Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Убегая к мечте
Глава 1
– За первый день отпуска!– Технически говоря, Миша, за второй. Первые полные сутки я до вас добиралась, с двумя пересадками.– Ну, так за любовь к Азии приходится платить временем, деньгами и больной спиной из-за долгих перелётов.– Полностью согласна. И еще затёкшими коленями. Помню, в Китае выходила из самолёта и думала, что ноги в костыли превратились, совсем не гнулись. Будь неладен этот эконом-класс. Тогда ещё думала, что всё – никогда больше! И ведь это был прямой перелёт. А сейчас почти двое суток добиралась. Хорошо еще не Австралия, туда, говорят, больше семнадцати часов лететь без пересадки.
Звон стопок подзвучивал этот диалог в небольшом кафе. Шумоизоляция работала на славу, и шумный, никогда не спящий огромный город за окнами никак не мешал отдыху посетителей заведения. Кафе уверенно держало марку достойного места для жителей со средним и выше достатком, а потому в нём редко случались скандалы или драки. Днём оно обслуживало желающих пообедать из близлежащих офисных зданий, коих в районе было немеряно. Вечером кафе притягивало парочки, но и одиночек, зашедших выпить бутылочку алкоголя и поужинать, чтобы расслабиться от рабочей суматохи или в нежелании идти домой, тоже было достаточно.
В общем-то, закрывалось это заведение достаточно рано, особенно если сравнивать с кафе в туристических зонах, но обычно к этому времени, когда часовая стрелка подбиралась к двадцати двум часам, и за окном была уже тьма, посетители расходились. Особенности офисного района, знаете ли.
Однако сейчас несколько столов ещё были заняты. Парочка туристов славянской наружности негромко общалась, выпивая время от времени что-то прозрачное, и это была не вода, судя по женщине, кривившейся после каждого глотка. А вот один из одиночек сейчас напряжённо смотрел на этих двоих и явно думал, что перепил. Он сосредоточенно переводил взгляд с бутылки некрепкого соджу, где была выпита от силы половина, на этих странных людей, что говорили на незнакомом языке. Нет, он прекрасно осознавал, что и мужчина, и женщина без характерных визуальных азиатских черт, да, в общем-то, и чёрт с ними, но они расплывались в глазах. Паленый алкоголь, что ли… Странно, раньше в этом месте не допускали такого.
Парочка европейцев заметила к себе этот интерес, женщина развернулась, махнув длиннющим черным хвостом, пристально оглядела наблюдателя и что-то тихо сказала своему спутнику, а после улыбнулась и приветственно махнула рукой, приглашая за их столик.
– Здравствуйте. Вас заинтересовал наш облик или незнакомая речь? – спросила она в лоб, когда мужчина, слегка покачиваясь, вместе с бутылкой и стаканом перешёл к ним. Но тут же шлепнула себя ладонью по лбу и повернулась к товарищу, чтобы тот перевёл.
– Простите мою знакомую, господин, она прилетела только сегодня и ещё не привыкла, что её не понимают местные жители.
– Да я, в принципе, понял, почему я не осознаю речь. Почему вы расплываетесь в моих глазах, вот что я не понял! – довольно экспрессивно ответил мужчина, схватил бутылку и отпил из горла, после чего с выпученными глазами посмотрел на неё, осознавая ошибку.
– Ой-ёй, – тихо шепнула женщина. – Вот и поговорили, блин. Если он налакался с соджу, то сейчас улетит окончательно.
Увы, да. Местный товарищ перепутал бутылки, выпив сверху своего напитка несколько глотков непривычной ему водки, и умение сосредоточиться на деталях, и так страдавшее, совсем испарилось. Вместо двоих он видел уже четверых.
– Простите, а когда вы в последний раз ели? – спросила его на британском английском парочка женщин-двойняшек. Таких милых, что хотелось затискать в объятиях, как кошек. И о какой еде они вообще спрашивают?
– Ел? Я сегодня ел. Вроде бы, – он задумался, пытаясь потрясти головой, но это действие вызывало уже физическую боль. Лучше всего лежалось и думалось, если голову положить на стол, что он и сделал. – А что вы такое пьете, что меня сразу вырубило?
– Да вы уже и так были пьяны, ещё до водки.
– Водка? Это вкусно! Хоть и слишком крепко.
Пьянчужка начал сползать со стола, и женщина обреченно застонала. Мужчина, напротив, засмеялся, дескать, ты сама его позвала к ним за столик, теперь страдай.
– Что ты ржёшь? – женщина опять перешла на незнакомый язык, повернувшись к своему спутнику, а от нервов ещё и перешла на «ты». – Красивый высокий мужик, полностью в моём вкусе, я хотела познакомиться, понимаешь ли, установить приятные контакты с первого же дня отпуска, а он с одного глотка упал. Что мне с ним сейчас делать?
– Искать знакомства среди трезвенников. А от этого попытаться добиться адреса и везти домой, сдашь на руки жене.
– Жене? – энтузиазм женщины сразу увял.
– Кольцо на пальце. Дорогое, кстати.
– Да вроде обычное.
– Платина, уж поверь мне. И костюм у него не из обычного магазина, а под заказ сшитый.
– Ну и зачем ты мне это рассказываешь? Я его раздевать не собираюсь.
– Да так, к сведению.
– Я уже поняла, что ты на глаз определяешь драгметаллы, но давай что-то решим с этим мужиком. Можешь у него спросить адрес?
Через пару минут расспросов Михаилу стало ясно, что мужчину зовут Юн Чан Соль и что его спутница очень красива. Просто отлично!
Спас телефон, так вовремя зазвонивший. Чан Соль на автопилоте принял звонок и после пары слов напрягся и выпрямился, открыв глаза. После чего посмотрел на остальных сидящих за столом, сказал что-то, из-за чего Миша вытаращил глаза.
– Что? Что такое? – заволновалась женщина.
– Он сказал, что он тут с другом и любимой женщиной. А вообще, он общается с мамой!
– Ха. Мало того, что красивый, так ещё и быстрый, хоть и женатый. Одобряю, – рассмеялась женщина. – Давай, переведи ему, пока он ещё воспринимает информацию. Пусть скажет свой адрес. Английский он уже, скорее всего, не поймёт.
Адрес вызнался на удивление легко, и женщина в очередной раз покачала головой – воруй, не хочу. Даже если она сейчас снимет с него все цацки, он не вспомнит, когда и где их «потерял». В её городе такая попойка закончилась бы однозначно – одинокий и прилично выглядящий пьяный мужчина лишился бы кошелька ещё до того, как вышел из кафе. Либо он совсем безбашенный и ему наплевать на то, что будет, либо они действительно в очень достойном месте засели с Мишей.
Ещё и жил этот мужик не так далеко от отеля, где она нашла себе приют на время отпуска, что вызвало очередной смешок её гида – хотела познакомиться, дерзай, адрес знаешь, живёшь недалеко. Тебе и карты в руки, как говорится.
Таксист, в общем-то, ожидаемо отказался везти пьяного в зюзю мужчину. Михаил, зараза, слился, отговорившись тем, что его уже ждут в другом месте. Конечно, ждут; пока пили вместе – никто не ждал, а тут, надо же, вспомнил о ком-то. Женщина матюгнулась тихонько и залезла в салон машины. Она, конечно, не страдает топографическим кретинизмом, симка местная уже стоит в телефоне, можно спокойно и Мише позвонить будет, если что, да и карта города загружена, но после суток пути и приветственных стопок с водкой её голова начала тормозить, это чувствовалось. Местный красавчик упал ей на плечо и тихонько посапывал. Спасибо, хоть не захрапел, уже плюс. Она посмотрела на мужчину. Высокий, это даже сидя чувствовалось, а уж когда он подошёл к ним за столик, вообще пришлось голову задирать. Ну да рядом с ней все высокие. Лицо выточенное, без косметических проблем. Под пиджаком ощущались мышцы, но это скорее наработанное в зале. Вообще, весь мужчина был совсем не из рабочего класса, даже если не обращать внимание на пошитый под заказ костюм. Светлая кожа, аккуратно подпиленные чистые ногти. Такое не часто увидишь в её родном городе.
Еще раз посмотрев по телефону, куда ей потом идти от дома этого мужчины, она повторила с помощью электронного переводчика несколько фраз, надеясь, что жена или мама, смотря куда привезет такси, поймут её университетский английский и не вцепятся сразу в волосы. Конечно, она неплохо говорила, преподаватель был доволен, по крайней мере, но чёрт его знает, разные произношения и особенности местной речи сильно влияли на её понимание языка, лучше держать под рукой электронный переводчик, раз уж живой слился с этого приключения.
– Как вас зовут? – тихий голос мужчины сначала ей показался, но нет – он поднял голову с её плеча и пристально смотрел в ожидании ответа. Было видно, насколько ему тяжело это давалось, всё-таки водка – это серьёзно.
– Илла, – кратко ответила женщина, понимая, что съязвить про то, что он с утра вряд ли сможет вспомнить её имя, на английском вряд ли получится.
– Ил ла? А дальше?
– Это и есть имя, – усмехнулась женщина. – Ты… вы простите, я много лет назад учила английский язык, и сейчас вспоминаю былые знания. Поэтому без переводчика мне ещё немного сложно понимать вас.
– У вас странный акцент, Ил ла.
– Кто бы говорил, красавчик, – Илла хмыкнула, решив не акцентировать внимание на то, как мужчина произносит её имя. Толку-то, всё равно она его больше не увидит.
– А меня зовут Юн Чан Соль. Юн – это фамилия. Краусаучик – я знаю это слово, ты из России, да?
Дальше речь скатилась в что-то совсем непонятное. Он пытался говорить по-английски, рассказывая, как однажды летал в Москву, но слова становились всё невнятнее, и понять, кто там его называл «красавчиком», уже не представлялось возможным. А затем он и вовсе перешел на родной язык, и электронный переводчик тревожно запищал. Таксист время от времени глядел в зеркало заднего вида, очевидно, решая, придется ли ему помогать вытаскивать этого мужика из машины и доедет ли он вообще без эксцессов, после которых придётся отмывать салон. Илла же просто отрешилась от всего, смотря, как мелькают улицы за окном.
Судя по позе стоящей у ворот частного дома встречающей женщины, скандала не ожидалось. Пожилая и очень ухоженная дама с прической и макияжем заламывала руки, прикидывая, как ей вытаскивать пьяного сыночка из такси. Не то чтобы Илла ожидала увидеть скалку в её руках или что-то подобное, хотя готова была ко многому. Но, похоже, тащить придётся ей самой. Ох, грехи наши тяжкие! Илла выбралась из машины, закинула свой рюкзачок за спину, обошла машину и вытащила мужчину, поддержав его за талию. Тот в ответ тоже обнял одной рукой, словно только и ждал этого.
– Да уж, вечная моя жизнь. Сначала мужа встречала у двери, чтобы не спал на коврике, приехала в отпуск и тут тоже таскаю пьяных красивых мужиков.
– Краусаучик? – словно только этой фразы и ждал Чан Соль для того, чтобы очнуться и выпрямиться.
– Ах, ты зараза! – ахнула Илла, всплеснув руками, чуть не теряя равновесие вслед за падающим мужчиной. – Так ты в порядке и только притворяешься!
– Я пьян и не могу сам идти! – он покрепче ухватил Иллу за талию и для верности ещё и подбородок умостил на её плече, для чего ему пришлось очень сильно наклониться. – А твой голос … вы помогаете мне … быть в сознании, – было видно, что мужчина из последних сил сохранял остатки сознания и подбирал слова, – потому что я предпочитаю носить красивых женщин на руках, а не оказываться там сам. Вот, сказал!
– Пошли уже, ловелас, – Илла против воли рассмеялась и повела его навстречу маме, которая уже открыла двери в дом и переминалась на пороге. – Здравствуйте. Простите, что он в таком виде, это произошло случайно, перепутали бутылки с напитками.
– Но мой сын не пьёт крепкие напитки! – На чистейшем английском ответила мать, и Илла облегченно вздохнула – не всё потеряно, можно спокойно объяснить, что произошло, и ничего не полетит ей в голову.
– Сюрприз, уж извините! Пить пьёт, но, думаю, в меру, потому вы его в таком виде и не видели ещё. Куда его вести, пока он ещё передвигается сам?
Женщина открыла очередную дверь, судя по безликости обстановки, в гостевую комнату. Ну и ладно, может, сомневается, что они дойдут до личной спальни, или просто не хочет показывать весь дом. Удалось даже аккуратно сгрузить Чан Соля в кровать, что Илла посчитала уже своим достижением, всё-таки тяжелой атлетикой она не занималась никогда. Мужчина, сумев самостоятельно избавиться от туфель, перевернулся на живот и мгновенно отрубился, сграбастав под себя подушку. Похоже, ему не мешал ни ремень на брюках, ни даже пиджак, натянувшийся на спине.
Поняв, что матушка и дальше не планирует ей помогать, Илла с трудом избавила мужчину от самых мешающих вещей и аккуратно повесила их на стуле, а потом достала из рюкзачка бумажный блистер с таблетками. Подумав пару секунд, она оторвала аккуратно пару штук и положила на тумбочку возле кровати. Потом, найдя на столике блокнот с карандашом, быстро написала пару строк и положила рядом с таблетками. Проснется утром, так хоть умирать не будет с похмелья.
Воспользовавшись тем, что мама Чан Соля вышла в коридор, уяснив, что незнакомка не собирается обижать её сыночка, Илла хулигански поцеловала накрашенными губами мужчину в лоб – должна же она хоть как-то отплатить мужику за доставленное ей беспокойство. Пусть попробует стереть её утром, не всякое средство справится, уж она знает, сценическая помада – это вам не детский блеск для губ. После она аккуратно вернула челку модной стрижки на место и погладила мужчину по щеке.
– Красивый ты мужик, Чан Соль. Жаль, не про мою честь. Да и не вспомнишь завтра уже, кто тебя до дома тащил. Будь здоров, не кашляй!
И вышла вон.
Глава 2
Глава 2
Похмельное утро – это само по себе жестоко. Похмельное утро под аккомпанемент нотаций матушки – тут уже никакие сравнения не помогут. Высокий голос мамы ввинчивался в мозг не хуже перфоратора, и Чан Соль жмурился и по детской привычке пытался спрятаться под одеялом. Звуку это, конечно, не мешало, но понадеяться-то можно.
Матушка тем временем пыталась выяснить про женщину, которая привела его домой. Стоп, какую женщину?
Чан Соль распахнул глаза и сел на кровати, требовательно глядя на мать. Голова нещадно болела, в глаза словно насыпали песка, но он не отрывал взгляд.
– Ага! – рассмеялась мама. – Самого главного ты и не помнишь. Ну и хорошо! Главное, проверь свои карманы и вспомни, была ли при тебе сумка. А чего ты так напился-то вообще?
– Да так, – буркнул Чан Соль, отчаянно напрягая гудящий мозг.
– Всё то же самое. Ну, понятно.
Мама хмыкнула и ушла на кухню, аккуратно закрыв за собой дверь, за что мужчина был ей очень благодарен. Он и сам потом над собой посмеётся, когда всё вспомнит, а сейчас ему не до громких звуков. Причина опьянения была уже привычной – развод и частичный запрет на общение с ребёнком. Слова бывшей жены жгли мозг не хуже утреннего похмельного солнца. Перед тем, как окончательно уйти и забрать сына, жена высказала всё, что накопилось у неё, и там оказались такие запасы, что ой.
И отец он плохой, и как мужчина такой же. И внимания ей не уделял, и денег зарабатывал мало, и к власти в компании не рвался. На встречный вопрос – когда ему уделять внимание ей и сыну, когда он работал изо всех сил, чтобы её хотелки окупить – ответом стал пренебрежительный фырк и хлопнувшая дверь. Видимо, нашла-таки такого мужчину, три в одном. Самое обидное, что сын был его точной копией: что лицом, что характером. И его уже было жаль, наплачется он с такой матерью.
Парню было десять, когда они ушли в дом, который он им купил – это было одним из пунктов договора при разводе. С тех пор Чан Соль пил и работал, работал и пил, скрывая это от родных, вставших единым фронтом на его сторону. Если бы не матушка с братом, остаться бы ему без всего, семья жены была твёрдо намерена обобрать до нитки. После такого тяжелого развода все другие желания отбило намертво, и вот, оказывается, его привезла домой женщина. К матери. Незнакомая женщина. Ситуация, скажем прямо, абсурдная.
Он медленно поднялся и пошёл в ванную комнату. В доме мамы у него была и собственная комната, но, похоже, он до неё не смог дойти, хорошо хоть не на диване в гостиной заснул. Осталось надеяться, что в гостевой ванной есть полотенца и не придётся униженно звонить маме по телефону и просить их принести прямо в душевую, как это бывало в детстве.
Контрастный душ несколько поднял настроение. Муть в голове ещё клубилась, но уже чувствовались просветы. Мелькали на границе памяти то длинный хвост, то низкий женский голос, говорящий «красавчик». Точно, русская женщина его привезла. Это слово он впервые услышал в России, когда после окончания университета ездил в путешествие. Вроде и не был кем-то типа «гайсина» там, а всё равно постоянно получал внимание и комплименты. Позабавило, что если в родной стране он привлекал внимание своих ровесниц, то в России оказался чрезвычайно популярен у женщин постарше.
Выйдя из душа уже почти человеком, Чан Соль посмотрел на себя в зеркало. Похоже, его внешность ещё привлекает внимание женщин, что немного льстило, хоть он и поставил на себе крест после развода.
Он пригляделся. Сквозь прилипшую ко лбу челку виднелось что-то красное. Неужели во что-то влетел головой, пока был пьян? Такого точно ещё не было! Он приподнял волосы и с удивлением всмотрелся в полустёртый след губной помады. Хм. В сказке принц искал Золушку по туфельке, а ему что, по следу губ придётся искать?
Помада не поддавалась ни воде, ни мылу, только ещё больше размазываясь, растирая контуры губ просто в пятно. Наконец, отчаявшись, Чан Соль накинул халат и вышел из комнаты в поисках матери. Кому, как не ей, понять, чем смывать эту краску. Да, месть за пьянство получилась мелкой, но памятной. Мужчина даже ухмыльнулся. Вот вроде бы взрослая женщина, по крайней мере, в памяти всплывало именно это, а такое детское поведение.
Мама ожидаемо посмеялась над ситуацией, но спасла от помадного клейма, выдала флакон с мощным средством, смывающим даже самый стойкий макияж, и Чан Соль радостно увидел чистое лицо в отражении. Кожа на лбу от яростных попыток умывания покраснела, и мужчина порадовался своему согласию с идеей мастера-стилиста сделать новую стрижку. Челка закрывала пострадавшую часть лица, и от этого было не так стыдно.
– Похоже, эта твоя женщина – актриса, – как бы между делом заметила мать, когда они уже завтракали. Она бережно держала в руках чашку из костяного фарфора, наслаждаясь и чашкой, и своим чаем. Кофе госпожа Юн принципиально не пила и в доме своём никому не подавала. Она утверждала, что кофе не достоин её фарфоровых сервизов, и угощала исключительно разными видами чая, поэтому сыновья вежливо травились невкусными для них напитками, не смея обижать главу рода, возглавившую их семью после смерти отца. Чан Соль знал, что у мамы всё равно есть заначка с кофе, он даже знал, где она лежит, но вслух этого никогда не высказывал – мама имела очень злое чувство юмора, а уж высмеять что-то не доставляло ей никаких усилий, благо повод находился всегда. Вот и сейчас: вроде, простой завтрак, он изо всех сил пытался не показать уровень своей головной боли, но мама всё считала и ударила по самому больному. По памяти. Точнее, её отсутствию.
– Почему так решила?
– Во-первых, стойкая помада, которой она накрасила губы, прежде чем оставить тебе такой подарочек. Уж поверь, я помню, что на ней не было краски, когда она заводила тебя в дом. Во-вторых, – мама, рисуясь, сделала глоток чая и как бы задумалась, что же ей рассказать следующим пунктом, – записка рядом с таблетками, прямо как из фильма, как его там, что-то про оттенки.
– Какие оттенки, мама? – у Чан Соля снова заболела голова. Он не помнил никаких таблеток и записок, которые ему могла бы передать та женщина.
– Серые. А таблетки на тумбочке. «Съешь меня, выпей меня», это прямо как из той сцены, когда героиня проснулась с похмелья. Правда, главный герой там потом намекнул, что выпорол бы её, если бы девушка была с ним в отношениях, так что ты бы, мой дорогой, поаккуратнее с этой... дамой.
Пить чай уже не хотелось. Мужчина сорвался в комнату, выискивая на тумбочке записку. Да, вот она, даже странно, что он её пропустил – ровный почерк человека, для которого язык неродной, и маленький смайлик в углу. Чан Соль сложил бумажку и положил непонятно зачем в бумажник. С таблеткой в руках вышел обратно в столовую и вопросительно взглянул на мать.
– Таблетку я на твоем месте, кстати, выпила бы. Это аспирин. Голова хоть так болеть не будет, и ты сможешь, наконец, оценить мой новый сорт чая.
– Всё присматриваешь себе плантацию в качестве вложений?
– Ну, нет, я поняла, что не готова вкладываться в такой бизнес, пока не пойму его особенности, но выделить время на это я пока не могу. А вот покупать чай напрямую у владельцев плантации я считаю правильным решением. Поэтому заказала у всех знакомых мне плантаций понемногу и теперь выбираю. Как тебе то, что ты пьешь?
– Честно? Трава травой. Сено, я бы даже сказал, – Чан Соль отставил чашку, не в силах более изображать радость от дегустации. Ему бы кофе!
– Да? – мама сделала ещё один глоток, показательно не замечая страданий сына. – Ну, может, ты и прав. Не самая лучшая обжарка.
Она достала листочек со списком плантаций и вычеркнула одну строчку. Чан Соль заметил, сколько ещё ничем не отмеченных вариантов, и внутренне застонал.
– А может, я лучше куплю тебе твой любимый сорт чая? Например, в той чайной, что тебе нравится?
– До неё очень долго ехать, милый. А тебе сейчас и так плохо.
Конечно, это был намёк, и Чан Соль считал его сразу.
– Мама! Ради твоего чая я готов пересечь весь Сеул и его окрестности!
– Ладно, ладно, – госпожа Юн негромко рассмеялась. – Будем считать, что я тебя простила. Но чай из «Свежего ветра» я всё же буду ждать.
– Обязательно! А та женщина...она тебе ничего не оставляла? Может, свои контакты?
– Зачем они мне? – мама подняла аккуратно выщипанную бровь. – Да и ей это тоже зачем?
– Ну как же? – рядом с мамой всегда хотелось дурачиться, как в детстве. – А узнать, живой ли я после того, как... А я водку выпил, её, кстати. Спутал со своим соджу, и мне хватило двух глотков, чтобы сразу лечь. А ей хоть бы что! Вот это организм!
– Либо привычка, – меланхолично заметила мама, качая ногой и рассматривая на свет стенку кружки. – Это тоже может быть свойством её профессии.
– Мама, – Чан Соль уже понял, что ругать за внезапную пьянку его не будут, и даже как-то приободрился. – Даже если она актриса, это не помешало ей быть человечной и довезти меня до дома. Ещё неизвестно, как она потом добиралась сама до отеля, вряд ли таксист дождался её.
– Ты прав. Она пошла пешком.
– Пешком? – Мужчина подскочил на стуле. – Ночью?
– Ну.... Она была намного трезвее тебя, и я верю, что женщина, оставшаяся на ногах после водки, сможет сама дойти до отеля.
Из дома матери Чан Соль выходил в некоторой задумчивости. Аспирин помог снять головную боль, и разум начинал разгоняться, как мотор. Если женщина ушла пешком, значит, отель недалеко, и он в телефоне уже отметил несколько отелей в пределах получаса спокойной ходьбы от родительского дома. Только вот даже если он угадает с отелем, как найти там женщину? Илла, точно, её зовут Илла. Имя нечасто встречаемое, и это может помочь. Но даже если найдёт, что скажет? Поблагодарит и на обед пригласит? А если не согласится?
Мотор явственно начал перегреваться, и мужчина решил решать по одной проблеме за раз. Он доехал до своей квартиры, переоделся в чистую одежду и сел за руль. Поиски поисками, а раз обещал матери купить любимый чай, надо выполнять, а то получит в свой адрес ещё что-нибудь. Или мама «при случае» расскажет родственникам на семейном обеде, как младший и любимый сын напился, словно ему опять семнадцать. Лучше до такого не доводить.
«Золушка» нашлась сама. Что иронично, в той самой чайной, где Чан Соль покупал дорогущий зеленый чай для матушки.
Илла сидела за маленьким столиком в уголке под раскидистым деревцем, держа двумя руками чашку с чаем, неуловимо напомнив своим восторженным лицом Чан Солю его мать. Она умиротворенно жмурилась после каждого глотка своего напитка, улыбалась солнышку в окошко и вообще выглядела, как бесконечно довольной своей жизнью домашняя кошка.
– Думаю, вы понравитесь моей маме, – сказал Чан Соль, садясь на изящный стул напротив женщины, а потом закусил губу, поняв, как это прозвучало.
Илла же сначала недоумённо посмотрела на говорившего мужчину, несколько секунд похлопала глазами, а потом, узнав собеседника, и поняв, что он говорит, рассмеялась.
– Боже мой! Такого способа познакомиться я ещё не видела. Вы же понимаете, как это смотрится со стороны?
Чан Соль неловко кивнул головой, но, видя, что Илла не планирует ругаться или обижаться, улыбнулся. Ослепительно, как он надеялся. Илла снова засмеялась.
– Не соблазняйте. Я и так уже показала свою слабость, увезя вас вчера домой. Как вы себя, кстати, чувствуете? Голова не болит?
– Благодарю вас, госпожа Илла. Ваша таблетка творит чудеса.
– Да бросьте, – поморщилась Илла, – какая я госпожа? Обыкновенный турист. А вот вы, судя по всему, «чоболь», так ведь у вас говорят?
– Ну, можно сказать и так. Моя семья достаточно богата, чтобы я мог позволить себе немного излишеств, – улыбнулся Чан Соль, показывая на пакет с чаем, который ему принесла официант.
– Я тоже позволяю немного. Чай здесь превосходный, хоть и стоит так же высоко, как и его качество, – Илла снова негромко посмеялась над своим случайно получившимся каламбуром.
Официант тем временем склонилась к мужчине и негромко предложила заварить ему чай и что-нибудь сладкое для перекуса. Чан Соль настолько явственно скривился, что Илла снова прыснула, скрыв смешок вовремя поднятой к лицу чашкой. Официант понимающе улыбнулась:
– У нас есть капсульный кофе, позвольте вам его заварить?
– Вы меня этим спасёте, – Чан Соль вежливо кивнул на предложение девушки, и после того как получил свою чашку кофе, счастливо в неё выдохнул.
– Голова ещё болит, да? – проницательно заметила Илла, наблюдая за этим представлением – как меняется мужчина от запаха и вкуса кофе, превращаясь из человека надменного и жестко держащего спину в человека счастливого и искренне улыбающегося. – Дать ещё таблетку? У меня аптечка всегда с собой.
– У вас так легко это всё купить?
– Разумеется, есть лекарства, которые не купить без рецепта от врача. Но такие простейшие, как аспирин... Смешно на них просить рецепты.
Разговор затих сам собой. На календаре был день воскресенья, солнце приветливо светило в окна чайной, где сидели и наслаждались своими напитками два счастливых человека.
