Текст книги "Встречая судьбу (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Кан Тэ радостно написал адрес своего аккаунта в Какао, но после этого не ушёл вслед за молчуном Су Хо, а продолжил мяться возле двери.
– У вас ещё остались вопросы?
– Думаю, будет ли большой наглостью с моей стороны предложить показать вам территорию университета, – студент обезоруживающе улыбнулся. Красуется, чертяка.
– Предложить можете, но вот составить вам компанию в этой экскурсии я вряд ли смогу. У меня на сегодня ещё есть дела.
Парень поник. Илла без труда читала его состояние – и в класс не взяли, и погулять не получилось. Но он был настолько мил, что женское сердце не выдержало.
– Давайте договоримся, что когда я заблужусь, то сразу же вам позвоню и попрошу о помощи. Хорошо? Тем более я ещё должна вас обоих угостить кофе в благодарность за помощь с коробками. – Она перекинула длинный хвост на грудь и мило улыбнулась. Студент сразу поплыл, радостно кивнул головой и, наконец, ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Женщина глянула в небольшое настенное зеркало возле двери, нацепила снова темные очки и бейсболку, поправила одежду и тоже вышла. Ну что ж, Илла Сергеевна, ты ещё привлекаешь студентов, и неважно, в какой стране преподаёшь. Прятать внешность, как раньше, не получится – славянское лицо всё равно будет привлекать внимание, не поможет даже снова уйти в тёмный цвет волос. Поэтому придётся максимально строго себя вести и не надевать обтягивающую одежду. Не то чтобы, конечно, она это носила в обычной жизни, но теперь точно будет нельзя.
Неизменные высокие каблуки мерно цокали по ухоженному тротуару, солнце светило, но не слепило, Илла улыбалась встречным студентам и всему миру. Она была довольна.
Глава 6
Глава 6
Университет Иллу очаровывал. Тут не только любили и уважали преподавателей, давая им отдельную столовую, личные кабинеты и прочие плюшки. Они окружали комфортом и своих студентов. Шутка ли, столько корпусов, лабораторные, спортивные залы, а ещё бассейн и стадион для спортивного факультета и тех, кто просто хочет поддерживать своё здоровье. Всё это на огромной парковой охраняемой территории с парковками, асфальтированными дорожками, скамейками в затенённых местах и мини-кафе. Если бы в их консерватории были такие условия в её время, она, быть может, изо всех сил старалась там задержаться, а не искала способы пореже там появляться.
Илла поправила лямку спортивного рюкзака на плече. Выглядела она сейчас забавно, это читалось во взглядах встреченных студентов, но ничего не поделать – запасные уличные кроссовки она забыла кинуть в багажник, поэтому рассекала пространство факультета в туфлях на шпильках, в которых, собственно, работала каждый день. Но любопытство сильнее чувства стиля. Когда декан музыкального факультета рассказал про то, что педагоги могут пользоваться оборудованием тренажёрного зала и бассейном после основных тренировок спортфакультета, желание зайти в тот корпус стало невыносимым. Поэтому в первый же вечер после проведенных занятий она схватила дежурную спортивную сумку из машины и потопала к нужному зданию. Ну а шпильки со спортивным рюкзаком вполне сочетаются на фоне их декана – сегодня этот фанат креатива вообще щеголял в желтых парусиновых штанах поверх берцев и в классическом чёрном пиджаке от вполне приличного костюма. Законодатель странной моды, без сомнений.
В здании факультета Илла с восторгом оглядела раздевалки с душевыми, тренажёрный зал и занявший почти половину первого этажа полуолимпийский, мать его, бассейн. Это ж двадцать пять метров счастья! Уже через полчаса женщина, нашедшая администратора, раздобыла ключ от шкафчика, споро переоделась и зашла в свой индивидуальный рай. Можно больше не париться с поиском спортивного зала и бассейна, чтобы и народу немного, и там её никто бы не знал и не просил за своего родственника, чтобы «Юн.Старс» взяли «навернякабудущуюзвезду» к себе на контракт. В зале занимались профессора и запоздавшие спортсмены со старших курсов, на которых можно не обращать внимания, никто друг другу не мешает.
Вообще, Илла впервые поймала себя на мысли, что известность – это не так уж и хорошо. Помнится, в молодости она мечтала о большой сцене, о том, как у театра её будут поджидать поклонники. Ну, в общем-то, известной она стала. Но о том, что теперь она не могла спокойно поесть в ресторане или сходить в какой-нибудь магазин, в мечтах не было. А муж ещё и хихикал, переводя на неё все стрелки, дескать, в их агентстве именно она занимается прослушиванием, а он всего лишь администратор и организатор. Угу, владелец с функцией распорядителя. Поэтому в последнее время любимыми фразами стало «пока я ем, я глух и нем» и «я не работаю в нерабочее время». Да, грубо, но корейцы, которые, по идее, воспитанная нация, удивляли Иллу с каждым днём всё больше своей беспардонностью.
Выполнив свой базовый минимум в зале, госпожа Юн переоделась и ещё более шустро двинула к бассейну, подпрыгивая от радости, отчего пару раз чуть не вылетела из шлёпанец. За такие бонусы в виде пустого спортзала можно и часов побольше взять, поработать, так сказать, на благо новой любимой организации.
«Юн.Старс», разумеется, давал бонусы – и спортзал, и салоны красоты, чтобы поддерживать внешний вид. Будем честны, в доме, где она жила, спортивный зал тоже никуда не делся, там ещё и сауна была, в которую можно в любое время зайти. Но в университете размещался бассейн, и это перекрывало всё остальное. После той ситуации в детстве, когда маленькую Иллу отец с трудом вытащил из воды, она некоторое время ходила к психологу, чтобы не видеть кошмары по ночам. А потом в её жизни случился Александр Григорьевич. Сашенька! Тренер по плаванию для взрослых, много лет по молодости проработавший спасателем на воде. И вот он уже учил взрослую Иллу бороться с боязнью воды лучше всех психологов, работая по принципу «практика и только практика». Он гонял её на заплывы в осенние озёра и реки в области, разве что в зимнюю полынью не заставлял нырять, учил, как вести себя в обратном течении и нырять за утопающими. Шикарный мужчина, к которому, на удивление, не ревновал первый муж Иллы, хотя за тренером ходили толпы разновозрастных женщин, потому что порядочнее и вернее своей жене мужика ещё нужно поискать!
Был в этом, конечно, и минус, на который указал уже второй муж – Чан Соль. Илла перестала плавание воспринимать как процесс, доставляющий удовольствие, каждый заплыв устраивая для себя тренировку.
Так случилось и сегодня. Отработав в зале, Илла радостно нырнула в бассейн и ещё с полчаса плавала от борта до борта. Но потом заряд сил закончился, и она спокойно замерла на середине дистанции, раскинув руки на воде. Через пару вдохов тело начало медленно опускаться в воду, главное, не испугаться этого и не начать барахтаться. Опуститься на дно, собраться и оттолкнуться навстречу воздуху – это всё не страшно, слова Александра Григорьевича о спокойствии навсегда закрепились в голове. Даже тогда, с Оксанкой в Турции, она не особо волновалась, начав нервничать уже только после того, как вытащила девочку на берег и сдала её врачам. Ну а утонуть в бассейне она точно не сможет.
Не дадут!
Какая-то большая тень накрыла Иллу, уже собиравшуюся оттолкнуться от дна, схватила за руки и с силой дёрнула наверх, а затем и вовсе потащила к бортику. Подумав секунду, женщина решила не сопротивляться – хочется человеку, пусть спасает, хотя было бы от чего!
Спасатель единым слитным движением практически выкинул женское тело на бортик и мгновенно вылез из бассейна сам, намереваясь привести «утопшую» в сознание самым доступным образом, то бишь искусственным дыханием. Этого Илла уже не могла стерпеть.
– Охолони, красавчик, – по-русски выдала она, а затем уже перешла на корейский, увидев округлившиеся глаза парня, который осознал, что утопающая вовсе не рада своему спасению и вполне в сознании. – Я не тонула, честное слово.
Спасатель удивлённо поморгал, напоминая этим сову.
– Я не понимаю, зачем вы это делали, но извините, что помешал.
– Да ничего страшного, я как раз хотела всплывать, запас воздуха заканчивался.
– А! – догадался парень. Да, однозначно студент ещё, не из преподавательского состава. – У вас тренировка на объем воздуха.
– Ну, будем считать, что да.
Парень нервно почесал затылок, не зная, то ли сбежать, то ли всё же проверить, точно ли женщина не хотела таким своеобразным способом самоубиться, а Илла внезапно его узнала.
– Студент Ким Су Хо! Это же вы?
– Я. – Он окончательно растерялся, не узнавая собеседницу.
Илла стянула свою шапочку и узнавание промелькнуло в его глазах. Ну ещё бы, не так много тут серебяноволосых женщин работает.
– Госпожа Юн. Точно. Простите, не узнал сразу.
– Немудрено. В этих шапочках мало кого можно опознать. Но вы-то тут как появились?
– Я люблю тренироваться в одиночестве. Поэтому прихожу незадолго до закрытия. С управляющим у меня есть договорённость.
– Да вы не волнуйтесь так, я не смотрю осуждающе. Просто плохо вижу без очков, – Илла ободряюще улыбнулась, чтобы Су Хо не нервничал. Тот успокоился, но, похоже, так и не знал, что делать дальше. – Я предлагаю всё же продолжить тренировку, хотя бы вам, потому что раз уж вы меня «спасли», похоже, это знак, что пора домой.
Она поднялась с бортика, жалея, что в университете нет ещё и массажиста для полного счастья, и, пожелав студенту продуктивного вечера, ушла в душ, не заметив, каким взглядом проводил её студент.
На выходе встретил местный администратор, спросивший, всё ли в порядке у нового преподавателя. Илла с полной уверенностью заявила, что в университете прекрасный зал и бассейн и она абсолютно счастлива. Волосы она не просушила до конца, поэтому заплела их в тугую косу и спрятала под капюшоном спортивной кофты – вечера весной ещё прохладны. В зеркале отражалась этакая «чика» из девяностых, которых много было в их районе в родном городе. Тогда это считалось писком моды – спортивная одежда и остроносые туфли на каблуках, чем выше, тем круче! В том время ей это казалось диким, а сейчас, видимо, доросла. Стала модной.
Хохотнув на своё отображение, Илла двинулась по тихим аллейкам к парковке. Дома ждал муж и тихий спокойный вечер в его объятиях, на завтра назначено несколько прослушиваний в компании, потом снова университет. Прекрасно!
*
Несмотря на то, что внешне молодая семья Юн казалась незыблемой единицей, не способной на какие-либо конфликты, единым фронтом встающей против невзгод, внутри было всё не так гладко. Илла каждый раз себя убеждала, что оно и немудрено: всё-таки взрослые люди, у каждого уже второй брак и большой жизненный опыт за плечами, не говоря уже про то, что столкновение менталитетов разных стран неизбежно. Ну и, чего греха таить, когда начинают жить два самодостаточных и довольно-таки авторитарных человека, споры будут неизбежны, главное – успевать разрешать эти сложности до того как их увидят свидетели.
Вот и сейчас Илла сидела на диване в домашней гостиной на диване и внимательно слушала своего мужа, у которого, видимо, накипело в душе и он решил объясниться. Не устроить скандал, совсем нет, тем более, что Чан Соль то и дело отвлекался на её голые ноги, которые Илла аккуратно сложила, поменяв позу на более лежачую, когда поняла, что разговор продлится долго. Муж при этом заикнулся прямо посередине слова, вызвав этим улыбку на лице жены, но потом посуровел, сжал губы почти в ниточку и всё же продолжил свою речь.
Смысл для Иллы уплывал. То ли потому что она сегодня отработала сразу в двух местах, не успев пообедать, и вместо ужина ей читали нотации, то ли потому что её сознание попросту не улавливало суть. Что ему не нравится-то? Ни с кем не ругалась, вела себя прилично, при партнёрах мужа много не улыбалась, эмоции сдерживала – ну чисто ангел!
– Подожди, милый. – Она потёрла висок и поманила мужа к себе. – Я к вечеру уже тупая немного, слишком много сегодня работы.
– Вот именно! – Чан Соль с несвойственной для себя экспрессией воскликнул, всплеснув руками. – Ты слишком много работаешь. Слишком похудела. Замечаешь вообще?
– Да? Ну, в принципе, всё логично. Я много работаю, не всегда успеваю поесть нормально, но не пропускаю занятия в спортзале и в бассейне, вот и похудела.
– Это мне тоже не нравится, любовь моя.
– Я заметила. – Илла хмыкнула. – Но давай всё же сначала, чтобы я поняла суть претензий. Что тебе не нравится? Что я похудела?
Чан Соль устало вздохнул. Он, словно бы махнув рукой на эту непонятливую женщину, поднялся со стула и перешёл к жене на диван.
– Илла. Пойми меня, пожалуйста. Я не против того, чтобы ты худела, раз тебе этого самой хочется, хотя я считаю, что худоба уже стала чрезмерной. Я против того, чтобы ты так много работы на себя взваливала и не успевала спокойно сходить на обед. Есть ли у тебя возможность какие-то задачи перекинуть на других?
– Ах, вон оно что. – Женщина развернулась на диване, устроившись лицом к мужу. – Не могу пообещать, что отдам свою работу, потому что она мне нравится, но вопрос с едой постараюсь решить.
– Не постараешься.
– Хорошо, просто решу.
Чан Соль снова вздохнул. Илла, заметив это, подвинулась ещё ближе к нему и прилегла к нему на колено.
– Пойми и ты меня, пожалуйста. Я привыкла много работать и не смогу жить без неё. Сейчас мне нужно привыкнуть к новым людям, новым уловкам, которые студенты пробуют на мне, да даже к новым идеям. Я занимаюсь своим делом, оно мне знакомо и любимо, просто новая обстановка. Это все лишь дело привычки.
– Мне больно смотреть, как ты страдаешь.
– Ой! Нашёл страдалицу! – Илла негромко рассмеялась от абсурдности слов. – Я этим наслаждаюсь, мне нравится такая загрузка.
– А если сорвёшься? Сколько ты уже не отдыхала?
Илла демонстративно посмотрела на новенькие часы, подаренные ей мужем месяц назад.
– Я не отдыхала вот уже часов пятнадцать с того момента, как вчера вечером вышла из бассейна после работы.
– Так ты не отдыхаешь в бассейне, носишься, словно акулы за тобой гонятся.
– Да ладно тебе. Нормально я плаваю, зато смотри, мыщцы проявляются. Мне очень нравится, как я сейчас выгляжу.
Она демонстративно вытянула руку, чтобы показать проработанные мыщцы плеча. Чан Соль потыкал в него пальцем и вынужден был признать, что да, за последнее время процент жира сильно уменьшился и фигуры жены в целом стала больше соответствовать местному стандарту. Но он же не об этом говорил!
– Мыщцы – это прекрасно. Но я волнуюсь, что ты себя загоняешь. Нам с тобой не двадцать лет.
– Хорошо, что ты заметил не только мой возраст, но и свой, – мурлыкнула Илла, предупреждающе ушипнув пальцами бедро мужа. – Ты тоже слишком много работаешь, но я же не устраиваю тебе разборок вместо ужина.
– Если я не буду работать, наша семья станет беднее.
– Я бы сказала, сильно беднее, потому что мои гонорары ни в какое сравнение не идут с твоими доходами. Но, милый, я сейчас абсолютно счастлива, честное слово. И давай всё-таки поедим? Я ужасно голодная да и соображаю лучше после еды.
Стыдливый румянец окрасил скулы мужчины, и Илла опять залюбовалась. Ей нравилось подтрунивать над мужем, иногда на грани его рамок воспитания, чтобы посмотреть на реакцию, вызвать какие-то эмоции. Но, похоже, с работой она и правда переборщила. Всё в жизни всё равно не успеть, а она так завалила себя задачками, что любимого видит два раза в сутки, и то если повезёт и получается встать до того момента, как он уедет на работу. И как давно она ему готовила завтрак? А любовалась им спящим? А слушала его дыхание и стук сердца? Да, мать, сама против себя работаешь...
Она потянулась, не освобождая колен мужа, вопреки своим стенаниям о голоде, и бросила призывный взгляд. Чан Соль думал в ответ аж несколько секунд, но разум, как всегда, возобладал.
– Пойдём ужинать. Еда, конечно, уже холодная, так что придётся есть подогретую.
– Я не думаю, что она потеряла в своём вкусе. Но в крайнем случае можно и лапшу заварить.
Он вздрогнул.
– Ну нет. Не при мне. Ты так кошмарно её ломаешь, что мне становится плохо.
– «Плохо», милый, это характеристика моему умению управляться с палочками для еды, поэтому мне проще сломать лапшу перед завариванием, чем потом мучиться и ловить её вилкой. А так – ем ложкой и все довольны, особенно я.
– Ты уже почти год в Корее, думаю, твои навыки сильно улучшились.
– Не льсти мне. Как падало всё с палочек, так ничего и не изменилось. Проще сказать всем, что я безнадёжна в столовом этикете. Ну или сделать моё неумение пользоваться палочками фишкой. Хотя так себе особенность, конечно...
Она говорила и говорила какую-то ерунду, лишь бы муж не поднял другой важный вопрос, который наверняка его тревожил. Илла нравилась людям своей простотой и легкими подходами к решению задач. Илла нравилась мужчинам. И Чан Соль, оказывается, ревновал.
Выяснилось это банально. Он заметил студента, который провожал его жену с тренировки, когда решил заехать за ней после работы. А когда выяснилось – ну ладно, это Илла оговорилась, не видевшая проблемы в происходящем – что тренируются они дважды в неделю вдвоём во всём зале и бассейне, у него реально затряслись руки.
Разумеется, они обговорили эту ситуацию, но так и не пришли к общему знаменателю. Странно, что Чан Соль приревновал только к Ким Су Хо, хотя рядом постоянно толклись мужчины разного возраста. Но, видимо, пунктик на возрасте у мужа всё же был, он всё боялся, что Иллу привлечёт молодой красивый спортсмен. Сколько бы она ни повторяла, что переехала в Корею не ради молодых азиатов, а к нему, Юн Чан Солю, мужчина никак не мог расслабиться.
Илла ела свой поздний ужин, заказанный мужем и решила сделать шаг навстречу. В конце концов, в их семье именно она мудрая женщина и должна поступать соответственно.
– Ты прав, дорогой. Пожалуй, я отменю часть личных занятий, студентов подводить не хочется, а вот свои тренировки можно пересмотреть.
Выражение глаз Чан Соля, из которых уходил страх, дороже любых тренировок. По крайней мере, Илла была в этом уверена.
Глава 7
Глава 7
В окно светило яркое солнце, заставляя щуриться от радости. Осень! Поздняя, особенно по мнению одной уральской женщины, не привыкшей к тому, что в ноябре ещё можно ходить в легкой ветровке, но оттого не менее приятная. Поэтому она запретила секретарю задвигать шторы в её кабинете – палящая жара уже закончилась – и частенько разворачивалась лицом к окну, наслаждаясь не только чашкой чая, но и легким теплом.
Вот и сейчас, закончив бумажную рутину после прослушиваний, она отвернулась к окну и улыбнулась солнцу. Если так подумать, на текущий момент она беспардонно счастлива, потому что всё – вот прямо реально всё – прекрасно! Работы много, она интересна людям как исполнитель, студенты радуют успехами и, возможно, стоит с кем-нибудь податься уже на небольшой конкурс, на столе стоит ваза с веточками мюленбергии, своим розовым цветом отвлекая внимание от бумаг. Чан Соль постарался, не иначе! Знает, что ей нравятся простые, полевые цветы, вот и нашёл где-то. Лишь бы никто не видел, как он срезал эти веточки – штрафами завалят! Оксанка благополучно переехала в Сеул, поселилась в общежитие языковой школы, и как она сама говорит, записалась в детский хор, чтобы быстрее адаптироваться. Даже рабочее кресло сегодня ей казалось особенно удобным.
Дверь открылась и тут же снова закрылась, отсекая звуки приёмной. Там всегда шумно, но в кабинете Илла Юн, вице-директор компании «Юн.Старс» любила тишину, поэтому дверь чаще всего была закрыта. Она развернулась от окна и увидев мужа, который недоумённо читал какое-то бумажное письмо, улыбнулась.
– Если там плохие новости для нас, расскажи завтра. Сегодня мне так хорошо, что я не хочу ничего дурного слышать.
Чан Соль оторвался от письма и посмотрел на жену.
– Ты знаешь, оно не плохое. Оно... странное.
– Заинтриговал. Что пишут?
– Просят нас, точнее, тебя спеть с детским хором в качестве одной из солисток.
– Детские хоры – это же прекрасно! Ещё лучше, что они не боятся приглашать. И откуда только узнали обо мне?
– Детские хоры – это ещё и недорого. С ними много не заработать.
– Милый, с ними поют бесплатно. Соглашайся, я спою. Кстати, а что поём?
Чан Соль снова склонился к письму.
– Кто-то неизвестный мне. Дженкинс.
Илла подозрительно хлопнула глазами. Ну не может же быть, чтобы ей настолько везло сегодня.
– «Адиемус» или «Стабат матер»? Вряд ли дети будут петь «Реквием». Хотя... дети могут понять и «Сотворение мира».
– Первое. Ты знаешь, что это?
Илла опрокинулась на спинку кресла, восхищённо протянув что-то непечатное по-русски.
– А поехали, купим лотерейных билетов? Сегодня, похоже, мой день.
Она рассмеялась, увидев лицо мужа.
– Я не сошла с ума, не волнуйся. Просто это мой любимый цикл года этак с... Давно люблю, в общем. И у меня есть обида с юности. Когда в моём музыкальном колледже это пели, я училась на фортепианном отделении, а потому в концертный хор не попала, туда брали студентов только с вокального и хорового отделений. Я стояла под дверью в концертный зал во время их репетиций и выучила наизусть все номера. Но спеть так и не удалось ни в одном из своих коллективов. А тут ещё и сольные номера, Господи!
Женщина от эмоций вскочила с кресла и исполнила несколько па из той польки, что танцевала, когда старший брат мужа вернулся с больничного на работу. Потом схватила мужа за рукав и потащила с собой танцевать.
– Я правильно понимаю, что отправляю согласие и перестраиваю твоё расписание в компании, чтобы ты успела на репетиции и концерт с ними?
– Разумеется, милый. В университете я разберусь, а когда первый концерт удастся – в этом я даже не сомневаюсь, кстати, – так, может, ещё и гастроли устроим, глядишь, заработаем.
– Вот эти речи мне нравятся. Дети получат опыт выступлений, ты – удовольствие, «Юн.Старс» – деньги.
Руководитель хора подошла к делу с размахом. Соблазнила перспективным проектом студенческий оркестр из ближайшего университета, объединила несколько возрастных групп в одну и за год выучила с ними весь цикл. Идею написать письмо в концертную компанию «Юн.Старс» ей подкинула новенькая девочка из старшей группы. Она ещё плохо говорила на корейском, но свою мысль донести смогла – в компании работает академическая певица, которая если согласится, то сможет помочь и рекламной поддержкой концерта, что весьма немаловажно при небольшом бюджете коллектива. Скажем прямо, бюджет вообще её личный, никто так и не захотел спонсировать концерт, поэтому и зал удалось арендовать небольшой и не в центре города. Да что там, она на аренду этого зала копила год!
Госпожа Юн не подвела. Согласилась участвовать в их проекте, ещё и пообещав спеть первый концерт бесплатно, привела к ним вторую солистку для джазовой партии. Даже афиши напечатала, используя ресурсы компании своего мужа. Святая, не иначе. А ещё, сильно перенервничав при опоздании на первую репетицию, собралась и с листа выдала такие потрясающие сольные партии, что все заслушались. Всё же новенькая у них в хоре молодец, надо к ней присмотреться, непростые у неё знакомства для того, кто только переехал в новую страну. Да и госпожа Юн обрадовалась, увидев эту девочку, долго с ней обнималась и болтала после репетиции.
«Святая» женщина тем временем стояла перед небольшой кафедрой с нотами и тоже размышляла, глядя, как перед закрытым занавесом рассаживается оркестр, а дирижёр проверяет, все ли дети встали на свои места. Удивительное дело – мечта. Раньше в её жизни как было? Хочешь чего-то всенепременно – раздели проблему на части и потихоньку приближайся к исполнению. Вот она хотела в Корею, сначала начала откладывать деньги, параллельно пошла на разговорные курсы английского, почти за год купила билеты на самолёт. Это мечта? Нет. Это отсроченные цели.
А вот то, что закрыто в ментальном сейфе «Несбыточное» – это, наверное мечта. Когда ты не видишь ни возможности разделить работу, ни решения этих самых клятых частей. Конкретно с этим циклом Дженкинса Илла билась несколько лет. Подходила к руководителям хоров, давала послушать лучшие варианты, убеждала, но всё, что ей оставалось – это ходить на концерты самой и слушать, как любимую музыку исполняют другие коллективы.
Получается, что мечта – это когда не ты достигаешь желаемого, а Вселенная организует стечение обстоятельств так, что ты окажешься в нужном месте в нужный момент жизни. Её мечту исполнила Оксанка, которая, придя в хор и немного в нём освоившись, добилась зачисления в концертный состав, обнаглела и предложила руководителю написать письмо в «Юн.Старс». Да, это письмо могли кинуть в мусорный ящик как секретарь Ли, так и сам Чан Соль, но вот же оно – провидение. И в результате – она стоит на сцене и уже через несколько минут закроет гештальт: самой спеть Дженкинса на сцене с хором и оркестром. Кайф.
Похоже, жизнь начинает налаживаться в том самом смысле, на который она сладко надеялась перед переездом в новую страну. Любимый муж сидит в зале и поддерживает её деятельность. Любимая работа приносит максимум удовлетворения. А нового «сына», которого она ещё не могла назвать любимым, но уже в высшей степени приятным подростком, она скоро утащит с собой кататься на лыжах с позволения его мамы.
С лыжами вообще смешно получилось. Они сидели втроём с Чан Солем и Чи Мином на ужине, и обсуждали, где будут встречать Рождество и как организовать длинные зимние каникулы парня – весь январь отдыхать будет, как никак. Илла и брякнула, что хотела бы покататься на лыжах. Мужчины недоверчиво посмотрели на неё, и оба как-то неуверенно кивнули головой, дескать, устроим. От счастья Илла забыла уточнить, умеют ли её мужики кататься на лыжах и какой именно спортинвентарь они имели ввиду, соглашаясь на это приключение. Сама она дома частенько на выходные выбиралась с Арсением на ближайшую базу, брала в аренду беговые лыжи и часа на три уходила в лес проветриться.
Поэтому ближайшие дни обещали быть насыщенными. Осталось немного – спеть этот концерт так, чтобы зрители и журналисты, которых они пригласили в зал, восхитились и устроили им рекламу в социальных сетях, поздравить коллектив с наступающими праздниками, провести заключительный концерт в университете, схватить родных в охапку и уехать отдыхать, отключив хотя бы на пару дней телефоны. Как бы она ни храбрилась и ни наслаждалась круговертью дел, усталость чувствовалась.
Но все лишние мысли долой! Занавес поднялся, открывая заполненный зал притихших зрителей, дирижёр подмигнул солистам и взмахнул палочкой, начиная концерт.
* * *
Для человека, который не мог себе позволить зарубежные поездки, чтобы не испортить получение вида на жительство, Илла Юн, по её собственному мнению, слишком часто бывала в международном аэропорту «Инчхон». Однако, уж взялся за гуж, как говорится. Исполняя роль вице-президента их маленькой концертной компании, Илла взвалила на себя роль гида-переводчика в проектах с русскими исполнителями, тем более что работы по этом направлению оказалось не меньше, чем с местными артистами – после «года русской культуры» музыкантов из России привечали с большой любовью. Потому Илла в очередной раз стояла с табличкой, встречая русский коллектив.
Кого они уже только не привозили! И Тихоокеанский симфонический оркестр, для инструментов которого приходилось нанимать отдельный транспорт, потому что в стандартное багажное отделение автобуса они не входили. И танцоров-народников из Москвы – вот уж кто привёл южнокорейских зрителей в исступление и поднял рейтинг «Юн.Старс» сразу на несколько ступенек.
Сейчас она встречала молодой коллектив из Хабаровска, набирающий популярность в музыкантских кругах. Несколько вокалистов и сопровождающий их ансамбль народных инструментов приготовили хитовую программу из русской народной классики и советской эстрады – в Корее много выходцев из советских народов, должно понравиться зрителям. Илла подняла глаза к потолку, произнося маленькую молитву богу организации. Всего один автобус. Восемь концертов в Сеуле и ближних городах, совсем как у их хора когда-то. Пусть всё получится хорошо!
Ан нет. Просто не будет. Лица туристов, выходящих из ворот в зону прилёта, обычно восторженно-растерянные. Некоторые, особенно те, кто не первый раз прилетает, уже чётко знает, куда дальше нужно идти, где остановки такси или автобусов. Но вот отчаянную панику на лицах прилетевших людей Илла видела впервые. В голове сразу всплыло неуместное «наверное, что-то случилось. Угу, и кол в...».
Подавив неуместный сейчас смешок, госпожа Юн ринулась навстречу неприятностям.
– Я так понимаю, хорошего дня можно не желать? Что случилось?
– Да мы сами не понимаем ещё, как так получилось. У нас солистка не прилетела.
– Как не прилетела?
– Не знаем! Она последняя шла на посадку. Первую таможню, в России, прошли все, я проверила, – зачастила миловидная невысокая девушка с такой толстой русой косой, что Илла обзавидовалась. – А на пересадке её не оказалось. На звонок не ответила. Сейчас подцеплюсь к вай-фай, может, уже есть сообщение.
Илла поморгала глазами, разгоняя в голове туман. Очень ей история напоминала одну женщину из их хора. «Терялась» Наталья практически профессионально, необъяснимо появляясь то в отеле, то на сцене за минуту до выхода всего коллектива, когда уже все перестроились и прокляли в душе эту женщину. Правило её жизни было «ничего страшного, подождут», и она всегда обижалась, когда оно не работало – на сцену не выпускали, автобус уезжал и приходилось добираться самой на такси.
Но, чёрт побери, как можно потеряться в транзитной зоне? Там же просто коридор из одного гейта в другой! Илла поспешила уточнить, как ребята летели, и с ужасом услышала про разные авиакомпании с пересадкой, по счастью, в одном аэропорту! В голове пролетели варианты, как может потеряться человек, от «затерялся в дюти-фри», «заснул перед посадкой» и «тупо не дошёл до таможни», до «украли красивую женщину прямо в аэропорту». Но белая женщина, пусть очень красивая, никак уже не может удивить китайцев, а именно в китайском аэропорту происходила пересадка.
Телефон девушки запищал сообщением, как только Илла раздала вай-фай со своего телефона – так быстрее, чем искать информационную стойку. Солистка группы утопила свой паспорт в туалете при переходе на новую посадку. Тупее и глупее варианта Илла бы не придумала, даже с самого большого бодуна. Господи...
На самом деле, хотелось ржать как лошадь, но терять лицо перед коллективом не стоило. Тем более, теперь это её проблема, как организатора концертов.
– Ладно. Сейчас грузимся в автобус, едем в гостиницу, вы отдыхаете, я выясняю, как можно помочь вашей солистке.
