Текст книги "Сердце ледяного ворона (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

(ЭЛИРА)

Неделя в море стала для меня медленной пыткой. «Утренняя Заря», столь великолепная в гавани Соларии, здесь, в северных водах, превратилась в хрупкую скорлупку, которую швыряло с волны на волну. Воздух с каждым днем становился все холоднее, высасывая из воздуха последние капли тепла. Я проводила часы на палубе, завернувшись в самый теплый плащ, и смотрела, как мир вокруг меня меняет краски. Лазурное море сменилось свинцово-серым, а затем и черным, усеянным плавающими льдинами. Они были похожи на надгробия – белые, молчаливые, безжизненные.

Я пыталась черпать силы в своем кристалле, в горсти родной земли, но их тепло казалось таким далеким, призрачным. Лианна старалась поддерживать во мне бодрость, но и ее обычно жизнерадостное лицо стало озабоченным и бледным.

В тот день я как обычно стояла у борта, вглядываясь в сплошную пелену тумана впереди, когда вахтенный матрос крикнул: «Впереди сани! Северные сани!»

Сердце у меня упало и замерло. Мгновенно палуба наполнилась людьми. Все смотрели в туман с одинаковым выражением – смесь страха и любопытства.

И тогда я их увидела.

Они вынырнули из тумана, словно призраки. Не сани, а нечто иное – огромные, угрюмые повозки из темного дерева и полированной стали, на полозьях, похожих на лезвия. И волки. Боги, эти волки… Они были размером с лошадь, с густой белой шерстью и глазами, полными древней, безразличной злобы. Они бежали почти бесшумно, лишь снег хрустел под их лапами.

На передних санях, держась за поручень, стоял молодой мужчина, воин. Даже на расстоянии он казался воплощением этого ледяного края. Высокий, поджарый, закутанный в темные меха. Черные короткие волосы, и лицо с резкими, словно высеченными изо льда чертами. Я не видела цвета его глаз, но чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, изучающий, холодный.

Альрик Варгот? Именно он должен был встречать меня. Мой жених и будущий муж.

Его сани скользнули вдоль нашего борта с пугающей легкостью. Он взял какой-то шест и одним движением вскочил на палубу. Его движения были грациозными, как у хищника, и от этого еще более пугающими. Дерево палубы, казалось, прогнулось под его тяжестью, хотя физически он не был таким уж массивным. Это была тяжесть присутствия. Власти.

Моряки молча расступились, образуя перед ним коридор. Его взгляд скользнул по ним с безразличием и уперся в меня.

Он подошел ближе. Теперь я видела его лицо. Молодое, но уже со шрамом через бровь. И глаза… Боги, его глаза были того самого ледяного синего цвета, что я видела в своем кошмаре. Только в них не было пустоты. В них была концентрация. Холодный, безжалостный расчет.

Он не поклонился. Он просто начал говорить, и его голос, низкий и резкий, резанул слух после тихих, певучих голосов моих спутников.

– Принцесса Элира. Я – Альрик Варгот. Мой отец прислал меня за вами.

Я заставила себя выпрямиться, поднять подбородок. Я не позволю ему увидеть мой страх. Я – принцесса Соларии.

– Принц Альрик, – мой собственный голос прозвучал тише, чем я хотела, но достаточно твердо. – Мы благодарны за вашу встречу.

Уголок его рта дрогнул в чем-то, что должно было быть усмешкой.

– Это не встреча, – отрезал он. – Это транспортировка. Ваш корабль не пройдет дальше. Льды уже впереди. Вы и ваша свита пересядете в мои сани.

Он окинул «Утреннюю Зарю» медленным, уничижительным взглядом, словно видел не корабль, а кучу мусора

– Этот утлый горшок не переживет и часа в настоящем шторме.

Гнев, горячий и живой, на мгновение прогнал страх. Как он смеет? Этот… этот варвар! Но я сжала пальцы в кулаки, чувствуя под ногтями шероховатость солнечного кристалла, спрятанного в складках платья. Долг. Я должна помнить о долге

– Как скажите, – сказала я, вкладывая в эти слова всю ледяную вежливость, на какую была способна.

Он кивнул, повернулся к своим людям и отдал короткое, отрывистое распоряжение на своем гортанном языке. Потом снова повернулся ко мне и, не говоря ни слова, протянул руку, чтобы помочь мне перейти на подножку его саней.

Это был не жест рыцарства. Это был чисто практический жест, как протянули бы руку, чтобы помочь взобраться на крутой уступ.

И все же у меня не было выбора. Я сделала шаг вперед и положила свою руку в его.

И мир взорвался.

В тот миг, когда моя кожа коснулась его, я почувствовала не физический холод, а нечто иное. Волну абсолютного, всепоглощающего леденящего безразличия. Она прокатилась по моей руке, пытаясь проникнуть внутрь, заморозить саму душу. Я чуть не вскрикнула от неожиданности и ужаса.

Но в ответ из глубины моего существа, из самого сердца, где хранился мой свет, вырвалась ответная волна. Теплая, золотистая, полная жизни и ярости. Она ударила в его холод, отталкивая его.

Я увидела, как его глаза расширились от изумления. На его руке, там, где касались мои пальцы, мгновенно наросла густая, узорчатая изморозь. А вокруг моей руки на мгновение вспыхнуло мягкое сияние, растопившее иней на моих рукавах.

Контакт длился меньше секунды. Он резко отдернул руку, словно обжегшись. Я тоже отпрянула, сжимая онемевшие пальцы.

Мы стояли и смотрели друг на друга – он с холодным изумлением, я – с отчаянной попыткой скрыть шок. В воздухе между нами трещала невидимая буря, смесь льда и пламени.

Однако наследник Ворона быстро пришел в себя и надев перчатку, помог мне наконец спуститься и сесть в его сани.

Глава 7

(ЭЛИРА)

Пространство внутри саней оказалось тесным и по-спартански утилитарным. Никаких украшений, лишь прочные деревянные скамьи, обитые грубой тканью, и тяжелые меховые полости, которые должны были служить укрытием от холода. Я устроилась у небольшого заледеневшего окошка, поджав под себя ноги, стараясь занять как можно меньше места. Лианна сидела рядом, молчаливая и бледная, ее обычно оживленное лицо застыло в маске отрешенности.

Альрик Варгот занял место напротив, у другого окна. Он снял тяжелый плащ, и теперь я могла разглядеть его получше. Он был облачен в простую, но качественную одежду из плотной шерсти и кожи. На нем не было ни единого намека на роскошь, лишь функциональность. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен в бескрайнюю, унылую равнину за окном, но я чувствовала, что все его внимание сосредоточено на мне. Наблюдает. Оценивает.

Снежные волки рванули с места почти бесшумно. Не было привычного скрипа колес или стука копыт – лишь легкий свист ветра и едва слышный скрежет стальных полозьев по насту. Скорость была головокружительной. Ландшафт за окном превратился в размытую белую полосу, из которой то и дело выплывали угрюмые силуэты скал или одиноко стоящих сосен, покрытых толстым слоем инея.

Первые часы прошли в гнетущей, невыносимой тишине. Она была гуще и тяжелее, чем любая тишина в Соларии. Ее не нарушали ни птицы, ни насекомые, ни шелест листвы. Лишь завывание ветра, да редкие отрывистые команды, которые Альрик бросал вознице на своем языке. Каждое его слово било по воздуху, как удар хлыста.

Я пыталась дышать ровно, сосредоточившись на кристалле, спрятанном в моей ладони. Но его тепло было каплей в ледяном океане. Холод здесь был иным. Он не просто охлаждал кожу. Он проникал внутрь, в кости, в мышцы, в самые мысли, замедляя их, навевая апатию. Я чувствовала, как моя магия, мой свет, сжимается внутри меня в крошечный, испуганный комочек, пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

И хуже всего был холод, исходящий от него. От Альрика. Он не просто молчал. Он создавал вокруг себя поле абсолютной, намеренной стужи. Я буквально чувствовала, как воздух вокруг него становится плотнее и ледянее. Это была стена. Невидимая, но непреодолимая стена, возведенная между нами. Он давал мне понять где мое место. Я была грузом. Нежеланным гостем. Пленницей.

К концу первого дня я не выдержала. Молчание и этот всепроникающий холод сводили меня с ума. Мне нужно было что-то сказать. Что-то, что напомнило бы нам обоим, что я не просто вещь. Я – принцесса и дипломат.

Мы сделали короткую остановку, чтобы дать волкам передохнуть. Я вышла из саней, с трудом ступая по колкому снегу, и подошла к нему. Он стоял, прислонившись к борту саней, и смотрел на заходящее солнце – бледное, безжизненное пятно на свинцовом небе.

– Принц Альрик, – начала я, заставляя свой голос звучать ровно и вежливо.

Он медленно повернул ко мне голову. Его глаза были пустыми, как лед на озере.

– В Соларии мы верим, что диалог – основа любого союза, – продолжила я. – Возможно, мы могли бы обсудить… обычаи вашего двора. Чтобы мое появление не стало… неожиданностью.

Он смотрел на меня несколько секунд, словва не понимая смысла моих слов.

– Обычаи просты, – наконец произнес он. Его голос был плоским, без интонаций. – Слушаться и не мешать.

И он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Горькая обида подступила к моему горлу. Я сжала кулаки и вернулась в сани. Лианна посмотрела на меня с безмолвным сочувствием.

Наступила ночь. Мы не останавливались. Сани мчались сквозь темноту, и лишь свет двух лун – большой синей и малой серебряной – освещал наш путь. Холод внутри саней стал еще пронзительнее. Я дрожала, кутаясь в меха, но они, казалось, лишь сохраняли холод, а не согревали. Я видела, как дыхание Альрика вырывается ровными облачками пара. Он сидел неподвижно, словно статуя, не проявляя ни малейшего признака дискомфорта.

Я стала наблюдать за его людьми. Их было немного – возница, несколько воинов на других санях, что следовали за нами. Они были такими же молчаливыми и суровыми, как их принц. Но в их молчании не было враждебности. Была дисциплина. И… преданность. Когда Альрик отдавал приказ, они выполняли его мгновенно, без вопросов. Когда он смотрел на них, я видела в их глазах не страх, а уважение. Один из воинов, молодой парень с рыжими волосами, даже улыбнулся, когда Альрик бросил ему какую-то короткую реплику. Это была быстрая, почти невидимая улыбка, но она была искренней.

Это открытие заставило меня задуматься. Эти люди не были монстрами. Они были… другими. Их мир был жестоким, и они стали жестокими, чтобы выжить в нем. Их молчание было не проявлением грубости, а необходимостью. Их преданность Альрику говорила о том, что в нем было нечто, что заслуживало этой преданности. Что-то, чего я пока не видела.

На вторые сутки я снова попыталась заговорить. На этот раз о пейзаже.

– Эти скалы… они выглядят древними, – сказала я, глядя на черные громады, проносившиеся мимо.

– Да, – был его единственный ответ.

– В Соларии есть легенды о каменных великанах, которые уснули на заре времен, – не сдавалась я, пытаясь найти хоть какую-то нить.

– Здесь нет великанов, – отрезал он. – Только скалы и лед.

И снова стена. Густая, ледяная, непроницаемая.

К концу второго дня отчаяние начало подбираться ко мне всерьез. Холод, молчание, ощущение полной изоляции… Я чувствовала, как моя собственная личность начинает растворяться в этой белой пустоте. Я была никем. Призраком, которого везут в неизвестность.

Вечером мы наконец остановились на ночь. Воины разбили лагерь под скалой, которая хоть как-то защищала от ветра. Альрик вышел из саней, чтобы обсудить с ними маршрут. Я осталась внутри, дрожа от холода, и смотрела на него через заиндевевшее стекло. Он стоял у костра, который разожгли его люди, его профиль был резок и суров в свете пламени.

Я смотрела на него и размышляла, а вдруг его молчание, его холод – это была не просто грубость. Это была его броня. Так же, как я пряталась за свои знания дипломатии и королевские манеры, он прятался за эту ледяную маску. Возможно, он так же несчастен в этом браке, как и я. Возможно, он так же чувствует себя пленником обстоятельств.

Эта мысль не согрела меня. Но она придала мне немного сил. Я не просто сражалась с жестоким варваром. Я сражалась с человеком, который, возможно, так же боится и ненавидит эту ситуацию, как и я.

Когда он вернулся в сани, я не стала больше пытаться говорить. Я просто сидела, кутаясь в свои меха, и смотрела на него. На его руки, сжимавшие край сиденья. На его сжатые губы. На ту едва уловимую усталость в уголках его глаз, которую он, вероятно, никогда никому не показывал.

Он почувствовал мой взгляд и медленно повернул голову. Наши глаза встретились. Никаких слов. Никаких всплесков магии. Лишь тихое, взаимное понимание двух людей, прикованных к одной цепи.

Он первый отвел взгляд. Но в тот миг ледяная стена между нами дала крошечную, почти невидимую трещину.

Глава 8

(ЭЛИРА)

Третью ночь мы провели в глубоком каменном ущелье, где ветер выл с особой, пронзительной тоской. Воздух был настолько холодным, что, казалось, мог расколоть камень. Даже внутри саней, укутанная в меха, я чувствовала, как мороз пробирается сквозь щели, обжигая лицо и сковывая дыхание. Я сидела, прижавшись к Лианне, и мы молча делились скудным теплом наших тел. Альрик, как всегда, находился снаружи, объявив, что будет держать вахту. Я видела его силуэт у маленького костра, который едва отгонял мрак, но не холод.

Я уже начала проваливаться в беспокойный сон, полный ледяных теней и синих глаз, когда первый вой прорезал ночь.

Он был не похож на звук, который издают живые существа. Это был скрежет льда, визг стали и дикая ярость, слившиеся воедино. Он эхом прокатился по ущелью, и мне показалось, что самые скалы содрогнулись в ответ.

Я вскочила, сердце заколотилось в горле. Лианна схватила меня за руку, ее пальцы были ледяными.

– Что это? – прошептала она, ее глаза были полны ужаса.

Я не успела ответить. Караван погрузился в хаос. Раздались крики северных воинов, лязг оружия, рычание волков – и наших, и тех, что пришли из тьмы. Сквозь заиндевевшее окно я увидела, как в лагерь ворвались призрачные, полупрозрачные фигуры.

Ледяные волки.

Они были больше наших снежных волков, их тела словно были сплетены из хрупкого на вид, но смертоносного льда. Внутри них пульсировало синее, зловещее свечение. Они двигались с неестественной, стремительной грацией, и от них веяло таким холодом, что воздух вокруг них трещал, покрываясь новым инеем. Их клыки и когти были длинными, как ледяные кинжалы.

Я вжалась в сиденье, не в силах оторвать глаз от этого кошмара. Это было хуже любого сна. Это была реальная, осязаемая ужасная сказка.

И тогда я увидела Альрика.

Он был в центре бури. Он не стоял на месте, он двигался. Его молот, огромный и тяжелый, в его руках казался легким, как тростинка. Каждое его движение было выверенным, смертоносным и… красивым. Жуткой, леденящей душу красотой. Он не просто сражался. Он танцевал танец смерти.

Молот описывал в воздухе широкие дуги, и там, где он проносился, ледяные волки рассыпались на миллионы сверкающих осколков с хрустальным, печальным звоном. Он не кричал, не издавал боевых кличей. Его лицо было сосредоточенным и спокойным, лишь глаза горели тем самым холодным синим огнем, что я видела при нашей встрече. Он был воплощением стихии, которую приручил. Лед повиновался ему. Когда волк прыгал на него, Альрик лишь поднимал руку, и тварь застывала в воздухе, превращаясь в ледяную статую, которую он затем разбивал ударом кулака или молота.

Я смотрела, завороженная и испуганная одновременно. Это была не просто сила. Это было искусство. Искусство убивать. В нем не было ни капли жестокости, лишь безжалостная эффективность. Он защищал свой лагерь. Своих людей. И, как нежеланный груз, меня.

Но хаос битвы непредсказуем. Один из волков, более крупный и быстрый, прорвался сквозь строй воинов. Он проскользнул между санями, его синие глаза-угли на мгновение встретились с моими через стекло. В них не было ни ярости, ни голода. Лишь пустота. Та самая, что я видела в своих кошмарах.

Он не стал атаковать сани. Он просто… растворился в тени и появился уже с нашей стороны, прямо у дверей. Его ледяная пасть разинулась, и из горла вырвался беззвучный вой, от которого застыла кровь в жилах.

Лианна вскрикнула и отшатнулась, прижимаясь ко мне.

Я замерла, глядя в пустые глазницы чудовища. Мыслей не было. Лишь ледяной ужас, парализующий все тело.

И в этот миг между мной и волком возник он.

Альрик.

Он появился словно из ниоткуда. На его плаще уже были разорваны когтями, а по левому рукаву текла алая кровь, уже начинавшая замерзать на морозе. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к волку.

Тварь прыгнула.

И Альрик… он не стал уворачиваться. Он сделал шаг навстречу. Его свободная рука взметнулась, и я почувствовала, как воздух сгустился, наполнившись невыразимой силой.

Волк застыл в прыжке, его тело мгновенно сковал лед, превратив в идеальную, сверкающую скульптуру. Он завис в воздухе всего в паре футов от меня, его ледяные клыки были направлены прямо в мое лицо.

Но Альрик не остановился. Пока ледяная статуя волка еще была в воздухе, он с коротким выдохом обрушил на нее свой молот.

Грохот был оглушительным. Ледяная глыба разлетелась на тысячи острых осколков, которые с шипением вонзились в снег вокруг. Искрящаяся пыль медленно осела, и наступила тишина.

Альрик стоял, тяжело дыша, его молот все еще был занесен для удара. Его взгляд медленно перевелся с того места, где секунду назад был волк, на меня.

В его глазах не было триумфа, не было гнева. Лишь холодная ярость и… что-то еще. Что-то, что я не могла понять. Возможно, досада, что ему пришлось рисковать собой ради меня.

Он опустил молот. Его рана на руке была глубокой, кровь сочилась сквозь разорванную ткань и кожу.

– Не выходите, пока не скажу, – его голос был хриплым от напряжения, но таким же твердым и командирским.

Он развернулся и снова ушел в бой, оставив меня сидеть в онемении среди осколков его ледяного гнева.

Я смотрела на его спину, на окровавленный рукав, и впервые за все время путешествия что-то во мне дрогнуло. Не страх. Не ненависть.

Это было уважение.

Он спас мне жизнь. Не потому, что я была его невестой. Не потому, что я была ценной. А потому, что это был его долг. И он исполнил его без колебаний, рискуя собой. В этом жестоком, ледяном мире его поступок был единственной искрой чести, которую я видела.

Я медленно разжала пальцы и посмотрела на свой солнечный кристалл. Он все еще был теплым. Но теперь это тепло было смешано с чем-то новым. С пониманием. Мой будущий муж был не просто бездушным монстром. Он был воином. И, возможно, где-то глубоко подо льдом, в нем тоже билось сердце.

Глава 9

(АЛЬРИК)

Пограничье. Проклятое место, где сама магия сходит с ума. Воздух здесь гудел, как растревоженный улей, а под ногами простирался хаос из ледяных торосов и глубоких трещин, припорошенных рыхлым снегом. Я ненавидел эти переходы. Но другого пути через эти выжженные магией земли не было.

Временами я бежал рядом с санями, экономя силы волков. После боя с ледяными, им требовалась передышка. Бег по зыбкому снегу был их стихией, но даже их мощные лапы проваливались в скрытые пустоты. Элира сидела внутри, я видел ее бледное лицо в заиндевевшее окно. Она старалась не показывать страх, но по тому, как она вжималась в сиденье, было все ясно. Ее фрейлина, Лианна, которую пришлось пересадить в другие сани из-за гибели одного из снежных волков, выглядела еще хуже – каждую кочку она встречала с сдавленным стоном.

– Держи к скалам! – крикнул я вознице, указывая на гряду черных камней впереди. – Там будет тверже!

Но Пограничье готовило нам ловушку. Земля под ногами внезапно ушла вниз, обнажив скрытый разлом. Не ущелье, а именно разлом – резкий обрыв с торчащими ледяными зубами. Сани с припасами и Лианной, что шли позади, не успели сманеврировать. Один полоз зацепился за край, и тяжелые сани накренились, зависли над пропастью с противным скрежетом.

Я услышал отчаянный крик возницы и... тонкий, режущий душу вопль.

Лианна.

Дверь ее саней распахнулась от удара, и девушка, не успевшая ухватиться, вылетела наружу. Ее пальцы скользнули по гладкому борту, и она начала падение. Прямо в черную пасть разлома.

Время замедлилось. Мысль работала с холодной скоростью. Если она упадет – она мертва. Элира... ее фрейлина. Смерть знатной особы из свиты. Политический скандал. Отец... он не простит. «Слабость», – прошептал бы он. Но дело было не только в этом. В ее крике был такой чистый, животный ужас, что что-то дрогнуло внутри. Та самая слабость, что заставила меня когда-то пощадить юного разведчика южанина.

Я действовал на инстинктах. Рука сама взметнулась. Магия, холодная и послушная, хлынула из меня с такой силой, что у меня похолодели виски. Я не создавал изящных конструкций. Я вырвал у стихии то, что было нужно.

Мост. Грубый, толстый язык льда, вырвавшийся из-под наших полозьев и устремившийся через пропасть. Он был неровным, покрытым сосульками, но прочным. Он возник как раз под ногами падающей Лианны.

Она с глухим стуком приземлилась на лед, покатившись к краю. Но это была не самая сложная часть.

Наши сани. Резкий рывок магии и инерция чуть не опрокинули нас. Дерево застонало, волки взвыли, сбитые с ритма. Я едва удержался на ногах, чувствуя, как сани заносит к краю нашего обрыва. Еще немного – и мы бы полетели вниз вслед за ней.

– Держи! – закричал я вознице, уже не зная, кому адресую приказ – ему или себе.

Сделал еще одно усилие, вгоняя в лед под нашими полозьями новые шипы, цепляющие нас за край. Дурнота подкатила к горлу. Слишком много. Слишком быстро.

Глаза сами нашли Элиру. Она смотрела на меня через окно, и в ее взгляде не было прежней холодной вежливости. Там был чистый, неприкрытый ужас. Не за себя. Возможно за Лианну. А возможно и за меня…

Я оттолкнулся от саней и прыгнул на ледяной мост. Он треснул под моими ногами, но выдержал. Добежал до Лианны, лежащей без движения на краю. Схватил ее за плащ и резко оттащил от обрыва. Она была легкой, как пушинка.

– Тащи их! – бросил я подбежавшим воинам, указывая на сани с припасами.

Сам понес Лианну к саням. Дверь распахнулась изнутри – это Элира открыла ее, ее лицо было белым как снег.

Я втолкнул девушку внутрь.

– Жива, – хрипло выдохнул я, отвечая на немой вопрос в глазах Элиры. – Ушиблена. Но жива.

Она смотрела на меня. На мои руки, все еще сжимавшие ее плащ. На мою грудь, тяжело вздымающуюся от усилия. На мои глаза – я чувствовал, как они горят, как в них нет ни расчета, ни холодной ярости. Лишь усталость и адреналин.

– Спасибо, – тихо сказала она. Всего одно слово. Но в нем не было ни церемонности, ни долга. Только искренность.

Я замер. Этот простой звук проник сквозь лед, что я так тщательно выстраивал вокруг себя. Он обжег. Не больно. Странно.

Я не нашел, что ответить. Просто кивнул, коротко и смущенно. Потом развернулся и пошел помогать воинам вытаскивать сани с припасами, оставив ее смотреть мне вслед.

А внутри, под слоем усталости, копошилось что-то новое. Не ярость. Не пустота. Некое смутное понимание, что этот поступок был не слабостью. И что ее благодарность... чего-то стоила.