Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"

Автор книги: Наталья Судельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Глава 12

– Илла? – голос, полный сомнения, застал женщину, выходящую из репетиционного зала со своим студентом. Она обернулась и увидела того, кого бы точно не хотела встречать. Станислав Яковлевич Засеча, её бывший руководитель, после провала на том памятном конкурсе в Италии, как-то мгновенно снял её со всех сольных партий, и Илла... обиделась. В общем-то, она не ждала особой поддержки, участие в конкурсе было её личной инициативой, но так поступать было странно и мелко. Она затолкнула Алексея обратно в зал и обернулась.

– Здравствуйте, Станислав Яковлевич. Не ожидала вас тут увидеть. Ищете себе новых кандидатов для хора?

– Вряд ли. Всё же конкурс студенческий. Так что просто председательствую в жюри.

– Это да. А вы всё там же? – она покривила душой, задавая этот вопрос. Конечно, Илла была в курсе, что Засеча до сих пор руководил хором, из которого она так нехорошо ушла. Её терзали не только обида, но и волнение за заболевшую мать, а потому она не стала долго обсуждать своё сложившееся положение, а уволилась практически одним днём. Сольные партии учила другая участница хора, важных концертов с её участием не планировалось, поэтому Илла положила на стол в канцелярию заявление, забрала все личные вещи и уже через пару суток была в Перми, где и задержалась в итоге надолго.

– Конечно. Это моё детище, как я его брошу? Мне непозволительно уволиться одним днём.

Уж не намекает ли он на её случай?

– Вы про меня? Так я не такой важный участник, как выясняется. Сами говорили, нет незаменимых людей, просрал шанс – и до свидания. Не так ли?

Станислав Яковлевич поморщился.

– Ты слишком близко приняла к сердцу всю ситуацию.

– Да неужели? – Илла глазами просигналила Алексею, чтобы он не выходил из зала, заблокировав своим телом вход, и тот затих у стены. – И как же нужно было расшифровать ваши сигналы?

– Я давал тебе время восстановиться после болезни и проигрыша.

– Напомню, что я уже через две недели вернулась в строй и была готова петь все свои партии на концертах. Вам повторить то, что вы мне сказали?

– Ты до сих пор так обижена, что помнишь их?

– Да они мне в кошмарах снятся, Станислав Яковлевич. Мне за всё время обучения никто так не смог убить самооценку, как вы одной фразой, что сцена любит только победителей.

– Я хотел, чтобы ты собралась и поехала на новый конкурс. Ты была на пике своих способностей, могла собирать дипломы со всех конкурсов подряд.

– Ну извините, я оказалась такой обидчивой женщиной, что не стала разбираться в ваших туманных намёках, собрала вещи и сбежала из города, лишь бы с вами не встречаться.

– Но сейчас ты уже привела свои нервы в порядок?

– Смотря что считать порядком. Я по-прежнему теряю важные составляющие своей жизни, и всё так же не хочу возвращаться в Санкт-Петербург.

– Жаль. Думаю, ты бы хорошо влилась в наш коллектив. Может, подумаешь?

– В одну реку дважды не войти, помните, да ведь? Я уже вылилась из вашего хора, работаю в своём городе и вполне довольна жизнью.

– Я знаю. Камерный Уральский. Ты считаешь, что это – твой уровень? Я думаю, ты достойна лучшего коллектива.

– Меня он устраивает. Я уже в том возрасте, когда важна атмосфера, а не статусы. Мне хорошо в Перми, тем более у меня прекрасные студенты.

– Привезла своего прекрасного на конкурс?

– Да, решили попробовать.

Ей кажется или это сарказм в его голосе?

– Послушаю.

Илла напряглась.

– Так. Станислав Яковлевич, можете мне пообещать, что будете беспристрастны в своём жюрении?

Засеча поморгал старческими выцветшими глазами и пожевал губы.

– Шведова, мне неприятно твоё недоверие, имей совесть! Хотя понимаю, что ты до сих пор обижена на старика. В какой возрастной категории твой студент?

– Средней.

– Я сужу старших, – Илла не отводила взгляда от бывшего руководителя. – Хорошо, средних даже слушать не пойду.

– Спасибо! Я помню, что своё слово вы держите.

– Ну хоть что-то приятное ты обо мне помнишь.

Станислав Яковлевич, уже совсем пожилой мужчина, печально покачал головой и медленно пошёл по коридору. Где же он так умудрился облажаться, что талантливая девочка Илла, на которую он имел столь далеко идущие планы, так резко ушла с его пути? Она никогда не смогла бы быть величайшей оперной певицей, и она это знала изначально, придя в его хор, но камерный зал её любил, Станислав видел. Надо же ей было заболеть на том клятом конкурсе! И он тоже молодец. Ляпнул, не подумав, как Илла отреагирует на его слова. Он же и правда хотел, чтобы она собралась с духом и начала готовиться к новому конкурсу. Но вздорная девчонка даже не дослушала его речь, переменилась в лице, молча вышла из его кабинета, даже дверью не хлопнув, а через три часа кадровик уже писал, что она решила уволиться. Бабы – дуры, бабы – дуры, бабы – бешеный народ!

«Бешеная баба» Илла в это время пыталась перевести дух. Встреча с Засечей выбила её из спокойного состояния, и нужно было срочно привести себя в порядок, чтобы поддержать Алексея. Тому и так несладко. Три часа назад их всех собрали в зале, чтобы конкурсанты постояли несколько минут на сцене, поняли, как работает акустика, и они услышали, как поют другие участники. Алексей сразу понял, что у него шансов попасть в призёры нулевые, и поэтому Илла два часа сейчас его настраивала. И вот надо же, сама потеряла самообладание. Вроде бы столько лет прошло, а всё ещё воспоминания в дрожь приводят. А выходить на сцену уже через полчаса, вон в конце коридора уже их концертмейстер идёт.

– Вы в порядке? – Алёшенька, святой человечек, даже сам перестал психовать, похоже, и понял, что сейчас в поддержке нуждается преподаватель.

– Да, Лёша. Всё хорошо. Пережила я это тогда, переживу и сейчас.

– Вы, в принципе, его переживёте, судя по тому, как он выглядит.

Илла хохотнула.

– Злой ты парень, оказывается. Постарайся, чтобы он этого не услышал никогда. Станислав Яковлевич Засеча – влиятельный мужик в нашей сфере. Надеюсь, что он сдержит своё слово и на нас не обратит внимание, чтобы ты спокойно спел свою программу и почувствовал, каково это – участвовать в конкурсе высокого уровня. Если хочешь в Гнесинку, надо набирать портфолио, пусть даже не победное.

– Прорвёмся, – Алексей нахмурился и одёрнул лацканы пиджака. Он это за последние два часа сделал это уже раз двадцать, и Илла всерьёз уже волновалась за целостность костюма. Успеть бы в нём спеть!

– Смотри в зале на меня. Я постараюсь забежать побыстрее и сесть позади жюри. Буду тебе улыбаться, чтобы «Инезилья» прозвучала убедительно. Пой мне, помнишь, как ты пел, когда я в Корее была. Ты меня соблазнял сквозь экран. Вот сейчас хочу то же самое.

– А волосы распустите?

– Что? – Илла округлила рот в недоумении. – Лёша, ты чего?

– Ну что, я не мужик, что ли? Весь колледж за вами таскается.

– Но учу-то я тебя, потому что ты не позволяешь себе неподобающего поведения.

– Наоборот, – Алексей, наконец, улыбнулся. – Я держусь изо всех сил, чтобы вы меня не выгнали из класса.

– Пошли уже, Дон Жуан! – Илла пригладила ученику волосы, поправила бабочку и стукнула Алексея по рукам, не давая оторвать несчастный лацкан.

Зайдя в зал, когда объявили Алексея, она, как и обещала, села позади жюри и сняла заколку с хвоста, распустив своё серебро по плечам. Студент раскрыл глаза, а потом улыбнулся, собрался и кивнул концертмейстеру, показывая, что он готов начать свою программу. Испанский ритм романса Глинки прозвучал одухотворённо, а народная песня показала глубину его голоса. Будь они на более мелком конкурсе, Алексей наверняка бы взял призовое место, но тут – Илла понимала – шансов мало, уж больно хороши конкуренты, с такими честь посоревноваться. Как преподаватель Илла Шведова была довольна своим студентом, они за этот год провели серьёзную работу, огранив талант Алексея. Да, парень талантлив, это видно. Он нравится слушателям, он очаровывает своим голосом. Но когда он поступил в колледж и попал в класс Иллы, было слышно, как он кайфует сам от себя, а для артиста это недопустимо, поэтому целый год они работали именно над этим.

Жюри по итогам конкурса весьма положительно охарактеризовали выступление Алексея, налив елея на преподавательскую душу Иллы, и наградили его как дипломанта конкурса. Илла сияла, поскольку ей как педагогу тоже сказали немало комплиментов, Алексей довольно щурился, как самодовольный кот, держа в руках диплом, и прикидывал, где бы он хотел ещё спеть.

А Илле просто было хорошо. Скоро приедет домой, обнимет кота... А нет, вообще не хорошо.

* * *

Чан Соль страдал. Показательно, используя все свои невеликие актёрские навыки, чтобы матушка освободила его от обязанности сопровождать на светских мероприятиях. Ему не нравился тут никто: ни накрашенные как куклы дамы, ни их жеманное хихиканье, ни их напомаженные спутники. В конце концов, это мероприятие без журналистов, зачем вытворять с собой такое?

Однако Мин Со не зря носила звание «стальной» женщины: если ей нужен сын в качестве красивого партнёра на раутах, он будет с ней ходить. В конце концов, он свободный неженатый мужчина, красивый, прекрасно образованный – почему бы и не попробовать найти ему новую невесту. Не будет же он, право слово, ждать свою русскую певицу до скончания веков, когда та осознает свою любовь и переедет в Корею. О да, Юн Мин Со отнюдь не была глупой женщиной, и бизнес держала в железном кулаке, пока старший сын не возглавил группу компаний, и в жизни что-то да понимала. И то, что Илла влюблена в его сына, поняла ещё с момента их совместного обеда.

Илла тогда смущённо улыбалась, наверняка вспоминая, как оставила помадный след на лбу Чан Соля, но Мин Со не обижалась – она бы наказала сильнее незнакомого парня, которого пришлось везти домой к матери. Да и чего скрывать, было весело подкалывать сына, заставляя его вспоминать, что было накануне. Ну и да, Илла встряхнула Чан Соля, вернула ему желание жить и за это уже госпожа Юн была очень благодарна этой женщине. А уж то, как Илла сходу опознала сорт чая, порадовало любительницу чаёв Мин Со больше всего – наконец-то ей кто-то составит компанию в этой семье фанатов кофе. Даже внучки уже пристрастились, кошмар!

Но Илла сейчас далеко, а родной сын рядом, и хочется ему счастья не только виртуального и ежедневного по десять минут разговоров. Мин Со хищно оглядела присутствующих, прикидывая, с кем можно было бы познакомить Чан Соля, чтобы это было и выгодно их семье, и приятно самому мужчине. Увы, никаких подходящих девиц не находилось. О, конечно, свободных женщин было полно и они были даже красивы, но ей ли не знать, какими эти женщины были в детстве и сколько денег их родители потратили на пластические операции. Ха! Её сын достоин лучшего.

За соседним столом сидели мужчины, которых госпожа Юн знала, но особо общаться не любила, достаточно было приветственного кивка – они политики, она бизнес-леди, которая отдала бразды правления сыновьям, вот пусть мужчины и общаются. Но тут, прислушавшись, поняла, что разговор будет весьма интересен Чан Солю. Она тронула сына за локоть, привлекая внимание и едва кивнула на соседний стол головой. Тот сразу понял намёк и тоже прислушался, после чего расплылся в улыбке. Мин Со удовлетворённо кивнула. Да, теперь сынок вывернется наизнанку, но вольётся в этот проект.

Разговор шёл про будущий год, который в Корее планируют посвятить Российской культуре. А это значит, концерты трупп российских театров разных уровней, хоров, выставки художников всех мастей. Один из участников разговора почувствовал пристальный взгляд Чан Соля и обернулся. Мин Со прищурилась, проклиная в душе возраст и испортившееся зрение, но опознала мужчину – он учился с Чан Солем в одном университете, в соседнем потоке. Отлично, легче будет завести разговор.

И правда, за Чан Солем не заржавело. Он мгновенно утёк за соседний стол, поцеловав руку своей матери и пообещав вернуться пораньше, но Мин Со уже выглядывала, с кем может провести свободное время без ущерба для собственной репутации. Журналистов же нет, можно и пофлиртовать, а уж её деньги всегда были лакомым кусочком для молодых мужчин. Ничего, пусть отрабатывают, она всегда была щедра на вознаграждение.

Чан Соль времени не терял. Узнав тематику будущего года, он принялся расточать улыбки и обсуждать прекраснейшие российские оперы и спектакли, которые обязательно надо привезти и показать корейскому зрителю. Тему он знал, любил, а потому и говорить о ней мог, не затыкаясь, часа полтора. Один из сидящих за столом хитро улыбался, а потом спросил в лоб – ну как будто не политик, а как же начать издалека? – не хочет ли господин Юн предложить какой-то конкретный коллектив или исполнителя?

– Предложить хочу, но сначала нужно с ними об этом поговорить, попросить их записи, чтобы показать вам. Может быть, господам будет удобно, если я к вам приеду в офис с презентацией коллективов?

– Будет удобно, – снова улыбнулся мужчина, став на пару мгновений неприятным, но Чан Соль пропустил это мимо себя. Мужик – мелкая сошка, надо будет – подкупит, ну или найдёт ответственное лицо повыше рангом, кому можно закинуть идею о региональных коллективах, все же не только Большим театром славится Россия. Да, нужно будет подключить Иллу, чтобы она посоветовала, кого ещё можно включить в рекомендательный список и подобрала записи. Если он уцепится за этот проект, намного проще будет открыть собственную компанию по организации гастролей артистов. Мама молодец!

Он оглянулся в сторону матушки, посмотрел, что та прекрасно проводит время без него, и вернулся в разговор. Как говорит Илла, железо надо ковать, пока оно горячее!

* * *

Илла, услышав идею Чан Соля, сильно задумалась. Задумалась так, что мужчина забеспокоился, решив, что сеть зависла, слишком уж она была неподвижна, только моргание глазами выдавало, что видеосвязь работает. Решив, что от вопроса её никто не покусает, Илла посмотрела на часы и, поняв, что время ещё не критически позднее, решительно набрала своего руководителя, показав знаком Чан Солю, чтобы тот ещё немного подождал.

– Руслан Игоревич? Добрый вечер. Можете уделить мне несколько минут? Идея возникла дикая, но очень перспективная. В Южной Корее следующий год будет с темой Российской культуры, и мой знакомый предлагает подумать, не хотим ли мы податься на рассмотрение к ним?

– Илла Сергеевна, до следующего год ещё шесть месяцев!

– Всего. Кандидатуры коллективов уже рассматривают, и у нас есть шанс запрыгнуть в последний вагон. Если пригласят, надо заморочиться с билетами, визами и прочим.

– Мне обязательно отвечать прямо сейчас?

– Нет, но лучше да. Чан Соль у меня на связи, мы соображаем, стоит ли начинать какие-то движения, и что нужно предусмотреть, чтобы нас точно пригласили.

– Не думаю, что нам оплатят эти гастроли.

– Ключевое слово тут «пригласили», Руслан Игоревич! С нас будут нужны, скорее всего, только суточные и оформление документов на нашей стороне, типа визы.

– Тогда, конечно, оформляйте, – услышав, что финансовая нагрузка, возможно, упадёт не на хор и администрацию края, мужчина сразу приободрился. – Что нужно с меня?

Илла тут же перевела звонок на громкую связь и начала работать переводчиком – Руслан говорил по-английски как и все, на уровне неплохой разговорной базы, но всё же лучше, когда тебя страхуют, тем более заинтересованный в удачном решении вопроса человек. Почти сразу, как Илла вернулась из своего отпуска, мужчина понял, что та влюбилась, и дело явно идёт к тому, что солистка их хор вскоре покинет. И те интонации, что он слышал в голосе корейского мужчины, с которым шёл разговор, тоже говорили о многом для человека, который умеет слышать. Хотелось бы ему посмотреть на того, что разбудил, наконец-то, в Илле женщину, слишком уж долго она спала. Но после того, как Илла ещё и перекрасилась и стала похожа на снежную королеву, Руслан понял – это оно!

Не подозревающая о мыслях непосредственного руководства Илла развела бурную деятельность. Она совместно с Русланом Игоревичем собрала портфолио коллектива, перевела его на английский язык, подобрала видеозаписи, в лучшем свете их показывающие, а также дополнила рекомендательный список Чан Соля и другими хорошими региональными коллективами. Идея Чан Соля ей очень понравилась: действительно, на подобные гастроли обычно приглашают коллективы обеих столиц и иногда из крупнейших городов, если они уже известны в мире, но стоит показать и другую сторону – народные и академические коллективы малых и средних городов, самобытные коллективы из сёл, которые могли бы собрать залы. Илла понимала, что этим подставляет их, в общем-то, классический академический хор, каких тринадцать на дюжину, но хотелось показать, что Россия богата талантами.

Чан Соль всё это оформил в большое предложение, больше напоминающее лекцию («коротенечко так, минут на сорок, больше, я думаю, не надо» – фыркнула Илла и потом ещё полчаса объясняла, что это за шутка и почему фраза кажется ей смешной), и официально записался на приём к министру культуры, воспользовавшись студенческими связями. Мама, хмыкнув после прочтения этого опуса, сказала, что группа компаний Юн готова помочь финансово, если победит нужный хор, и многозначительно так посмотрела на сына, показывая своё одобрение идеи сына подключиться к важному государственному проекту и этим же проектом привезти его любовь в страну. Правильно, и Иллу увидит, и страну ей действительно покажет – она сильно сомневалась, что во время её приезда женщина много увидела, влекомая своей страстью. Ну и пропиарится на самом верхнем уровне, и это будет хорошим стартом. Похоже, новому подразделению группы компаний быть, пора присматриваться к молодым исполнителям, вдруг найдётся самородок, которого стоит поддержать. Госпожа Юн сладко улыбнулась своим мыслям.

Глава 13

Глава 13

Как известно, чтобы собрать в одном месте толпу людей в возрасте за тридцать, придётся очень постараться, особенно, если это предложение вместе отдохнуть. Надо сверить все графики и найти общие выходные, отмазаться от всех внезапных дел, перекинув их на чужие плечи, оставить дома мужей или жен, детей и прочих родственников, удостовериться, что всем по кошельку выбранное место – да и вообще, согласовать со всеми это самое место – и только потом уже пожинать плоды своего труда, улыбаясь солнцу и морю. Илла в этом отпуске готова была повесить себе самой на шею медаль, потому что задачка была нетривиальная: два человека из Перми, один из Москвы и ещё двое из Сеула. Если бы кто-нибудь зашёл к ней в гости, он бы подумал, что Илла – федеральный агент, расследующий целую цепь преступлений, потому что ковёр в гостиной за неимением доски был увешан листочками с датами самолётов, пересадками, общими встречами, такси и прочими данными. Путешествие это она задумала почти сразу, как прилетела из Сеула, решив как съездить с любимыми девочками на пляж, так и встретиться там с Чан Солем, что было намного сложнее: нужно было время до жалящего солнца, чтобы корейцы, не дай Бог, умудрились загореть, но чтобы было достаточно этого солнца, чтобы женская часть компании успела насытиться им. По всему выходило, что даже если парни приедут в Турцию, выходить на улицу они будут ранним утром или вечером, а девочки наоборот. А вот ей придётся крутиться между ними. Ладно, не впервой, зато угодит всем, а то второй подряд отпуск без дев ей не простят, но очень хочется увидеть любимого.

На то, что она влюблена, ей открыл глаза не кто иной, как руководитель хора. Он так и сказал ей прямо в лицо, когда она бегала с документами на получение визы для коллектива, дескать, передайте вашему любимому, что хор документы на визы и заграничные паспорта благополучно подал и начал готовиться гастролям. А значит, уже через несколько месяцев они опять встретятся в Корее, увидят прекрасные весенние пейзажи, погуляют по горам, ну и всё остальное, конечно, тоже. Илла охотно себе признавалась, что Чан Соль пробудил в ней какую-то течную самку, с одним лишь исключением, что хотелось только его. Если раньше она и смотрела на окружающих её мужчин с мыслями, стоит или не стоит с ними что-то начинать в сексуальном плане, хочется ли ради этого менять свой устоявшийся жизненный график или ну его, то сейчас такой вопрос даже не стоял – ей нужен был только господин Юн, будь он неладен.

Проблема встала настолько сильно, что в в июле Илла собрала свой бабсовет и предложила в сентябре сгонять на море, предупредив, что Чан Соля тоже позовёт. Девочки оживились, Юля тут же позвонила мужу, уточняя его расписание и сможет ли он приглядеть за детьми, а Даша зарылась в телефон, сверяя, как ей разгрузить неделю.

Чан Соль тоже довольно быстро согласился на эту авантюру. Свои замыслы он уже исполнил, протолкнув Уральский камерный хор в гастрольный график по Корее, и сейчас пробивал ещё один коллектив из списка Иллы, с Дальнего Востока. Видеозаписи с выступлениями набрали неплохой процент просмотров и одобрений жителей страны на специализированном сайте, что дало включение хора в список приглашённых.

Чан Соль выслал официальное письмо на адрес филармонии, к которой приписывался хор, и Илла радостно принесла его на очередную репетицию, ошарашив этим всем. Даже Руслан Игоревич не был уверен, что у них всё получится, и потому никому не говорил об этих гастролях. А дальше закрутилось колесо официальных мероприятий, видеозвонков для знакомства с коллективом и встречающей стороной, обсуждений дат и городов, где уже ждут коллектив с их программами. Работы было море, никого не отпускали в долгосрочный отпуск, дав только пару недель в середине лета. Наконец, когда точные даты были определены, накал паники немного спал, и Илла обнаглела настолько, что попросила себе ещё неделю отдыха в начале сентября. Студенты были все предупреждены, отель общими усилиями – да какими общими, Илла думала, что сотрёт себе все пальцы в переписке со столькими контактами! – согласован, билеты на самолёт выкуплены, такси заказаны. Как никогда Илла была рада, что в Турции, куда они в итоге и собрались, у неё были знакомства в туристических агентствах, потому что ни один туристический оператор не мог соединить их всех в одном отеле, отель либо не предлагали для русских туристов, либо для корейских. Несправедливость. Пришлось всё заказывать напрямую, что стоило ей дополнительных нервов, спасибо за знание английского языка.

Но, слава богу, они с Юлей подхватили в Москве Отраву, и самолёт уже приземлялся в аэропорту Антальи, где их ждёт такси. А дальше почти 3 часа на машине, и можно разложить вещи в отеле и бежать на море! А ещё Илла предвкушала вкусную еду и много солнца, которое она со своими репетициями и концертами практически и не застала дома. Юлька, вон, уже и так загорелая, даже Даша в Москве находила время на солнечные ванны, а она всё бледная поганка, никакая тоналка не спасает. С другой стороны, Чан Соль оценит аристократическую бледность, подчеркнутую серебристыми волосами. Люсьен над её головой трясся, как над сокровищем, поставив фото в своё портфолио и даже сделав рекламные листовки, настолько ему самому понравилось то, что получилось в итоге ночных алкогольных бдений. Портрет, кстати, который был обещан Чан Солю, он благополучно забыл сделать, и Илла везла в подарок небольшой фотоальбом, в котором были, в том числе, и эти фото с новым образом.

Тихий отель недалеко от города обещал своим постояльцам два бассейна на улице, частный пляж в нескольких минутах езды на машине, несколько ресторанов с различными кухнями и крайне ненавязчивую анимацию. Было решено брать именно такой отель, отдав предпочтение сервису и тишине, а не близости к центру и городскому шуму. Они все уже успели к этому времени устать, и никому не хотелось жить рядом с ночными клубами, как это было раньше, в молодости.

Илла знала, что Чан Соль с другом должен был приехать только ночью, иначе никак не стыковались перелёты, но всё равно оглядывалась, выискивая среди туристов, сидящих в холле отеля, знакомое лицо. Подруги, понятливо кивая, протащили её к стойке ресепшн, а потом проконтролировали процесс оформления и заселения.

– Всё, Илка уже не с нами. – Отрава насмешливо пощелкала пальцами перед лицом Иллы, которая вдруг напряглась и пристально посмотрела на туристов на дальнем диване.

– Блин, Даш. Я не специально! – она скуксилась в расстройстве, словно сделала что-то не то.

– Чего? Он уже прилетел и ты нас покидаешь?

– Не совсем.

Илла повернула голову Даши и показала рукой направление, куда смотреть. Та тоже застыла.

– Девки, вы чего обе? – Юля собрала паспорта со стойки, взяла ключи от номера и обратила, наконец, внимание на подруг.

– Там ОН.

– Что??

Историю неудавшегося несколько лет назад курортного романа Отравы девочки давно уже пять раз обсудили, пару раз напились, обсуждая и осуждая всех мужиков, да и забыли. Даша в Москве познакомилась с отличным мужчиной, закрутила с ним роман, и вот уже год они жили вместе, думая о том, что пора бы и расписаться. И на тебе, опять этот!

Грег в жизни Даши появился стремительно – как понос, потом она добавляла, когда этот роман закончился. Весна плавно переходила в лето, очередной отель в Турции для взрослых, мало русских туристов, всяческое отсутствие анимации – самый натуральный пенсионерский отдых. И компания немцев в прекрасной физической форме. Полицейские и спасатели на отдыхе, мать их. Все молодые и не очень женщины провожали эту компанию взглядами, не смея познакомиться, настолько сияющую ауру распространяли вокруг себя эти мужчины. Но огненноволосой Отраве эти мужики были без надобности, чем она и обратила на себя внимание. Как же это, кто-то не соблазнился.

Осада русской женщины велась по всем фронтам. Её приглашали на ужины, сопровождали наш пляж, светили обнажёнными торсами и играли мыщцами. В какой-то момент Дарья плюнула и решила – хорошо, давайте отдыхать одной компанией, сама при этом не заметив, как влюбилась в одного из заводил компании. Непонятно, что её зацепило, точеные линии лица и тела или флёр опасной профессии, а может та лёгкость, с которой он переходил с английского языка на родной немецкий (к слову, Даша и сама спокойно говорила на обоих языках) или совсем не европейское ухаживание за русской женщиной, но результат был налицо. Улетала она тогда со слезами на глазах и страстными словами, написанными в мессенджере, что они обязательно ещё встретятся. К слову, переписка длилась потом пару месяцев, поддерживая огонь в сердцах обоих. А потом, в какое-то не особенно приятное утро, Даша обнаружила, что без объяснения причин заблокирована, и все его фото удалены. Вот и прошла любовь, как говорится, и завяли помидоры. Лето закончилось, погас огонь.

Бабсовет, следивший за перипетиями этого романа, ревел в полном составе. Были даже идеи заявиться в Германию, в тот маленький городок и устроить в полицейском управлении разборки с мордобитием. Так что начавшаяся эпидемия, закрывшая сообщение между странами, послужила даже во благо, охолонив горячих женщин, жаждущих мести.

И вон опять, в том же самом отеле, что женщины с таким трудом выбрали. Чует он, что ли, куда приедет Даша, чтобы опять издеваться над её сердцем? И что характерно, годы его совсем не испортили – всё та же мощная фигура, те же волосы без грана седины. Бессмертный, сука!

– Или крашеный, – Илла ехидно поддакнула, и Даша поняла, что последние фразы сказала вслух, наблюдая, как Грег, её сволочь Грег, встал с кресла и потянулся, а потом оглянулся по сторонам. Чует, гад, что на него сейчас смотрят три пары ненавидящих его глаз. Ну ладно, одна пара ненавидящая, а ещё две пары просто за компанию. – Смотри, не видит нас, зрение то подсело! Стареет мужик. Так, Отрава, грудь вперед, спина прямая, и от бедра пошла. Да не к нему, балда! – она ухватила Дашку за локоть и отправила в сторону лифтов.

Грег мгновенно понял, кто на него смотрит. И огненные волосы своей давней русской любовницы он сразу узнал – опыт полицейского никакой отдых не отменит. Понять бы, откуда они тут взялись! Этот отель не работает с русскими туроператорами, он специально узнавал. Да он уже несколько лет это узнаёт в первую очередь, когда планирует очередное путешествие. Чёрт.

Отмахнувшись от спутников, он подал руку своей беременной жене, помогая встать, чтобы отвести её обратно в номер, отдохнуть. Ещё не хватало, чтобы она встретилась с этими женщинами. Как теперь их разводить по разным местам, чтобы не встречались, те же точно пойдут скандалить, знал он темперамент русских дамочек, у них в городке много таких жило, из переехавших. Пробивные, горластые – если им что-то надо, добьются любыми путями, ни бюрократия их не останавливает, ни даже незнание немецкого языка. Как шутил один его коллега, тоже из эмигрантов, русский мат помогает открыть любые двери и улучшает понимание на уровне подсознания. Хорошо, что до конца отдыха осталась всего несколько дней.

Юля держала взрывную Дашу до самого номера, на Илку надежды мало, та и сама человек страстей – первая пойдёт морды бить да справедливость насаждать. И если в самом номере Илла успокоилась, не видя бесящий объект, то Даша продолжала нервничать, гремела вешалками, скидала всё содержимое косметички в ящик трюмо, а потом словно нашла в себе выключатель.

– Блин, девки. У меня есть Артём, нам хорошо вместе. Что я так взбеленилась-то?

– Истеричка-с, – меланхолично произнесла Юля. – Но быстро выдыхающаяся, поэтому ещё не сидишь за убийство с отягощающим.

– Да ладно, убивать его я сразу не хотела. Но можно было же по-человечески объяснить, что не так, и нормально попрощаться!

– Ну он же явно турок, хоть и Грег, может, в его семье считается нормальным как раз ничего не объяснять женщине – мужик решил, мужик сделал, что там считает женщина, ему без разницы.

– Ещё и шовинист, – припечатала Даша. – Всё, плевать на него, буду гордо ходить мимо. Пойдём на пляж, мне срочно надо лечить нервы!

– Так, может, сразу и начнём? – Илла призывно махнула бутылкой с виски, купленной в аэропорту.

– Илла. Я тебя не узнаю. – Юля вздохнула, словно она детей не дома оставила, а они духовно переселились в этих женщин, которые называются себя взрослыми и разумными. – Два часа дня, тебе с первой же стопки унесёт голову.

– Зато Чан Соль быстрее приедет, я проснусь, а он уже тут.

– Ага, ты проснёшься и с красной сгоревшей... хмм... лицом сгоревшим будешь его встречать.

– Да, ты права. Тогда вечером выпьем за встречу, я твёрдо намерена напиться. Надеюсь, его друг симпатичный, а то я даже фоток не видела.

– Илла! – шутливо воскликнула Юля. – Ты на кой ляд звала нас с собой, если не знаешь, какие мужики будут!