Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Глава 7
«Набукко» всегда приводила Иллу в восторг. Ещё в студенчестве, когда она в составе хора музыкального училища пела хор иудеев, музыка пленила её душу. А уж когда в консерватории ей, студентке вокального отделения, преподаватель подкинул партию Фенены, дочери Навуходоносора, опера окончательно поселилась в сердце. Мариинский театр регулярно показывал эту постановку, поэтому сидеть на самом верху с партитурой и фонариком было лучшим удовольствием. Спеть эту партию на сцене театра не удалось, в оперные труппы её не брали, а на камерной петь как-то не особо и хотелось, но любовь в сердце всё же жила.
Труппа и оркестр, на взгляд, Иллы, превзошли себя, не хотелось даже ни к чему придираться, как это обычно происходило – профессиональная деформация, шутила педагог Иллы в консерватории, настигает всех рано или поздно. В одном только моменте она напряглась – ей показалось, что прозвучал уж больно знакомый голос. Только вот его здесь ну никак не могло быть, бывший однокурсник всегда клялся, что «жизнь его принадлежит Родине», уезжать он никуда не планирует, и в России хватит театров для работы. Разумеется, от тюрьмы и от сумы, как говорится, не зарекайся, но это же Аликин! Твердолобее человека она не знала. Уж если он сказал, что останется работать в своей стране, ни за какие коврижки не уедет.
Илла жестом попросила театральный бинокль у Хан Бёль, что сидела рядом. Хоть они и сидели в ложе, до сцены было далековато. В общем-то, для слушания расстояние было идеальным, грех жаловаться, но теперь ей надо было удостовериться, что она не сошла с ума. Она напряжённо выжидала, когда на сцену снова выйдет певец, исполняющий роль Абдалло, начальника стражи.
– Что случилось? Тебе не нравится? – шёпотом спросил Чан Соль, слегка наклонившись к Илле.
– Всё хорошо, – Илла, не отрывая взгляда от сцены, легко махнула рукой. – Проверяю свои мысли. Если мне не показалось, то у нас есть отличный шанс найти учителя Чи Мину.
– Господи! О чём ты думаешь?
– Соединяет приятное с полезным. Женщины вообще многозадачные существа, – в разговор вклинилась с улыбкой Хан Бёль. – Кого пытаетесь опознать, госпожа Шведова? Может, он написан в брошюре?
– Точно! – Илла потрясённо посмотрела на бывшую Чан Соля. – Посмотрите, пожалуйста, кто исполняет роль Абдалло?
Женщина, аккуратно подсвечивая телефоном, чтобы не мешать никому, просмотрела список исполнителей, но это ничего не дало, был заявлен какой-то местный вокалист.
– Ладно, на поклон он же всё равно должен выйти, посмотрю внимательнее.
Сергей Александрович Аликин, вынужденный выйти в роли Абдалло на сцену оперного театра Сеула, чувствовал себя странно. С одной стороны, поётся ему сегодня хорошо, хоть и не выходил он на сцену уже достаточно долго, предпочитая занимать должность педагога в этом театре – ему было спокойнее за кулисами, да и за славой он не бегал. С другой стороны, какая-то неясная тревога терзала его буквально с первой минуты выхода на сцену. Вроде бы, ничьё место не занял, экстренно вышел на замену заболевшего артиста и даже всё вовремя спел, поэтому ни режиссер, ни дирижёр гневно не должны прожигать глазами, а всё равно ощущение пристального взгляда не уходило. Более того, когда он выходил на поклон одним из первых, как исполняющий маленькую партию, вроде бы даже услышал какой-то неясный крик. Да нет, показалось! Ну кто в Сеуле будет из зала кричать его фамилию, скажите на милость?
Спокойно выдохнуть он смог уже только в гримёрной, когда неприятные ощущения пропали. Вообще, если так подумать, то подобный взгляд он не чувствовал уже очень много лет. С выпускного в консерватории, если быть точным. Но вряд ли здесь может появиться Илка – та всё больше тяготела к Европе. Она всегда с придыханием говорила об Италии, даже язык рьяно учила, чтобы, как только ей предложат должность в каком-нибудь местном оперном театре, сразу согласиться. А вон как вышло: позвать-от её позвали, но совсем не в театр, а в камерный хор – на большее, увы, «мощности» выпускницы Вильской не хватало. Не суждено ей было петь на сцене Ла Скала, ей это ещё курсе на втором сказал декан, но та всё надеялась и мечтала.
Он чуть было не пропустил аккуратный стук в дверь, задумавшись о прошлом. Однако звук повторился – неужели уже пора собираться, чтобы подвести итоги спектакля? А он ещё и не провёл анализ всех выступающих! Ладно, прорвёмся.
На ходу стирая влажными салфетками последние полоски грима, он открыл дверь и замер.
Илла бросилась бывшему однокурснику на шею.
– Аликин! Я чуть с ума не сошла, когда услышала твой голос. Весь остаток спектакля поджидала твои выходы на сцену, проверяя – ты, не ты!
– Илка, зараза! – Сергей подхватил бывшую любимую подругу и от эмоций покружился с ней по гримёрке, сильно удивив этим остальных гостей, с которыми пришла Илла. – Так, стоп! А ты откуда тут взялась?
– Это у меня к тебе такой вопрос, однако! Кто клялся, что ни в жисть не уедет из России?
– Ну как тебе сказать, – Сергей криво улыбнулся. – Когда нет денег кормить семью, уедешь хоть к чёрту на рога, засунув свои принципы и гордость сама знаешь куда.
– Семью тоже перевёз?
– Неа. Всё было бессмысленно. Я теперь разведённый свободный человек.
– Ну так чего горевать-то? – не поняла Илла. – Это же хорошо. Она перестала тебе трепать нервы, вы живёте максимально далеко друг от друга, дочь уже взрослая и намного адекватнее мамочки, уж прости, я помню твою жену. А ты можешь с чистой совестью приударить за местными красотками.
– Я их так и не понял, – Сергей удручённо помотал головой, вспоминая неудачные попытки познакомиться с корейскими девушками.
– Опять тебя спасать? – Илла усмехнулась.
– Себя спаси! Сколько лет ты уже в разводе и всё одинока?
– Уел, – Илла посерьёзнела и обратила внимание на чету Юн, которая вежливо переводила взгляд с одного говорящего на другого, не понимая русской речи. – Ой. Я ж не просто так пришла!
– Я так и понял. Выкладывай!
Илла замялась. Признаться, она не знала, как подойти к вопросу. Чан Соль, считав это на лице Иллы, включился в разговор, переключая на себя Сергея.
– Добрый вечер. Спасибо вам за прекрасную оперу.
– Добрый вечер. Пожалуйста. Моя роль была очень маленькой и незначительной, но я с удовольствием передам вашу благодарность остальной труппе. Но, может, вы всё же скажете причину вашего прихода? Боюсь, у меня не так много времени свободного до общего собрания.
– Помоги найти мальчику педагога, а? – Илла выпалила свою просьбу и сжала в нерешительности губы. В общем-то, сейчас Серёжа спокойно скажет «нет», выпроводит их из гримёрки и уйдет по своим делам – и будет в полном своём праве. – Я вообще никого не знаю тут, а мальчик хороший. Перспективный, поверь мне! Марио Ланца из него, конечно, вряд ли получится, но очень, очень достойный малый.
– Какого мальчика, Илла? Ты успела обзавестись здесь мальчиком?
– Не ёрничай, Серёж. Сына этих людей. Я его вчера прослушивала; если не запустить, будет классный тенор, но у него педагог – тайская эстрадница. Он уже вываливает гласные, это надо прекратить и срочно.
– Ну, так пусть идут в другую школу! Я тут причем?
– Посоветуй школу или педагога, – Илла ухватила друга за руку и жалобно посмотрела на него снизу вверх. С её ростом в неполные сто шестьдесят сантиметров, в общем-то, она на всех так смотрела, но тут она ещё и попыталась сделать глазки кота из Шрэка.
– Прекрати, – Сергей рассмеялся. – Ты уже не в том возрасте, чтобы котика изображать. Давайте сделаем так. Я сейчас ухожу на собрание, оно будет длиться не менее получаса. Если хотите, можете тут подождать, но лучше уже завтра в районе десяти утра пусть привозят мальчика сюда, в театр. Я выпишу пропуск, он будет на ресепшен со стороны служебного входа. Там проводят ко мне, и тогда уже обстоятельно поговорим, а то я сейчас с трудом соображаю, устал с непривычки. Обычно я на сцену не выхожу, но в обед артист руку сломал.
– А ты не поёшь тут? – Илла затормозилась и удивлённо посмотрела на Сергея.
– Я педагог вокальной труппы. Ну и иногда заместитель, благо, что тоже тенор и партию знаю.
– О! Да нам повезло! – Илла тут же перевела предложение Сергея своим спутникам, и те заметно приободрились.
– Погоди радоваться. Я работаю со взрослыми, и понятия не имею про детские школы или студии.
– Вот и мы все. Не имеем понятия.
Илла всё же кивнула, дав понять, что всё запомнила, и потянула корейцев за собой к выходу. Сергей на прощание вежливо им кивнул, получив такие же поклоны в ответ, и поспешил всё-таки на собрание. Пока бежит, глядишь и придумает, что сказать всем участникам сегодняшнего спектакля, чтобы отпустить уже всех по домам. Бывшие же супруги Юн отвезли Иллу в отель и разъехались с намерением обдумать столь быстро начавшееся движение их жизни, стоило в ней появиться этой русской женщине.
* * *
Следующий день Илла планировала полностью посвятить себе любимой, никаких мужчин, детей и бывших жён. И тем более никаких проблем, связанных с вышеперечисленными. Только она, отельный спортзал, бассейн и спа-центр с невероятно высоким и мощным массажистом. Она специально выбирала себе отель с подобным набором услуг, решив изначально «гулять, так гулять», сразу при заселении договорившись о визитах на нужный ей день. Денег, по совету Михаила, взяла с запасом, а потому старалась себе ни в чём не отказывать, хотя попытки Чан Соля оплатить её ужины, конечно, льстили. Она прекрасно понимала разницу в их заработках (да что там, на этот отпуск она работала два года, складывая часть зарплаты и все гонорары на вклад под проценты), так что если бы она пыталась соблюдать традиции этой страны и платить, будучи более старшей по возрасту, пролетела бы за пару дней – уж ценники в тех ресторанах, куда водил её мужчина, она способна понимать и без знания языка. Так что на сэкономленные на еде деньги можно было себе позволить ещё один поход в этот центр, если понравится. Но вот какой-то подарок нужно будет ему придумать и попробовать прислать через Михаила, он наверняка знает, как сделать это достаточно быстро и не через полмира, раз уж официально их страны не считаются дружественными.
Тренажёрный зал был скромен, но всё необходимое для выполнения базовой – отпускной – программы всё же было, поэтому она неторопливо размялась, немного пробежалась и приступила к работе. Медленный, в некотором роде даже статичный вид тренировок всегда помогал перезагрузиться, обдумать какие-то проблемы, да и вообще прийти в себя. Даже перед важными концертами в прошлом Илла уходила в спортзал, успокаиваясь, выполняя нехитрые движения. Клуб, в котором она занималась дома, тоже имел невеликие размеры, зато в нём присутствовало неоспоримое преимущество – отсутствие групповых занятий, из-за чего в зале не орала музыка, не толкались в очереди к тренажёрам люди, желающие быстренько размяться перед основной тренировкой на рост ягодиц или что там ещё придумали. Сюда ходили более или менее постоянные клиенты, уже знающие друг друга. И это всё дарило ощущение причастности к хорошему коллективу. Для Иллы это было счастье, она вообще не любила шумные места.
Спортзал отеля также радовал. В связи с утренним временем, плавно переходящим в день, на дорожках бегало всего двое мужчин, и ещё какая-то женщина упорно качала пресс на наклонной скамье. Идеально. Дежурный тренер провёл инструктаж, предложил обращаться к нему по всем вопросам и отстал, позволяя работать в собственном темпе.
Такое времяпрепровождение в зале Илла любила, технику ей поставили ещё в молодости, да и за столько лет опыт позволял быстро разобраться с любой новой маркой тренажёров, поэтому два часа пролетели незаметно. Мышцы двигались спокойно, дыхание не срывалось, никто не мешал – даже дежурный тренер маячил где-то на горизонте, готовый в случае чего прийти на помощь. Но она не была нужна: отпуск – не время для рекордов, нужно просто регулярно разминаться, чтобы чувствовать себя хорошо в её возрасте. Илла этому правилу следовала неукоснительно последние лет пятнадцать, первым делом на любом новом месте выискивая маленький спортзал.
Полуолимпийский бассейн и вовсе привёл женщину в восторг – ожидался всё же стандартный мини-бассейн, но никак не пять дорожек по двадцать пять метров. Плавать она умела и любила, хоть и не могла считать себя профессиональным пловцом. Как ребёнок в семье, имеющей дачу возле реки, каждое лето она плескалась в воде, и даже неприятный случай, когда отец вытаскивал её из воды за косу, ненадолго отбил любовь к воде. Она тогда случайно проплыла над мощным родником и оказалась неготовой к тому, что обе ноги откажут от холода. Вообще, насколько она помнила, тонуть было не слишком страшно поначалу – она была уверена, что все окружающие услышали и увидели, что девочка рядом с ними закричала и пошла вниз. Но понял только отец, бросившись с берега к ней на помощь, и вытащил он дочь, когда та уже порядочно нахлебалась воды. В то лето она больше к реке не подходила, ночами просыпаясь от кошмаров, год посещала школьного психолога, а на следующее лето словно ничего и не было, знакомая компания и спокойная на вид река уверили девочку, что всё безопасно.
В её зале рядом с домом такого роскошества не было, поэтому на кушетку к массажисту она после спортзала, бассейна и бани попала уже сильно расслабленной, а он превратил её и вовсе в желе. Поначалу Илла испугалась, когда его увидела, всё же разница в габаритах была слишком велика – она чуть выше полутора метров и он на две головы выше, но мастер сделал всё, как надо, убрав и отголоски долгого полета, и усталость после тренировки. Мышцы от массажа счастливо гудели, голова была восхитительно пуста.
– Мне не нравятся ваши ноги, госпожа, – сквозь туман кайфа услышала Илла и, не успев как следует обдумать эту фразу, что, скорее всего, массажист коряво говорит по-английски, как и она сама, собственно, ответила.
– Да мне тоже. Коротковаты, я считаю. Но они мне дороги как неотъемлемая часть моего тела. Отрывать не дам.
Массажист замер, осмысливая ответ, а Илла рассмеялась:
– Извините, у нас с вами диалог идёт через двойной перевод, я решила, что вы пошутили, и пошутила в ответ. Что конкретно вам не нравится?
– Вы слишком много ходите на каблуках, судя по всему.
– С моим ростом это логично, иначе я на всех буду смотреть откуда-то с высоты плинтуса.
– Тогда советую вам добавить упражнения для расслабления икроножных мышц, я наблюдаю гипертонус. Вы часто занимаетесь в бассейне?
– Сегодня первый раз за год плавала. В моём зале дома нет бассейна, а ездить отдельно не хватает времени.
– Тогда рекомендую пройти курс массажа или иглоукалывания. Такое напряжение нужно снимать.
Пришлось пообещать, что, как только она приедет домой, сразу же займётся этим вопросом. В общем-то, её любимый массажист тоже всегда ругался на каблуки, но при таком росте особо не выбирают, уж извините. Да и в хоре она самая невысокая: чтобы сохранить визуальную линию, Илла всегда надевала на концерты высокие каблуки. И если ходить на них она могла легко, простоять полтора-два часа было уже сложнее. Да и красота, как известно, требует жертв. Но иголки... Нет уж, никаких иголок!
Массажист усилил нажим на икрах, пытаясь чуть-чуть снять напряжение, а Илла поморщилась от боли и вспомнила, что позавчера вообще весь день провела на высоком каблуке, да и вчера тоже в театре красовалась на шпильках, хотя была уверена перед вылетом в отпуск, что костюм и туфли наденет буквально раз. С другой стороны, вчера она красиво вышла из отеля и села в машину Чан Соля, а потом так же красиво из машины дошла до театра. Это же нельзя считать нагрузкой, ну право слово!
После тренировки и массажа не хотелось даже думать, не то что куда-то идти. Однако желудок намекал, что не откажется от еды и чая.
Промелькнула хулиганская мысль позвонить Чан Солю и вытащить его на очередную прогулку и ужин, но сегодня у того был семейный день благодаря необычной встрече Иллы с Сергеем Аликиным. Надо же, как забавно получилось – в этом путешествии удача хранит её. И с Чан Солем познакомилась (Илла прекрасно себя знала, она бы это знакомство с удовольствием продолжила, в том числе и в горизонтальной плоскости), и Сережу увидела. Да и Чи Мин интересным вырастет, если отец сейчас не сдаст свои позиции и проявит себя, наконец, как отец, а не обиженка-разведёнка.
Похоже, ему здорово по мозгам ударило необычно взрослое поведение бывшей жены. После того, что он рассказал Илле перед прослушиванием Чи Мина в академии, она была готова увидеть истеричную неженку, однако Хан Бёль приятно удивляла своей разумностью и адекватностью. Интересно, что же такое она прятала от своей семьи, что так себя вела и пошла на разрыв семьи. За то, что именно Хан Бёль стала инициатором развода, Илла готова была отдать руку на отсечение.
Кафе рядом с отелем было тоже не сильно заполненным, что ещё больше привело Иллу в радушное настроение. Сегодня всё шло отлично, нарастающая со вчерашнего вечера мигрень отступила, не выйдя в острую фазу, книг в электронной читалке было закачано море, поэтому дальнейший план был максимально прост: купить вкусняшек и напитки в магазинчике и осесть с этим всем добром на балконе отеля.
Всё это великолепие снеслось одним телефонным звонком Чан Соля.
– Илла! Люблю тебя!
Глава 8
Глава 8
Стакан не выпал из рук исключительно потому, что стоял на столе. А вот сама Илла с телефоном в руках чуть не рухнула. Кореец. Меньше чем через неделю знакомства. Признался в любви! Да ну на фиг!
– Эмм.... У тебя всё хорошо? Или тебя держат в заложниках и ты не можешь мне что-то важное сказать?
В трубке послышался смех.
– Нет, Илла. У меня всё отлично. Мы пообщались сегодня и с господином Аликиным, и с порекомендованным им педагогом. Со следующей недели Чи Мин переходит в другую музыкальную академию.
– О! Поздравляю вас! Рада, что помогла решить задачку.
– Ты же понимаешь, что вот так, походя, изменила жизнь целой семьи? Чи Мин вопит и ходит на руках, Хан Бёль счастлива, что помогла ребёнку, я доволен, что у них обоих всё сложилось без истерик. Я твой должник!
– Не кидайся обещаниями. Я просто рада, что помогла. На этом и остановимся, без долгов и выплат. Хорошо?
– Спасибо! – в голосе Чан Соля искрился пьянящий восторг, как будто он уже успел выпить. А сердце Иллы сжалось, едва она услышала про семью и счастье бывшей жены. Может, он её ещё любит, и сейчас, когда Хан Бёль показала свою адекватность, вернётся к ней. Чи Мин будет, наконец, в полной семье, вырастет отличным певцом, и когда-нибудь она услышит его на большой сцене. В принципе, это правильно, не рассчитывала же она на полном серьёзе на роман с этим мужчиной. Да, он потрясающий, но как только она сядет в самолёт, он благополучно её забудет, если не раньше.
Ох, что-то её мотает на эмоциональных качелях. Неужто те самые дни подбираются? Илла помотала головой, радуясь, что Чан Соль не видит её в этот момент. Пришлось даже попросить мужчину повторить последнюю фразу – вот до чего доводят лишние мысли, перестаешь слышать собеседника!
– Что ты сказал?
– Я спросил, чем ты занята сейчас и что планируешь делать завтра?
– О! Сейчас я сижу на балконе с каким-то вкусным печеньем, колой и книгой, потому что после спортивного зала, бассейна и массажа ноги уже не работают. А завтра с Михаилом запланировали Кёнджу, уедем с самого утра на машине и вернёмся поздно.
– То есть сегодня тебя можно уже никуда не звать?
– Смотря куда! – Илла оживилась. После еды и отдыха тело просило неактивности, но если Чан Соль сам готов куда-то выбраться, она только за!
– Как ты относишься к барам или ночным клубам? Обещаю вернуть вовремя, чтобы успеть выспаться.
– Если там не орут ужасное караоке или не дерутся без правил, готова собраться.
– Отлично. Тогда я заеду за тобой через час.
– Через полтора, – Илла смутилась. – У меня после душа ещё волосы не высохли. Пока досушу феном, пока оденусь... Не стоит сидеть тут и ждать меня.
– А ты пригласишь в номер?
– Ой, да было бы на что посмотреть. Это же не люкс, а самая обычная комната. Да ещё и вещи у меня раскиданы. Давай внизу встретимся?
– Хорошо, – смех Чан Соля звучал с облегчением. – Я боялся, что ты откажешь мне, до сих пор знакомство со мной тебе приносило только проблемы.
– Ой, всем бы такие проблемы! Буду через десять лет сидеть на концерте Чи Мина и гордиться, что я тоже приложила к его успеху руку.
– Всё, одевайся, сушись и что ты там хотела доделать. Скоро буду.
Илла закатила глаза и сбросила звонок. Она, откровенно говоря, была не особо готова идти куда-то сегодня и изначально закладывала себе пару таких дней в отпуске, на отдых, а потому со спокойной душой вымыла волосы после визита в СПА-центр. Промыть и высушить такую длину всегда требовало много времени, но подстричь их не хотелось никогда. Если она не ошибалась, последний раз она стриглась после развода. Это ж сколько лет прошло?
Маленький отельный фен перегрелся, но своё дело сделал, волосы Илла успела просушить и нормально уложить в любимый хвост. Вечерний макияж – уж тут можно не скрывать красоту, белый топ и черные брюки с жакетом. Владлена, старшая сестра, ворчала, глядя, как Илла собирает чемодан, дескать, зачем тебе классическая брючная пара и жакет к нему – не преподавать же едешь. Да ещё и каблуки с собой взяла, господи боже! А вон оно как, и костюм пригождается, и туфли. Благо, что к этим брюкам и кроссовки уличные подходят.
И вообще, зеркало показывало несомненно красивую взрослую женщину, которая не молодилась, хоть и выглядела моложе своего возраста. Да, сорок. Но талия узкая, бедра крутые, а когда каблуки надевает, так ноги и вовсе сногсшибательно выглядят. Про красивое лицо, подаренное смесью генов, где затесались и румыны, и прибалты, и даже шведы немного встречались, как утверждала мать Иллы и Влады, не говорил только ленивый. Обе сестры выделялись среди своих сверстниц в любом возрасте: тут был и темный волос, и круто изогнутая бровь и жгучие глаза в обрамлении густых ресниц. Только вот если Владлена выросла полной копией мамы, самой Илле достался брачок от отца – тот очень рано поседел, застав Великую Отечественную в раннем детстве. Младшей его дочке с двадцати лет приходилось регулярно подкрашивать корни, пряча седину. Дошло до того, что её мастер-колорист предложил однажды выкрасить всё в оттенок, максимально похожий на седину. На моделях всё смотрелось хорошо, но для самой Иллы это выглядело как капитуляция перед возрастом, а она пока не готова была это сделать, как бы модно это ни было.
Но пока что седина не пробивалась, костюм выгодно подчеркивал тонкую талию, линзы не скрывали сияющие глаза – Илла была готова восхищать и завоёвывать. Берегись, Чан Соль, осталось не так много времени для общения, надо провести всё время максимально приятно.
Мужчина был очарован, о чём сразу же и сказал, встретив Иллу возле лифтов в холле отеля. По его словам выходило, что ему будут сегодня все завидовать и он уже раздумывает, а стоит ли куда-то её везти или стоит сразу же прятать в укромном месте, а конкретнее, у него дома. Илла даже подозрительно посмотрела на Чан Соля, снова решив, что он выпил. Но нет, счастливый мужчина открыл перед ней дверь машины, а сам сел за руль.
– Куда едем? – спросила Илла. – Не то, чтобы я уже успела выучить заведения Сеула, но вдруг я видела этот клуб в обзорах?
– О, это милый и закрытый клуб с живой музыкой.
– Как тот, где я пела «Хабанеру»?
– Почти. Только он не туристический, туда с улицы не зайти.
– Никогда в подобных местах не была. А меня пустят в таком виде или надо вечернее платье?
– Как видишь, я тоже не в смокинге, так что расслабься. Там вкусно кормят, бармен творит чудеса, а ещё играют джаз. Мне почему-то показалось, что ты не любишь большие скопления людей.
– Неужели меня так просто просчитать? Я вроде бы такого не рассказывала о себе.
– У нашего народа есть такое понятие, как «нунчхи» – умение быстро считать нужную информацию из поведения, речи, жестов и прочего. Что собеседнику нравится, в чём нуждаешься и прочее. Люди, которые не умеют этого, у нас считаются... как бы это сказать... детьми. Этот навык мы развиваем с самого раннего возраста, чтобы людям рядом с нами было хорошо. Вот тебе в том кафе было очень неуютно, я заметил. Особенно, когда пела девушка с высоким голосом.
– Опять эти ваши традиции – всё для людей, но не для себя.
– Ну почему? Если окружающим меня людям спокойно и приятно, мне тоже спокойно.
– А потом выясняется, что один оборотень практически на виду у всех зажимает уже долгое время женщину в угол, принуждая её к близости, а она стесняется попросить помощи, потому что неловко напрягать других людей, – напомнила Илла недавнюю ситуацию с секретарём Ким. – Как она, кстати?
Чан Соль помрачнел. Недавняя ситуация серьёзно ударила по их службе безопасности, которые профукали под носом практически маньяка. Этот урод реально узнал, где жила Су Ён и подстерегал её вечером после работы. Благо в тот день, когда случилось последнее нападение, с ней отправили одного из сотрудников охраны, чтобы тот скрытно проверил, нормально ли она доберётся. Охранник заломал насильника и передал в руки полиции. Чан Соль попросил подержать его там подольше, чтобы за это время он успел помочь секретарю найти новое жильё.
– Она держится. Прости, что не могу уделить тебе каждый твой день, но надо позаботиться о секретаре Ким и найти ещё доказательств против того техника, чтобы не выпустить из-за решётки. Да, тут ни у кого не сработала чуйка. И заметь! Опять ты помогла изменить жизнь близкого мне человека.
– Всё в порядке, я и не требую каждый день посвящать мне, не такая уж я большая персона для этого.
– Ты очень низко себя ценишь. Это дань уважения нашей культуре или всё же такая самооценка?
Илла ненадолго задумалась.
– Ты знаешь, мне кажется, это слияние сразу обоих вариантов. Я отлично знаю себя, свои возможности и потребности. Знаю, чего я стою и в какой сфере деятельности. Мама нас с сестрой воспитывала строго, в общем-то, как и всех детей моего поколения: важны потребности страны, семьи, коллектива, а не твои – прямо как у вас. Но что я, что моя сестра учились в университетах неродного города, и привычка отвечать за себя и только за себя порождает новый пласт самоидентификации, если можно так сказать – в первую очередь для меня важна я сама, моё выживание, а в оставшееся время уже все остальные. Стоит ещё учитывать окружающую среду – тот район, где я жила в детстве, считался опасным, я уже говорила, да? Если ты не умеешь защитить свою жизнь, невзирая на желания остальных – сама виновата. В этой смеси получается интересное – человек прекрасно выживает самостоятельно, но ещё думает про коллектив, потому что это заложено на подкорку мозга. Я понятно пока что объясняю?
– Да, я понимаю твою идею.
– Вот. Потом мы обе вернулись домой и по роду деятельности столкнулись с другими поколениями людей, воспитанных уже в духе нового времени нашей новой страны. Коллектив уходит всё дальше, вперёд выносится личное как более важное. И нам, преподавателям, приходится к этому приноравливаться. При этом с каждым новым поколением дети всё более не приспособлены к самостоятельности, они зависимы от оценочного мнения окружающих, что порождает новый социальный интерес – как бы нам не нужен коллектив, но мы всё равно сильно от него зависимы. Опять же, мы переехали в более мирный район – вопрос выживания уже не стоит так сильно и есть возможность оглядеться, принять во внимание пожелания окружающих.
– А что же всё-таки про тебя?
– Про меня? Ой, я ушла от темы, да? А я существую внутри этих обеих систем – взрослая и самостоятельная я для самой себя, с попытками не зависеть от окружающих и их оценки. И взрослая я как указатель для учеников, очень зависимая от мнения других. Поскольку я не считаю себя хорошим лидером, я не работаю с детьми, у которых ещё нет собственной цели – я попросту не смогу помочь с ней определиться, это мой минус как преподавателя. Я могу дать базу или отшлифовать более высокий уровень мастерства, если можно так выразиться, но заразить своей профессией не могу – слишком зациклена на себе и своих успехах, да и самооценку мою можно достаточно легко сломать человеку, который очень важен для меня. Плюс развод по моей инициативе и моему физическому браку, если можно так сказать – это тоже влияет на самомнение. Я хороший специалист в своей сфере, в этом я не сомневаюсь, но как человек...
Разговор уходил в какую-то нехорошую сторону. Илла пожевала губы, а потом мысленно махнула рукой – всё равно это скоро закончится, чего скрывать и обманывать.
Мужчина молчал, понимая, что сейчас Илла решает что-то чрезвычайно важное для себя. Они давно уже приехали и сидели в машине на стоянке возле клуба, но не хотелось рушить атмосферу. Пусть Илла выговорится, было видно, что это её гложет. А эффект попутчика никто не отменял, пусть они уже и знакомы несколько дней.
– Мы с мужем поженились рано, как вы с Хан Бёль, наверное. Я ещё училась, муж уже работал и неплохо зарабатывал для своего возраста. Любовь у нас была, знаешь, такая яркая, мы горели своими эмоциями, любили друг друга, любили жизнь. Представляешь, квартиру оплатили за два года всего. Одна комната, да, и не в центре Санкт-Петербурга, но своя и не в долге у банка. Для нас это было чудом. Да это для всех было чудом! А потом я пошла к врачу на осмотр и выяснилось, что у меня практически нулевая возможность выносить ребёнка. Для Димы это стало ударом, он мечтал о большой семье. Ещё пару лет мы боролись, денег потратили на врачей почти как на квартиру, всё без толку. И я решила его больше не мучить и подала на развод. Дима оставил мне квартиру. В благодарность, – Илла криво усмехнулась. – Так и жила одна.
– Он, я так понимаю, женился снова?
– Да, конечно. У него чудесная жена, двое детей, дом за городом. Та жизнь, которую он и хотел, без проблемной жены.
– А ты?
– А что я? У меня была музыка, Камерный хор Санкт-Петербурга, проваленный конкурс в Ла Скала и неясные после этого перспективы. Кота, опять же, завела. Есть к кому возвращаться домой.
– Подожди. Как проваленный? Ты же говорила, что у тебя есть сертификат с курсов Ла Скала.
– Сертификат есть. Вольнослушателя, – Илла несколько истерично хихикнула, но она была благодарна за смену темы. – Я прилетела в такой степени больная, что удивительно, как меня сразу домой не отправили. Дыхания хватало буквально на пару звуков, дальше голос срывался. Непонятно на что вылезла аллергия, сказали потом, горло отекало... Соответственно, я вылетела прямо с первого тура оффлайн. На курсах сидела молча, получила бумажку и улетела домой, так и не восстановив голос. Лечилась уже дома. Получила выговор в хоре, где на тот момент работала, потеряла статус «солистки». А потом заболела мама, и я уехала обратно в свой город. Так что если бы во время урока Чи Мина меня попросили предъявить документы, все были бы разочарованы.
