Текст книги "Убегая к мечте (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Глава 3
– Мама сказала, что вы уходили из дома пешком до отеля. Я рад, что вы добрались отлично, но всё же хочу предупредить, что ходить ночью одной не слишком безопасно, тем более девушке, да ещё одной, – Чан Соль придержал дверь перед выходящей Иллой и после предложил ей свой локоть для поддержки.
– Ваша мама выразилась так же и вызвала мне такси, не беспокойтесь, – отмахнулась Илла от предупреждения. После, легко опустив ладонь на подставленную руку, вопросительно посмотрела на мужчину. – Я правильно понимаю, что этим жестом вы предлагаете прогуляться? У вас вообще так ходят?
– Близкие люди да, но зато вам так привычнее, не так ли?
– Так. Вы и правда были в России?
– А вы откуда знаете? – он недоуменно на неё взглянул, но тут же вспомнил. – Точно, я пытался вам в такси рассказать, что после окончания старшей школы был в Москве.
– Начало это истории я помню, но вот потом вы перешли на родной язык, и я перестала вас понимать. – Илла опять улыбнулась. Странно, но рядом с этим человеком почему-то хотелось улыбаться. Пообещав себе поразмышлять об этом позднее, когда окажется в одиночестве, она придвинулась поближе к мужчине. – Простите, я ниже вас, удобнее идти ближе. Вас это не смутит?
– Если бы на вашем месте была наша местная женщина, я бы уже решил, что вы хотите ко мне приставать, – признался Чан Соль и был тут же ошарашен ответом.
– А почему вы думаете, что я этого не хочу? Я нормальная, взрослая, свободная женщина. Раз увозила я вас в дом матери, значит, с женой вы или не живёте, или в разводе, и я вполне могу не плясать вокруг вас с вежливыми реверансами. Разве нет?
– Вы очень... наблюдательны.
– Что есть, то есть, – Илла ещё на чуть-чуть пододвинулась к мужчине. – Если у вас есть сейчас свободное время, покажите мне, пожалуйста, свой город!
Чан Соль посмотрел на спутницу, ожидая, что она поправит свои слова, потому что смысл он не уловил.
– Простите, что показать?
– Свой город, – Илла повторила и, поняв, что её английский всё же корявый для собеседника, попробовала объяснить. – Есть город туристический, там много достопримечательностей, красивых зданий, мест с общей памятью, если можно так выразиться. Там море людей и космическая стоимость всего. Вы меня понимаете?
Дождавшись кивка, она продолжила.
– Есть город рабочий или деловой. В нём заводы, офисные здания и столовые, но посмотреть обычному человеку, в общем-то, нечего. Ну, может, заводы помощнее или производство более автоматизировано или наоборот. Но, в принципе, всё то же самое. А есть город личный. Памятная улица с самыми лучшими конфетами на её углу, милое и тихое кафе под деревом на два столика, самое красивое дерево на набережной, под которым так удобно прятаться от людей. И у каждого человека свой город, просто потому, что каждое место несёт его личную память.
– Мне кажется, я вас понял, мне даже нравится такая градация. И да, такие места есть и у меня, но будут ли они интересны вам?
– А вы расскажите о них. Почему они памятны. Если это, конечно, не связано с совсем личными переживаниями. Вряд ли кому-то, я думаю, будет интересна парадная, где я когда-то рыдала от разбитого сердца.
– О... – Чан Соль издал какой-то неопределённый звук, и Илла решила, что это относится к ней.
– Я же говорю, я обычный человек. Да, и на лесенке рыдала, и ночью на мотоцикле с парнями каталась вместо того, чтобы готовиться к экзаменам. Кстати, – она внезапно остановилась и требовательно посмотрела на мужчину. – Я не слишком много говорю? Это от нервов.
– Почему же вы нервничаете?
– Странный вопрос. Незнакомая страна, в которой я второй день. Неродной мне язык, и говорю я на нём неправильно, я уверена. Незнакомый мужчина, которого я уже успела уложить спать и с мамой которого успела познакомиться, но самого его не знаю. Действительно, было бы от чего нервничать.
– Простите. Я не хотел вас обидеть, го... Илла.
– Всё хорошо. Я не хочу и не буду обижаться на такое. Мы из разных стран, у нас с вами разное воспитание и менталитет. Будет странно, если я обижусь на то, о чём вы понятия не имеете. По крайней мере, если я обижусь, я вам об этом сразу сообщу и попробую объяснить, за что. Надеюсь, что и вы поступите так же. Это честно, я считаю.
Чан Соль признал правоту женщины и порадовался её честности и чуткости в принятии чужих особенностей.
– Вы много путешествуете, да? Понимаете, что в каждой стране свои... трудности.
– А как по-другому? У нас есть даже поговорка, что в чужой... Господи, как это сказать? Храм? Нет, монастырь. В чужой монастырь со своими правилами не лезут.
– Это очень правильное изречение.
– Поездив по разным странам, я для себя её подтвердила. Поэтому просто принимаю другой народ и его обычаи. Стараюсь.
Илла хмыкнула, а потом ненадолго замолчала, вспоминая поездку их коллектива на гастроли в Европу, а после сразу в Арабские Эмираты и то, как резко ломались стереотипы при сравнении менталитетов. Она неторопливо следовала за Чан Солем по тихой аллее парка, слушая его рассказ. Он и правда привёл её к своему любимому дереву, своими тяжелыми ветвями закрывающему маленькую лавочку, буквально на двоих человек, и то если они сядут в обнимку. На этой лавочке Чан Соль, обмирая от собственной наглости, и поцеловал Иллу. Он не был похож на тех мужчин, которые стремились «опылить» как можно больше женщин в своём окружении, да и вообще, рано женившись, был верен жене и пропустил то самое молодое время, как выражались его друзья. Но эта конкретная женщина пробуждала в нём странные желания, больше присущие молодости, нежели зрелому возрасту, в каком он находился сейчас.
А вот Илла Шведова, взрослая, разведённая и самодостаточная женщина, в это же самое время думала, не охамел ли этот мужик, во-первых, и не слишком ли она рада этому поцелую, во-вторых. Будучи женщиной спокойного разума, как Илла сама себя называла, страстей особых она не испытывала ни с бывшим мужем, ни с каким-либо мужчиной до или после него. Однако прямо сейчас она себя чувствовала весьма странно. Если попытаться кратко это описать, то выходило «как в фильме». Точнее, даже «как в дораме», а уж их она насмотрелась достаточно перед этой поездкой. И трепетала она, ровно как девочки героини в этих самых дорамах. Отличие было в том, что лет Илле было уже... достаточно лет, в общем, было. И хоть она вполне определенно была честна перед собой, и господин Юн Чан Соль ей очень даже понравился, но если он целует её на второе знакомство, что будет дальше? Завтра потянет в постель? Как там у них это говорится – позовёт «смотреть бабочек»? Не то чтобы ей не нравилась идея курортного романа – это всколыхнет и разум, и чувства, жить станет легче и приятнее, если не позволять ничего лишнего. Но, опять же, она не на курорте и Чан Соль уже завтра окунётся в рабочие будни и думать забудет о какой-то там русской женщине, которую он решил поцеловать под деревом на романтичной скамейке. А с чего он решил это сделать вообще?
Она требовательно положила свои ладошки на грудь мужчины и начала отодвигаться, пока мужчина не понял, что его уже довольно сильно толкают. Ей понравилось, кстати, то, что она под руками успела ощутить. Но ей и вчера уже всё нравилось, чего скрывать.
– Я хочу... я прошу объяснить.
– Что? – глаза Чан Соля затуманились, словно в их паре сейчас он был соблазняемым объектом, а она, Илла, выступала в роли сердцееда.
– С чего это вы решили меня поцеловать? У вас так принято?
– Нет, – Чан Соль оторвался, наконец, от женщины и потёр лицо, восстанавливая контроль над собой. – Не понимаю, почему я это сделал. Вариант, что вы мне понравились, подойдет?
Илла пару минут помолчала, что-то решая сама для себя. После чего как-то нервно улыбнулась.
– Ну... раз мы оба друг другу понравились, у меня два вопроса.
Чан Соль напрягся, не зная, чего ожидать.
– Я готов, задавайте.
– Как долго мы будем общаться в вежливой форме и как вы... ты представляешь наше общение дальше? Тебе завтра на работу, а мне на экскурсию, да и вообще я через две недели улетаю обратно домой и вряд ли снова прилечу к вам, путешествия к вам весьма дороги.
– Да уж, вы точно держите свою жизнь в кулаке, – Чан Соль снова потёр лоб. – Ну, точно копия моей мамы.
– Статистика утверждает, что люди выбирают партнёров для совместной жизни, похожих на своих родителей. Страшная наука, – философски отметила Илла. – Что насчет хотя бы первого вопроса?
– Я постараюсь, но не ждите... Не жди чуда, быстро я не перестроюсь.
– Мне всего сорок, какие мои годы, когда-нибудь всё равно дождусь.
– Сколько? – глаза Чан Соля раскрылись, отчего он стал похожим на европейца без всяких пластических операций.
– Сорок, а что такого? Детей у меня нет, живу для себя, сплю, пока организм хочет спать, не делаю неприятных для себя вещей, спортом занимаюсь. Или всё наоборот, и я выгляжу старше?
– Нет, что ты. Я думал, младше, лет на десять.
– Неплохой комплимент, молодец, – Илла улыбнулась и встала со скамейки, намереваясь идти дальше хоть куда-нибудь, лишь бы не думать о том, как она озадачила мужчину. И вот чего не сиделось, наслаждалась бы, пока он рядом, чего сразу спрашивать о будущем, мужчины этого боятся.
Чан Соль ухватил аккуратно её за рукав блузки, снова напомнив ей этим кадр из местных сериалов. Похоже, здесь такая атмосфера, что она реальность видит как сцены из фильмов.
– А на второй вопрос вы не хотите узнать ответ?
– А я боюсь, – Илла усмехнулась и нервно поправила волосы, как и вчера, собранные в высокий хвост. – Боюсь услышать то, что мне не понравится, но я буду вынуждена это принять. А пока ответа нет, можно тешить себя надеждой и морально подготовиться к негативу.
– Ты во всем ищешь негатив?
– Если получится положительный результат, можно ему порадоваться, а если всё же отрицательный, то можно просто сказать «другого я и не ожидала» и не так сильно расстраиваться. Извини, но я голодная. Можешь подсказать здесь что-нибудь, не сильно пафосное и дорогое место?
Чан Соль был благодарен за перевод темы и озадачился вопросом еды. На самом деле, последние несколько лет он об этом не задумывался, ел, что дают в кафе возле работы, даже особо не вникая, что выбирает в меню. А ужинал чаще всего у мамы, так что подсказать что-то сразу он не смог. Да ещё и стоимость блюд оценить. Он-то, благодаря семейной компании, вообще не помнил, чтобы он когда-то смотрел на стоимость еды, но для туриста это, наверное, важный вопрос.
Пришлось звонить Рю Джин, жене старшего брата. Она как работающий в туризме человек могла и англоязычные заведения подсказать, и по ценам сориентировать. Сестрица с ходу предложила милое заведение с живой музыкой, которое открывалось всегда только после захода солнца и работало до последнего клиента. Можно было вкусно поесть, выпить и даже заказать музыку или спеть самому под живой аккомпанемент. «Место очень популярное среди парочек», – как бы между делом отметила она, после чего хмыкнула, добавила, что обязательно расскажет это мужу и положила трубку, пока Чан Соль не успел ей ответить. А отвечать как-то даже и не хотелось. Столик удалось забронировать, до открытия было ещё целых полтора часа и можно было не спеша до него дойти. Илла словно чувствовала, что он пока не понимает, как ответить ей на второй вопрос, и всю дорогу деликатно задавала вопросы только о том, что происходит вокруг в парке. Как взять в аренду велосипед, и можно ли на нём доехать до отеля, а там где-то оставить, или сдавать нужно в том же месте, где и брал? Памятник кому стоит в самом центре, и сколько лет тому дубу, что рос в обрамлении скамеек на соседней полян? Милый необязательный разговор, что может быть лучше для того, чтобы привести мысли и нервы в порядок!
– Стоп, – Чан Соль даже остановился, подтверждая свои слова. – А вы как тут оказались? До отеля очень далеко, неужели вы так гуляли и заблудились?
– Нет. – Илла рассмеялась. – Всё хорошо. Я была на обзорной экскурсии от нашего оператора, но потом мне стало плохо в автобусе, и я уговорила гида меня отпустить в свободное плавание и не вызывать врачей. Голова быстро прошла на свежем воздухе, а потом я нашла ту чайную, где мы снова с вами и встретились. Вот смотрите, – она показала переписку на телефоне, – я каждый час ему пишу, где я и что со мной всё в порядке, большой незнакомый город меня не съел. А последним сообщением вообще написала, что уже встретила знакомого и поэтому он может не искать меня после завершения экскурсии, чтобы отвозить в отель.
– Поразительная безответственность! Он обязан был вызвать вам врача.
– Вы не представляете, насколько это… сейчас подберу слово… сложно сделать туристу. Мне нужно сначала позвонить в страховую компанию, объяснить им, что со мной, потом прервать всем экскурсию, чтобы меня привезли обратно в отель, где бы меня ожидал доктор и переводчик. Потом в России это всё снова подтверждать, чтобы средства больнице списались. И это если страховой случай. А головная боль после алкоголя вряд ли есть в этом списке. Мне проще самой, я знаю, что мне поможет. Поэтому просто написала гиду автобуса расписку, что добровольно покидаю группу на сегодня.
– Вы ещё и не ели ничего весь день? – ужаснулся Чан Соль, быстро подсчитав, сколько времени он уже гуляет с этой женщиной и что в чайной подавали только сладости, да и тех он не заметил на столе, Илла взяла только чай.
– Ну вот, ты волнуешься. А зачем?
– Я некоторым образом чувствую свою ответственность за вас сегодня. Поэтому точно обязан накормить.
– За тебя.
– Что?
– Мы вроде бы договорились, что ты стараешься обращаться ко мне на «ты». Не сильно же ты младше меня, чтобы настолько…язык не мог… blin, не могу объяснить свою мысль.
– Я понял, мне кажется. Нет, я немного младше, но это не должно помешать мне обращаться на «ты».
– О! Я молодец. Мой английский не так уж плох. Надо учителю будет привезти подарок.
– Ты много занимаешься английским языком?
– Учила, в основном, в школе. Потом уже был итальянский, это мне чаще требуется для работы, чем английский, но стараюсь и английский не забывать, он нужен для путешествий, поэтому занимаюсь в группе, где много говорят. То есть читаю я медленно, а вот говорю получше. По крайней мере, нет боязни заблудиться в городе, всегда найдётся человек, который сможет меня понять. Тем более, в большом городе, куда прилетает много туристов.
За приятным разговором дорога до кафе показалась короткой, а еда чрезвычайно вкусной. Чан Соль даже удивился, что он, наконец, почувствовал вкус еды. Ощущение, что эта женщина сотворила чудо с ним, не проходило. Она настолько явно наслаждалась чаем, едой, городом и вообще жизнью, что этим заразила и его. Он уже и не помнил, когда он в последний раз ужинал с симпатичной ему женщиной, а не с бутылкой соджу или вовсе не ел, засиживаясь на работе.
Прилетела СМСка от мамы: «Спроси у неё номер телефона и название отеля, балбес!» И тут же следующее: «Я угадала, она актриса?» Наверняка это сестрица Рю Джин его уже сдала со всеми потрохами, но не похоже, что мать недовольна. Хотя она же хотела, чтобы он развеялся. Вот, будем считать, что именно её поручение он и выполняет – активно знакомится с женщинами, точнее, с одной конкретно женщиной.
Илла знать не знала о мыслях Чан Соля, или делала вид, что не видела его смятения, и увлеченно рассматривала музыкантов на сцене.
– Наши люди везде! – ответила она на невысказанный вопрос мужчины, кивая в сторону сцены. – Мне кажется, что пианист учился вместе со мной, только курсом на пару лет младше. Ох, опять корявая фраза получилась. На два года меня младше. Ты же понял?
– Понял. Но это точно он?
– Да. Почти. Я не особо общалась с их отделением, только по учёбе. У нас был свой круг на курсе, да и работы много, не до знакомств, тем более с младшими курсами. Старших бы запомнить, кто есть кто.
– А где ты училась, что у вас пианисты пробегали?
– В консерватории.
– На каком инструменте играешь?
– Некоторые бы сказали – на нервах. Но официально я певица. Академическая. Камерная. То есть в оперный театр солисткой меня не возьмут, силы голоса не хватит, если упрощать. Но малые сцены всегда к моим услугам.
Чан Соль смотрел на Иллу с широко открытыми глазами, в которых определенно читалось восхищение.
– Что? – улыбнулась Илла. – Никогда не видел людей моей профессии?
– То есть ты поёшь на сцене?
– Именно. Я пою в академическом хоре нашего города и преподаю в колледже. То есть могу петь, могу не петь, могу научить петь других. Но не всех, наша манера пения всё же сложна.
– А можешь спеть? – вырвалось у мужчины.
– Спеть? Ох, – Илла оглянулась на пианиста, не зная, как к нему подойти с необычным предложением, да и вряд ли он знает что-то из её репертуара, значит, надо брать общеизвестное произведение. Да уж, сомнительно, чтобы стены этого заведения часто слышали классическую музыку в исполнении профессионалов. – Ладно, подожди немного, я попробую узнать у ребят, сможем ли мы что-то исполнить.
Она дождалась, когда закончит петь что-то невообразимо высокое и фальшивое девушка на сцене и вернётся к своим друзьям за столик, и подошла к пианисту.
– Добрый вечер. К вам можно обратиться с необычной просьбой?
– Ух ты, русский акцент, – пианист обернулся к женщине и замер. – И что-то лицо мне ваше знакомо.
– Значит, я угадала правильно, – перешла на родной язык Илла. – Фортепианное отделение питерской консы? Вы учились младше меня года на два-три, да ведь?
– Да, – протянул мужчина, а потом просветлел лицом. – Вы же Илла Вильская?
– Давно не Вильская, но да, она самая. С ума сойти. Наши действительно везде. Но в Сеуле… обалдеть, – она рассмеялась, чуть не забыв, зачем всё же подошла к сцене. – Слушайте, а можете помочь? Мне бы выпендриться немного.
– Хотите спеть? А что?
– А что вы знаете из общеизвестной классики? Арию Тоски я не потяну, но вот, например, «Хабанеру», наверное, даже без распевания смогу прилично исполнить.
Вместо ответа мужчина – Илла упорно не могла вспомнить его имя, но признавать это было стыдно – быстро настучал в планшете запрос и вывел на экран нужную партитуру. Его коллеги по сцене спросили, что хочет спеть клиент и, не сильно удивившись, также открыли ноты.
Илла удивилась.
– Вы прямо по партитуре будете играть?
– Да, а в чём проблема? Мы давно уже вместе играем, «Хабанера» – не самое сложно из того, что придумывают заказчики. Ту же «Тоску» уже пыталась спеть одна женщина. На корейском.
– О господи. Я даже не хочу этого слушать, – Илла закашлялась, неудачно вдохнув.
– И правильно. Это натуральная физическая боль для ушей музыкантов.
– То есть от меня вы не ждёте подвохов?
– От солистки Петербургского камерного хора? Нет, не жду. На каком языке петь будете, кстати?
– На французском, конечно. Хвастаться, так до конца, – Илла покачала головой от того, как хорошо её знает этот мужчина, хоть всё это было давно в прошлом. – Ладно, я в конце посижу на фермате, вы уж меня дождитесь, хорошо?
Она простучала первые такты, задавая ритм, и кивнула, давая готовность на выступление. Ей и самой было интересно, что получится из этого неожиданного ансамбля. Что смогут сыграть ребята, и как у неё получится спеть без распевки да и без репетиции. Любая импровизация – это всегда отточенное многочасовыми репетициями выступления, а тут получалось всё по-другому: она слушает ребят, они слушают певицу. Ну-ну…
Зазвучал рваный ритм вступления. Всего два такта, за которые Илла успела только закрыть на секунду глаза, вспоминая «Кармен», её горячий огонь сердца и то, о чем она сейчас собиралась петь. С первых звуков голоса зал кафе затих, но Илла этого уже не слышала. Она любила эту страстную арию, написанную давно, но совершенно не теряющую актуальность.Любовь – своенравная птица, которую никто не может приручить . Воистину.Один говорит красиво, другой молчит, и я выбираю этого другого. Он ничего не сказал, но он мне нравится .
Прямо сейчас она как никогда понимала Карменситу, ведь она чувствовала себя так же. Вот он, сидит, смотрит и восхищается. Она видела это в глазах, в развороте плеч в её сторону. Его хотелось поразить ещё больше, показать, как он ей нравится, чтобы вчерашняя грусть исчезла. Пусть у них две недели, но это будут самые лучшие дни, она уверена. Память о них поможет жить дальше. Она свой выбор сделала.
Ария закончилась страстным вскриком скрипки и рояля и воцарилась тишина. Чан Соль вскочил и подал руку Илле, чтобы помочь спуститься со сцены и дойти обратно к столу. И только когда он уже выдвинул для неё стул, зрители, наконец, взорвались аплодисментами. Илла со своего места церемонно поклонилась всем и всё же села за стол. Сегодня ей важно было мнение только одного человека, и именно его слова она сейчас ждала. Поймёт ли он то, что пыталась она спеть?
Чан Соль рвал салфетку, пытаясь подобрать слова. Он жалел, что не записал на видео выступление этой потрясающей женщины, но был уверен, что эта ария теперь будет звучать в его голове. Страсть, смысл. Но правильно ли он её понял, может, это просто случайный выбор композиции? Неужели…
– Прости. Я вынужден спросить тебя, пока не ушёл в свои фантазии.
– Обычно это женщины придумывают себе лишнего, а потом сами на это обижаются, но давай, спрашивай, – Илла была готова к любому результату. Даже к тому, что ей сейчас скажут – извини, я не готов опрокинуться в пучину курортного романа, завтра мне на работу, так что спасибо и давай я вызову тебе такси.
– Я правильно понял смысл арии? Вы…. Ты… выбрала меня?
– Хм… – Илла поощрительно улыбнулась. – Верно. Я сказала своё слово и готова ждать твой ответ. Но имей в виду, через две недели я улетаю. Точнее, уже через двенадцать дней. Мы два взрослых самостоятельных человека, ты мне нравишься, очень сильно. И я готова с радостью вспоминать об этих днях. А ты?
Салфетка разлетелась к чертям мелкими конфетти.
– Я тоже готов. Давай их создадим. Воспоминания.
– Так разволновался, что тяжело собирать предложения из слов?
– Да. Не совсем обычная ситуация для меня. У меня давно… Я давно ни за кем не ухаживал, поэтому если я буду делать ошибки…
– Брось, – перебила его Илла. – Я тоже давно ни с кем не встречалась. Более того, думаю, в наших странах этот… эмм… ритуал ухаживания – что-то и мне тяжело слова подбирать – разный, да и для каждого человека он свой, независимо от того, где этот человек живёт. Поэтому давай просто найдем то, что нам обоим нравится.
Чан Соль выдохнул и понял, что последнюю минуту почти не дышал. Он был… счастлив?
