Текст книги "Сердце ледяного ворона (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

(ЭЛИРА)

Буря обрушилась на нас внезапно, как гнев богов. Еще минуту назад мы пробивались сквозь колючую метель, а теперь мир за стенами саней превратился в белое, ревущее месиво. Видимость упала до нуля. Волки, обычно неутомимые, с трудом пробивались вперед, их могучие лапы вязли в сугробах по брюхо.

Всем пришлось потесниться. Сани хоть и вытащили вместе с припасами, но еще один волк погиб.

Альрик, который до этого бежал рядом, вскарабкался на подножку, весь обледеневший, с сосульками на ресницах.

– Дальше нельзя! – прокричал он вознице, едва перекрывая вой ветра. – Ищем укрытие!

Мы с Лианной снова были вместе, но некоторые северные воины передвигались снаружи, бежа за санями или по бокам, на подножках.

Вскоре воины нашли его – неглубокую пещеру в склоне ледяного холма. Вход был узким, но внутри оказалось просторно и, что главное, сухо. Воздух пах старым камнем и холодом, но здесь не было этого сдирающего кожу ветра.

Сани втащили внутрь, волков распрягли, кинули по большому куску мороженного мяса и отвели вглубь, где те сразу свернулись клубками, отряхиваясь от снега. Воины принялись расставлять у входа щиты, чтобы хоть как-то оградить нас от сквозняка.

Я стояла посреди пещеры, не решаясь присесть, и дрожала. Холод, проникший в кости за время бури, казалось, стал частью меня. Даже дыхание замерзало в воздухе белыми облачками.

Альрик, скинув промокший плащ, окинул взглядом нашу временную стоянку. Его взгляд задержался на мне, на моих посиневших губах.

– Костер, – коротко бросил он одному из воинов. – Быстро.

Но дрова, припасенные в санях, были сырыми. Воин тщетно пытался высечь искру – ветер задувал каждую вспышку огнива, а мокрые поленья лишь дымились.

Я наблюдала за этими попытками, все сильнее сжимая в кармане свой солнечный кристалл. Он был единственным источником тепла в этом ледяном аду. Импульс, почти неосознанный, заставил меня сделать шаг вперед.

– Позвольте мне, – тихо сказала я.

Все взгляды устремились на меня. Альрик нахмурился.

– Вы можете разжечь огонь? – в его голосе прозвучало недоверие, но уже без прежней насмешки.

– Я… попробую, – я не была уверена. Моя магия была для исцеления, для жизни. Но огонь… огонь тоже был жизнью, в каком-то смысле.

Я подошла к жалкой кучке сырых дров, опустилась на колени и вынула свой кристалл. Он теплился в ладони, словно крошечное солнце. Я закрыла глаза, отбросив страх и сомнения. Я представляла себе не пламя, а тепло. То самое, что согревало сады Соларии. То, что заставляло распускаться цветы. Я направляла это чувство, этот образ, в кристалл, прося его поделиться теплом.

Сначала ничего не происходило. Потом камень в моей руке стал горячим. Не обжигающим, а уютным, как печка в зимний вечер. Из него вырвался мягкий золотистый луч и упал на дрова.

Раздалось легкое шипение. От сырых поленьев повалил густой пар. И тогда, из самого центра охапки, вырвался маленький, но уверенный язычок пламени. Он был не красным, а почти белым, с золотыми искрами. Он жадно лизнул следующее полено, потом следующее. Через пару минут в пещере пылал настоящий костер, от которого исходило ровное, щедрое тепло.

В пещере воцарилась тишина. Воины смотрели на огонь, а потом на меня с новым, недоумевающим выражением. Лианна улыбнулась мне с гордостью.

А Альрик… он смотрел на пламя, а потом на мой кристалл. В его глазах было что-то сложное – и уважение к силе, и то самое недоверие ко всему южному, и… любопытство.

– Удобно, – наконец произнес он, подходя ближе к огню и протягивая к нему руки. – Нам пришлось бы час трудиться.

Его тон был все еще сдержанным, но в нем не было прежней ледяной стены. Он был… более разговорчив. Как будто риск, на который он пошел, спасая Лианну, что-то в нем всколыхнуло, растопило верхний слой.

Мы сидели вокруг костра – он по одну сторону, я и Лианна по другую. Воины устроились поодаль, давая нам пространство. Неловкое молчание повисло в воздухе, но на этот раз оно не было враждебным.

– Ваша магия… – начал Альрик, не глядя на меня, а наблюдая за танцем пламени. – Она всегда такая… теплая?

Вопрос застал меня врасплох.

– Она… она исходит от жизни, – попыталась я объяснить. – От роста. От солнца. Она не может быть холодной.

Он кивнул, словно размышляя над моими словами.

– А ваша? – осмелилась я спросить. Боги, это был первый раз, когда я задала ему прямой вопрос о нем самом. – Она… она всегда отнимает у вас чувства?

Теперь он посмотрел на меня. Его синие глаза отражали огонь.

– Не чувства. Эмоции. Они… мешают. Делают магию нестабильной. Холод – это ясность. Контроль. – Он помолчал. – Но да. Цена есть. Всегда.

– Я не смогла бы так, – честно призналась я. – Отдать часть себя… чтобы стать сильнее.

– Вы отдали другую часть, – парировал он. – Вы отдали свой дом. Чтобы, как вы говорите, нести жизнь. Разве это не цена?

Его слова поразили меня. Он был прав. Мы оба заплатили. Просто разной валютой.

– Думаю, да, – тихо сказала я.

Мы снова замолчали, но на этот раз молчание было задумчивым, а не тяжелым. Мы смотрели на огонь, и в его свете его черты казались менее резкими. Я видела усталость вокруг его глаз, ту самую, что заметила раньше. И что-то еще… какую-то глубинную, затаенную грусть.

В этот момент к костру подошел тот самый рыжий парень, что улыбался ему ранее. Он посмотрел на нас, сидящих по разные стороны костра, но уже не как врагов, а как двух людей, ведущих трудный разговор.

– Ну что, – раздался его грубоватый, но добродушный голос. – Договорились о мире? Или хотя бы о перемирии до утра?

Альрик взглянул на него, и я увидела невероятное. Уголки его губ дрогнули и на мгновение приподнялись. Это была не улыбка в полную силу, а лишь ее тень, намек. Но ее было достаточно.

– Иди грейся, болтун, – бросил он, но в его голосе не было ни капли раздражения, – Тормунд, мой оруженосец, – представил рыжеволосого принц.

Парень поклонился и усмехнувшись отошел, бросив на меня многозначительный взгляд.

А я не могла оторвать глаз от Альрика. Эта тень улыбки… она изменила все его лицо. Оно стало моложе. Человечнее. В тот миг я не видела наследника Ворона, бездушного воина или моего тюремщика. Я видела молодого человека, запертого в той же клетке долга, что и я. Человека, который, возможно, так же одинок и напуган, как и я.

Он почувствовал мой взгляд, улыбка мгновенно сошла с его лица, и маска вернулась на место. Но было уже поздно. Я увидела. Под маской льда скрывался человек. Со своей болью, своей ценой и, возможно, со своей искрой надежды.

Я прижала к груди свой кристалл, чувствуя, как его тепло растекается по мне, согревая не только тело. Впервые за долгие дни я почувствовала не холод отчаяния, а слабый, но настоящий огонек чего-то нового. Возможно, не дружбы, но понимания. И в этой ледяной пустыне это было уже много.

Глава 11

(ЭЛИРА)

Последние дни пути слились в одно долгое, изматывающее ожидание. Буря осталась позади, сменившись ясным, пронзительно холодным небом. Воздух стал еще острее, еще безжалостнее. Даже внутри саней, укутанная в меха, я чувствовала, как мороз пробирается к самому сердцу. Альрик снова отдалился, замкнулся в своем привычном молчании, но теперь я знала – за ним скрывается не просто пустота. Эта мысль согревала меня лучше любого огня.

Мы двигались по заснеженной равнине, когда на горизонте начал вырисовываться силуэт. Сначала это была просто темная полоса, похожая на грозовую тучу. Но по мере приближения детали проступали все четче, и у меня перехватило дыхание.

Фростигард.

Он не был построен. Он был высечен. Гигантская гора из синего, почти черного льда и вкраплений темного камня вздымалась к небу, и вся она была испещрена башнями, мостами, террасами и арками. Это не напоминало ни один город, который я видела. В Соларии здания стремились ввысь, легкие и ажурные. Здесь все было приземистым, массивным, вросшим в скалу, как будто город сам был живым существом, порождением льда и камня.

Сани понеслись быстрее, и вскоре мы мчались по заледеневшей дороге, ведущей к гигантским воротам. Они были сделаны из цельных стволов древних, окаменевших деревьев, окованных черной сталью, и стояли распахнутыми, словно пасть какого-то исполинского зверя.

– Приготовится, – бросил Альрик через плечо, его голос прозвучал неожиданно напряженно. – Добро пожаловать в дом Ворона.

Мы пронеслись под сводом ворот, и мир изменился.

Первое, что поразило – тишина. Не то чтобы здесь было совсем беззвучно. Слышался отдаленный гул голосов, скрежет железа, вой ветра в бесчисленных арках. Но эти звуки были приглушены, поглощены толщей льда. Воздух стоял неподвижный и тяжелый, пахнущий дымом, холодным камнем и чем-то еще… древним и неуловимым.

Я прижалась к оконцу, не в силах оторвать глаз. Мы ехали по широкой улице, целиком находящейся под огромным ледяным куполом. Свод над головой был прозрачным и переливался в свете факелов, вмурованных в стены, синим, зеленым и фиолетовым сиянием. Это было одновременно потрясающе красиво и жутко. Солнечный свет, проникая сквозь лед, становился призрачным, подводным.

По обеим сторонам высились здания. Некоторые были вырублены прямо в ледяной скале, их окна – просто прорубленные во льду бойницы. Другие были сложены из грубого темного камня, с тяжелыми деревянными дверями. Никаких украшений, никаких излишеств. Только функциональность и суровая прочность.

И повсюду люди.

Они останавливались и смотрели на наш кортеж. Мужчины, почти все высокие и широкоплечие, в практичных мехах и коже, с оружием за спиной. Женщины, суровые и молчаливые, с руками, привыкшими к тяжелой работе. Дети, одетые в маленькие копии взрослой одежды, с любопытством таращились на сани.

Их взгляды… Боги, их взгляды. Я привыкла к тому, что на принцессу смотрят с обожанием, страхом или уважением. Здесь же я читала в этих глазах лишь холодное любопытство, настороженность и… враждебность. Чистую, немедленную враждебность. Я была для них чужой. Южанкой. Представительницей мира, который они презирали. Я видела, как некоторые женщины сжимали губы, а мужчины хмурились, провожая нас глазами. Никто не улыбнулся. Никто не приветствовал.

Лианна сидела рядом, бледная как полотно, и я чувствовала, как она дрожит.

– Господи, – прошептала она. – Мы в пасти у зверя.

Я хотела ее успокоить, но слова застряли в горле. Она была права. Эта величественная, ледяная красота была обманчива. Под ней скрывалась стальная, непримиримая сила.

Сани поднялись по широкой, вырубленной в скале рампе и остановились перед еще более грандиозным сооружением – самой крепостью Ворона. Она была сердцем Фростигарда, самой старой его частью. Стены здесь были не из синего, а из черного льда, возрастом в тысячелетия, и казались абсолютно непроницаемыми.

Альрик первым выпрыгнул из саней и, не глядя на меня, протянул руку, чтобы помочь мне выйти. Его лицо было каменной маской. Здесь, в своем логове, он снова стал неприступным наследником.

Я приняла его руку, на этот раз готовясь к знакомому толчку магии. Он был, но слабее, будто он тоже научился его сдерживать. Моя кожа лишь слегка задрожала, встретив его холод. Может, это потому, что наши руки были в перчатках.

Я ступила на утоптанный снег и подняла голову, глядя на громаду крепости. Она нависала надо мной, подавляющая, чужая. Ветер, гулявший между башен, завывал похоронную песню. Это был не дом. Это была цитадель. И мне предстояло жить здесь.

Слуги в простых серых одеждах вышли нам навстречу. Они молча поклонились Альрику и бросили на меня быстрые, испуганные взгляды.

– Отведите принцессу и ее фрейлину в приготовленные покои, – приказал Альрик, его голос эхом отозвался от ледяных стен. – Я должен доложить отцу о нашем прибытии.

Он повернулся и ушел, его плащ развевался за ним, не оглядываясь. Он оставил меня одну на пороге этого ледяного чудовища, под тяжелыми взглядами его обитателей.

Я стояла, чувствуя, как сотни глаз впиваются в мою спину. Я была зверем в клетке, которого привезли на потеху публике. Но я не опустила голову. Я выпрямилась, сжала в кармане свой солнечный камень и сделала шаг вперед, навстречу своей новой жизни. Навстречу дому, который должен был стать моей тюрьмой. Но в глубине души, глядя на удаляющуюся спину Альрика, я помнила искру в его глазах у костра. И этот крошечный огонек давал мне силы не сломаться.

Глава 12

(ЭЛИРА)

Меня провели через лабиринт ледяных коридоров. Воздух здесь был еще холоднее, чем на улице, и пах старой, застоявшейся сыростью, как в гробнице. Стены, отполированные до зеркального блеска, отражали мерцающий свет светящихся лишайников, вмурованных в лед вместо факелов. Мои шаги и шаги Лианны глухо отдавались в звенящей тишине. Слуга, высокий суровый мужчина с седыми волосами, шел впереди, не оборачиваясь.

Наконец он остановился перед массивной дверью из темного, почти черного дерева, украшенной резным символом – стилизованной головой ворона.

– Покои принцессы, – коротко бросил он, отпирая дверь тяжелым железным ключом.

Я зашла внутрь, и у меня перехватило дыхание.

Комната была огромной. Настолько огромной, что в ней мог бы уместиться весь мой будуар во дворце в Соларии. И она была… прекрасной. Жуткой, ледяной, но прекрасной.

Стены и высокий сводчатый потолок были высечены из цельного синего льда. Они были не гладкими, а покрытыми искусной резьбой – изображениями северных оленей, бегущих волков, летящих воронов. В толще льда были проделаны глубокие ниши, где стояли причудливые сосульки, подсвеченные изнутри тем же мягким голубоватым светом. Казалось, я нахожусь внутри гигантского, замерзшего драгоценного камня.

Пол был выложен плитами темного сланца, на которых лежали толстые, грубые ковры из шкур белых медведей и снежных барсов. В центре комнаты стояла большая кровать с резными деревяными столбами, застеленная мехами. Рядом – тяжелый дубовый стол и несколько стульев. В камине, сложенном из черного камня, уже пылали дрова, отбрасывая на ледяные стены теплые, танцующие тени. Но, как я и предполагала, огонь почти не справлялся с холодом, исходящим от стен. Он был лишь крошечным островком тепла в ледяном океане.

Я подошла к одной из стен и провела рукой по резьбе. Лед был абсолютно гладким и обжигающе холодным.

– Боги, – прошептала Лианна, заходя внутрь и озираясь с суеверным страхом. – Это… величественно. Но здесь так холодно, Элира.

– Это теперь наш дом, Лианна, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Я начала осматриваться. За одной из резных арок обнаружилась небольшая комната для одежды – пустая, если не считать нескольких деревянных вешалок. За другой – уборная с каменной раковиной, в которую по желобу из стены тонкой струйкой сочилась ледяная вода. Ничего лишнего. Ничего, что напоминало бы о комфорте или роскоши.

Я подошла к кровати и села на край. Мех был мягким, но холодным. Я положила руку на одеяло – толстое, шерстяное, без изысков. Все здесь было прочным, качественным, но лишенным какой-либо теплоты или заботы. Эти покои были приготовлены для важного гостя. Или для ценного пленника.

Мои вещи, те немногие, что я взяла с собой, уже стояли у стены в углу – маленький сундук с платьями, которые теперь казались смехотворно легкими и непрактичными, и футляр со свитками.

Я встала и подошла к единственному в комнате окну. Оно было не стеклянным, а сделанным из тончайшего, идеально прозрачного льда. Сквозь него открывался вид на внутренний двор крепости – заснеженное пространство, окруженное черными ледяными стенами, где тренировались воины. Я видела, как они сражаются на огромных топорах и молотах, их дыхание вырывалось белыми клубами в морозном воздухе. Их крики доносились до меня приглушенно, словно из другого мира.

Я положила ладонь на ледяное стекло. Холод немедленно просочился сквозь кожу. Это был весь Фростигард – прекрасный, могущественный и бездушный.

Лианна подошла ко мне.

– Что будем делать? – тихо спросила она.

Я отшатнулась от окна и, достав из складок платья свой солнечный кристалл, подошла к камину. Я села на шкуру перед огнем, сжала камень в ладонях и закрыла глаза. Я не пыталась разжечь пламя – оно и так горело. Я пыталась наполнить комнату… ощущением. Теплом. Не физическим, а тем, что исходит от дома.

Я представляла себе свои сады. Солнце на листьях. Шелест ветра. Я направляла это чувство, эту тоску по дому, в кристалл. Он отозвался, засветившись чуть ярче. Тепло разлилось по моим рукам, по груди. Оно не могло растопить лед стен, но оно согревало воздух вокруг меня, создавая небольшой, но устойчивый оазис.

Я открыла глаза и посмотрела на Лианну.

– Первое, что мы сделаем, – сказала я, – это разложим наши вещи. Мы повесим платья в гардероб. Поставим сундук у кровати. Разложим свитки на столе.

– Но… здесь так пусто, – возразила она.

– Именно поэтому, – я поднялась и подошла к своему сундуку. – Они дали мне комнату. Холодную и пустую. Но они не могут запретить мне наполнить ее собой. Пусть по крупицам. Пусть это будет лишь тенью того, что я оставила. Но это будет мое.

Я открыла сундук и достала первое, что попалось под руку – легкий шелковый шарф, вышитый золотыми нитями. Он казался нелепым и хрупким в этой суровой обстановке. Я перекинула его через спинку стула у камина. Яркая вспышка цвета на фоне темного дерева и синего льда.

Потом я достала маленькое серебряное зеркальце, подарок матери, и поставила его на каменный выступ камина. Затем – флакон с духами, пахнущий соланией. Я не открывала его, просто поставила рядом с зеркалом.

Шаг за шагом, предмет за предметом, я начала отмечать эту ледяную пустыню как свою территорию. Это было смехотворно мало. Капля в море. Но это было действие. Сопротивление.

Лианна, видя мою решимость, принялась помогать мне. Мы развесили платья, расставили безделушки. Комната не стала теплее. Лед на стенах не растаял. Но постепенно, по мере того как знакомые вещи занимали свои места, острая, режущая тоска по дому начала немного отступать, сменяясь усталой решимостью.

Когда мы закончили, я снова села у камина. Мои вещи, такие чуждые этому месту, выглядели одновременно одиноко и вызывающе. Как знамена, водруженные на завоеванной, но враждебной земле.

Я посмотрела на свое отражение в маленьком зеркальце. Бледное лицо, большие глаза, в которых читалась усталость, но также и упрямство.

– Это моя комната, Лианна, – повторила я, больше для себя, чем для нее. – И я выживу здесь.

Глава 13

(АЛЬРИК)

Я стоял в тени за массивной спинкой Ледяного Трона, наблюдая, как зал наполняется. Холодное, безразличное эхо шагов по гладкому льду пола, приглушенный гул голосов. Фростигард готовился к представлению. Не к празднику. К смотру. К оценке нового… актива.

Отец восседал на троне, высеченном из цельного монолита черного льда, возрастом в тысячу лет. В его руке – тяжелый скипетр из моржового клыка, увенчанный застывшим в вечном льду глазом Хримтурса, первого вожака наших снежных волков. Его поза была расслабленной, но каждый мускул, каждый взгляд был оружием. Он смотрел на толпу придворных, собравшихся в зале, и я видел, как они съеживаются под этим взглядом. Он был не просто ярлом. Он был центром этой ледяной вселенной, ее безусловным властелином.

И сегодня он должен был оценить новую переменную в своем уравнении власти.

Двери в конце зала распахнулись. В проеме возникла она.

Элира.

Она шла по длинной аллее, ведущей к трону, одна. Я приказал Лианне остаться в покоях. Это испытание принцесса должна была пройти сама. Она была облачена в одно из тех бесполезных южных платьев – синее, цвета зимнего неба, с золотой вышивкой. Оно выглядело здесь, в Зале Ледяного Сердца, как тропическая бабочка, залетевшая в пещеру медведя. Но она держалась с проклятым достоинством, подняв подбородок, ее шаги были твердыми, несмотря на то, что все ее существо, должно быть, кричало от холода.

Она приблизилась к трону и совершила реверанс. Неглубокий, как подобает принцессе, но безупречный. Я видел, как напряглись ее плечи.

– Отец, – я сделал шаг вперед, нарушая протокол. – Разреши представить принцессу Элиру Лансель из Соларии.

Бьорн медленно перевел на нее свой взгляд. Он не улыбнулся. Не кивнул. Он просто смотрел. Долгим, тяжелым, разглядывающим взглядом, который, казалось, сдирал с нее все слои – шелк, кожу, плоть – и видел ту самую слабость, что прячется в сердце каждого южанина.

– Принцесса, – наконец изрек он. Его голос был ровным, без тепла, как скольжение лезвия по льду. – Добро пожаловать в Фростигард. Надеюсь, ваше путешествие не было слишком… утомительным для столь хрупкого создания.

В его словах была шипастая насмешка. Зал замер, ловя каждое слово.

Элира выпрямилась. Ее лицо было бледным, но голос не дрогнул.

– Благодарю за гостеприимство, ярл Бьорн. Путешествие было поучительным.

– Поучительным? – отец приподнял одну седую бровь. – Интересный выбор слова. Надеюсь, уроки, которые преподносит Север, не покажутся тебе слишком суровыми.

Он сделал едва заметный жест рукой. Из толпы придворных вышел слуга, неся на бархатной подушке массивную роговую чашу. Чаша была оплетена серебряной проволокой, а внутри плескалась жидкость густого, молочно-белого цвета с мерцающими ледяными кристаллами. «Сердце Вьюги» – наше традиционное ледяное вино. Оно обжигало горло, как удар кинжала, и пьянило быстрее, чем любой южный нектар. Для неподготовленного человека один глоток мог стать настоящей пыткой.

– Испей, принцесса, – сказал Бьорн, и в его глазах вспыхнули знакомые мне ледяные огоньки. Огоньки охотника, загнавшего дичь в угол. – За союз наших народов. Или… – он сделал паузу, давая всем понять неозвученное «или». – В знак уважения к обычаям дома, который отныне станет твоим.

Это была ловушка. Чистой воды. Если она откажется – проявит слабость и неуважение. Если выпьет и не справится – опозорится. Если ее вырвет или она потеряет сознание – станет посмешищем.

Я сжал кулаки за спиной. Глупая, бесполезная ярость закипела во мне. Он проверял ее. Как проверяют новое оружие на прочность. И я был частью этого. Я привез ее сюда для этой унизительной церемонии.

Слуга поднес чашу Элире. Ее пальцы, тонкие и изящные, сомкнулись на грубом, потемневшем от времени роге. Я видел, как они дрожат. Видел, как она смотрит на мутную жидкость, чувствуя исходящий от нее холод даже на расстоянии.

Все в зале затаили дыхание. Я видел усмешки на лицах некоторых ярлов. Видел презрение в глазах сестры. Они ждали ее провала. Ждали, чтобы посмеяться над хрупкой южанкой.

Элира закрыла на мгновение глаза. Она что-то прошептала, так тихо, что никто, кроме меня, стоящего ближе всех, не услышал. Всего одно слово на ее языке: «Мама».

Потом она открыла глаза. Взгляд ее был чистым и твердым. Она подняла чашу.

– За союз, – сказала она громко и четко. И на этот раз она говорила на нашем языке. С акцентом, да. Но слова были выговорены правильно, а интонация – почти безупречной.

Легкий шепот пробежал по залу. Они не ожидали этого.

Она поднесла рог к губам и сделала большой, решительный глоток.

Я видел, как содрогнулось все ее тело. Видел, как побелели ее костяшки, сжимающие рог. Видел, как слезы выступили на глазах от обжигающего холода и крепости напитка. Но она не оторвала рог ото рта. Она проглотила. Потом опустила чашу. Ее дыхание на секунду сбилось, вырвавшись облаком пара, но она устояла на ногах. Я был готов подхватить ее, если начнет падать. Но она держалась.

Она перевела взгляд на моего отца. Ее глаза блестели от непролитых слез и вызова.

– Благодарю за этот… освежающий дар, ярл Бьорн, – сказала она, и ее голос, хоть и сорвался на полтона выше, был твердым. – Он… действительно согревает изнутри.

В зале воцарилась гробовая тишина. Никто не ожидал такого. Ни выдержки, ни ответа на нашем языке.

Я смотрел на нее, и внутри меня бушевал странный, противоречивый ураган. Досада, что она справилась, что не дала мне повода для… для чего? Для презрения? И… гордость. Глупая, иррациональная гордость. Она не сломалась. Она приняла вызов моего отца и не отступила. В этот миг она была не просто южной принцессой. Она была воином, выстоявшим в своей первой битве при дворе Ворона.

Бьорн смотрел на нее несколько секунд, его лицо было нечитаемым. Потом уголки его губ дрогнули в чем-то, что можно было с натяжкой назвать улыбкой.

– Хорошо, – произнес он. Всего одно слово. Но в нем было признание. Признание силы. – Вижу, в тебе есть сталь, девочка. Надеюсь, ее хватит.

Он махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Элира снова совершила реверанс, развернулась и пошла обратно по длинной аллее. Ее спина была прямой, но я видел, как мелко дрожат ее плечи.

Я остался стоять у трона, глядя ей вслед. Она прошла испытание. Но я знал своего отца. Это был лишь первый раунд. И я, сам того не желая, стал свидетелем того, как в этой хрупкой на вид девушке вспыхнул огонь, который, возможно, мог противостоять льду. И эта мысль одновременно пугала и заставляла что-то внутри меня отозваться странным, давно забытым теплом.