Текст книги "Встречая судьбу (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Глава 13
– Милый, у меня дурацкая идея, но она не даёт мне покоя. Уделишь время? Мне нужно, чтобы кто-нибудь сказал, что она действительно дурацкая, и я тогда смогу выкинуть её из головы. Наверное.
– Говори.
– У нас в России есть праздник. Можно сказать, священный. Не религиозный, не смотри такими глазами. Это день победы Советского Союза над фашизмом. Очередная годовщина уже прошла, но я всё равно... – Она замялась, не зная, как озвучить своё желание.
– Ты хочешь слетать домой?
– Нет. Я хочу сделать несколько видео-роликов с песнями военных лет. Я спою песни, а вместо клипа пустить архивные записи. И опубликовать это в моих соц.сетях, они же ведутся? Подчеркнём мою национальность, погладим душу русскоговорящего населения Кореи. Главное, чтобы свои не передрались, приписывая себе эту победу, а то есть уже прецеденты, говорят.
Чан Соль задумался так надолго, что Илла уже решила, что её идея не просто дурацкая, а архидебильная, с намёком на политические проблемы.
– Ты знаешь, мне нравится эта мысль. Обратимся в консульство России в Сеуле. Не думаю, что они категорически запретят использовать записи, а то и поделятся сами ими...
– На это я и рассчитываю, это я возьму на себя.
– Это на себя возьмёт наш юридический отдел, – твёрдо возразил Чан Соль. – Кстати, а ты не хочешь сделать концерт на эту тему?
– Хочу. – Илла грустно улыбнулась. – Очень хочу. Но ни один местный симфонический оркестр не выучит так быстро советскую военную программу. Я не говорю уже про то, что никто так быстро не переложит на оркестр эту музыку, а где искать оркестровые партитуры, я понятия не имею.
Илле достался повторный взгляд мужа. Он напряженно думал.
– А помнишь, мы привозили года полтора назад оркестр из Владивостока?Илла широко открыла глаза от абсурдно-гениальной идеи мужа. Она схватила телефон и, быстро пролистав контакты, уверенно нажала «вызов» на одном из имен.
– Алексей Игоревич? Добрый день. Не помню, какая у нас с вами разница во времени, извините, пожалуйста, если неурочное время, но у меня дикая идея. Вы меня узнали, кстати? Можете уделить время на разговор?
Дождавшись одобрительного ответа, она перевела телефон на громкую связь, и продолжила, включив в разговор мужа. Как же это приятно, соединять людей по громкой связи, чтобы собирать концерты, воплощая в жизнь кажущееся невероятным.
Через полчаса уговоров, эмоциональных возгласов и совсем немного шантажа, поскольку пришлось убеждать художественного руководителя не самого захудалого оркестра, что неожиданные гастроли в другой стране сильно лучше, чем уже запланированные концерты в их родном городе, идея переродилась в почти идеальный план. Почти, потому что теперь предстояла самая сложная работа – собрать солистов, потому как она одна не споёт весь концерт, актёров художественного слова, сценаристов, подобрать репертуар, не только военный, потому что время всё же самое удачное уже прошло. И да, продать билеты минимум на три концерта, потому что на меньшее Алексей Игоревич был не согласен.
На удивление, концерт собирался достаточно быстро. Руководитель оркестра написал список произведений, которые оркестр сможет быстро восстановить или уже имел в постоянном репертуре. Илла вспомнила про ту белорусскую певицу, с которой свела её судьба в отеле, нашла её контакты и соблазнила участием в концерте. Хотя уговаривать долго не пришлось – стоило только упомянуть тематику, как женщина сразу сказала, что она согласна на всё: соло, дуэты, ансамбли. Да хотя бы и в хоре постоять!
Мысль о хоре навела на ещё один знакомый коллектив, который тоже можно попробовать подтянуть. Учебный год идёт, собирать хор долго не придётся. Главная проблема – выучат ли русские тексты дети, но петь – не говорить, не обязательно доскональко чётко произносить текст. И студента Серёжиного она уговорит выступить, да хотя бы с теми же «Журавлями». Илла довольно жмурилась – идея, которая не давала ей покоя с того года, на глазах превращалась в эффектное шоу. Отдел продаж стоял на ушах, получив необычайный отклик от русскоговорящего населения страны, билеты на первые два концерта в Сеуле раскупили за неделю.
Репетиции проходили забавно – оркестр прислал записи, под которые уже в Сеуле репетировали вокалисты и чтецы. Сценаристы написали целый спектакль, нашлись и русскоговорящие актёры (Илла запоздало вспомнила про того кинорежиссёра, который не знал, где найти нужных людей, и посмеялась – было бы желание, как говорится), и даже танцоры компании быстро поняли, что от них требуется, поставив несколько номеров.
Вообще, не мудрствуя лукаво, Илла подключила к работе Тацую-сана, раз уж он начал пробовать себя в роли хореографа. Его отличие от штатных сотрудников заключалось в том, что он не спрашивал по каждому вопросу мнение руководителя – ему сформировали задание по таймингу, показали видео с референсами, дали конкретную музыку и сценарий. Что ещё надо? Илла надеялась увидеть уже результат и знала, что именно с Тацуей так и будет, и вопросы от него будут озвучены, только если вообще не найти ответов, которые чаще всего можно найти в задании. Да только кто же его внимательно читает? Иногда у Иллы вообще возникало ощущение, что местным важно показать таким образом внимание к руководителю, задавая глупейшие вопросы, но вовлекая его таким образом к решению проблем. Только вот зачем привлекать её к тому, где она вообще не хотела ничего решать, госпожа Юн не понимала.
Тем более, что времени на вникание в мелочи у Иллы не было. Хан Бёль увезли в больницу практически день в день, как она и обещала, и настала пора срочно решать, куда деть Чи Мина. Он, конечно, делал вид, что уже взрослый и может жить один, но один живительный подзатыльник в исполнении мачехи сразу отбил желание спорить со взрослыми.
Времени рефлексировать и долго и со вкусом выбирать дом по фотографиям не оставалось, поэтому она взяла своих мужчин – как в этот список затесался Е Джун, Илла упорно не понимала, но пусть будет тоже – и отправилась по списку, выданному в агентстве недвижимости. Дом, который супругам Юн понравился изначально, к сожалению, оказался неприлично далеко от города и после обдумывания его исключили списка избранных. Сопровождающий их риэлтер сначала косился на впечатляющее количество людей, потом осознал, что может продать сразу два дома, да ещё и сегодня, да ещё и известным людям, и практически сразу предложил пару отличных вариантов, отрабатывая свой высокий процент. Второй они и утвердили после недолгого совещания.
Так они стали владельцами двух домов в охраняемом комплексе, по соседству друг от друга, относительно недалеко от города, но зато с задними дворами, которые разделялись низким декоративным заборчиком, тихими соседями, не менее звёздными, чем тот же Е Джун, и неплохой инфраструктурой. Дома выглядели близнецами – четыре спальни, большая гостиная, совмещённая с кухонной зоной, две ванных комнаты, постирочная и несколько небольших помещений, которые можно сделать как кладовкой, так и гардеробом. В принципе, домики объективно маловаты для того уровня жильцов, что обычно покупали тут недвижимость, поэтому продавались плохо и с серьёзной скидкой, но для решения текущей проблемы подходили идеально, тем более, что квартиры ни Чан Соль, ни Е Джун продавать не намеревались, оставив возможность заночевать в городе. Собственно, Е Джун как раз мог ещё спокойно выбирать дальше, но ему хотелось продолжать жить рядом с четой Юн. Как он выразился: «Привык уже, что вы где-то рядом, да и кто вас ещё успокоительным поить будет. С ума сойдёте со своей эмоциональностью».
Счастливый риелтэр умчался оформлять договоры, а друзья сели в кафе неподалёку, чтобы перекусить. Илла добродушно подтрунивала над Е Джуном, который с нетерпением ожидал приезда Дашки и уже придумывал, как будет её развлекать, Чан Соль договаривался со знакомым дизайнером интерьеров, чтобы тот приехал посмотреть на дом и помочь быстренько его худо-бедно оформить, чтобы можно сразу заселиться. Пока что он ночевал в квартире Хан Бёль, как и Илла, не желая оставлять сына одного.
Чи Мин, глядя на это спокойное общение взрослых, сонно хлопнул глазами и прикорнул на плече мачехи, впервые расслабившись за последние дни. Та, скосив глаза, сдвинулась по диванчику, чтобы ребёнок мог комфортно лечь головой ей на колено и накинула сверху свой пиджак. Мужчины сразу перестали улыбаться, получалось слишком натужно, но уставший мальчик, к счастью, этого не замечал.
– Какие прогнозы, – практически шёпотом спросил Е Джун.
– Неделя. Может, полторы. Она уже почти не просыпается, да и обезбол всё мощнее, да и когда не спит – малоадекватна.
– То есть вам сказали уже только ждать?
– Да. Никаких шансов. Она и без того продержалась сильно больше того, что прогнозировали изначально. Я поговорил с её лечащим врачом, он удивлён её долгожительством и упорством.
Илла горько усмехнулась.
– У нас в России есть поговорка: если пациент хочет жить – медицина бессильна.
– Смешно. – Чан Соль слабо улыбнулся, а Илла аккуратно дотянулась до его руки и легонько пожала.
– Мы справимся, милый. Мы с тобой взрослые люди, многое пережили, и наша главная задача – помочь теперь пережить твоему сыну самое страшное.
Чан Соль потёр подозрительно повлажневшие глаза.
– Всё хорошо. Просто устал немного.
– Угу, – подтвердила Илла. – И пыль в глаза попала.
– Вечно ты шуточки шутишь.
– Иначе с ума сойти можно. А я не хочу. Нам ещё Чи Мина на сцену большую выводить. Как думаешь, кстати, лучше сразу его в Милан после школы или дать годик погулять? Вдруг всё-таки в бизнес подастся, как твоя мама мечтает?
– Бизнес я поддержу сам, пусть учится. Тем более про Милан рано говорить, ещё два года школы.
– Как скажешь, – покладисто согласилась Илла, заметив, что официант несёт заказанные блюда. О плохом они успеют ещё поговорить. Впереди ждут её собственные концерты, запись ещё одной песни с «островитянами», которые пошли вверх по узнаваемости внутри страны, и Чжу Ин разродился песней на английском языке, которая, по мнению Иллы, должна неплохо выстрелить. Как так получилось, что у них набирается неплохой сборник, вообще непонятно. Но, похоже, обе стороны довольны этой совместной работой.
И да, похороны, о которых сама Хан Бёль позаботилась ещё месяц назад, подписав договор с компанией, проводящей подобные «мероприятия». Железная всё же леди!
Глава 14
Глава 14
Чего больше всего не любила Илла, так это чувствовать себя дурой. А именно так она себя и ощущала, сидя в пафосном ресторане со своими «островитянами» (было приятно называть их своими, чего уж там) и глядя на несомненно шедевры кухни. В тот момент она как никогда понимала, что любить молекулярную кухню, или как там это называется, у неё не получится.
– Эмм... – озадаченно привлекла она внимание официанта, гордого тем, что он обслуживает «высоких» гостей. – Я обычная женщина не из эфира и ангельских песен. А есть у вас в ресторане... просто что-нибудь много и вкусно покушать? Мясо, овощи, вино?
– У нас прекрасный выбор вин, госпожа, – быстро сориентировался мужчина. – Я позову сомелье.
– Погодите с сомелье, пожалуйста. – Илла махнула кистью. – Что насчёт еды?
– Она перед вами на тарелке, госпожа. Мы готовим с помощью инновационных технологий для удержания первозданных ароматов еды, но полностью меняя их первоначальный вид.
– Я не буду спрашивать – зачем. Но есть еда в первоначальном виде? Я слишком устала, чтобы угадывать, что в этой эмульсии, она соус или основная еда и как из всего этого угадать, что еда, а что просто для красоты или руки ополаскивать.
Терпению официанта можно было позавидовать, но парни уже посмеивались. Кю Сэй и вовсе отложил ложку, ожидая дальнейшего разноса. Он и сам недолюбливал этот ресторан, но раз Джи Вон говорит, что нужно образовываться и уметь вести себя в высшем свете, кто он такой, чтобы сопротивляться. Тем более не он платит. Но госпожа Юн казалась настолько недовольна едой, что и ему уже всё разонравилось.
Ли Кан Тэ, угрюмо ковырявшийся ложечкой в чем-то, что издалека похоже на смузи, только налитое в тарелку, а не стакан, тихонько вздохнул. А ведь она права. Группа целый день репетировала, вечером отработали совместное интервью, довольно изматывающее, кстати, завтра предстоит съемка в телешоу и снова репетиции. Хотелось нормального мяса. Он бы согласился и на тот ресторанчик барбекю рядом с университетом, там можно за невеликие деньги купить много вкусного мяса и тут же пожарить на всех. Но Джи Вон такое не воспринимал. Ему нравилось всё новое, поэтому он таскал группу вместе с ближайшим персоналом на дегустации в новые и необычные рестораны и кафе.
Сам виновник и организатор ужина безмятежно наблюдал за начинающимся скандалом – видно, что госпожа Юн из последних сил сдерживается и пытается добиться непонятно чего от бедняги официанта. Ясно же, что обычной еды в этом ресторане нет. Он устал, как и все, хоть и не показывал этого – как же можно показать слабость перед госпожой Юн, она старше, а так держится хорошо, но мысли уже текли слишком медленно, чтобы решать какие-то вопросы.
Илла тем временем поняла то же самое – глупо спрашивать в ресторане молекулярной кухни обычную еду. Да и невежливо. Поэтому она взялась за телефон, отыскала нужный ей номер и сверившись со временем – не слишком поздно ли ещё звонить – нажала на вызов.
– Дядя Миша, добрый вечер. Это Илла Юн. Не поздно? Пожалейте меня, я так хочу кушать, что готова слопать барана без хлеба и соли! У вас ещё осталась еда?
Неведомый дядя Миша отвечал громко, так, что было слышно за всем столом, но на незнакомом языке. Илла, что характерно, говорила на корейском, чтобы соседи её понимали.
– Чеми мзэ*, мясо есть – сейчас пожарим, лаваш есть, пару часов как из печи вынули, вино откроем. Приезжай!
Илла быстро перевела парням слова шашлычника, которого она нашла месяца три назад в русском квартале и с тех пор раз стабильно ездила к нему обедать хотя бы раз в неделю. Даже Чан Соль проникся вкусом шашлыка и свежего хлеба, только вином не проникся.
Парни разве что слюну не пустили от слов госпожи Юн и все как один подняли руку, что хотят с ней.
– Дядя Миша, а я не одна. Тут куча голодных молодых парней, которые, как и я, не хотят давиться современной высокой кухней, а просто хотят, – и тут она перешла резко на русский язык, – жрать!
– Сколько вас? – озадачился дядя.
Илла быстро пробежалась по поднятым рукам.
– Девять человек.
Дядя Миша хекнул.
– Минут через сорок приезжай, постучись в дверь, я её закрою, чтобы никто ваше мясо не съел. Точно приедете?
– Точно! – радостно воскликнула Илла и снова поймала официанта. – Мы уходим, принесите счёт, пожалуйста.
Кафе «Дядя Миша» зарождало сомнение у тех, кто заходил сюда впервые (особенно корейцев), но напрочь влюбляло в себя как кухней, так и отношением владельца к своим клиентам. Собственно, сам Михеил, а именно так его звали по паспорту, ибо родился он в солнечной Грузии, был не прочь встать за мангал, несмотря на преклонный уже возраст. Жарил он мясо профессионально, быстро, продукты для своего кафе закупал самостоятельно каждое утро, и поэтому гостей еда всегда ждала свежая и необыкновенно вкусная. А уж для человека с постсоветского пространства его кафе становилось отдушиной, которое навевало воспоминания, чаще всего добрые, беспроблемные.
Собственно, местные не особо пугались пластиковых столов с веселыми клеёночками – таких забегаловок по всей стране дюжина на десять на любом рынке. Главное, чем кафе пленяло посетителей – одуряющий запах жареного мяса, приправленный мягким ароматом свежего лаваша и зелени. Наверное, это было единственное кафе, где на картах еды вообще не наблюдалось плохих отзывов! Именно этими отзывами руководствовалась Илла, когда впервые сюда забрела да так и осталась, иногда засиживаясь за бокалом домашнего красного вина допоздна. Телефонами они с владельцем обменялись не так давно, когда женщина делала большой заказ навынос, чтобы побаловать своих сотрудников. Тогда ей сказали, что звонить можно в любой момент, чем Илла изредка пользовалась.
Единственный, кто ощущал себя неловко в этом кафе – Ан Джи Вон. Его эстетическому сознанию претило сидеть «в палатке» с уличной едой, но так уж и быть, он потерпит, раз все так оголодали, что забыли правила хорошего ужина. Последнее было адресовано Кю Сэю, который следом за Иллой руками оторвал кусок лаваша, по её же примеру завернул в него кусочек мяса с листиками зеленого лука, обмакнул это в необычный красный соус и тут же засунув всё это в рот, блаженно закрыв глаза. Вот это еда! То, что они с госпожой Юн не сели за стол и рук не вымыли, его не смущало – слишком вкусно.
Пожилой владелец только рассмеялся при виде подобных эмоций. Он добродушно позвал всех за стол, отодвинув стул для Иллы, его жена уточнила, кому можно алкоголь, и тут же разлила в подставленные бокалы душистое вино, предложив остальным морс, и дальше Кю Сэй уже не вспомнил бы ничего, что не относилось к еде. Вся компания быстро ела, но не набивала кормом желудок, а наслаждалась смешением вкусов, свежестью мяса и его прожаркой, хрустом маринованных микро-огурчиков, которые попросила госпожа Юн, но, глядя в голодные глаза своих спутников, с жалостью поделилась ими со всеми, и взрывом на языке маленьких помидорок.
Наконец Илла удовлетворённо вздохнула, с насмешкой посмотрела на Джи Вона, проникшегося новой для него едой, и спросила:
– Теперь понимаешь, где действительно вкусно, а где просто пускают пыль в глаза?
– Там вкусно, – добродушно ответил он. Настроения спорить и доказывать правоту не было, но отстоять высокую кухню всё же нужно, а то ребята начнут таскать по разным забегаловкам, ещё попадутся журналюгам.
– Выбирать еду нужно не по её актуальности или моде, а по необходимости в текущий момент для организма. Ты же не будешь есть похмельный суп каждое утро, если не пьёшь каждый вечер? Так и тут. Был тяжелый день, в который мало кто успел нормально покушать, нужна сытная пища без изысков, чтобы восполнить потраченные силы. А молекулярная кухня всё же для гурманов, когда у тебя всё хорошо, день прошёл легко, настроение отличное, ничего плохого не ожидает – можно поиграть в угадайку за ужином.
Джи Вон поднял руки в жесте «сдаюсь».
– Склоняюсь перед вашей мудростью, о старейшина!
– Поговори мне ещё, – Илла рассмеялась, махнув на него веточкой петрушки, которую тут же съела, потом встала и склонилась в поклоне перед супружеской парой владельцев.
– Вы спасли наши желудки и нервы, спасибо вам огромное!
Кю Сэй бросил взгляд на друга, проверив, доел ли он всё, что положили ему в тарелку, потому что тот снова ушёл в свои музыкальные думы, и тоже встал.
– Я получил огромное наслаждение от вашей еды. Оставить вам наше фото на стене с подписью?
Несмотря на то, что группой они были ещё не сверхпопулярной, владельцы ресторанчиков частенько просили их оставить автографы, чтобы потом, когда коллектив взлетит в чартах, хвастаться. Однако дядя Миша замахал руками.
– Не-не-не! Я очень рад вас накормить, но если сюда будет ломиться толпа фанаток, блоггеры и прочие...личности, мы вряд ли сможем поддерживать такой уровень. Просто приходите ещё к нам кушать. Лучше заранее позвонить. – Он протянул парню простенькую визитку, на которой просто напечатано: «Дядя Миша. Мясо, хлеб, вино» и номер кафе для брони столиков. А ниже от руки вписан номер сотового телефона самого владельца.
Молчаливый Нам Хён расплатился корпоративной картой, не обращая внимания на возмущенный взгляд Иллы, которая считала «кто пригласил – тот и платит». Легко поклонившись пожилой паре на прощание, вся компания вышла из кафе и расселась по машинам. Илла, которая не смогла удержаться от фирменного домашнего вина, к этому времени уже вызвала дежурного водителя «Юн.Старс», с улыбкой пожелала мальчикам хорошего дня, села на заднее сиденье и буквально через минуту уснула, наконец-то расслабившись. Что ни говорите, а она не имела привычки командовать и указывать всем, что им стоит делать или кушать. Но несчастные взгляды парней при виде зеленой жижи вместо нормального горячего ужина пробудили в ней какой-то материнское ощущение и всю дорогу до кафе в русском квартале мучила мысль, а так ли парням нужна её забота. Ну правда, взрослые же люди! Один Кю Сэй ещё немного инфантилен, но ему и лет-то немного, да и вокруг все старше да заботливее. Пусть ещё побудет ребёнком, сцена и так слишком быстро сделала их взрослыми. А у неё дома уже спит, скорее всего, другой ребёнок, который реально нуждается в заботе и внимании. Надо будет испечь в выходные пироги!
Через неделю Илла снова навестила это кафе. Причин было несколько, и все приносили только удовлетворённую улыбку – клип с «островитянами» на монтаже, студенты в университете все молодцы, особенно те, которые записались к ней на занятия после концерта для первокурсников и теперь рвали жилы, чтобы педагог не попросила освободить её класс из-за слишком большого количества занимающихся. Да и нужно пообщаться с дядей Мишей, узнать, не нарушили ли они своим поздним ужином тогда хрупкий баланс вкуса и количества посетителей.
Дядя Миша, улыбаясь в усы, принес клиентке бокал морса и сел к ней за соседний стул.
– Вы сегодня так улыбаетесь, как акула, плотно пообедавшая и теперь раздумывающая, нужен ли десерт или и так достаточно.
– Просто я очень рада сегодняшнему дню. Пока нет плохих новостей, в университете набрался полный класс, и вообще у меня прекрасная работа. А ещё разрешили вернуться после болезни в спортзал, а значит, действительно можно будет купить вечером десерт – нет причин строго держать режим питания, чтобы не быть на фоне прозрачных кореянок бочкой.
– Вы не бочка! – натурально возмутился мужчина. – Это совсем без глаз надо быть, чтобы не видеть вашу красоту.
– Ой, дядя Миша, не надо льстить. Я прекрасно вижу разницу между собой и местными ровесницами, сравнение не в мою пользу.
– Много они понимают в красоте, прозрачные эти ваши!
Илла рассмеялась негромко, чтобы не привлекать внимание других посетителей.
– Будете так продолжать, и я решу, что вы со мной флиртуете. При живой-то жене.
– Любимой жене! С которой я прожил вместе уже почти пятьдесят лет.
Илла уважительно покачала головой и подняла бокал в качестве тоста.
– Вот это, я понимаю, срок совместной жизни. А я всего, – она запнулась, высчитывая в уме, сколько лет с Чан Солем они женаты, – третий год всего замужем.
– А чего задумались так?
– Ощущение, что уже целую жизнь с ним вместе, и как-то странно думать, что так мало времени прошло.
– Я бы предложил выпить вина за насыщенную жизнь, чеми мзэ, но вижу, что вы за рулём.
– Да, и завтра ранний подъём, так что лучше остаться с ясной головой. А то знаю я себя и ваше коварное вино. Пьёшь компотик, а потом из-за стола встать не можешь.
Дядя Миша снова улыбнулся. Ему нравилась эта женщина, её оптимизм. И когда она заболела и серый от недосыпа муж пришёл, чтобы заказать на вынос вкусной еды, надеясь хоть так вытащить её из апатии, очень взволновался и сам встал к плите. Нет, он прекрасно отдавал себе отчёт, что не воспринимал эту женщину дочкой, которой у него никогда не было, или что-то в подобном роде. Нет. Просто видеть её наслаждающейся едой и вином стало приятной привычкой. Она не унывала, вечно улыбалась миру и людям, но не блаженной улыбкой, как у сумасшедших, а действительно любя новую страну и пытаясь её понять. Улыбалась даже сейчас, хотя в глазах явно читалась озабоченность и какая-то обречённость. Пусть она просто будет счастлива и здорова!
Он произнёс молчаливую молитву, глядя вслед Илле, которая уже села в машину, после чего допил последний глоток своего морса и пошёл закрывать кафе. Завтра будет новый день, надо успеть выспаться, чтобы рано утром успеть на рынок и купить самые свежие продукты для своих гостей.
*Чеми мзэ – моё солнце (груз.)
Если бы Илла заранее знала, как пройдёт остаток вечера, она бы, честное слово, напилась, вызвала трезвого водителя и спокойно проспала всю дорогу до дома. Однако шанс спасти свою психику был про… пропущен, и, выезжая из переулка на основную дорогу, она увидела возле стихийно организованной помойки свёрнутый ковёр. И всё бы ничего, выкинули – и вся недолга, утром мусорщики проедут и заберут, но проблема в том, что ковёр явственно шевелился!
«Господи, хоть бы крыса», – молилась любопытная женщина, тихонько подбираясь к свёртку. Крыс она не боялась, и они стали бы отличным вариантом развития событий. Она просто повизжит для порядка, убежит в машину и уедет домой пить вечерний чай.
Не с её счастьем. Ковёр, а точнее, некто в нём издал вполне себе человеческий стон.
Илле пришлось на трёх языках повторять вопрос, потому что она поначалу забыла, как говорить на корейском, и глупейший вопрос «вам нужна помощь?» она сначала сказала по-русски, потом по-английски и только потом уже на нужном языке.
– Сестричка. Помоги.
Сестричкой её не называл никто и никогда. Но голос был определённо мужским, а речь ещё более определённо русской. Вот ведь влипла. В голове проносились мысли о полиции, русской «бессмертной» мафии и самый главный вопрос, мучивший всех русских писателей – что делать? Тихонько уйти – так она сама себе не простит этого никогда. Ввязаться в явный криминал, да ещё в чужой стране – очень опасно. Да в любой стране опасно. Мужика закатали в ковер не просто так, мыслила она, а чтобы кровью всё вокруг не залить. Можно ли его вообще разворачивать, вдруг ещё добавит к ранению осложнений каких-нибудь.
– Мужик, – по-русски обратилась она к ковру, – ты в адеквате? Кидаться убивать не будешь?
– Пару часов назад был, – раздался глухой ответ.
– Мне вызвать полицию или скорую?
– Никого.
– Именно этот ответ я почему-то и ожидала, – пробормотала Илла. – У вас ранение? Могу я попробовать развернуть ковёр?
– Можно, я думаю. Ранение есть, но несерьезное. В основном, синяки.
Он закашлялся, а Илла недоверчиво хмыкнула. Удушение ковром – не самый гуманный способ убийства. С другой стороны, для демонстративной казни – самое то. Наверное. Не то чтобы она понимала что-то в казнях.
Она осторожно развернула плотный материал, предварительно оглядев всё вокруг и положив рядом какой-то металлический прут.
Мужчина выглядел стрёмно, если уж говорить откровенно. Высокий, мощный, возрастом постарше самой Иллы, но выглядел очень, очень опасным! Как дикий злой медведь он выглядел! Неведомые враги спеленали его плотно, а потому дышал он сейчас с большим трудом и первую минуту продолжал неподвижно лежать, просто пытаясь наполнить лёгкие воздухом. На первый взгляд, каких-то кровотечений видно не было, переломов тоже, но чёрт его знает, что там внутри, потому что синяки и правда выглядели страшно. Мужик тем временем обвёл взглядом переулок, а потом внимательно поосмотрел на Иллу.
– Своя. Привет.
– Привет, коли не шутите. – Илла нервно усмехнулась и покрепче сжала прут, вызвав этим ответную ухмылку на лице мужика.
– Не боись, не обижу.
– Не буду делать вид, что мне не страшно. Я бы сказала, мне пипец как страшно.
– Я не джинн, чтобы убивать того, кто меня спас. – Мужчина с трудом принял сидячее положение и начал ощупывать свои ноги. – Твари, прям по коленям били, чтоб наверняка не уполз.
– Так, может, всё же в больницу? – встревоженно спросила Илла.
– У меня свои врачи. Телефон дадите?
Илла молча разблокировала свой телефон и протянула его мужчине.
– Вы всегда так легко доверяете людям?
– Так вы ж всё равно далеко с ним не уползёте. Раз по коленям били.
– Боишься, но дерзишь. Смелая. Молодец.
Он набрал по памяти номер:
– Ты где?
В трубке явственно огрызнулись. Видимо, пытались ответить в рифму, подумала Илла и хихикнула. Мужчина бросил на неё недоумённый взгляд и коротко ответил в трубку:
– Сейчас узнаю.
Он прикрыл трубку ладонью, как раньше делала её мама с проводным телефоном, и спросил:
– Поможете мне добраться? Я оплачу.
– Куда вас отвезти?
– В офис. Там сын встретит и врач.
– Привезу уж. Но знакомиться давайте не будем. Вы забудете, кто вас подвозил и как я выгляжу, я забуду, куда ехала.
Мужчина, кряхтя, как старый дед, поднялся с ковра и некоторое время неуверенно постоял, проверяя, держат ли ноги.
– Обижаете, барышня. Я не бандюган какой-то. Нормальное охранное агентство с лицензией на ношение огнестрела.
– Как скажете. Телефон отдайте, пожалуйста.
Мужик посмотрел на телефон, который автоматически засунул в задний карман плотных брюк, больше похожих на форму рабочих, и отдал его Илле.
– Извините. Неловко получилось, – извинился он сухо.
– Бывает, – ещё суше ответила Илла и подставила плечо, чтобы помочь ему добраться до машины. Выглядел он хоть и страшно внешне, но прилично одетым. Так в её представлении бандюганы, как выразился этот товарищ, не одеваются.
Мужчина тяжело сел на сиденье машины и пристегнулся.
– Я правда не преступник.
– И это не разборки, угу. – Илла мысленно проклинала своё любопытство и неумение в нужный момент сказать «нет». Ну серьёзно, мужика освободила, позвонить дала и надо было валить! Поменяла бы номер телефона, своих безопасников привлекла, чтобы проверили номер, куда этот мужик звонил и оценили опасность. Чего она ему дальше-то помогать взялась? Вот правда: сидела женщина, скучала. Можно подумать, у неё проблем мало.
Мужик слабо улыбнулся, хотя это больше выглядело как «опасно оскалился» из-за выбитых парочки зубов и синячища на пол-лица.
– Разборки. Ещё какие. И больше я на подобные встречи ездить как честный человек не буду.
Илла не стала уточнять дальнейшие планы, чтобы, не дай бог, не узнать что-то, не предназначающееся для её ушей. Она, конечно, обычный человек, но папа из полиции – это папа из полиции. Тут тебе и умение защититься, и включающееся умение вовремя замолчать и не лезть к опасным предметам. Хотя тут, конечно, папа был бы крайне недоволен. Ну понятно же, что просто так в ковёр человека не завернут и не бросят в подворотне, чего полезла? Вызвала бы полицию, дождалась в отдалении, что они приедут и «спасут» мужика, и всё. Нет, решила погеройствовать.
Мужик замолчал, откинулся на кресле и прикрыл глаза. Илла скосила глазами в его сторону – не боится, что она его сейчас в полицию привезёт? Может, и правда, конкуренты подловили и сам он обычный бизнесмен. Мало ли их, выходцев из России.
У нужного здания мужика ждали. Ну как ждали... Ждал. Один молодой человек, вышедший из тени, споро подставил плечо её пассажиру и повёл внутрь. Мужчина, однако, остановился и обернулся.
– И всё же я представлюсь. Меня зовут Владимир Жаров, я действительно руководитель охранного агентства. Прямо сейчас не буду предлагать вам наши услуги, слишком уж в неблаговидном я облике. Но, думаю, мы ещё встретимся.
