Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 16
Глава 16
Когда к середине гастролей Михаил понял, что сопровождает группу серьёзных людей, не склонных к авантюрам и глупым поступкам, он расслабился.
При знакомстве уже знакомая ему Илла Шведова с карандашиком прошлась вместе с ним по списку участников, особенно подчеркнув несколько фамилий и показав этих людей вживую. Именно от них следовало ожидать неприятностей или каких-то казусов типа географического кретинизма, и он время от времени поглядывал, все ли на месте – но он это делал бы при любом раскладе.
С Натальей его познакомили отдельно, пояснив про крайнюю степень неумения ориентироваться в пространстве и глубокую творческую рассеянность. Михаил сначала посмеялся, дескать, творческие люди всегда необычны, а тут сильно творческий человек. А сейчас понял, и зачем его предупреждали, и что такое «сильно творческий человек», потому что где искать человека под ледяным дождём в горах, он понятия не имел!
Михаил знакомил группу с таким понятием, как «тынсан» – традиционные прогулки по горам. Мало-мальски знакомые с альпинизмом люди могли бы пренебрежительно сказать, что в Южной Корее холмы, а не горы, но для простых обывателей и такие пешие походы весьма примечательны. Все в группе были ознакомлены с техникой безопасности, на каждого надета яркая ветровка и кепка, и Михаил, перекрестясь, повёл группу. Журналисты остались в гостинице монтировать сюжет о прошедшем концерте, и никто не мешал отдыхать. Прогноз погоды обещал небольшой дождь к вечеру, ветер легко освежал, но не морозил, как бы подчеркивая наступление весны, группа неторопливо двигалась, набираясь сил перед возвращением в Сеул на заключительный концерт.
Налетевший шквальный ветер добавил нервов. Михаил объявил срочное возвращение обратно в гостиницу. Группа собралась и гуськом двинулась обратно по тропе, укрываясь под деревьями, потому что вслед за ветром начался ещё и дождь. Тогда-то и обнаружилось, что у них потерялся один человек. Когда эта блаженная успела пропасть из виду, никто не мог вспомнить. Даже Андрей, вытянувший длинную соломинку перед самым вылетом, а значит, постоянно следящий за Наташей в этой поездке, не мог сообразить, как она улизнула у него перед носом. И куда.
Делать было нечего. Сначала все кричали, окликая Наташу, но погода не давала звуку разноситься далеко, да и кричать, надрывая связки, хористы не могли себе позволить. Тогда Михаил вызвал по телефону спасателей, объяснил, кого нужно искать, а сам, скрепя сердце, объявил возвращение в гостиницу. Он и так уже сядет, если с Натальей что-то случится в горах, не хватает потерять ещё кого-то.
Со спасателями они встретились на полпути, Михаил попросил сопроводить кого-то группу, а сам вернулся обратно искать эту дуру.
Полчаса он вместе со спасателями бродил под дождём, выискивая цветастую кепку – салатовая, от чётко помнил, что выдавал салатовую кепку и ярко-розовую куртку, она ещё возмущалась, что эти цвета не сочетаются! А потом позвонила Илла и, матерясь, сообщила, что Наташа в отеле, пьёт чай. Ей стало скучно, и она ушла обратно! И нашла ведь дорогу, мать её!
Спасатели, к счастью, оказались мужиками с юмором, похлопали Михаила по плечу, посочувствовав его доле, подкинули его на машине до гостинице да и уехали, не составив акта о ложном вызове. Хотя были в полном праве это сделать.
Илла стояла в холле гостиницы, нервно ломая пальцы, и бросилась к Михаилу, только его увидела. Дождь, как назло, уже прекратился, словно и не было ничего.
– Миша, вы как? Нам влепили штраф за ложный вызов?
– Слава богу, нет, – гид стряхнул с волос остатки воды и вдруг осознал, как хрипло прозвучал его голос. Как там Илла говорит? Проорал. – Похоже, у меня проблемы с голосом. У вас есть что-то, чем можно спастись?
– Конечно, всё у всех есть. Давайте в номер быстрее, вы идёте в горячий душ, а я вам заварю один состав для горла.
Увы, быстро добраться до горячего душа не удалось. Прихлёбывая из большой кружки вкусный травяной взвар, Михаил носился по гостинице, выискивая дополнительные одеяла и батареи в каждый номер, чтобы согреть своих туристов, тщательно стараясь не встречаться с Натальей. Он боялся, что не сдержится и всё содержимое кружки окажется на ней. Будет неловко.
Время, на которое был назначен выезд хора из гостиницы, Михаил уже помнил не очень хорошо, потому что поднялась температура, и он попросту потерял сознание на входе в автобус.
* * *
– Чан Соль, у нас ЧП, – Илла обеспокоено звонила своему мужчине, когда поняла, что сами они уже не справятся. Они выехали в сторону Сеула, на заднем сиденье лежал с высокой температурой Михаил, который категорически не поехал к врачам и сказал, что придёт в себя в автобусе, и тут же рухнул, журналисты не говорят по-русски, хористы паникуют, потому что тоже чувствуют, что заболевают, а завтра петь. – Утром на экскурсии в горах попали в проливной дождь. Пока добежали до гостиницы, все промокли и замёрзли. Вроде отогрелись, но сам понимаешь, голосовой аппарат...
– Илла, не томи, – радужное настроение Чан Соля, вызванное радостью от звонка любимой, быстро пропало, когда он осознал, что случилось. Певцам нельзя есть многие продукты, пить слишком горячее или слишком холодное, много кричать. И да, простывать тоже нежелательно, особенно на гастролях, когда каждый день поются большие концерты.
– Все партии пострадали. Гид, концертмейстер, солисты. У двоих поднялась температура, никак не можем сбить. Всякие заложенные носы – это ерунда, у каждого своя аптечка, но это не рассчитано на затяжные болезни. Есть какая-то возможность хотя бы тяжело заболевших отправить к врачу? У нас вроде бы есть страховка в визе.
– Понял тебя, моя хорошая. Когда приедете в Сеул? Врачей организуем, страховки есть, да. А почему Михаил мне не сообщил, что всё плохо?
Илла закашлялась.
– Вероятно, потому что он первый и свалился. Дольше всех пробыл под ливнем, потом пока в отеле договорился об обогревателях и всё такое. В общем, когда мы уже все постояли под горячим душем и зарядились витаминами, он только пошёл переодеваться. Пострадал за героизм.
Кашель раздался снова. Чан Соль нахмурился.
– Так, я тебя заберу к себе, у нас в доме есть сауна при спортивном зале, там согреешься. Вы уже выехали из Кенджу?
– Да, водитель сказал, что нам понадобится часа четыре, если нигде особо не останавливаться.
– Жду тебя, малышка. Угораздило же вас.
Новое слово «угораздило» очень понравилось Чан Солю, он даже выучил его на русском языке, когда Илла объяснила его значение. Вот прямо сейчас оно подходило больше всего.
Завершающий концерт гастрольной недели, ни одного оставшегося непроданным билета после первых роликов и восторженных отзывов слушателей, которые успели посетить более ранние выступления этого хора. И надо же было им простыть в самой простой экскурсии – традиционной для всех корейцев прогулке по горам. Хотя, конечно, нашёл, чему удивляться: апрель – месяц коварный, горы хоть и низкие, но тучи задерживают, и ливень может налететь в любой момент, даже если ещё полчаса назад было ясно и сухо.
К вечеру, когда хор подъехал в Сеул, с высокой температурой уже были трое. По закону природной справедливости, Наталья тоже заболела, хоть и ушла с прогулки самая первая, практически не намокнув под дождём.
Руслан Игоревич сидел без лица на переднем сиденье. Планируемая заключительная программа должна была стать апогеем гастролей, а по всему получается, будет оглушительное фиаско. Он закрыл глаза, перебирая в голове, чем можно заменить произведения, которые вылетали из-за болезни солистов. Слава-концертмейстер божился, что к утру оклемается, он вообще быстро болеет. Ну да и не петь ему, если повезёт, руки сами сыграют всё, что нужно.
– Илла? «Любовь святую» осилишь?
Илла, сидевшая через проход с закрытыми глазами, даже не пошевелилась.
– Вряд ли. Высоковато. А Катерина не сможет? Кать?
Катя огорчённо вздохнула. Этот шедевр Свиридова она любила всей душой, но прекрасно понимала, что не драматическому сопрано это произведение петь.
– Лучше уж ты бери. Ты лирик.
Руслан Игоревич поморщился. Он тоже подумал на Катю сначала, но у неё мощное, даже несколько жестковатое сопрано – держать партию самое оно, но не для сольного исполнения. Тяжеловата она для этого.
– Катерина будет держать строй. Сопрано пострадали больше всех. И что нас понесло в горы?!
– Руслан Игоревич, спокойно. Чего переживать снова и снова то, что мы уже не исправим. Чан Соль обещал встречу с врачами, тяжёлых сразу изолируем, а то и вовсе госпитализируем, остальных согреем, напоим лекарствами, а завтра ещё и адреналин нам поможет. Всё будет хорошо, мы и не в таких ситуациях пели. Помните же?
Ещё бы не помнить, только это и спасало. Фестиваль классической музыки в Финляндии, довольный хор плывёт по заливу и предвкушает прекрасный вечер, как паром подрезает какой-то наглый катерок. Их капитан в попытке не столкнуться выворачивает штурвал, судно практически ложится на левый борт и как итог: четверо из хористов в воде, у двоих трещины в ребрах, ещё двое с переломами конечностей, у всех шок. Тогда они впервые держали папки с нотами не в руках, а ставили на пюпитры, предоставленные организаторами фестиваля, и это так понравилось, что традиция закрепилась на все концерты. Но и тогда спели, ничего, мало кто заметил, что хор покалечен.
– Ладно, давайте смотреть из того, что есть. Делаем сборную солянку. Бери на себя романсы: «Травушку-муравушку», «Я ли в поле». Что у тебя ещё в репертуаре из того, что можно быстро собрать?
– Военки полно. Подойдёт?
– А ноты? – с соседнего сиденья включился в разговор Вячеслав, их штатный концертмейстер.
– У меня всё в облаке. Напечатаем.
– Так, значит, берёшь на себя четыре номера общим счетом минут на двадцать, и Свиридовым зафиналим. Вспоминай, готовься. Ноты жду. Катя, – Руслан Игоревич даже открыл глаза, потому что пришла надежда на спасение концерта, и это заставило его сердце забиться быстрее, – на тебе контроль, вас осталось двое здоровых, забираешь Лену в свой номер, не выходите из него без лишней надобности. При малейшем кашле или насморке – сразу ко мне. Вторые, кто живой?
Четверо подняли руки.
– Без Иллы трое, нормально. Альты?
Так он прошёлся по всем голосам, взял листочек бумаги и вместе с Вячеславом начал составлять новую программу выступлений. Прорвёмся!
Врачи, действительно ожидавшие русских исполнителей в отеле, быстро всех распределили по тяжести заболевания. Троих с высокой температурой тут же увезли в госпиталь, остальных раскидали по номерам, поставили капельницы – в зависимости от состояния поддерживающие или восстанавливающие – и тихонько удалились, чтобы не светиться перед камерами. Лепешинский как руководитель взял удар на себя, выйдя к журналистам, рядом с ним встал Чан Соль, и вдвоём они быстро отбились от вопросов, рассказав про уже прошедшие концерты про города, которые уже успели посетить (будем честны, уже на третий день они слились в одно пятно), и объявили новую программу заключительного концерта, кратко пояснив про усталость и неблагоприятные погодные условия. К счастью, особо ничего менять не пришлось, часть хоровых произведений просто заменялось на сольные. «Терминатор, блин», – в этот момент припомнила слова турецкого спасателя Илла, стоя за журналистами.
Чан Соль попросил её немного подождать, чтобы он всё разрулил, привёз милую девушку, спешно заменившую Михаила на его посту переводчика, а потом просто взял свою женщину в охапку и на руках унёс в машину.
«Чисто дракон!», – восхитился Лепешинский, глядя на это действо. Он даже помог довезти чемодан, чтобы эти двое не забыли вещи, напомнил про ноты – два раза, потому что с первого Илла не ответила – и ушёл к себе в номер. В конце концов, они взрослые люди, тем более любящие друг друга.
Руслан Игоревич прекрасно понимал, что Илла не скора на действия, поэтому даже если этот мужик её окрутит, как минимум полгода у них ещё есть, но всё равно стоит начать присматриваться к студентам старших курсов, чтобы когда Шведова в очередной раз поменяет фамилию и переедет в Корею, место солистки вакантным не осталось. То, что будет другой вариант, глядя на этих двоих, он даже не рассматривал.
Чан Соль, оправдывая данное ему звание дракона, укутал свою женщину теплым пледом прямо в машине и выдал ей термос с теплым чаем.
– Милый, я уже не мёрзну, прекрати меня укутывать, будет ещё хуже, гарантирую.
– Ты кашляешь при разговоре!
– У меня ещё и насморк начался, но это ерунда, честное слово. Главное – заболевших поднять на ноги, нам же скоро улетать обратно.
– Тогда пей чай. Его мама заварила, добавила туда каких-то травок. Сказала, я всё равно не запомню, но она посоветовалась с умными людьми.
– Так неловко, – смутилась Илла. – Ещё и маму твою потревожила своей простудой. Надо будет её отдельно поблагодарить за помощь.
– Это будет полезно, – согласился Чан Соль. – Мама – женщина влиятельная, и если с ней дружить, можно многого достичь. А сейчас, когда мы открыли новое подразделение по организации концертов, музыкантам с ней полезно иметь хорошие отношения. Тем более, она любит помогать начинающим артистам, ей нравится звание мецената.
– Хочешь с её помощью мне сольные гастроли устроить?
– Гастроли тебе и я сам организую, если захочешь.
– Захочу! – Илла развернулась в кресле. – Только подожди немного с ними. Мне надо авторитет поднять, пару конкурсов хотя бы выиграть, на других посветиться, чтобы запомнили. И потом уже можно будет потихоньку начинать деятельность – сначала в сборных концертах, а затем, глядишь, и до сольных дорасту.
Чан Соль одобрительно посмотрел на неё. Если он хоть что-то понимал в этой женщине, так это то, что она не будет пользоваться блатом, но получить ещё одно подтверждение было приятно. Илла негромко прокашлялась и всё же накрылась пледом.
– Спокойно! Просто он мягкий и пушистый, я такое люблю, – поймала она взгляд Соля и поспешила прокомментировать. – Мне некого сейчас обнимать пушистого и мягкого, так хоть плед буду гладить.
Чан Соль покачал головой. Он понимал страсть Иллы к своему коту, хоть у него самого животных не было никогда, да и желания заводить нет, если честно, поэтому поставил мысленную заметку, что надо бы найти кото-кафе, наверняка их вагон и тележка.
В сауну Илла всё же не пошла, опасаясь, что, наоборот, перегреется и доведёт себя до поднятия температуры, поэтому решила просто тепло одеться дома, выпить ударную дозу витаминов и поменьше говорить сегодня – должно помочь. Раньше всегда помогало, по крайней мере. Поэтому вечер провела в объятиях любимого мужчины за просмотром сериала – на корейском, но перевод ей не требовался. Скажем прямо, она не особо и вслушивалась, настроившись на мерный стук сердца Чан Соля и тепло его рук. Так и уснула.
Утро принесло две новости. Первая – горло не болит и вообще своё физическое состояние Илла оценивала на слабенькую, но пятёрку. А вот психологическое... В этом заключалась вторая новость – давно не приходящие кошмары вернулись. Во сне Илла просто и без затей тонула, прекрасно при этом понимая, что папы давно уже нет и никто её из этой воды не вытащит, а потому даже не барахталась, пытаясь спастись. Когда закончились последние крохи кислорода и наконец-то навалилась паника, она проснулась. Часы показывали пять утра. Кошмар. Если попытаться заснуть, будет потом варёной. А чем заняться в такое время в гостях, вообще непонятно, да и будить Чан Соля какими-то телодвижениями по квартире не хотелось, ему весь день работать, да ещё вечером закрывать банкетом их гастроли. Илла подогрела себе воды для чая, задумчиво его выпила и решила спуститься вниз, в спортзал. В такое время, конечно, она вряд сможет активно позаниматься – всё же ещё безобразно рано, но хотя бы походить по дорожке и прийти в себя после такого сна можно.
Сны вообще были для Иллы больной темой. Она их практически не видела. Но уж если они приходили, то, как говорится, туши свет. То триллер с расчленёнкой – чаще всего такое возникало после просмотров фильмов ужасов, и лет с двадцати Илла этого принципиально не делала, то вот такие тихие кошмары. И самое главное, Илла всегда во снах умирала. Она даже ходила с таким запросом к психологу, но ей не посоветовали ничего понятного. Дескать, старайтесь засыпать в хорошем расположении духа, потому что сны – отражение пройденного дня. А как тут лечь с улыбкой, если у тебя половина коллектива болеет, и тебе завтра петь номера, которые ещё предстоит вспомнить, хорошо хоть они в пассивной памяти вбиты ещё со студенческой поры? Да тут только из-за одного Свиридова можно с ума сойти, ни разу на концертах не петого – это всегда было задачей Наташи, а она сама только учила партии на всякий случай! Видимо, подсознание и показало то, что на душе – мы все умрём! Ну ладно, не все, но ты, Илла Шведова, точно этот концерт не переживёшь, лопнешь от натуги.
Илла тихо переоделась в спортивный костюм, прислушиваясь, не разбудила ли она Чан Соля. Какое счастье, что он не храпит! Уткнулся в подушку, скрутил одеяло и обнимает его, словно ребёнок. Милаха! Не решившись его целовать, чтобы не разбудить раньше времени, она полюбовалась спящим мужчиной ещё пару секунд и ушла, надеясь, что электронный сигнал закрытия входной двери не будет слышен в спальне.
Спортзал, как обычно, женщину успокоил. На дорожке бегал только один мужчина, совсем ранний жаворонок. Он мало того, что был в капюшоне, так ещё и наушники огромные сверху надел, чтобы не отвлекаться ни от чего. Нашим легче! Илла пристроилась на соседнюю дорожку, накинула также капюшон и мерно начала движение, постепенно набирая скорость. Чем хороша дорожка в спортзале? У тебя всегда ровное полотно под ногами, и в процессе тренировки можно достичь своеобразного состояния дзен, когда мозг перестаёт обдумывать тысячи дел одновременно, и душа успокаивается.
– Ил Ла? Илла!
И очень неприятно, когда из этого состояния тебя безжалостно выдёргивают. Илла снизила скорость движения дорожки и скинула капюшон, хмуро глядя на мужчину, посмевшего её окликнуть. Ужасно высокого мужчину, он стоял на полу и всё равно смотрел на женщину сверху вниз. А!
– Привет, Е Джун. Я как-то подзабыла, что вы с Чан Солем живёте в одном доме. Тоже не спится по утрам?
– У меня съемка утром, надо было привести мышцы в тонус. А ты чего не спишь? Шесть утра.
– А у меня нервы разыгрались. Вечером концерт, и, похоже, я его боюсь. Подсознательно жду неприятностей.
– Боишься, что вас не примут? – Е Джун нахмурился. Ему был знаком этот страх, такое у всех новичков бывает, но Илла профессионал! – Вы же вроде не только прилетели, сколько уже концертов спели!
– Боюсь, что сами себе испортим концерт. Много простывших. Потренируюсь и поеду в отель, проверю всех.
Сзади раздалась трель лифта, ещё кто-то пожаловал на тренировку.
– Илла, я уж подумал, что ты убежала в отель, – Чан Соль отчаянно зевал, борясь с утренней дремотой.
– Ты то чего встал? Тебе ещё пару часов можно было спокойно спать.
– Не. К восьми я уже уеду на работу. Тебя в отель закинуть или сразу в концертный зал поедешь?
– Думаю ещё.
Чан Соль пожал руку Е Джуну, закончившему свою тренировку и побежавшему на съемки, и встал на его место. Посмотрел, с какой скоростью идёт Илла, и поставил на один пункт выше у себя. Илла хмыкнула, обратив на это внимание, и ускорилась. Чан Соль следом. Через десять минут тренировка у обоих была сорвана, потому что Илла хохотала в голос, когда он споткнулся и случайно нажал экстренную остановку дорожки. Да, именно этого ей не хватало, чтобы скинуть груз тревоги. Чан Соль демонстративно обиделся из-за своего поражения в поединке и ушёл к стойкам с гантелями. Илла же решила не рисковать, немного потянулась и пошла в душ. Ей стало легче. Надо перебрать ноты, собрать концертную папку и напечатать Славе её сольные номера.
Уже за завтраком в голову Иллы пришла гениальная идея, и Чан Соль, поднявшийся после тренировки, увидел на столе тарелку с завтраком под колпаком и сидящую напротив женщину, что-то бешено печатающую в планшете.
– Что пишешь?
– Перевод. Подумала, что для вашей ВИП-ложи можно сделать перевод текстов тех романсов, которые будут звучать. На английском языке, конечно, мне корейский ещё не поддаётся, чтобы делать перевод. У вас же есть кому оформить корейский перевод с английского? Хотя бы примерный, чтобы понять атмосферу.
– Хорошая идея. Я к нашим печатникам отправлю, они быстро всё оформят в подобие театральных буклетов.
– О! Это даже будет ещё круче, согласна. И все гости поймут, о чём мы поём. Кстати, кто будет в ложе? Какие-нибудь чиновники опять из городского руководства или чином повыше?
– Думаю, да. Приглашения всем разосланы, вроде бы все ответили согласием. Будет ещё моя семья, ты не против?
– Конечно, нет. Только теперь я буду бояться ещё больше.
Чан Соль крепко обнял Иллу, наклонившись к ней со спины, передавая ей чуточку своей уверенности.
– Я знаю, что ты боишься, но перед самым концертом соберёшься. Ты столько лет на сцене, столько всего пережила, были и взлёты, и эпичные падения. Но я видел тебя на сцене и как исполнителя, и как педагога – ты растворяешься в работе, ты живёшь музыкой. Поэтому я абсолютно знаю, не уверен, а знаю, что концерт пройдёт великолепно, и ты в нём будет звездой.
– Ну ещё бы, – фыркнула Илла. – Наталья то заболела, придётся мне её сольную партию вытягивать, хотя я заметно слабее по голосовым данным.
Чан Соль уже был в курсе ситуации, когда Михаил со спасателями искал в горах под ледяным дождём участницу хора, самовольно покинувшую экскурсионную группу. Он, мягко сказать, был в шоке от того, как взрослый человек может так несознательно поступить, и откровенно считал, что карма её настигла. Но своё мнение он придержал при себе. Это вообще полезно, молчать.
