Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4
Глава 4
– Простите, что вмешиваюсь, – над парочкой прозвучал мужской голос, и Илла опознала пианиста. – Илла, можно вас отвлечь? Есть разговор.
– Ещё скажите, деловое предложение.
– Примерно так и есть.
– Так, ну тогда знайте сразу: бесплатно не пою.
– Как вы поняли? – мужчина даже оторопел немного.
– По глазам всё понятно. Что нужно петь, где, когда?
– Послезавтра. У нас солист заболел… Солисты.
– Вы шутите? Это вообще не смешно, если что. Я не концертирующая певица, да и вы – не мой концертмейстер, готовый меня поймать в любой момент, – Илла пощёлкала пальцами, размышляя, в какую ловушку её сейчас загоняют. Хотя какая, к чертям ловушка! Если они нуждаются в ней, они за это заплатят.
– Я вас поймаю, мне говорили, что я хороший концертмейстер.
– Ну, хорошо, предположим, я отменю свои экскурсии, и завтра устроим глобальную репетицию. Но что поём?
– Подождите, – Чан Соль вмешался, благо собеседники ещё не переходили на русский язык. – А договор? Вы хотите, чтобы госпожа Илла отменила свои планы, потеряла в стоимости экскурсий и ничего за это не получила?
– Мы разберемся, – отмахнулся пианист, но Илла требовательно смотрела на Чан Соля, ожидая подробностей.
– Вы не в России, любую замену вам придётся проводить по документам, и оплату так же. Либо вы скроете от всех, что ваши солисты внезапно стали одним человеком? И оплату получат они и вы, но не госпожа Илла. А Илле, более того, грозят арест и штраф за незаконное обогащение – она тут по туристической визе, а не рабочей.
– Это так? Николай?
– Вы вспомнили, как меня зовут! Я польщен.
– Да. Насколько я помню, я была у вас на концертмейстерских курсах, когда болел ваш педагог и нас всех раскидали по студентам фортепианного отделения на замену.
– Всё правильно. Поэтому я уверен, что у нас всё получится.
– Ну конечно. А то, что прошло двадцать лет, абсолютно ничего не значит.
– Абсолютно. И вы, и я остались в профессии, поэтому мы сможем собрать не просто отделение, а целый концерт.
– Ах, уже отделение! Ну и наглость. Ну-ка, выкладывайте всё. И список мне всех произведений, что планировали играть.
– Да можно подумать, тут кто-то знает, как звучит настоящая русская классика.
– А, так это халтурка. Тогда это вам будет стоить намного дороже.
Чан Соль кивнул головой, хоть и не совсем понял, о чем идёт речь, потому что Илла в порыве злости начала перемежать английские слова с русскими. Хотя основу он понял: ребята решили по-быстрому заработать денег, но их солисты то ли отказались выступать, то ли действительно заболели, но теперь, услышав и вспомнив Иллу, попытались надавить на добрую студенческую память. А Илла не промах, поняла, что в документах он разбирается лучше и может её подстраховать, поэтому не переходит на родной язык.
Илла тем временем смотрела список предполагаемых произведений, и с каждой строчкой её брови поднимались всё выше.
– Я не поняла. У вас солисты что, реинкарнация Хворостовского и Каллас? Где здесь строчка «прокатило»? Так вот, не прокатило. Я в этом фарсе участвовать не буду.
Николай поднял руки, как бы сдаваясь перед напором певицы.
– Это список того, чего ожидают от русских исполнителей, что я могу сделать?
– Искать другую дуру. Ну, или дурака. Я под таким подписываться точно не буду. Так понимаю, ваши солисты поняли подставу, что им такое не потянуть, и вовремя слились, чтобы ни самим не позориться, ни русскую вокальную школу не позорить Не ожидала от вас такого, Николай.
Илла встала, гневно глядя на пианиста. Хотелось в духе драматического кино опрокинуть на его голову тарелку с едой, ну или хотя бы вылить воду из стакана. Она подышала, считая про себя, додержалась до пяти, а после наклонилась и зашипела по-русски:
– Пока я окончательно не вышла из себя, предлагаю вам, Николай, пойти нах…. вон и забыть, что мы когда-то были знакомы. Я с вами после такого даже в поле… ну вы поняли.
Хотелось сказать ещё много нелицеприятных слов, но Илла считала, что русский мат очень эмоционален и понятен в любой стране на интуитивном уровне. Да что там считала – лично видела реакцию на русский мат в разных странах. Поэтому старалась не дать себе волю и не высказать всё, что впитала с детства. Там, откуда она родом, матом не ругались – разговаривали.
– Прости за этот цирк, Чан Соль, – она смогла взять себя в руки и почти спокойно опустилась обратно на стул, когда Николай с позором ретировался обратно на сцену. – Неприятно осознавать, что твои коллеги по цеху не ратуют за искусство, а попросту хотят единовременно заработать побольше денег. Что будет потом, им неинтересно, хотя, судя по всему, их больше не пригласят на эту площадку, потому что они не смогут сделать достойный концерт русской музыки. А организаторы всё же не идиоты, по крайней мере, я на это надеюсь.
– Хочешь, я их накажу? Найти площадку, где они собираются делать концерт, несложно. Как и шепнуть организаторам, что они опозорятся с такими музыкантами.
– А смысл? Концерт уже послезавтра. Если они сегодня не найдут артистов, им завтра придётся сообщить об отмене и вернуть стоимость билетов. Они в любом случае уже сами себя наказали.
– Я всё равно сделаю отметочку себе, и, если будет время, найду их афишу.
– Ну, если тебе хочется, убеждать в обратном не стану. Ребята взрослые, должны понимать, что любое действие рождает реакцию. А вообще, давай лучше о хорошем поговорим?
– Давай. У тебя уже есть расписание твоих экскурсий?
– Конечно. Часть ещё вчера с Михаилом обговорили, частные экскурсии по не самым туристическим местам. Часть сегодня утром оплатила у своего оператора. Почти каждый день несколько часов заняты, но зато три дня полностью свободны, – Илла из своего рюкзачка достала блокнот, где были всё записано. Осознала, что написано всё на русском языке, посмотрела на Чан Соля, достала ручку и быстро подписала английскими буквами, куда поедет.
– Вчера. Мы познакомились только вчера. А кажется, будто я знаю тебя уже давно.
– Это предрасположенность людей друг к другу. Химия. Когда вроде бы только познакомился, а уже ощущаешь этого человека, словно он всю жизнь рядом с тобой. Так создаётся лучшая дружба, лучшие браки. Но мне так ещё не везло, признаюсь. Поэтому я немного опасаюсь собственной наглости и восхищаюсь твоей храбростью.
– А моей почему?
– Ну как же! Если я правильно помню уроки азиатской культуры, для вас вот так признаться в симпатии женщине после нескольких часов знакомства – это кошмар как неприлично!
Чан Соль рассмеялся.
– Обожаю стереотипы. У нас, как и у всех, есть скромные люди и смелые, интроверты и те, кому легко общаться с окружающими.
– Вчера вечером я бы отнесла тебя как раз к интровертам.
– Тогда я бы никогда не подошёл на это твоё, – Чан Соль изобразил тот приглашающий мах рукой, что положил начало их знакомству.
– Хорошо, убедил. Ты – смелый лев, который решил сразу познакомиться с женщиной, даже несмотря на то, что она уже сидела с мужчиной.
– Я был смелый и пьяный лев. Однако сейчас я трезв и жажду продолжить общение с понравившейся мне женщиной, пока смелость не испарилась. Тем более, у тебя почти все дни заняты.
– Это проблема, да. Но, в отличие от твоей работы, свои экскурсии я могу отменить, – Илла завлекательно улыбнулась и склонилась над списком. – Когда у тебя будет свободное время, и чем ты хочешь заняться в него?
Вместо ответа Чан Соль взял в руки телефон и набрал какой-то номер.
– Мин Хо? Я тебе очень нужен в ближайшие дни? Да, хочу отпуск. На сколько отпустишь?
А после совершенно круглыми глазами посмотрел на Иллу и закончил звонок.
– А меня отпустили. На две недели.
– Ну ведь это прекрасно! Чему тут удивляться?
– Это мой первый отпуск за пять лет или даже шесть.
– А почему не просил? Работать без отдыха – слишком жестоко для организма.
– Ты знаешь, наверное, не видел смысла. Я хоть и не главный, но руководитель и могу, например, день поработать из дома или уехать за город и всё равно быть на связи.
– Понятно. Бонусы директоров.
– Не завидуй, – Чан Соль улыбнулся и даже попытался было скорчить рожицу, но воспитание всё же взяло своё и он ограничился только улыбкой. – Мы и работаем ради этих бонусов круглосуточно.
– Ну-ну, – иронично высказалась по этому поводу в душе Иллы певица, дающая по пятнадцать концертов в месяц в сезонный период, но тоже передумала рассказывать подробности. – Тогда чем займемся?
– Отменяй свои общие экскурсии, их я проведу тебе сам. Если присоединюсь к индивидуальным, твой гид не будет против?
– Уточню у него. Но имей в виду, говорить мы будем, скорее всего, по-русски.
– Я потерплю.
– И с ним мы идём не по туристическим местам. Клубы, выставки. Я для такого случая привезла с собой два приличных платья и каблуки высокие.
– Может, я тогда свожу тебя в театр? Как насчет оперы?
– Я смотрела ваши афиши, что-то ничего не привлекло. А то, что я бы послушала, пугало ценником за билеты.
– Понятно. Организуем, – Чан Соль уже что-то быстро набирал в телефоне. Похоже, желание выпендриться было не только у неё, мужчине тоже хотелось похвастаться.
– Имей в виду, пожалуйста, что завтра мне надо будет провести урок по видео, поэтому примерно с одиннадцати или чуть позже – как студенту откроют корпус, у нас четыре часа разницы во времени – я буду занята пару часов, это раз, и мне надо будет найти звукоизолированную комнату с подключенным вай-фай, это два. Со вторым Михаил обещал помочь, но что-то ещё не пишет.
– Могу предложить нашу комнату для видеосозвонов. Подойдет? Но она маленькая. И монитор там маленький.
– Круто. Конечно, подойдет, я там не собираюсь бегать. У меня вообще планшет, я думаю, этого хватит. Главное, чтобы никого не пугало, что время от времени я буду петь и руками махать, да и из планшета у меня тоже будут разные звуки издаваться.
– Двери затемнены, да и вся комната защищена от звуков, никто ни о чем не догадается, комнаты как раз для таких случаев сделаны, чтобы можно было спокойно созваниваться с кем-то и обсуждать дела. Давай я тебя завтра заберу из отеля и привезу к себе на работу. Пока ты ведешь урок, я закончу с делами как раз. Кстати, что за урок? Ты же в отпуске!
– Обожаю такую оперативность. Тогда обрадую Михаила, что вопрос с комнатой решен. А урок именно этот не могу отменить – студент участвует во Всероссийском конкурсе, не бросать же его. Как прилечу из отпуска, сразу с ним поедем в другой город.
Они вышли на улицу, демонстративно не обращая внимания на недовольные взгляды Николая. Были дела поважнее – пересоставить расписание, чтобы везде успеть. Маякнул телефон Иллы – гид был рад, что проблема решена, и надеялся, что и дальше их не будет, а также напоминал, когда они с ним встречаются для прогулки. Между строк читалось явственное «надеюсь, этот местный не будет с нами везде ходить». Илла улыбнулась – ничего, потерпит. Она столько копила на этот отпуск, откладывая со всех концертов и изучая банковские вклады и проценты, не для того, чтобы сейчас себе в чём-то отказывать.
У Чан Соля зазвонил телефон, и он, извинившись перед Иллой, взял трубку и несколько нервно заговорил. С каждой фразой, похоже, обстановка накалялась. Наконец, мужчина сказал на английском, что перезвонит через несколько минут, и прервал звонок.
– Отбой, можно не отменять экскурсии? – спросила Илла, скрестив пальцы за спиной.
– Сейчас, – Чан Соль медленно подышал на счёт, как совсем недавно Илла, и даже отдал ей телефон, видимо, чтобы не совершить необдуманных звонков. – Я даже не знаю, как об этом рассказать.
– С самого начала, если это возможно и ты готов посвятить меня в этот вопрос. Проблемы на работе?
– Нет, там такого не может возникнуть, у нас четкие требования к кандидатам.
– А к жене в молодости ты этих требований не предъявлял, да?
– Что? – Чан Соль поднял голову, в изумлении глядя на женщину. – Как ты?..
– Довести до такого нервного тика может только максимально близкая женщина. Твоя мама – в высшей степени разумная женщина, на мой взгляд. Поэтому я ставлю на вариант, что тебе звонила бывшая жена.
– Хуже. Звонил Чи Мин. Это мой сын. Он просит помощи.
– А это уже серьёзно, – улыбка сошла с лица Иллы. – Ты сможешь рассказать мне? Или лучше сразу подключить какую-нибудь артиллерию в лице твоей мамы, например?
– Да рассказать-то могу.
– Пока рассказываешь, успокоишься заодно.
Чан Соль сел на какую-то тумбу, не обращая внимания на то, что не самая чистая поверхность сразу запачкала дорогой пиджак.
– Ну слушай тогда. Хан Бёль, моя бывшая жена, всегда мечтала о карьере айдола. Ты знаешь, кто это такие?
– Разумеется. Круглосуточная рабочая каторга, глупые песенки, прекрасное личико и дикие фанаты.
– Ну что-то типа такого. А ещё слава.
– Вечная, посмертная. Угу. Дальше.
– Как понимаешь, сама она айдолом не смогла стать, хоть и училась в этой их Академии. У нас обоих – деловые семьи, и дальше Академии её не пустил отец, отправив учиться в экономический колледж и не разрешив влиться ни в одну группу. Но там всё понятно было и так – нет голоса, хоть что тут делай, это даже я понимаю, максимально далёкий от музыки человек. А Чи Мин... У него с детства отличный голос. Он легко запоминает мелодии, хорошо выглядит, ему не понадобится пластическая операция, чтобы поправить глаза или нос. Ну вот она и слетела с катушек, заставила парня учиться в этом... заведении, чтоб его.
– А он не хочет?
– А он весь в меня. Другое искусство любит. Более классическое. Это раз. Ему дико не нравятся преподаватели, это два. И терпеть не может своих соучеников, это три. Однако Хан Бёль не унимается и с боем отправляет его туда каждый день после школы.
– Бедняга, – Илла огорчённо покачала головой. Она как преподаватель музыкальных дисциплин очень страдала, работая пару лет в школе, именно от того, что родители заставляли детей заниматься музыкой тогда, когда самим детям это не надо было. – Никак не заменить школу на то, что ему нравится?
– Для неё авторитет – только она сама. А поскольку знаний не так много, одни желания, то и убедить в чём-то практически невозможно. В этой Академии училась она сама, семья поддерживает учебное заведение до сих пор, вот и держится за них. Ну и развод тяжелый был, с трудом отбил возможность общаться изредка с сыном, иногда боюсь ей слово сказать против, лишь бы не увезла Чи Мина, семья у них познатнее нашей будет.
– А парню сколько лет?
– Двенадцать.
– Теоретически, ещё пару лет можно спокойно петь как угодно, а потом начнётся ломка и всё равно придётся перестраиваться. Ну хорошо, а что ребёнок сейчас просит тебя сделать?
– Сходить с ним завтра на занятия по вокалу и забрать после, чтобы больше туда не возвращаться.
– Хех. Ну хочешь, я схожу с тобой?
Чан Соль непонимающе посмотрел на Иллу, которой в голову приходила идея, и она её медленно описывала.
– Не знаю, чем помогу, только если оказать психологическую помощь. Если нам повезёт, и преподаватели действительно окажутся некомпетентными, я смогу помочь с ними поскандалить, помахав своими дипломами. Консерватория Санкт-Петербурга и Высшие курсы при театре Ла Скала подойдут?
– Ты училась в Ла Скала? – глаза мужчины опять округлились.
– Не в самом театре, да и курсы небольшие были, приуроченные к конкурсу одному. В конкурсе я не блистала, скажу честно, но бумажку о пройденном обучении сохранила, как знала, что пригодится, – Илла посмеялась иронии судьбы, потому что все дипломы и свидетельства она отсканировала буквально месяц назад и разместила в облачном сервисе. А уж добраться до него не составит труда. – Но вообще плана нет, на самом деле. Я ни тебе, ни Чи Мину никто, правом голоса не обладаю, разве что только скандал устроить.
– Ты, главное, начни его, а я подтянусь. Вдруг хотя бы класс поменяем, хотя всё равно нужно поговорить об этом с Хан Бёль. Но маме тоже скажу, вдруг у неё есть кто в этой сфере.
Чан Соль набрал сына, пообещав ему завтра присоединиться на занятии. Тот что-то прощебетал радостно в трубку и закончил вызов. Мужчина вздохнул, на что Илла его спокойно потрепала по плечу.
– Ничего, придумаем на месте что-нибудь. Пообщаться бы с Чи Мином ещё, понять, что ему надо. Уйти из к-рор в классику или вообще из музыки? Потому что с классикой я смогу посоветовать хоть что-то, а в других сферах не смыслю вообще ничего, и толку с того, что приду с тобой в эту Академию, никакого не будет. Только жена тебе выскажет, – в мыслях она, конечно, могла свернуть горы, но разум, как обычно, брал своё и упрямо твердил, что полезной она не окажется. Ещё и ребёнка может настроить против себя, заявившись в трудную для него минуту под ручку с папой.
– Она всё равно что-нибудь скажет. Вот уж кто умеет создавать скандалы из ничего, – Чан Соль снова опустил голову, его уложенная стрижка растрепалась и если бы он сейчас посмотрел в зеркало, то увидел нахохлившегося воробья.
– Не печалься, Иван-царевич. Утро вечера мудренее, – на русском произнесла Илла цитату из старой сказки и дернула плечом в ответ на невысказанный вопрос мужчины. Она не была сейчас уверена в том, что правильно переведёт. Нужно было подумать, но информации для размышлений не хватало. Приставать к Чан Солю сейчас не очень разумно, он и так рассказал больше, чем хотел, и явственно страдал, стоит ли, и правда, привлекать незнакомую женщину к семейному скандалу. По всему выходило, что прекрасный день и вечер, который не удалось испортить Николаю, всё же закончился на грустной ноте.
И сам Чан Соль и ещё не знакомый ей Чи Мин взволновали Иллу, очень хотелось им помочь, а потому полночи Илла терзала неторопливый отельный вай-фай, узнавая систему музыкального образования в Южной Корее. И, скажем прямо, результаты ей не особо понравились. Ни Сеульский институт искусств, ни, тем более, менее престижные музыкальные академии не внушали ей доверия. Разумеется, она судила со своей колокольни русского высшего музыкального образования и весьма скептически относилась к азиатскому, хотя некоторых представителей корейских оперных исполнителей спокойно слушала. Но она могла зуб дать за то, что у этих достойных певцов за плечами стоит та же Ла Скала, их манеру постановки голоса она определяла с закрытыми глазами. Более или менее понятного плана действий так и не сложилось. Решив в какой-то момент действовать по обстоятельствам, Илла уснула.
Лишь бы Чан Соль не напился снова! Такую реакцию мужчины она уже видела. Дима, её бывший муж, когда не знал, что сделать, просто отпускал ситуацию и наливал себе виски. А поскольку проблемы, с которыми столкнулась тогда молодая семья Шведовых, не получалось решить ни нахрапом, ни долгими медленными шагами, алкоголя в доме становилось всё больше, и Илла однажды заставила себя пойти в ЗАГС и подать заявление на развод. Она не видела другого выхода: или они разведутся и каждый пойдет своим путём, или Дима сопьётся, а она очень его ценила, несмотря ни на что. Кто же знал заранее, что Илла станет обладателем диагноза, препятствующего рождению детей, а для Дмитрия большая семья – это самое ценное в жизни?
Неудивительно, что как только бывший муж получил новую точку опоры в жизни и новую цель, так всё нормализовалось. Прекрасная работа, вторая жена, двое детей. Она, в принципе, тоже приноровилась к новой жизни – уехала домой к маме, устроилась на работу также в музыкальной сфере, и приняла, что в её жизни теперь будут только племянники. От старой жизни осталась однушка в Санкт-Петербурге в непрестижном районе да куча бумаг от творческой деятельности. В Перми же поводов для конкурсов было сильно меньше, да и работы, скажем прямо, тоже меньше. Чтобы не загнуться от скуки и маленькой зарплаты за работу в местном камерном хоре, Илла устроилась в музыкальный колледж преподавателем академического вокала и тоже была, в принципе, счастлива. Рядом мама, любимый кот, сестра с племянниками, студенты. Чего ещё желать, ну не замуж же снова! Кто её, бракованную, возьмёт, а скрывать диагноз Илла не была намерена – это нечестно по отношению к будущему мужу.
Так и прожила, до сегодняшнего дня.
Глава 5
Глава 5
Утром в машину Чан Соля село существо, только отдалённо напоминавшее вчерашнюю Иллу. Тугая длинная коса, которую женщина на ходу шпильками превращала в строгий пучок. Лицо стало блеклым, губы словно уменьшились в размере и потеряли свою яркость, а глаза закрывали... очки!
– Что? – только по голосу и можно было признать ту женщину, что взволновала его сердце. – Удивлён переменами? Не волнуйся, проведу урок и верну всё на место!
– Но зачем такое с собой делать?
– Самозащита! Я в первый год преподавания у студентов не догадалась так сделать, и парни просто не давали мне покоя. Ну ты понимаешь же, что творится в организме мужчины, начиная лет с шестнадцати, а то и раньше? А у меня как раз такие, с четырнадцати и до двадцати трёх. Лучшие половозрелые годы, а тут ещё и преподаватель молодой. Даже маскировка не всегда помогает, скажу я тебе по секрету.
– Но ведь можно же совсем не краситься тогда? – Чан Соль недоумённо покачал головой и завёл машину, плавно въезжая в плотный поток движения.
– Так я вчера и была такой. Без краски. Почти. У меня дикая смесь генов, и получилось то, что получилось, уж извини за такое использование слов. Но очки я ношу почти всегда, на концертах только надеваю линзы, чтобы не мешались, ну и в отпуске использую. Не нравится?
– Нравится, – тонкая серебристая оправа очков породила в организме Чан Соля какое-то странное движение, которое он уже не опознавал, будем честны, слишком редко это случалось. Он вдруг понял, почему в фильмах для взрослых очки часто появляются на героинях – это невероятно вдохновляло на... подвиги. Хотелось подцепить их за тоненькую дужку, сорвать, а потом сделать что-то сумасшедшее. Пришлось сосредоточиться на вождении машины и старательно дышать, успокаиваясь, будет неловко, если сейчас они попадут в ДТП из-за возбуждения, словно ему только двадцать и рядом сидит блистательная Хан Бёль. Тогда он ходил в таком состоянии практически всегда, не обращая внимания ни на кого другого, из-за чего родители через какое-то время махнули рукой на все увещевания и разрешили между ними брак, тщательно проработав брачный договор. Чан Солю было наплевать, он этот документ даже не читал, главное, что его звезда рядом. То, что звезда сияет наведённой красотой, а под ней глубокое болото с чертями, он понял достаточно быстро, но было уже поздно. Беременность, Чи Мин, так похожий на него и внешне, и характером, и бесконечные «хочу» от жены.
Чан Соль помотал головой, пользуясь остановкой на светофоре, мельком взглянул на Иллу, всё больше превращавшуюся в строгую женщину без возраста и улыбнулся. Мама права – актриса. Талант! Если бы он познакомился с Иллой вот в таком воплощении – неизвестно, подошёл ли он к их столику. Скорее, протрезвел бы, словно студент, которого застал педагог на незаконной вечеринке. Сейчас её образ уже не пугал, он знал, что там, под краской и строгой причёской, но впечатляет!
Он сосредоточился на вождении и больше не отвлекался, потому что вождение в центре города – это всегда рулетка из-за машин и экскурсионных автобусов. Вроде бы и движение автомобилей очень строго регламентировано, а всё равно есть лихачи, которые вечно опаздывают куда-то.
– На кладбище! – раздалось рядом и Чан Соль от неожиданности чуть не ударил по тормозам. Он посмотрел на Иллу, и та пояснила. – Ты говорил вслух про движение на дорогах. К счастью, по-английски, я всё поняла.
– Я уж решил, что мы так синхронизировались за вчерашний день, что ты слышишь мои мысли. Даже возникла мысль, что ты...
– Ведьма! – Илла состроила страшную рожицу и злобно картинной рассмеялась. – Бойся меня! Заколдую, обману слух сладкими речами, опою зельями. И будешь думать, что мне двадцать, а на самом деле я страшная старуха с косой и костяной ногой.
– О господи, откуда такие познания о ведьмах?
– У вас что, нет сказок? Всё там, точнее, все там.
Так, за разговорами они подъехали к знакомому зданию. Илла огляделась, с трудом, но узнавая места. То самое кафе, в котором они познакомились. Чан Соль в ответ на её вопросительный взгляд поднял палец вверх, указывая, где его офис.
– Ещё скажи, самый верхний этаж. Точно будет как в дорамах, где главный босс сидит в личном пентхаусе, который изображает его кабинет.
– Так я не главный босс, я же говорил. Мой этаж пониже будет, да и кабинет сильно поменьше. А тебе вообще дам комнатушку в пару квадратных метров на этаже отдела продаж. У них они самые оптимизированные под разговоры, как раз с нужной тебе звукоизоляцией. Я уже всё забронировал и попросил технического специалиста помочь тебе подключиться к сети, чтобы не мучиться с планшетом.
– Ты просто солнце и чудо! – пропела Илла. Хотелось поцеловать Чан Соля, но поскольку они уже входили в деловое здание, она просто придвинулась поближе и ласково погладила его руку. Мужчина уверенной походной проводил её к ресепшн, помог оформить пропуск и повёл к лифтам.
– Погоди, это здание полностью ваше?
– Ага. Разные этажи на разные отделы, чтобы шумные продавцы не мешали творческому процессу дизайнеров или молчаливым программистам. Раньше все сидели по направлениям бизнеса и случались неприятные конфликты, потому что одни мешались другим, вплоть до освещения. Когда отец построил это здание, всех сотрудников прогнали через масштабный опрос и выяснилось, что проще разделить этажами по сфере деятельности самого сотрудника, чем подразделения компании. А коммуникации проведены через сеть. Ну либо можно спуститься или подняться на нужный этаж и спокойно встретиться в переговорных, если разговор совсем не складывается в письменном виде. И как-то стало спокойнее, производительность повысилась, чему все рады. С тех пор так и работаем.
– И что, все двадцать этажей ваши?
– Ну да. Мы обслуживаем торговые центры и гостиницы, поэтому у нас и прачечные с клинингом, и типография с дизайнерами, и программное обеспечение кассовых систем. Про маркетинг и продажи даже не говорю уже. Плюс два управленческих этажа. Опять же – как показал опрос и практика – высокому руководству лучше сидеть отдельно от сотрудников, от этого подчинённые спокойнее работают.
– С ума сойти, как это сложно!
– Мы этому долго учимся. Специальные университеты даже.
Илла в ответ только подняла глаза с небу. Точнее, к потолку просторного лифта, плотно заполненного людьми, которые тихо стояли, как будто стараясь не отсвечивать при начальстве или же подслушивая разговор.
Прозвенел звонок нужного этажа, и Чан Соль вывел Иллу в большой холл, где в буквальном смысле творилось столпотворение. Люди двигались в разные стороны, кто с папками, кто с телефонами, общаясь на ходу, создавая ровный шум.
– Они знали, что ты поднимаешься к ним, и показывают активную работу?
– Нет, – Чан Соль рассмеялся. Он любил этот этаж именно за эту атмосферу всеобщей активности, ему иногда этого очень не хватало. – Тут всегда так. Отдел продаж получает большие премии за хорошую работу, поэтому они заинтересованы в том, чтобы работать.
Навстречу спешила красивая девушка, заученной улыбкой приветствуя Иллу и искренней – начальника.
– Господин Юн, доброе утро. Переговорную я проверила, через десять минут туда придёт техник, чтобы всё подключить. Доброе утро, госпожа, – бегло по-английски произнесла она, не переводя даже дыхания. Эге, смекнула Илла, да тут влюблённость в начальника. Надеюсь, ей это ничем не будет грозить, а то знаем мы, как влюблённые секретарши охраняют своих начальников – куда там церберам, щенки они неразумные по сравнению с этими дамами.
– Доброе, секретарь Ким. Знакомьтесь, госпожа Илла...
– Шведова. Не старайся с первого раза произнести правильно, наши фамилии сложны для вас. Повезло, что имя короткое.
– Это точно. Секретарь Ким, позаботьтесь, пожалуйста, о госпоже Шведовой, а я пошёл наверх. Вы мне на стол всё положили, что нужно подписать перед отпуском?
– Да, всё разложила по папкам. В красной самое главное, остальное, если что, я могу взять на себя.
– Мы всё успеем. Илла, вам два часа хватит на разговор?
– Я уложусь в полтора. Куда мне потом идти?
– Секретарь Ким, встретите потом Иллу? Я боюсь, что она заблудится у нас. И заварите ей чай, пожалуйста. Зеленый. У нас ещё остались мамины запасы?
– Разумеется, босс. Не волнуйтесь, всё сделаю. Идите работать, документы вас ждут.
Чан Соль, посвистывая, ушел обратно к лифтам, а секретарь ошеломлённо посмотрела ему вслед.
– Он что, улыбается и свистит? Госпожа Шведова, что вы сделали с боссом?
– Эмм... – Илла почесала висок, пытаясь ослабить натяжение волос. – Я ему тоже улыбаюсь. А что?
– Я с ним десять лет работаю, это его первый отпуск.
– Я читала, что представители азиатской расы, в принципе, очень работящие.
– Обожаю стереотипы!
– Вы говорите, как Чан... ой, господин Юн.
Секретарь Ким только фыркнула, ведя Иллу по коридорам этажа к переговорным комнатам. Возле нужной двери уже мялся мужчина в неформальной одежде, какой-то весь помятый и неприятный. Секретаря явственно передёрнуло при его виде, но переходить на корейский она так и не стала, высказала претензию за внешний вид по-английски, чтобы не смущать иностранную гостью.
– Я заранее предупредила, что это не внутренняя заявка и требуется настройка оборудования для гостя компании. Что вы себе позволяете?
– Прекрати, Су Ён, и так голова болит. Я пришёл? Пришёл!
– Я уведомлю вашего начальника о том, как вы выглядите на рабочем месте.
– Я тоже, – Илла решила подыграть секретарю – в конце концов, с верной помощницей мужчины надо дружить для собственного спокойствия – и приняла свой максимально высокомерный вид. Такое срабатывало даже на родителях хулиганов, может, и этого мужика проймёт?
Проняло ещё как. Глянув на морознокровную иностранку, которая не мигая смотрела на него, техник как-то сразу выпрямился и попытался выгладить ладонями одежду. Ему это не сильно помогло, но зато он перестал паясничать и вежливо попросить огласить ему фронт работ.
Илла попросила настроить ей на планшете местную сеть, чтобы она смогла через свои мессенджеры связаться с абонентом в России. Подключение прошло быстро и без комментариев, хотя техник и поглядывал на секретаря Ким, неподвижной статуей застывшей в дверях переговорной. Более того, планшет был прикреплен к стене, чтобы гостье было удобнее работать. Секретарь всё ещё раз проконтролировала, объяснила, как отключить знак «занято», когда она освободит комнату, и вышла вслед за мужчиной, пообещав принести чай через несколько минут.
Илла проверила время, зашла в мессенджер и списалась с учеником, который ждал её в колледже. Урок начался, и она, как обычно, отрешилась от всего лишнего. Кто там бегал за дверью, отгородившую её от звуков работающего офиса, она бы не слышала, даже если бы звукоизоляция не работала. Работа доставляла ей искреннее удовольствие, она не стеснялась в этом признаваться. А уж этот студент, который самостоятельно подал заявку на участие в конкурсе и сейчас активно к нему готовился, ей нравился настолько, что она согласилась поработать с ним в отпуске, будучи за границей. Другим её ученикам было объявлено заранее, что каникулы у них начинаются чуть раньше, чем у остальных, потому что билеты она покупала заранее. Сильно заранее, почти за год. Но сказать Алексею, что она уедет и последние две недели перед конкурсом он будет заниматься без неё... Таким спокойствием Илла Сергеевна ещё не обладала, ей нужно было всё контролировать в процессе подготовки.
