Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Полтора часа работы пролетели настолько быстро, что Илла даже удивилась. Она бы не сказала, что соскучилась по работе, тем более, что это был первый отпуск за два года. Урок с Алексеем увлёк её, хотелось ещё пройтись по нотам, отточить интонацию, снова повторить с начала и до конца, чтобы проверить, насколько исполнитель с концертмейстером слышат друг друга, но было уже понятно, что студент устал. Даже для отчаянного жаворонка время было слишком раннее для занятий, тем более, что голос по утрам не любит работать. Пора было заканчивать, тем более стоило отпустить концертмейстера – шла экзаменационная неделя, которую она благополучно сдвинула со своими студентами на более раннее время, чтобы успеть улететь.
Договорившись о новой встрече, Илла закончила звонок и потянулась. Она не была уверена, что следующий созвон у них получится, но как минимум в отеле с наушниками она сможет посидеть, главное, чтобы это не получилось очень поздно, а то из соседних номеров жаловаться будут. Хотя она могла не волноваться: в отличие от неё самой, способной петь ночью без потери качества звука, Алексей после обеда уже начинал грустнеть и засыпать, поэтому уроки с ним всегда шли самыми первыми. А уж днём тут она найдет местечко, чтобы позаниматься.
Выйдя из переговорной, она вновь услышала вдали шум офиса. Оглянулась, выискивая взглядом помощницу Чан Соля. Очень хотелось уже в туалет, но вдруг её потеряют? Как-то не додумалась она договориться с секретарём Ким о точном времени встречи, но в тот момент мысли были только о репетиции, и что делать сейчас, непонятно.
Вроде бы она видела знакомую табличку на двери недалеко от лифтов. Илла неуверенно двинулась по коридору, внимательно разглядывая надписи на дверях, благо они были на двух языках. Стук от высоких каблуков заглушало ковровое покрытие, и картинка, которую она увидела в небольшом коридорном ответвлении, заставила её и вовсе замереть и забыть о своём желании посетить «комнату для принцесс».
Тот самый техник, который ей показался таким неприятным на первый взгляд, зажал в угол девушку и навис над ней, тряся лохмами. Это же Су Ён! Он говорил ей явно что-то неприятное, от чего девушка зажималась всё больше и больше, а потом и вовсе распустил руки! Всегда разумной Илле отказала выдержка, она рванула в этот коридорчик, схватила этого мужика за ремень униформы, в которую тот всё же переоделся, дёрнула и резко толкнула его в сторону противоположной стены. Весовые категории не совпадали, но Илла выросла в таком районе, где умение защищаться в любом весе, одежде и высоте каблуков была не статусна, но жизненна необходима. Техник, не ожидавший нападения, больно приложился носом в стену и развернулся, желая дать отпор. Не тут то было. Илла уже была больше похожа на фурию. Шпильки из пучка вылетели, коса еще не успела расплестись и была грозным оружием для того, кто не ждал такого подвоха. Удар каблуком под коленку положил конец его попыткам схватить женщину – боль заставила его упасть на колено и коротко взвыть.
– Су Ён, вызывайте охрану! Пусть они разбираются, что тут происходит, я же видела достаточно, чтобы понять желания этого мужика и ваши реакции.
– Да что вы понимаете, – заорал мужик. С коленей он благоразумно не встал, напоровшись на горящий взгляд Иллы. – Мы встречаемся!
Илла иронично подняла бровь, демонстративно окатив внимательным взглядом его и секретаря.
– Я не знаю, с кем встречаетесь вы лично, но это явно не секретарь Ким. Су Ён, успокойте меня, пожалуйста, скажите, нравится ли вам этот мужчина?
– Никогда! В смысле, нет, госпожа Шведова, я не встречаюсь с этим мужчиной и не желаю от него подобных...
– Знаков внимания. Понятно, так и запишем. Камеры у вас тут есть?
– Я не помню расположение всех камер, но запрошу их у службы охраны. Вот, к счастью, и она.
Двое грозных мужчин бежали от лифта к девушкам на помощь, хотя их противник был уже деморализован и физически повержен. Следом в коридорчик заглянул Чан Соль, разыскивающий Иллу.
– Илла? Секретарь Ким! Что у вас тут происходит?
– Наказание! – зло выплюнула Илла, с трудом сдерживаясь от того, чтобы напоследок ещё раз пнуть наглого техника. – Этот пёс приставал к Су Ён.
– Что? – разгон за полсекунды от милого мужчины до директора в ярости восхитил Иллу, и она даже сама немного утихла. – Немедленно убрать его. И из компании тоже! Поднимите все записи с камер, может, это уже не в первый раз, и вызовите полицию.
Охрана подхватила забитого несостоявшегося насильника и увела. Илла нервно пригладила растрепавшиеся пряди и внезапно ойкнула, заставив обратить на себя внимание оставшихся участников разыгравшегося действа.
– А ведь он может предъявить мне за нападение, и у меня тут же отзовут визу. Да ведь? Нас всегда предупреждают турагенты, что самое главное – не ввязываться в драки и ссоры с местными, закон всегда будет на их стороне.
– Не волнуйтесь, госпожа... Илла. – Секретарь после секундного раздумья перешла на обращение по имени, рассудив, что ситуация это позволяет. – Я буду свидетелем, что нападавшим являетесь не вы. Он ничего не сможет предъявить.
– Ну разве что удары от каблуков, – Илла хмыкнула. Она ещё не понимала, что будет дальше и как себя вести.
– Ой! Вы так здорово на них двигались! И бежали, и дрались! Это какие-то специальные курсы?
– Угу. Жизнь в опасном районе – лучше курсы выживания. Это Россия, детка, – женщина уже почти успокоила дыхание и снова превращалась в ледяную королеву. – Мне, как девочке, ещё повезло. А вот мальчики с музыкальными инструментами вполне могли попасть на разговор «поясни за скрипку», так что драться у нас умели все с малого возраста.
– Певица-боец, – это уже Чан Соль пришёл в себя, отстучал сообщение начальнику безопасности и в данный момент решал, будет ли прилично обнять от избытка чувств Иллу или не стоит смущать секретаря, она и так уже удивлена наличием личной гостьи начальника и его вспышкой ярости.
– Тоже мне – боец! Знаю два удара и момент, когда их лучше всего использовать. А дальше, как говорил мой папа – беги! И быстро беги, пока противник не очухался!
– Это лучший совет, – Су Ён тоже привела свою одежду в порядок и готова была внимать руководству дальше, словно только что ничего не произошло. Илла восхитилась – вот у кого железные нервы и звание Ледяной королевы компании, наверняка.
В туалете, куда женщины всё же дошли, Илла совершила обратное перевоплощение в человека естественного. Теперь коса была распущена обратно в хвост, блеклый макияж смыт, вернув природную краску кожи. С глазами пришлось повозиться, поскольку оказались забытыми в отеле линзы, и чтобы не перекрывалось всё оправой, Илла достала черную подводку и тушь. Тёмные глаза, поблескивающие от пережитого, стали ещё ярче, и Су Ён, ожидавшая тут же, восхищенно вздохнула.
– Какая вы красивая, я понимаю, почему скрываете всё это косметикой.
– Спасибо. – Илла смущенно поблагодарила и поспешила перевести тему. – А почему этот гоблин вообще на вас напал? Я ни за что не поверю, что вы могли как-то благосклонно на него посмотреть, чтобы он решился на такое.
– Нет, – Су Ён вздохнула. – Он давно уже это делает.
– Пристаёт? – у Иллы чуть тушь из рук не выпала.
– Да. Не понимает моих слов, что я видеть его не хочу.
– А сообщить в службу безопасности? Неужели не ясно, что если таким мужикам сразу не дать отпор, они наглеют ещё больше!
– Я не хотела никого беспокоить и доводить до конфликта.
– Ясно. Этот ваш «кибун», да? Сам буду страдать, но другие не должны ничего заметить и взволноваться. А когда бы он, в конце концов, проследил за вами до дома и изнасиловал, все бы сказали: «Ой, ой, как так получилось, что мы ничего не заметили!» Тьфу! Иногда нужно сказать четко «нет», а если оппонент не понимает, добавить физически, чтобы он даже подсознательно понял, что ему ничего не светит.
– Это противоречит нашей культуре. Раз вы знаете понятие «кибун», вы понимаете это.
– Знаю, но не понимаю. Культура не должна противоречить собственной целостности и жизни. Поэтому у вас так много депрессивных диагнозов и суицидов, вы вечно держите всё в себе. А потом приходят нахальные русские, решают проблемы и удаляются в закат. – Илла позволила себе улыбнуться и продемонстрировала свои слова, развернувшись к выходу. Очень хотелось вытащить Чан Соля на обед, а там уже надо будет подготовиться к следующему испытанию.
Глава 6
Глава 6
– Ох, как я наелась! – Илла довольно улыбалась, глядя на своего спутника. Еда вкусная, мужчина рядом красивый и умный, чего ещё желать в отпуске. Хочется, конечно, ещё страну посмотреть, но у неё есть Михаил, в конце концов, да и экскурсии она отменила не все, только пока не призналась в этом Чан Солю. Во-первых, неловко занимать всё его время, а во-вторых, не хотелось подводить их гида, который помогал составить расписание, чтобы на всё хватило времени. Кибун, мать его...
Илла задумалась о том, что она всю жизнь тоже соответствовала этому понятию, стараясь не нарушать покой и гармонию окружающих её людей. Мама с детства твердила им с сестрой эти правила. Не стоит устраивать скандал, если можно решить вопрос миром, хоть для этого и придётся потратить в разы больше своего времени. Нельзя ставить себя выше других, потому что твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Не стоит резко отказываться от предложения, если ты понимаешь, что этот отказ причинит боль другому человеку. Всё для общей гармонии, и неважно, как чувствует себя индивид. Видимо, потому обе и выросли такие: что старшая, у которой в семье все на цыпочках ходят, что младшая, запинавшая буквально пару часов назад незнакомого мужика. Не работает у них в семье этот «кибун».
Однажды коллега по хору ей сказала фразу, которая заставила Иллу основательно подумать и пересмотреть некоторые свои установки: «Зачем ты думаешь о тех, кто не думает о тебе?» Не сказать, что после этого поведение кардинально поменялось у Иллы, но она постепенно училась ставить себя на первое место для себя самой. Это было трудно. Вот и отпуск этот она вымучивала, в прямом смысле, почти год. Он стоил совершенно космических денег по меркам женщины, и раньше даже вопрос бы не стоял, ехать или нет по такому ценнику. Конечно, нет! Лучше пустить эти деньги на что-то полезное! Правда, никто никогда не уточнял, а что конкретно полезное стоит покупать? Илле стоило большой работы с собой понимание, что для неё полезное как раз-таки путешествия, новые эмоции – всё то, что заставляло её жить и творить.
Сидя в знакомом кафе внизу офисного здания, где располагалась компания Чан Соля, Илла натуральным образом кайфовала. От еды, от обстановки и людей вокруг. Теперь она не понимала, как на это можно было не потратить деньги, даже вопреки мнению других людей. А «кибун» – ну что ж, у неё будет своя гармония в собственном, приятном ей окружении. И если она кому-то не нравится – честное слово, это не будет её проблемой.
– Во сколько урок у твоего сына? Мы ещё не опаздываем?
Чан Соль взглянул на свои часы и покачал головой.
– Ещё пару часов есть. Сейчас спокойно выпьем кофе – ну или чай в твоём случае – и поедем. Туда ехать недолго, успеем пообщаться с Чи Мином до начала занятия, заодно и узнаем, чего он хочет, без истерик и воплей в трубку.
– Разумное решение. Подскажешь мне, где в меню зеленый чай?
– Я тебе уже заказал. И не думай о цене, наконец, я вижу, как ты постоянно переводишь цены в понятные тебе данные. Поверь уже, я могу себе позволить угостить тебя обедом. И ужином тоже. И даже элитным зеленым чаем, который вчера тебе, кстати, не понравился, судя по твоему выражению лица.
– Вот то сено было элитной маркой чая? Фу, тогда предпочту пить чай в среднем сегменте, как до этого и делала.
Илла расслабилась. Она так много волновалась сегодня ночью перед встречей с сыном понравившегося ей мужчины, что плохо спала. А сейчас почему-то, наоборот, отпустила ситуацию и решила, что будет решать проблемы по мере их поступления. Если ребёнок талантлив, она это услышит. Если нет, тоже, в общем-то, и не будет скрывать правду от отца. Лишь бы её не заставили сидеть у двери, закономерно не впустив в репетиционный класс – это будет в высшей степени неприятно.
Сын Чан Соля являлся полной копией отца. Илла даже похлопала глазами от удивления. Похоже, мать поработала ксероксом, потому что все черты лица, телосложение, даже цвет волос был от отца. А учитывая, что Чан Соль упоминал про характер Чи Мина, который тоже повторял отца, маме оставалось только посочувствовать в её стремлении сделать из сына своё продолжение, а не отцовское.
Чи Мин заметно взволновался при виде незнакомой женщины, но Илла хоть и не любила работать с юными талантами, делать это умела, поэтому пара шуток разрядила ситуацию, а уж поданная рука, как взрослому, чтобы поздороваться, и вовсе расположила парня к этой женщине. За спокойным разговором в креслах большого холла Академии Илла выяснила, что музыка мальчика влечёт, но он, как и говорил Чи Мин, тяготеет к классической музыке. Илла мысленно погладила себя по голове за бессонную ночь, что она провела за сёрфингом в сети, когда искала специализированные учебные заведения в Сеуле. Но, чёрт подери, результаты ей не особо нравились. По всему выходило, что Чан Солю придётся биться с женой за то, чтобы Чи Мин мог учиться за границей, и уже сейчас стоило начинать учить язык – за то, что семья Юн не потянет оплату обучения, она не волновалась. Это не Алексей, у которого был только один шанс учиться дальше, поступив на бюджетное место, благо ему не нужно уезжать из страны.
В класс вошла педагог, милая немолодая женщина, и урок начался. Илла грустно улыбнулась и покачала головой – всё шло по плохому сценарию: педагог чистый эстрадник, похоже, ещё и носитель тайского языка, слишком уж характерные у неё были гласные звуки. А учитывая, что детей поначалу учат в основном копировать… ох, поймает Чи Мин такие звуки, потом педагоги схватятся за голову.
Входная дверь негромко хлопнула, и в класс вошла ослепительной красоты женщина. Илла даже глаза распахнула, отвлекаясь от урока, который, собственно, прервался при появлении этой красавицы. По глазам мужчин она поняла, что появилась собственной персоной Хан Бёль – бывшая жена Чан Соля. Ух, сейчас будет скандал, вспомнила характеристику женщины Илла, и зажмурилась. Однако случилось удивительное – Хан Бёль приветливо улыбнулась сыну, педагогу и села рядом с мужем, спокойно ему кивнув. Спокойно! Вот это выдержка, заметила Илла, и вернулась вниманием к уроку, который с каждым новым упражнением нравился ей всё меньше. Несмотря на то, что шёл он на незнакомом ей языке, приёмы, которые показывала педагог, она прекрасно видела и знала, к чему всё это приведёт. Ни к чему хорошему!
– Вам не нравится? – тихо отвлекла её Хан Бёль.
– Нет. Я училась в другой вокальной школе, и такая постановка звука, какую сейчас демонстрирует педагог, мне претит.
– А вы можете показать Чи Мину правильную? По вашему мнению правильную?
– Думаю, со мной согласятся очень многие педагоги и исполнители в мире. Ладно, я понимаю, у представителей Таиланда есть проблемы в произношении, но у вас, например, я не слышу таких гласных. И у отца Чи Мина тоже такого нет. Вывод у меня пока что не очень приятный: этот педагог испортит постановку звука, и о классике придётся либо забыть, либо долго-долго переучиваться. Если, конечно, нужно именно классическое звучание.
– А продемонстрируйте другое! – женщина небрежным движением кисти остановила урок, и Илла вспомнила, что Чан Соль говорил – её семья была инвестором данной Академии, и, похоже, это звание позволяло многое, в том числе и вмешиваться в педагогический процесс. Признаться, Илла рассчитывала, что после урока она выскажет свои мысли и рекомендации, раз уж скандала не предвиделось, и на этом сегодняшний день закончится. Хан Бёль давила своей аурой, и сидеть рядом с ней было уже тяжело – хотелось оказаться в отеле с бокалом вина, чтобы всё это забыть.
А, была не была!
– Ну, если вы так желаете, – она усмехнулась и подошла к электронному пианино, за которым сидела растерянный педагог. – Простите, но родители Чи Мина попросили меня прослушать мальчика и дать свои рекомендации по дальнейшему его обучению. Я правильно понимаю, что вы обучаете исключительно эстрадных певцов? – Илла совсем не помнила, как сказать «эстрадных» на английском языке, а потому применила термин «к-рор», но педагог всё поняла и закивала головой. – Вы позволите, я поработаю как представитель академической школы?
Растерявшаяся женщина глянула на мать ученика, и та кивком головы подтвердила свою просьбу уступить место новому педагогу. Илла вздохнула, посмотрела на Чи Мина и начала урок.
– Давай начнём с самого начала, хорошо? Я в процессе занятия могу забыться и перейти на русский язык, или если ты не поймёшь мои объяснения по-английски, пожалуйста, не бойся меня останавливать. Давай ещё сразу договоримся, я могу к тебе прикасаться? Вижу проблемы с дыханием, и я сомневаюсь, что смогу тебе объяснить «альтернативную анатомию певца» словами, проще показывать. Ну как, не боишься?
Дальше было всё, как в тумане. Илла ещё помнила, как взяла в свои руки ладошки Чи Мина, чтобы показать ему, где находится опора звука, а потом, как обычно, вошла в азарт. Они тщательно проработали дыхание, разобрали, почему у певцов сильные, но мягкие мышцы пресса, как правильно открывать рот, зачем на занятиях нужно зеркало, что тут же и продемонстрировала прямо на уроке, и спели несколько распевок, в процессе которых она постаралась поправить гласные звуки, которые уже начали портиться, но, на удивление, была не та степень деградации, что ожидалась. В какой-то момент она перестала бегать вокруг ученика, села обратно за пианино и вдруг поняла, что устала говорить и петь, показывая правильные звуки. Это ж сколько они занимались?
Беглый взгляд на родителей показал, что зрителей добавилось. Ещё какие-то люди сидели, одна женщина вообще быстро строчила в блокноте что-то. Часы показывали, что занятие длилось больше полутора часов. Чи Мин едва заметно переминался с ноги на ногу, и Илла тут же подставила ему стул.
– Прости меня, пожалуйста. Я же просила остановить урок!
– Мне было очень интересно, госпожа. Но я не устал, сейчас посижу пять минут и готов продолжать!
– Ну нет, ты, может, и не устал, а вот твой голос очень даже. Перенапрягать его вредно. Кстати, – она склонилась к мальчику, чтобы не слышали взрослые, – а где можно найти пару чашек тёплой воды? И тебе, и мне сейчас это не помешает.
– Мама, можно нам согреть воды? – Чи Мин решил вопрос просто, не терзаясь сомнением. Если Илла сказала, что воду надо согреть, значит, так нужно.
Воду принесли быстро, и Илла сделала несколько глотков, с благодарностью глядя на Хан Бёль.
– В общем-то, я считаю, что мы закончили. Если вам интересны мои выводы, я готова озвучить их лично родителям, – голос начинал похрипывать. Всё-таки петь и говорить одновременно неприятно для голоса, надо заниматься либо тем, либо другим. Опять связки будут болеть завтра. Она ещё выпила воды и заметила, что мальчик последовал её примеру, хоть и не сильно обрадовался тёплой воде.
– На будущее тебе совет. Забудь про ледяную воду, даже в дни без репетиций. Пей только воду комнатной температуры или чуть прохладнее. В дни репетиций воду носи в термосе. Связки скажут тебе спасибо. Ну либо другой тёплый напиток без газа и алкоголя.
– Я вас понял, госпожа Шведова, – мальчик поклонился, благодаря за урок, после чего взрослые встали, также благодаря за урок и, похоже, мастер-класс, который устроила Илла в ажиотаже.
– Если есть какие-то вопросы, я готова ответить, раз уж у нас получилось стихийное собрание.
Та педагог, что записывала за Иллой её замечания, тут же подошла к ней, уточняя некоторые моменты. Этим воспользовался Чан Соль, который утащил бывшую жену в коридор, махнув сыну рукой, чтобы он их подождал в классе.
– Что происходит? – он навис над женой, но она легко отодвинула его от себя, не впечатлившись.
– А что происходит? – она подняла бровь, выжидательно глядя на мужа. – Тебя что-то не устраивает?
– Не то чтобы не устраивало. Меня удивляет твоё сегодняшнее поведение. Где истерики, крики, скандалы, что я притащил кого попало на урок к сыну и всё такое?
– Если надо, я это устрою. Но это что-то поменяет?
Чан Соль молчал, недоверчиво глядя на Хан Бёль.
– Считай, что я выросла. Так тебе спокойнее?
– Спокойнее. Но всё равно странно. Я тебя такой никогда не видел.
– Мне пришлось, дорогой. У меня на руках сын, ты самоустранился и начал пить, как мне рассказывали.
– В смысле – самоустранился? Ты же меня к сыну не пускала даже!
– Начинается, – Хан Бёль вздохнула, совсем не изящно оперлась о стену и проницательно глянула на бывшего мужа. – Я даже не сомневаюсь, что ты отдал бы Чи Мина своей маме, и она сделала бы твою полную копию – милого мальчика без собственного мнения. Уж извини, но это так и есть. Ты вообще хоть раз заметил, что мы с твоей мамой, мягко говоря, не ладим? И восхитительная госпожа Юн постоянно пыталась подмять меня, решая, чем я должна заниматься как твоя жена? И её планы на внука ещё до рождения оного были расписаны на много лет вперёд! И вообще, ты сам когда в первый раз ей сказал «нет» или хотя бы поспорил о своём выборе? Вот то-то же...
– А чего с ней спорить? Она же права?
– Да? И финансы ты любишь, да?
– Между прочим, да! Напомню, что я занимался для души брокерством.
– Имея голос и талант, в отличие от меня. При этом попытать счастья в Академии, почему-то, смогла я, а не ты.
– К мальчикам всегда строже относятся.
– В твоей семье – да. Что-то я не вижу, чтобы твои племянницы ущемлялись в своих желаниях. Но вы с братом занимались всегда только тем, что нужно и важно для семьи. И не важно, что ты со мной посетил все оперные и современные постановки, считался неплохим рецензентом в университете, и на эти спектакли, кстати, тебя таскала не я, мне интересна была другая музыка. Твой старший брат превосходно танцует, кстати. А Чи Мин – твоя полная копия. Вплоть до голоса, слуха и музыкальных предпочтений.
Чан Соль не нашёл, что ответить на этот выпад. Ему нужно было это обдумать. Что же получается, Хан Бёль не увела ребёнка из семьи, а спасла? Это не поддавалось никакой логике.
– В общем, – подытожила Хан Бёль, – мальчик у нас талантлив, я это вижу отчётливо. Ещё пару лет я дам ему отсрочку, до ломки голоса может петь, как захочет. Но этого педагога я поменяю, разница между ней и той женщиной, что ты привёл, колоссальна. Вот тебе и карты в руки, найди нам нормального преподавателя, который поможет и ломку пройти, и поступить дальше. Я смотрю на Италию.
– Лучше Россия, – необдуманно брякнул Чан Соль.
– Гнесинка или училище при Московской консерватории? Неплохо, вижу, ты уже в теме.
– Чего тогда Чи Мин вчера мне истерику устроил, чтобы я немедленно пришёл сюда и забрал его из Академии?
– А ты по другому поводу бы приехал? – бросила Хан Бёль. Она выждала пару секунд для ответа, но когда его не последовало, отодвинула мужа и ушла обратно в класс. Мастер-класс – это хорошо, но ребёнка надо накормить и увезти домой отдыхать.
Ошеломлённый Чан Соль почти минуту смотрел в стену, пытаясь осознать, что же он сейчас услышал и как это принимать. Чи Мин – не страдающий без отца ребёнок, а вполне себе уверенный в жизни мальчик с поддерживающей его матерью? Пообещав себе тщательно обдумать эту мысль чуть позже, он пошёл обратно в класс – судя по всему, зрители одолели уже Иллу вопросами, и нужно её оттуда выручать.
В классе и правда было стихийное собрание. Илла на себе что-то показывала руками, переключаясь то на русский, то на итальянский, когда не могла объяснить на английском. Еле заметная хрипотца уже была чётко слышна, но женщина не останавливалась, пытаясь объяснить свою идею. Когда, наконец, все ушли из кабинета, она упала на стул, скинула каблуки и, вытянув ноги, простонала в потолок:
– Ё-моё, они же пе-да-го-ги! Как они могут преподавать детям то, что сами не понимают. Это просто ненормально!
– Может быть, не стоит предъявлять к ним такие требования? Они же не оперное пение преподают, да и ученикам никогда туда не попасть.
– В том-то и дело, что с таким преподаванием точно никто из учеников не попадёт на большую сцену, потому что сразу же испортят себе всё, что можно. Когда я училась, у нас бытовало мнение, что любой певец должен пройти классическую школу, потому что она учит, как сохранять голос, как петь много и не терять звук, поэтому одинаково гоняли и академистов, и эстрадников.
Чан Соль подошёл сзади к Илле и легко поцеловал её в лоб.
– Выдыхай. Ты не исправишь ситуацию и не спасёшь всех. Поэтому я скажу тебе спасибо за помощь с моим сыном, ты уже изменила его будущее обучение, потому что мы с Хан Бёль неожиданно договорились о том, что стоит посмотреть в сторону российских музыкальных учебных заведений.
– Чи Мин хорошо говорит на английском. Может, лучше в европейскую школу? Тот же Милан. Ну и вам спокойнее будет, прилететь, опять же, проще, чем к нам в связи с известными событиями. – Илла недовольно скривилась, вспоминая, как добиралась в Корею.
– У нас есть ещё несколько лет, чтобы решить. Ты сама недавно говорила, что ещё нужно ждать ломки. Что это такое, кстати?
– Возрастные изменения организма: пойдёт в рост, гормоны и всё такое, связки начнут меняться, голос, соответственно, тоже. От этого никуда не спрятаться, нужно только пережить и посмотреть, во что выльется. Только вот у кого-то это начинается в тринадцать лет, а кто-то до семнадцати умудряется продержаться в детском возрасте, если можно так выразиться. Так что вам сейчас надо уже искать нормального преподавателя. Извини, но скажу правду – если останетесь у этой милой женщины, потеряете классного в будущем певца.
– Мы это обсудим позже, ты устала. Давай сходим поужинать? Я угощаю.
– Давай. Я сейчас готова слона съесть.
– Надеюсь, мы найдём что-то более вкусное.
У Чан Соля тихо пискнул входящим сообщением телефон, и он, извинившись, достал его из кармана.
– Мы мыслим одинаково. Хан Бёль предлагает через час поужинать вместе. Сейчас она отвозит сына домой.
– А я успею съездить в отель и переодеться? Костюм и каблуки – это, конечно, отлично, но хочется уже надеть что-то более удобное.
– Успеем, – Чан Соль улыбнулся и подал Илле руку. – Поехали, пока нас тут не покусали желающие занять класс для занятий. Мы и так сильно задержали начало следующего урока.
За ужином, на который Илла надела лёгкое платье и сменила, наконец, надоевшие очки на линзы, Хан Бёль за бутылкой вина как-то легко и непринуждённо выяснила всё про образование, места работы и музыкальный опыт женщины в общем. Потом, уже в отеле, Илле пришло в голову, что бывшей жене Чан Соля подошло бы работать в следственном комитете, настолько быстро она рассказала всю свою подноготную. Дело даже чуть не дошло до показа всех своих дипломов и сертификатов, на что Хан Бёль просто небрежно махнула рукой – дескать, не надо, я вам верю. Обалдеть, и вот эту женщину Чан Соль называл взбалмошной дурочкой с непрекращающимися хотелками? Да не верю, крикнул бы Станиславский, тут явно что-то не то. Собственно, вид Чан Соля подтверждал, что он тоже не ожидал такого поведения от своей жены. Если бы Иллу попросили охарактеризовать Хан Бёль, она бы, не раздумывая, назвала её акулой в тихой воде – сверху кажется, что всё спокойно, но на глубине эта рыбка быстро всех построила и сожрала тех, кому это не понравилось.
– Есть ли у вас планы на завтрашний вечер, госпожа Шведова? – голос Хан Бёль журчал, словно ручей. Она мило улыбалась, на ходу что-то набирая в телефоне.
– Завтра у меня по расписанию Кёнбоккун и Музей чая, но если я не ошибаюсь, мы должны закончить не позднее шести часов вечера. А есть какие-то предложения?
– Да, я хочу пригласить вас в оперный театр. Как вы на это смотрите?
– Крайне положительно, надо сказать. Что дают?
Хан Бёль недоумённо подняла на Иллу глаза. Похоже, опять неправильно перевела.
– Я имею ввиду, какой спектакль будут показывать?
– «Набукко». Одобряете?
– О-о! – Илла удовлетворённо откинулась на удобном стуле. – Ещё как одобряю. Потрясающая опера.
– В независимости от исполнителей? – лукаво уточнила Хан Бёль.
– Ну нет. Любую музыку можно испортить плохим исполнением. Но я слушала многих корейских исполнителей на конкурсах – прекрасная вокальная школа, великолепные голоса. Поэтому я была особенно удивлена, когда услышала, у какого педагога учится ваш сын.
– Тут есть проблема, да, – Хан Бёль удручённо кивнула головой. – Я не знаю никого из академической сферы, а с кем пыталась познакомиться, всё какие-то странные. Не могу объяснить, но я бы им сына ни за что не доверила.
– Иногда родительское чутьё срабатывает неверно, но ладно, попробуем что-нибудь придумать.
Что конкретно она сделает, Илла не могла сказать, поскольку банально не знала, но обычно ей везло в жизни, поэтому она решила вновь отпустить ситуацию на пару дней и посмотреть, что будет дальше. Жизнь часто преподносит ей сюрпризы, и в половине случаев они были положительными, почему бы не довериться ей и сейчас.
