в руках. – Идеальный ход. Через нее мы получим законный контроль над Югом. Без лишней крови. Ее магия, если она не выдумка, станет нашим козырем. А если выдумка… что ж, несчастные случаи в наших краях не редкость.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Он говорил о ней, как о вещи. Как о расходном материале.

– Ты продал меня, – вырвалось у меня. Я не планировал этого говорить, но слова вышли сами, обжигающие и горькие. – Как торговец на базаре. Продал, чтобы укрепить свою власть.

Бьорн медленно опустил кинжал и повернулся ко мне. Его глаза сузились.

– Я обеспечил будущее нашей династии. Нашего народа. Пока ты тут ноешь о своей свободе, я думаю о выживании Хеймгарда! Этот брак – гениальный ход! И король южан сам предложил нам его. Мы используем их глупые суеверия против них самих! Мы получим все, что хотим, не обнажая меч!

– А что хочу я? – Я сделал шаг к нему, сжимая кулаки. Магия закипала в жилах, иней запорошил мои запястья. – Ты подумал об этом? Ты спросил меня, хочу ли я провести всю жизнь с чужеземкой, которую презираю? С символом всего, что я ненавижу?

– Твои желания ничего не значат! – рявкнул он, и его голос грохнул, как обвал. – Ничего! Ты – орудие! Ты – продолжение моей воли! И если я говорю, что ты будешь женат на этой… этой золотой птичке в клетке, ты скажешь «да, отец» и сделаешь это! Или ты забыл, что такое долг? Или ты размяк после того как пожалел того юного разведчика? Проявляешь слабость?

Его слова впились в меня, как ледяные иглы. Он знал, куда бить. Он всегда знал. Слабость. Всегда слабость. Любая человеческая эмоция была для него слабостью.

– Она будет моей тюремщицей, – прошептал я, отвернувшись к окну. За его стеклами бушевала настоящая буря. – Этот брак – моя личная ледяная темница.

– Тогда смирись с этим! – его дыхание обожгло мне затылок. Он стоял прямо за мной. – Возьми себя в руки. Прекрати это жалкое нытье. Ты – принц Хеймгарда, а не плаксивый южный поэт. Ты примешь ее. Ты сделаешь ее своей. И ты заставишь ее родить наследников, которые укрепят нашу власть над этим жалким Югом. Это приказ.

Он тяжело положил руку мне на плечо. Его хватка была как железные тиски.

– Это не наказание, Альрик. Это твой долг. И твоя судьба.

Он развернулся и вышел, оставив меня одного с бушующей внутри бурей. Я стоял, глядя на свое отражение в заиндевевшем стекле. Искаженное, бледное, чужое лицо. Лицо человека, которого только что приговорили к пожизненному заключению в золотой клетке. Имя этой клетки – Элира.

Я с силой ударил кулаком по каменному подоконнику. Боль пронзила костяшки, но была слабым утешением по сравнению с болью в душе. Магия рванулась наружу, и окно от подоконника до потолка мгновенно покрылось густой, непроницаемой коркой льда, наглухо отрезав меня от внешнего мира. Как и мое будущее. Теперь я был заперт. И моей тюрьмой должен был стать брак с тем, кого я был научен презирать.

* * *

(ЭЛИРА)

Я сидела у фонтана в самом сердце Сада Воспоминаний – месте, которое мама любила больше всего на свете. Здесь все еще пахло ее духами, смешанными с ароматом ночных фиалок. Здесь я могла чувствовать ее присутствие. И искать у нее совета, которого уже не могла получить.

Воздух был теплым, но внутри меня все заледенело. Словно капля того северного кошмара проникла в мою душу и замерзла там, превратившись в тяжелый, холодный камень.

Лианна сидела рядом на мраморной скамье, молча. Она не пыталась меня обнять или утешить словами. Она просто была там. И я была благодарна ей за это.

– Он… он выглядел таким старым, Лианна, – прошептала я, глядя на воду, в которой отражались звезды. – Таким изможденным. И таким… сломленным. Я никогда не видела его таким.

– Война отнимает силы даже у сильнейших, Ваше Высочество, – тихо ответила она. – А ваш отец вел свою войну долго. С болезнью. С северной угрозой. С самим временем.

– И в этой войне он сдал меня, – голос мой дрогнул. Холодный камень в груди давил сильнее. – Он предложил меня. Как… как украшение для переговоров. Как разменную монету.

– Он предложил мир, – мягко поправила Лианна. – Ценой, которую считал единственно возможной.

– Мир? – я горько усмехнулась. – С людьми, которые дышат ненавистью? Которые режут друг друга из-за куска замерзшей земли? Ты слышала истории, Лианна! Они пьют из черепов своих врагов! Они приносят детей в жертву своим ледяным богам! Мой муж… – это слово застряло у меня в горле, горькое и незнакомое. – Мой муж будет одним из них. Наследник Ворона. Альрик. Тот, чей взгляд… – я замолчала, вспомнив ледяные глаза из своего сна.

– Мы не знаем, каков он на самом деле, – попыталась успокоить меня Лианна. – Легенды и слухи часто искажают правду.

– Правда в том, что я стану его пленницей! – я вскочила с места, и мое отражение в воде расплылось. – В ледяной крепости, где солнце – лишь бледное пятно на небе! Я никогда больше не увижу сады! Не почувствую тепло на своей коже! Я умру там, Лианна! Я умру от холода и тоски!

Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец хлынули. Они были горячими, как ожог, на моих ледяных щеках. Я плакала о своем отце, который предал меня. О своей матери, которой не было рядом. О солнце, которое я больше не смогу видеть. О жизни, которую у меня отняли.

Я плакала, а Лианна молча обняла меня. Она позволяла мне выплакать всю горечь, весь страх, всю ярость.

– Они убьют меня, – всхлипывала я, вцепившись в ее платье. – Или сломают. Сделают такой же холодной и жестокой, как они сами.

– Нет, – ее голос прозвучал твердо. Она взяла меня за подбородок и заставила посмотреть на себя. Ее глаза были сухими и полными решимости. – Они не сломят тебя, Элира. Потому что ты – дочь своей матери. В тебе ее свет. И ее сила. Ты не разменная монета. Ты – мост. Ты – надежда на то, что эта безумная вражда может закончиться. Что легенда может стать правдой.

Она вытерла мои слезы краем своего рукава.

– Ты будешь их королевой. И однажды, возможно, твой свет растопит лед в их сердцах.

Ее слова звучали красиво. Как сказка. Но я не была ребенком, чтобы верить в сказки. Я была принцессой, которую продали врагу.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Слезы высохли. Осталась лишь пустота и холодная, безжалостная ясность.

– Долг, – прошептала я, глядя на свое бледное, заплаканное отражение в воде фонтана. – Ты права, Лианна. Это мой долг. Как дочь короля. Как принцесса Соларии.

Я выпрямилась, смахнула последние следы слабости с лица. Внутри что-то затвердело. Не теплое и живое, а холодное и прочное, как сталь.

– Если я должна стать их королевой, – сказала я, и мой голос больше не дрожал. – Я буду ею. Но на моих условиях. Я не буду их пленницей. Я буду их правительницей

Я посмотрела на север, туда, где за горами лежало мое новое царство. Царство льда и скорби.

– Собери мои вещи, Лианна. И найди все, что мы знаем о Хеймгарде. Их обычаи. Их язык. Их слабости. Если мне суждено войти в клетку, я войду в нее с открытыми глазами. И с огнем в сердце.

Я повернулась и пошла прочь от фонтана, от сада, от своего прошлого. Каждый шаг отдавался эхом в моей душе. Я больше не была просто Элирой. Я была Сердцем Света, которое отправляли во тьму. И я поклялась себе, что если уж мне суждено быть поглощенной этой тьмой, я буду светить так ярко, что ослеплю всех, кто посмеет встать на моем пути.

Глава 5

(ЭЛИРА)

Последнее утро. Я проснулась до рассвета, еще до того, как первые птицы начали свою утреннюю песнь. Я лежала неподвижно, пытаясь впитать в себя каждый звук, каждый запах, каждое ощущение. Шелковистую прохладу простынь, тяжелый, душистый воздух, доносящийся из сада, глухой, надежный стук сердца моего королевства.

Сегодня все это заканчивалось.

Я встала и подошла к окну. Восток только начинал алеть, окрашивая небо в нежные, акварельные тона. Я смотрела, как свет медленно разливается по спящим садам, выхватывая из тьмы верхушки деревьев, мраморные статуи, гладь озера. Это было так красиво, что сердце сжималось от боли. Как прощальный поцелуй.

Мне принесли платье. Не обычное легкое одеяние, а тяжелое, парчовое, цвета слоновой кости, расшитое золотыми нитями. Доспехи принцессы, отправляющейся на эшафот. Я позволила служанкам облачить себя в этот наряд, не глядя на свое отражение в зеркале. Я не хотела видеть чужое, официальное лицо.

Потом был завтрак. Я сидела за длинным столом в своей столовой одна. Лианна молча налила мне чай. Я взяла в руки спелый персик, ощутила бархатистость его кожицы, вдохнула его сладкий аромат. Это был вкус дома. Вкус, который я, возможно, больше никогда не почувствую.

– Пора, Ваше Высочество, – тихо сказала Лианна. Ее голос вывел меня из оцепенения.

Я кивнула и поднялась. Мое тело двигалось автоматически, словно кто-то другой управлял им.

Мы вышли в сад. Я шла по знакомым дорожкам, касаясь пальцами лепестков, проводя рукой по шершавой коре старых деревьев. Прощай, беседка, где мама читала мне сказки. Прощай, пруд, где я училась плавать. Прощай, яблоня, под которой я впервые поцеловала пажа в двенадцать лет. Каждое воспоминание было острым, как лезвие.

Я остановилась у клумбы с соланией – цветами, названными в честь нашего королевства. Их лепестки были цвета утреннего неба. Я наклонилась и, не колеблясь, вырвала с корнем один цветок. Потом опустилась на колени и, сжав землю в кулаке, набрала горсть темной, теплой, пахнущей жизнью почвы. Я завязала ее в шелковый платок вместе с цветком. Мои последние капли дома.

Потом я достала из складок платья маленький, теплый камень. Солнечный кристалл матери. Он лежал на ладони, мягко сияя, словно пойманная звезда. Я сжала его в кулаке, почувствовав, как его тепло проникает в кожу, и попросила у матери сил.

Дальше был тронный зал. Отец сидел на своем высоком троне, пытаясь выглядеть властным и невозмутимым, но его руки дрожали, а глаза были полы бездонной скорби. Придворные стояли молча, их лица были масками почтительности и жалости.

Я сделала реверанс, как полагалось.

– Дочь моя… – начал он, но голос его сорвался. Он замолчал, сглотнул и снова попытался. – Отправляясь в этот путь… помни… кто ты.

Он не смог сказать больше. Он не смог попрощаться. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько муки и вины, что мне захотелось подбежать к нему и обнять. Но я не сделала этого. Протокол не позволял. Долг не позволял.

– Я всегда буду помнить, отец, – сказала я ясно и громко, чтобы слышали все. – Я – Элира из рода Ланселей. И я исполню свой долг.

Я повернулась и пошла прочь. Не оглядываясь. Я знала, что если обернусь, то рухну на пол и зарыдаю, и до корабля меня придется нести.

Шествие до гавани было похоже на похороны. Народ толпился на улицах, некоторые плакали, некоторые бросали под ноги цветы. Я шла сквозь этот строй скорбящих с высоко поднятой головой, сжимая в одной руке сверток с землей, в другой – кристалл матери. Лианна шла за мной, неся небольшой сундук с моими личными вещами. Остальные вещи были погружены еще вчера.

И вот он. Корабль. «Утренняя Заря». Он был огромным, белым, с разукрашенными парусами и резными фигурами на носу. Он выглядел как лебедь, созданный для спокойных, солнечных морей. Совершенно неуместный в преддверии северных штормов.

У трапа меня ждал капитан – седой, закаленный в плаваниях мужчина с печальными глазами.

– Ваше Высочество, – поклонился он. – Ветер попутный. Пора.

Я замерла на мгновение, глядя на этот корабль, который должен был стать моим последним связующим звеном с домом. Потом я обернулась, чтобы бросить последний взгляд на свой город, на дворец, на сады, на солнце, которое только что поднялось над горизонтом и залило все золотым светом.

Я вдохнула полной грудью. Вдохнула запах дома. И поднялась на борт.

Лианна последовала за мной. Трап убрали. Раздались команды, матросы бросились к канатам. «Утренняя Заря» медленно, словно нехотя, стала отходить от причала.

Я стояла на корме, не в силах оторвать глаз от удаляющегося берега. От фигуры отца, который, я знала, смотрел мне вслед с высоты дворцовой башни. От всего, что я любила.

Город становился все меньше, превращаясь в игрушечный, пока совсем не скрылся в утренней дымке. Осталось только море и небо. И солнце, которое впервые за все утро казалось мне холодным и далеким.

Я разжала пальцы и посмотрела на горсть родной земли в шелковом платке. Потом на кристалл. Их тепло уже не могло согреть лед, намерзающий у меня в груди.

Лианна молча накинула мне на плечи теплый плащ.

– Мы вернемся, Ваше Высочество, – тихо сказала она. – Когда-нибудь.

Я не ответила. Я знала, что это неправда. Даже если я вернусь, я уже не буду той Элирой, что покидала этот берег. Та Элира осталась там, в садах, под солнцем.

Корабль покачивался на волнах, унося меня навстречу моей судьбе. Навстречу льдам. Навстречу мужу, который ненавидел меня, так же, как я его. Как было много сотен лет до нас и, возможно, будет продолжаться после нас. Навстречу жизни, которую я не выбирала.

Я закрыла глаза, позволив ветру трепать мои волосы. Я больше не была принцессой Соларии. Я была заложницей, оружием и предметом договора.

Но глубоко внутри, под слоем страха и отчаяния, теплилась крошечная искра. Искра гнева и решимости. Они могут забрать мой дом. Они могут забрать мое солнце. Но они не заберут меня. Я заставлю их увидеть во мне не добычу, а королеву.

Я открыла глаза и посмотрела на север. Туда, где небо уже было свинцово-серым.

– Я готова, – прошептала я в лицо набегающему ветру.