Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Чан Соль встал и обнял мать. Своими словами она дала ему чувство поддержки, уверенности в том, что он всё ещё член семьи и в её доме он может не только переночевать в пьяном виде, тут его всегда ждут, хоть и хотят женить.
– Я люблю тебя, мама, как может любить самый младший и любимый сын.
– Ты всегда будешь моим солнцем, Чан Соль. И я очень рада, что ты пришёл в себя, хоть и понадобилось тебе для этого познакомиться с той русской певичкой.
– Она шикарная певица, мама, я когда-нибудь тебя приглашу на её концерт, который сам и организую.
У Мин Со дёрнулся глаз. Сынок уже второй раз за полчаса говорит про организацию концертов. Вот же, втемяшилось в голову, так, действительно, возьмётся за новое дело, а она уже привыкла, что сын всегда по левую руку у неё в управлении большой группы компаний. Мало ей туристического бизнеса, который пришлось спешно изучать, когда старший сын женился и его жена взялась за эту сферу деятельности, теперь вот концерты. С другой стороны, столько новых знакомств, с айдолами можно познакомиться без попытки журналистов обвинить её в совращении малолетних. А то повадились, понимаешь ли, стоит только ей оказаться в компании молодого актёра или певца какого, сразу начинают гадать, сколько она ему платит за свидание. Ну, нравится ей помогать юным дарованиям, что тут такого плохого, не ест же она их!
– А вообще… ты подумай. Время есть. Составь план, посмотри площадки, приглядись к исполнителям – кого хочешь возить, как продавать билеты и всё такое. Новый бизнес – это, всё-таки, наверное, интересно.
– Интереснее чайной плантации? – не удержался Чан Соль, вспоминая недавний разговор о покупке нового бизнеса и отношению матери к этому.
– Пока не решила. Тем более, это будет твой бизнес, а не мой. Так что изучай, но про нас не забывай. Завтра приедешь в офис?
– Разумеется. Ён Су уже ругается.
– Ну конечно. Директор первый раз за пять лет сбежал из офиса и даже СМСки не пишет, а ей всё разгребать, любой бы тут ругался. Разобрались с тем техником, кстати?
– Да. Нашли видеозаписи с его деятельностью, Ён Су не единственная жертва была, так что сел на несколько лет. Глядишь, перевоспитается.
– Дай то Бог, милый.
Глава 11
Глава 11
Сутки перелёта домой, в отличие от полёта вперёд, прошли легче – в бизнес-классе, который, по случайности, не иначе, оказался в самолёте, лететь оказалось не в пример легче. Благодаря сиденью капсульного типа и большему расстоянию между рядами можно было вытянуть ноги и более-менее поспать. Так что после посадки в Перми Илла чувствовала, что готова хоть завтра снова отправляться в путь, благо их со студентом ждал поезд, а не новый перелёт.
Юля стояла в зоне встречи гостей с воздушным шариком в руках. А рядом нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Даша «Отрава» – третья часть их «школьного бабского треугольника» – вот уж нежданная удача увидеть её тут, она уже давно перебралась в столицу работать и приезжала только в краткие недели отпуска. Традиционно она собирала кучу взглядов со всех сторон своей модельной внешностью и традиционно же их терпеть не могла.
– Девки! – Илла бросилась в объятия подруг. – Как же я рада вас обеих видеть!
– Побежали в машину скорее, – Отрава вертела в руках брелок от машины. – Эти парковки меня скоро сведут с ума. Доедем до тебя, будем обниматься. Но сначала купим вина.
– И сыра, да побольше! – Илла подхватила ручку чемодана и направилась к выходу.
– Тебя что, не кормили там?
– Ой, девочки, молочка там просто отвратная. Ни творога, ни молока нормального. Всё хотела в русский район сходить, но как-то время не нашла.
– И чем же ты там занималась? – Юля иронично улыбнулась, ожидая ответ. В их общем чатике регулярно появлялись фото Иллы, и уж кто-кто, а внимательная замужняя женщина всегда находила следы или тень мужчины за кадром.
– Да! Тем самым, Юля, – Илла рассмеялась. Ей положительно не хватало нормального общения с подругами, чат не в счёт.
Отрава недоумённо посмотрела на обеих женщин.
– О чём речь? Что я пропустила?
– Илка нашла себе мужика в Сеуле. Шикарного.
– Ты где разглядеть успела? Илка то чайные кусты фоткала, то дворцы.
– А ты тень на кустах видела? Высокую такую, прямо рядом с ней?
– Тень? Какую тень? – Даша остановилась, требовательно глядя на Юлю. Что-то происходило между этими двумя, пока она работала в Москве, они уже понимают друг друга по каким-то теням!
– Да ты фотки посмотри внимательно. Там рядом с Иллой стоит мужчина, на полторы головы её выше. Плечи широкие, талия… ну ладно, талию не смогла опознать, он в какой-то куртке, наверное, был расстегнутой.
– Нормальная у него талия. И всё остальное тоже ничего. И он вовсе не такой высокий, как кажется, у нас самая удобная разница в росте, целоваться удобно, – Илла немного покраснела. Быстро Юлька разобралась, как именно она отдыхала в Корее. Хотя кому какое дело, она свободная разведённая женщина, чего стесняться. Да, классный мужчина, без сомнительных тараканов в голове, стоит этим гордиться.
– Ну и где фотки? – Отрава пикнула сигнализацией машины и закинула чемодан Иллы в багажник. – Залетай и готовь фотки и голос, будешь мне всё показывать и рассказывать. Совсем отбились без меня тут в Перми.
– Не ворчи, Даш. Всё расскажу и покажу. Дай только в душ сходить, я сутки летела с пересадками.
– Ну так не бежала же, – Даша хмыкнула и включила зажигание. Она ужасно не любила ездить на машине в аэропорт, с его стоимостью парковки и длинными лабиринтами дорожек. – Ладно, ладно. Везу тебя домой. Ты идёшь в душ, мы с Юлей в магазин, вряд ли у тебя в холодильнике что-то есть.
– В смысле? У меня же Серость дома, поэтому с ним Арсений жил. Кто-то, а он всегда что-нибудь приготовит, надо ему позвонить только, предупредить, что я не одна еду.
Илла включила телефон и первым делом залезла в корейский мессенджер. Она вспомнила, что обещала написать Чан Солю, когда приземлится дома. Там было уже несколько сообщений с вопросами, всё ли в порядке. Илла быстро набирала текст, пока Даша выезжала со стоянки.
Юля, улыбаясь, кивнула Даше на заднее сиденье, где Илла и сидела.
– Гляди. Ты давно у неё такую улыбку видела? Наверняка тому пишет. Блин. Я сейчас от нетерпения порвусь на кучу маленьких женщин, и все будут бегать и кричать «покажи фотку».
Илла же, с поистине хладнокровным лицом, уже звонила племяннику, чтобы предупредить о нашествии трёх взрослых голодных женщин. Арсений спросил, что дамы намереваются пить, пообещав приготовить закуску.
– Ты же мой святой человечек. А как Серость?
Серостью звали любимого кота Иллы. В силу уже серьезного возраста он не путешествовал по зоогостиницам, а потому перед любым отъездом хозяйка традиционно искала, кто останется в её квартире с котом. Раньше она доверяла «ребёнка» только матери, которая влюбилась в кота безмерно, а сейчас предпочитала оставлять на хозяйстве старшего племянника Арсения, который также любил кота и баловал его сверх меры. Сестра Владлена кошек не то чтобы не любила, но и не особо привечала в собственном доме, поэтому обделённые кошачьей лаской дети любили быть в гостях, где жили кошки. Вот и две недели назад Арсений с большим удовольствием переехал на время в квартиру Иллы, в тишину и с постоянным доступом к интернету и Серости. На самом деле, у кота было другое имя, но откликался он на него менее охотно, чем на Серость или даже Чучундру, как его в детстве часто называл бывший муж Иллы. Так и повелось.
– Лежит у меня на коленях, слышит твой голос, тянется к трубке.
– Скажи ему, что я уже скоро буду.
– Угу, передам.
Арсений сбросил звонок. Илла радостно засунула телефон в рюкзак, отмечая, что они уже почти въехали в город. Да, это не Сеул, где пробки на дорогах в любое время суток и в аэропорт они выехали аж за пять часов до вылета, чтобы гарантированно успеть на регистрацию.
– Что пьём, девчули? Даш, ты, кстати, надолго домой?
– На неделю. У тебя когда конкурс?
– Через неделю как раз должны поехать, так что завтра мне надо на работу сбегать, начальству показаться, да и с учеником поработать. Мы виртуально, конечно, занимались, но всё равно сердце не спокойно. Да и остальных проверить надо.
– А может, завтра в термы сгоняем? Банька, бассейн, массажист?
– Ой, девочки, какой массажист в спа-центре отеля! Это отвал башки...
Так, за женскими разговорами они доехали до дома. Арсений их встретил, донёс чемодан тётки до квартиры, обнял напоследок кота и поехал домой. Илла только и успела напомнить ему про следующую неделю, когда она снова уедет, да крикнуть напоследок, что приедет к ним в гости через пару дней с подарками. Сегодня её время было поделено между девочками и любимой Серостью.
Кота на самом деле звали Серый, потому как он был соответствующей расцветки, и у Димы, мужа Иллы, не было желания придумывать креативное имя. Но Илла в своей невыраженной материнской любви котёнка звала не иначе как Серость и тот привык к этому быстрее, чем вырос и стал брутальным Серым. Сейчас пушистому другу было много лет, он стал медленным и ворчливым, словно дед, и предпочитал ездить на руках хозяйки, в чём Илла с удовольствием потворствовала. Конечно, ни о каких зоогостиницах речь даже не заходила при любых путешествиях хозяйки, и она правдами и неправдами приглашала к себе пожить друзей и родственников на время своего отсутствия, лишь бы «ребёнку», который не мог оставаться один, было комфортно. Все звали Иллу сумасшедшей мамашкой и ждали, что она заведёт себе второго кота или даже третьего, но в её сердце был только Серость.
Вот и сейчас, стоило ей зайти в квартиру и прокричать «мама приехала!», как кот медленно вышел из спальни, где проводил большинство времени. Он немного пробежался к хозяйке и поставил ей лапы на ногу, прося поднять. Запрыгнуть сразу на руки, как в молодости, уже не получалось. У Иллы сжалось сердце – было ощущение, что даже за эти две недели, что её не было, кот ещё больше постарел. Ветеринар предупреждал об этом – большие породы не живут долго, но она так надеялась, что в случае Серости сработает исключение. Увы, нет, коту всё тяжелее жить.
Так, с котом на руках она и ходила по квартире, умывалась, а потом села на кухне, предоставив подругам право хозяйничать. Кот мурчал на ухо, обнимая лапами за шею, девчонки журчали смехом, выпытывая подробности про мужчину, с которым она познакомилась в Корее, работа начиналась завтра, да и то через неделю уже снова в путь. Жизнь была определённо прекрасна.
* * *
Серость умер во сне, не дожив пару дней до очередного отъезда Иллы в командировку. Просто вечером, как обычно, лёг к ней под колено, закрыл глаза и уже не открыл, когда хозяйка утром проснулась сама и потянулась к коту погладить. Илла в панике положила кота в переноску и как была в пижаме, прыгнула в машину. Ветеринар в круглосуточной клинике понимающе пожал ей руки и сказал, что спасать кота не получится – старость, к сожалению, не лечится.
Весь день Илла сдерживала рыдания, стараясь не показывать, как ей плохо, потому что ученик психовал перед своим конкурсом и ему как никогда нужна была поддержка вменяемого преподавателя. И только за ужином, во время уже традиционного созвона с Чан Солем, она разрыдалась в ответ на какой-то совершенно невинный вопрос, попросту увидев пустые миски Серости, так и стоящие возле окна.
Чан Соль переполошился. Он не понимал, как помочь, как успокоить женщину, заливающуюся сейчас слезами по другую сторону экрана, ведь её не обнять и никак не забрать часть её боли. Он даже не понимал, от чего она плачет. Но, подумав немного, начала выводить Иллу на разговор, чтобы она выплакала свои эмоции и, пусть на словах, но поделилась бедой.
Илла долго подбирала слова, забыв напрочь, как составлять конструкции на английском языке, но постепенно собралась и рассказала о своём пушистом друге, который провёл с ней столько лет рядом.
– Ты знаешь, я даже ему завидую, – задумчиво произнёс Чан Соль после окончания монолога. – Твой кот умер рядом с любимой хозяйкой, тихо, во сне и не от страшной болезни. Не каждый может этим похвастаться.
– Мне легче от этого не становится, однако, – Илла возразила, но в душе понимала, что да, Серость умер спокойно, и это хорошо. – Разумеется, я переживу, люди вообще многих теряют в своей жизни, но даже не представляю, как ехать с учеником на конкурс, если я каждый час хочу реветь.
– Я советую этому желанию не препятствовать, выплачь горе. Напечатай его фотографию и каждый вечер желай ему добрых снов на облаках. А однажды ты поймешь, что успокоилась. Может быть, даже заведёшь новое животное дома.
– Ну нет, точно не заведу. Я постоянно в разъездах, оставлять его дома одного слишком жестоко.
– Значит, купишь себе большую подушку-обнимашку, чтобы было спать тепло, мягко и не в одиночестве. А потом приедешь снова ко мне.
– Быстрый какой. Дай сначала поработать хоть.
– Работай на здоровье. Меня тоже матушка загрузила по самую макушку. Только домой пришёл.
– Ты не перенапрягайся. Отдыхай почаще.
– Обязательно, – Чан Соль улыбнулся своими завораживающими губами. Вот чёрт возьми, как мужик может быть таким красивым, ну нечестно!
Илла глянула на часы. В Корее уже за полночь.
– И вообще, иди спать! Тебе вставать уже скоро, а ты всё со мной болтаешь.
– С тобой приятно общаться, как раз успокаиваюсь после работы и легко засыпаю.
– Хороших снов, мой милый Чан Соль.
– Доброй ночи, моя дорогая Илла.
После разговора стало легче. Илла всё ещё вытирала слёзы, но горе и правда словно поделилось на двоих, и даже доесть ужин стало легче, потому как сначала еда в горло не лезла.
Зазвенел телефон. На заставке высветился лысый мужчина с кольцом в ухе. Илла улыбнулась. Люсик всегда чувствовал, когда Илле нужна психологическая помощь, а кто ещё окажет её так, как это может сделать первоклассный парикмахер-стилист?
– Люсь, – воскликнула Илла, схватив трубку. – Как я рада тебя слышать!
– Ну, конечно, – несколько манерно протянул Люсьен, а для друзей Люсь или вовсе Лука, как мама с папой назвали, любимый мастер Иллы. – Как я звоню, так ты рада меня слышать, а самой позвонить, так никогда! Рассказать про отпуск, про своего нового мужика! Почему я узнаю всё через третьи руки?
– Юля уже напела?
– Ты же знаешь, я не сдаю своих информаторов. Давай, признавайся, когда ты свободна от своих студентов и концертов? Нам определённо надо напиться.
– Слушай, а давай сегодня? Ты сам-то свободен?
– Что-то случилось? – прозорливо заметил Лука.
– Серость умер.
– О господи. Так, тогда меняем планы. Бери такси, едь ко мне, у меня есть вискарь, будем тебя лечить .
– Давай лучше меня подстрижём, – внезапно ляпнула Илла, а потом решила, что да, чем не повод наконец-то поменять свой образ.
– Пять сантиметров, как обычно? – иронично спросил Лука.
– Не, половину уберём. Надоели, сил нет.
– Ты ж моя радость! Приезжай скорее, у меня дома всё для работы есть. Тебе виски, мне ножницы. Я считаю, неплохой вечер.
– Работоголик. – Илла жалко улыбнулась в трубку, радуясь, что Лука этого не видит. Но если кто и способен сейчас поднять ей настроение, так это он. Он попросту не даст ей грустить, переключая с одной темы на другую. Психолог, мать его итить! – Собираюсь.
Виски был прекрасен, Люсьен в своей боевой форме специалиста по стилю и волосам бесподобен. Пока Илла ехала к нему на такси, он подобрал пару референсов, как бы он хотел её видеть, не забыв включить в подборку свой любимый образ. И как обычно, этот образ в стальном цвете заставлял задуматься, не соблазниться ли на него. Чаще всего Иллу останавливала цена покраски – она никогда не позволяла Люсьену красить себя бесплатно или только по цене материалов, поскольку ценила время и знала стоимость его работы, поэтому платила по стандартному прайсу, но стрижку выбирала «нищую» – подстричь кончики, в основном, или корни подкрасить, чтобы седину спрятать. Но Лука библейским змеем вился вокруг Иллы, каждый раз роняя искру желания изменений в разум подруги, и после третьего наполнения бокала она решилась.
– Ладно, чёрт с тобой. Разорюсь, но скоро дадут суточные, проживу. Давай, делай, что ты там задумал.
Лука аж оторопел, но буквально на секунду, тут же радостно взмахнув руками.
– Радость моя, что за праздник! Я тебе обещаю, это будет прекрасно. Ты будешь звездой моего портфолио!
Замахнув виски из своего бокала, он унёсся в кладовую отмерять краситель и прочие прибамбасы для серьезного окрашивания. Илла подозрительно глянула на его бокал, потом на свой, и махнула рукой – всё лучше, чем сидеть дома и рыдать. Даже если будет ужасный цвет, всегда можно перекрасить.
Через несколько часов друзья ошарашенными взглядами смотрели в зеркало, где отражалась совсем другая женщина. Если в своём тёмном цвете Илла выглядела роскошной и несколько высокомерной женщиной (особенно когда надевала очки, чтобы скрыть глаза), то покраска в седой цвет и стрижка смягчили её образ и даже несколько омолодили, как ни странно. Люсьен немного завил волосы, пока их сушил, и теперь локоны обрамляли лицо, подчеркивая черты лица.
– Люсьен, я тебе говорила когда-нибудь, что ты – чертовски талантливый сукин сын? – Илла глаз не могла оторвать от своего отражения. И чего она так долго сопротивлялась, это же нереально красиво! Она взяла телефон и сделала несколько снимков, тут же отправив одно из них Чан Солю.
– Вот! Говори это себе почаще, особенно перед тем, как начинаешь со мной спорить.
– Признаю твоё превосходство и готова называть тебя «величайшим стилистом всех времён и народов»!
– Ну ладно, мне пока что достаточно просто «величайшего». Приедешь завтра в салон ко мне? Хочу сделать нормальные фото.
Илла кивнула, не желая ещё что-то говорить. Она уже прикидывала, что стоит подчеркнуть макияжем и какую одежду вытащить из чехлов и носить чаще. Люсьен – гений.
Приложение, в котором Илла общалась со своим корейцем, разразился звонком. Чан Соль. Илла бездумно приняла звонок и увидела ошарашенного мужчину. Он цокал, охал и издавал разные звуки, которые никак не собирались в понятные женщине слова. Илла заметила, что речь корейцев вообще мусорная, много всяких вздохов и междометий, не имеющих смысла, но влияющих на атмосферу разговора, однако сейчас Чан Соль побил все рекорды.
– Это твой мужик? – Люсьен, как всегда, беспардонен в своей простоте. Он выглядывал из-за плеча Иллы, рассматривая взъерошенного мужчину в телефоне. Потом взял его из рук Иллы и показал красоту нового цвета и стрижку на видео и показал на себя.
– Привет. Я Люсьен. И это – моя работа.
– Я хочу фото в хорошем качестве, чтобы напечатать портрет! – выдавил из себя Чан Соль. Он, наконец, собрался мыслями, чтобы высказать, как нормальный человек, своё восхищение. – Вы потрясающий мастер, Лусиен.
– Спасибо, – Люсьен самодовольно улыбнулся в камеру. – Портрет завтра организуем. Точнее, уже сегодня.
Он взглянул на часы и понял, что поспать уже не удастся.
– Мы сильны, мать. Четыре утра. Оставайся у меня, постелю на диване. Но спи аккуратно, попортишь стрижку – убью, восстановлю волосы и сфоткаю, словно так и было! А мужик симпатичный, одобряю.
Он смачно зевнул, заразив этим Иллу, и отдал ей телефон. Илла меланхолично проводила его взглядом и посмотрела на экран. Чан Соль уже пришёл в себя и даже привёл в порядок волосы, взлохмаченные сном. Он не использовал всеобщее корейское средство, чтобы виски всегда были приглаженными, предпочитая натуральный вид стрижки, поэтому по утрам чаще выглядел взъерошенным воробьём, но Илле это очень нравилось.
– Доброе утро. Как спалось?
– Мне снилась ты, а потом оказалось, что я не отключил интернет, так что сразу увидел твоё сообщение с фото. Мне очень понравилось.
– Спасибо, Люсьен старался. Я, правда, ещё не знаю, как с этим цветом жить. Слишком уж необычно, как бы не выделяться из хора на сцене.
– Делай стандартную свою концертную причёску и не думай даже об этом.
– Стандартную уже не получится, наверное. – Илла снова зевнула. Теоретически, можно было и домой уехать, там же … нет, лучше остаться тут. Она помрачнела, но постаралась закончить свою мысль. – Длину тоже убрали, почти наполовину. Не будет у меня теперь такого длинного хвоста.
– Зато голове легче, не правда ли?
– Твоя правда, – Илла прикрыла рот рукой, старательно давя очередной зевок. Чан Соль улыбнулся.
– Иди, поспи. У вас ещё глубокая ночь, это мне уже можно собираться на работу, так что спасибо за заряд бодрости, можно даже в спортзал не спускаться.
– Не ленись! – Илла поставила телефон возле зеркала и потянулась. Шок от увиденного образа уходил и выпитое за ночь неумолимо заставляло прилечь. – А я всё же лягу, да. Не могу держаться уже в вертикальном положении.
– Возраст, да, нуна? – Чан Соль показал язык в камеру и помахал рукой. – До вечера. Люблю тебя, моя красавица.
Илла помахала на прощание и выключила телефон. «Саран-хэ», что-то знакомое. Ладно, она подумает об этом, когда проснётся. Люсьен наверняка поспит пару часов, проснётся как огурчик и её поднимет. И как ему хватает такого количества часов, чтобы восстановиться! Она уже не так сильна.
Стоп. «Саран-хэ» – это же «я люблю тебя». Что?
