Текст книги "Встречая судьбу (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Глава 4
Русский квартал в Сеуле Иллу не впечатлял – ностальгирующим по «старой Родине», может, тут и нравилось, но сама она ещё не настолько скучала по русской еде, чтобы часто тут появляться. Да и общения с русскоговорящими людьми не особо искала, желая, наоборот, скорее ассимилировать в новой стране и поскорее научиться думать на новом языке. Однако пекарня с прозаичным названием «У Катерины», которую она однажды посетила в попытке объяснить мужу, что значит действительно сладкий торт, а не то, что у них продаётся в магазинах и кондитерских, пленила её сердце.
Владелица, вовсе даже Надежда, а не Катерина, как могли бы подумать посетители, за прилавком стояла сама, не гнушаясь и пекарской работой. Она приходила на работу к двум-трём часам ночи, заводила тесто для русского хлеба и тортов, а в семь утра, когда пекарня открывалась для первых покупателей, к ней присоединялась пожилая мать, филигранно собирающая и украшающая разнообразную выпечку. В праздничные сезоны, когда количество заказов превышало их возможности, они нанимали помощниц – своих же, из русского квартала.
Покупатели, в основном, были «свои»: для корейцев русские торты оказались чересчур сладкими, но заказов всегда хватало на жизнь, пекарня существовала на этом месте уже второе десятилетие и заставляла стучать сердце быстрее у любого сладкоежки, переступающего порог заведения.
К сожалению, Илла могла уверенно причислить себя именно к таким людям. Она прекрасно осознавала свою тягу к сладкому, имела склонность к полноте из-за этого, но вовремя начатые в молодости тренировки в спортзале помогали нивелировать количество съеденного. Да и в принципе жизнь в Корее оказалась такой насыщенной, что она не успевала порой обедать, где тут вообще думать о сладком! Но стоило графику чуть успокоиться, как жажда настоящей трубочки с белковым кремом или – о, боже! – «Наполеона» проснулась с невероятной силой. Она с мужем прошлась по местным кондитерским, но кислое выражение лица при каждой очередной дегустации подсказали мужчине, что корейские кондитерские шедевры Иллу не порадовали.
Поэтому, когда они добрались до русского квартала и Илла открыла для себя пекарню «У Катерины», она чуть было не заработала диабет, взяв каждого торта по кусочку. Чан Соль тоже попробовал вкусности, но не оценил. Зато женская часть семьи Юн уже дважды выезжала в это кафе.
Вот и сейчас Илла стояла перед витриной, и, прикусив губу, выбирала очередной торт. Выбор серьёзный, ведь торту предназначалось быть взяткой секретарю Ким, и хотя вкусы всех женщин Юн она уже знала, Су Ён приезжала сюда только однажды, после чего сделала вывод, что безе ей не нравится.
Надежда, со смехом глядя на муки выбора клиентки, посоветовала взять ассорти – новинку, которую они запустили после того, как к ним приходило местное телевидение и началось паломничество клиентов. Доходило до того, что к восьми утра, когда готовые торты выставлялись на витрину, посетители собирались в длинные очереди и тут же всё раскупали, договариваясь компаниями, чтобы всем можно было попробовать разные вкусы. Сотрудники пекарни даже отметили создание нескольких парочек в этих очередях, которые приходили уже потом вдвоём.
Про пирожные и говорить нечего, их раскупали чуть ли не с кухни. Через несколько дней такой вакханалии Надежда решила временно сосредоточиться именно на кусочках. Для этого коржи для тортов выпекались на громадных противнях, там же собирались и резались, а на витрину выставляли уже готовые наборы для желающих попробовать все вкусы.
Такой набор Илла и взяла. Она намеревалась совершить должностное преступление, а именно похищение мужа с рабочего места посередине дня, чтобы увезти его за город в небольшой отель в горах. Забронировать номер ей удалось только с помощью связей Рю Джин, да и «похищение», в общем-то, обговорено со старшим братом, но это же «железная» Су Ён. Если она решит, что работы слишком много, господин директор будет работать, и никакие уговоры не помогут. Обычно и Чан Соль, и сама Илла на подобное поведение секретаря только улыбались, оставаясь на рабочем месте – границ Су Ён не переступала да и болела всей душой за компанию, но сегодня всё должно быть пройти идеально.
Она зашла в приёмную мужа, неся коробку перед собой, осторожно поставила её на стол секретаря, вызвав этим только поднятую бровь. Та продолжала что-то набирать, подняв глаза на жену директора, не произнося ни слова. И вроде бы Илла всегда считала себя смелой женщиной, и в конце концов, она и сама поработала с Су Ён и командовала ей, но слова как-то пропали.
– Эммм... А это вам, секретарь Ким.
– А за что? – Су Ён оторвалась от клавиатуры и внимательно посмотрела на коробку. Логотип любимой пекарни госпожи Юн она уже заметила, стоимость набора навскидку прикинула – значит, будет просить что-то важное.
– Как бы это сказать... Взятка за ваше молчание.
– И о чём же я должна молчать, позвольте узнать?
– О том, что я сейчас забираю господина Юна, отключаю у него телефон и увожу до субботы туда, где не работает связь.
– Ещё только четверг.
– Поэтому тут много пирожных.
Илла поковыряла стол пальцем, но потом не выдержала и рассмеялась.
– Да ладно вам, секретарь Ким. Я хочу устроить мужу небольшой отпуск. Господин Юн Мин Хо в курсе.
– Я знаю. – Секретарь улыбнулась, притянула к себе коробку и открыла её. Соседки по отделу любопытно тянулись посмотреть, что там, но Су Ён быстро закрыла коробку обратно.
– В смысле знаете? – Илла отпрянула от стола.
– Секретарь господина Юн Мин Хо утром отправил мне копию приказа об отпуске директора до понедельника. Но спасибо за пирожные.
– Ах ты, хитрюга. – Илла рассмеялась. – Приятного тебе чаепития.
Отель превосходил все ожидания – тихий, с озеленённой территорией, большим СПА-центром и бассейном и рестораном, получавшим регулярно премии за качество и вкус еды. Да ещё и находился не так далеко от города, можно доехать на машине за пару часов. Собственно, поэтому снять в нём номер сложно, но козырнуть отдыхом в этом месте старались очень многие. Единственное, Иллу беспокоило, что везёт отдыхать мужа она на его же деньги, но своих заработков нужного объема для такого отеля у неё ещё не было – словно снова вернулась в молодость. Но Чан Соль спокойно сидел в машине, жмурился, глядя в окно на зимнее солнце и мурлыкал, подпевая радиоволне, тихо работающей в салоне.
– Ты мне не отдашь ни телефон, ни ноут? – только уточнил он на выходе из машины.
– До субботы – нет. У тебя выходные дни, официально. Су Ён подкуплена, Мин Хо предупреждён, Рю Джин помогла с отелем.
– Какие вы все молодцы. – Чан Соль светло улыбнулся, зевнул и перехватил ручку чемодана у жены. – Слушай, ну хоть это оставь мне, ты и так умудрилась его собрать втайне.
– Если бы кто-то не убегал на работу к невероятным семи утра, заметил бы раскрытые чемоданы под столом. Я была уверена, что ты меня спалил, настолько спокойно принял заявление, что я тебя краду из офиса и увожу в неведомые края.
– Ты знаешь, во-первых, я так устал, что твоё заявление воспринял как глас с небес. А во-вторых, старший брат с утра написал, к чему готовиться и я раскидал все дела на других людей.
Илла в ступоре остановилась, не дойдя до входных дверей отеля, которые уже держал открытыми швейцар.
– Я так понимаю, заготовленный мной сюрприз неожиданностью оказался только для меня. Все всё знали и подыгрывали мне?
– Ну да. Но это очень мило, честное слово! – Чан Соль уже передал чемоданы носильщику и вернулся за женой. – Не переживай, мне очень нравится этот сюрприз и я с нетерпением ожидаю отдыха. Что ты запланировала?
– Две программы у массажистов на сегодня и завтра, чайную церемонию ну и по мелочи уже – бассейн, сауна, прогулки.
– Это идеальный план! – Чан Соль усадил до сих пор ошеломлённую жену на диван, сам сел рядом и махнул рукой девушке, что поспешила к ним с рабочим планшетом, чтобы оформить заселение.
Ко второму дню насыщенного отдыха господин Юн Чан Соль признал, что идея сбежать с работы в горы и правда гениальна. К субботе у него перестал дёргаться глаз, мысли спокойно перетекали от одной задачи к другой и как-то легче стало дышать. «Бассейн» оказался целым комплексом, где можно было найти как ледяную купель, так и джакузи с горячей водой для максимального расслабления. Даже Илла, которая к бассейнам относилась как к тренировочному процессу, в какой-то момент перестала торопиться, медленно выдохнула, дав течению управлять ей. Вечером пятницы она что-то мурлыкала себе под нос, поднимаясь в лифте на свой этаж. Что-то плохо узнаваемое, но судя по настроению мелодии, весьма фривольное.
– Сегодня на террасе после ужина обещают концерт живой музыки. Сходим? – Чан Соль давно забил на условности их общества, а потому смело обнимал жену прямо в лифте. Иногда их общество всё же слишком табуированно.
– Сходим, отчего нет. – Илла ловко развернулась в кольце его рук и прижалась головой к груди, слушая спокойный стук сердца. Наконец-то. Ей было очень радостно слышать этот ровный звук, потому что она уже не раз ловила себя на том, что просыпается раньше мужа, чтобы проверить, всё ли у него в порядке. Чан Соль неосознанно хватался за сердце ещё до их свадьбы, а уж то, что происходило после, её пугало всё больше. Но как затащить мужа на приём к кардиологу, она понятия не имела, хотя и наябедничала его матери о своих подозрениях. Наверное, поэтому его так легко отпустили с работы и никто не позвонил за эти пару дней, что они отсутствовали – не одна она заботилась о Чан Соле.
– Что будут играть, написано в афише?
– Ты будешь смеяться. Русская вокальная классика.
Илла фыркнула.
– И правда, смешно. Моя родная музыка не отпускает нигде. Мы успеем спокойно поужинать до начала выступления? Так не хочется торопиться, словно меня в этом отеле выключили.
– Не выключили, а отключили «турбо-режим», в котором мы с тобой живём прямо со дня свадьбы. – Чан Соль чмокнул жену в щеку, потянув в открывающуюся дверь лифта. – Я тоже чувствую это. А сейчас как будто кровь снова стала медленнее бежать, но не алкогольная заторможенность, а словно спокойствие снизошло.
– В таких местах всегда оно приходит. Понимаешь, что всё в жизни не успеть, принимаешь эту аксиому и выдыхаешь, позволяя себе просто жить, а не гнаться за чем-то вечно недостижимым.
– Какая у меня мудрая жена.
– Жена уже пожила и знает жизнь! – Илла смешливо улыбнулась.
– Так и муж у моей мудрой жены не так молод, как хотелось бы.
– Ничего не знаю, меня всё устраивает.
В таком приподнятом настроении и держась за руки они спустились на ужин, совершенно не заметив, какие блюда им подавали, потому что смотрели друг на друга, словно бы оказались на первом настоящем свидании. Такое же настроение у них было, помнится, в первый совместный ужин в Турции – кажется, как будто в другой жизни. Даша с Юлей ещё как-то пытались их обоих растормошить, а потом просто махнули рукой, взяли в оборот Е Джуна и ушли за другой столик, всё равно эта парочка ничего не замечала и не слышала.
Чан Соль, как взрослый и ответственный мужчина, всё же отследил, когда наступила пора выходить на крытую террасу к ресторану, где расставлялись стулья для слушателей и пианист раскладывал ноты в удобном ему порядке.
Солистка, немолодая женщина с невероятной причёской, живо напомнившей Илле «золотые девяностые», негромко разговаривала с представителем отеля. Макияж насыщенных цветов бил наповал, что вкупе с причёской сразу помогало определить национальную принадлежность. «Наша, славянских корней однозначно», решила Илла, прищурившись.
– Давай сядем чуть подальше от сцены, – она потянула мужа за рукав свитера.
– Что-то не так?
– На всякий случай. Вдруг мне не понравится, как она поёт.
– Или ей не понравится, что ты сидишь слишком близко, я угадал?
Илла только скривилась, но комментировать не стала. Своё видение истории конфликта между двумя бывшими сестрами-странами Илла рассказала ещё год назад. Тогда она дала себе волю, высказала крайне эмоциональную оценку происходящему, и, в общем-то, больше они об этом не заговаривали. Но Чан Соль замечал, что Илла принципиально переключала канал телевизора, когда в новостях рассказывали о текущей ситуации на границе России. «Там всё равно нет правды, – говорила она, – а неправду слушать смысла нет».
В Турции, когда они вместе там отдыхали, Илла с Юлей и Дашей молча проходили мимо таких же на вид славян, если слышали акцент в речи. «На всякий случай», – они говорили уже тогда. Что может случиться, никто не объяснял, и на отдыхе не хотелось задумываться о плохом.
А вот когда Илла уже прилетела в Корею ближе к свадьбе, и они пили вино дома у матушки в семейном кругу, Илла рассказала про массовую драку в одном из отелей Анталии, которая произошла задолго до текущего конфликта, но уже ясно показывала раскол между странами. Рассказала, кто из туристов включился в это побоище и чем всё это закончилось. На словах звучало смешно, почти анекдот, но Чан Соль не поленился и отыскал эту давнюю новость. Фотографии впечатляли.
Сама Илла не стремилась никому ничего доказывать – кто прав в ситуации и как всё должно развиваться, по её мнению. Она вообще не любила разговаривать на политические темы, отговариваясь тем, что ничего в этом не понимает, а потому что тут обсуждать, и старалась держаться от подобных разговоров подальше, аккуратно покидая компанию или отсаживаясь подальше от спорщиков. Когда ситуация подобного не позволяла, брала какой-нибудь напиток и молча сидела до конца разговора, не обращая ни на что внимания. Все вопросы, обращённые к ней, получали ответ «я в этом не разбираюсь» или «разумеется, вы правы, кто я такая, чтобы спорить». В такие моменты её спутники понимали, что предмет разговора крайне нежелателен для госпожи Юн, и спор стихал сам по себе.
Концерт Илле скорее понравился, чем нет. Чан Соль заметил, что жена благосклонно кивает, в какие-то моменты одобрительно улыбается и апплодисменты, которыми она награждала исполнительницу после каждого номера, были вполне искренними. И когда солистка поймала её по окончании концерта, не сильно рассердилась, а очень вежливо и открыто перекинулась парой фраз, расцветая после каждого произнесенного слова.
– Что она тебе сказала? – спросил Чан Соль, когда они вышли на улицу прогуляться в прохладной темноте отельного парка. Он изучал русский язык, чтобы лучше понимать жену и её подруг, но в последнее время практиковаться времени совсем не оставалось, поэтому разговор двух женщин прошёл мимо его осознания.
– О, ты знаешь, получилось смешно, – откликнулась Илла. – Она мне в лоб заявила, что не намерена спрашивать, кто какой национальности, если этот человек чувствует музыку так же, как она. Тем более, что она из Белоруссии.
– Эмм... Это хорошо?
– Ну вообще да, она не имеет отношения к конфликту и не стремится озвучить своё мнение о нём. То есть общаться нам ничего не помешало бы.
– Эта женщина хочет продолжить с тобой общение? С чего бы это?
– Я говорю, не помешало бы! В случае желания обеих сторон. Просто она – отличный физиономист и считала мою насторожённость при входе в зал, потому расставила точки над «и». Всё равно мы видим друг друга сразу – я имею ввиду, представители славянских народов – и лучше сразу обозначить, намерены мы дружить или конфликтовать. Она молодец, я считаю. Ну и концерт прекрасен, я не всё смогу спеть так же, как она. Поэтому сегодняшний день я по-прежнему считаю хорошим.
– Я предлагаю перевести его в отличную ночь, – Чан Соль выразительно поднял одну бровь – и как она раньше не замечала, что он так умеет? – подхватил жену на руки и с рыком первобытного охотника понёс её в номер. Илла чувствовала его горячие руки сквозь плотные джинсы и свитер, которые грели в прохладные вечера. Она улыбалась, обнимая мужа, и не старалась вырваться, как она это делала раньше. На руках мужа её не мучили извечные женские страхи о большом весе – Чан Соль держал ценный груз надёжно, словно жена практически ничего не весила.
Медового месяца у них так и не случилось, поэтому за эти два дня он старался оказать Илле максимальное внимание, ещё неизвестно, что будет, когда они включат свои телефоны. Может, там уже пожар во время наводнения и все только ждут возвращения директоров из этого оазиса, чтобы вновь загрузить работой. Аликин наверняка рвёт и мечет, желая обсудить новые проекты, в университете скоро начнутся вступительные экзамены на весенний семестр, и можно приглядеться к будущим студентам. Их наверняка ждёт прекрасный год!
Глава 5
Глава 5
– Вот это я дура! – Илла громко хохотала, откинувшись на подушку кровати. – Феерическая!
– Что случилось, душа моя? – Чан Соль с неизменной кружкой кофе зашёл в спальню, где жена расположилась с ноутбуком, чтобы поговорить со своим другом из консерватории. Они затеяли что-то невероятное, на его взгляд, с участием Иллы в конкурсе Чайковского, который должен был проводиться в следующем году, и каждую свободную минуту или занимались, или просто переговаривались по этому поводу. На недоумённые вопросы о том, не рановато ли они начали готовиться, если до события ещё год, оба махали руками, что уже поздно – по-хорошему, надо раньше начинать, слишком уж глобальный конкурс, туда даже участником пробиться тяжело, а уж когда хочется претендовать на высокие места... В общем, иди, работай, непонимающий приземлённый человек, мы о творчестве тут сами поговорим.
И вот теперь Илла хохотала, несколько истерично, на взгляд Чан Соля, а на экране кривил губы её друг, который через некоторое время не выдержал и тоже рассмеялся.
– Мы с Сергеем два не самых умных человека.
– Я уже понял, что вы где-то ошиблись, но где? Конкурс не в следующем году?
– В следующем. Мы забыли, что у меня нет вида на жительство, радостно списались с организаторами конкурса, выслали им видео для участия в отборочном туре, те так же радостно нам выслали приглашение на участие в оффлайн-туре. Но если я хочу получить вид на жительство в Южной Корее, то мне нельзя выезжать из страны ещё полтора года, а то и два, а конкурс будет раньше. Либо я еду, обнуляю свой срок и начинаю всё сначала. Молодцы мы, да?
Чан Соль похлопал глазами. Да, про вид на жительство он не подумал.
– Я тебе больше скажу, любимый муж. Мы дважды идиоты. У них возрастной ценз тридцать два года. А мне уже сам знаешь сколько.
Аликин изобразил известный жест «рука-лицо» и затрясся в истерике, тщательно давя в себе хохот, отчего создавалось ощущение, что он всхлипывал в рыданиях.
– А у нас не проводятся конкурсы подобного уровня?
Аликин перестал смеяться и попытался вернуть себе серьезное выражение лица.
– У нас нет столько исполнителей такого уровня, чтобы организовать что-то своё, да и нет желающих заниматься всем этим. Хотя, конечно, пару местных конкурсов попроще я знаю, можем сунуться туда, за неимением альтернатив.
– Ну вот, развлекайтесь. Хотя, конечно, идея с международными конкурсами хороша, не скрою. – Мужчина отсалютовал опустевшей чашкой и ушёл обратно на кухню, а Аликин обратился к Илле.
– Как ты с ним живешь? Мужик-кремень. Он вообще эмоции испытывает?
– Конечно. – Илла кивнула головой. – Просто он нечасто показывает, что умеет уставать, смеяться до колик или злиться. Сам понимаешь, статус обязывает. Но вообще я его испортила, по мнению старшей госпожи Юн, он стал слишком эмоциональным.
– Эмоциональная льдина, ну-ну. Можно подумать, я его подчинённый, чтобы делать какие-то выгодные для себя выводы.
– Не обращай внимания, он просто обалдел от того, что мы оба рыдали от смеха. Наверняка сейчас на кухне ржёт от этой ситуации, но не стал это делать тут, чтобы не обижать меня.
– Блин, ну нас с этим конкурсом можно ещё год подкалывать смело, я огрызаться не буду. Два дебила – это сила, прямо про нас сказано. И главное, заявку приняли, где год твоего рождения написан.
– Напиши им, что мы отменяем заявку, пожалуйста. Мы, конечно, не самые умные люди на свете, но вдруг у нас будут офигенные ученики, которых мы решим туда отправить, а будем в чёрном списке из-за этого недоразумения.
– Я тебя уверяю, к тому времени, как ты или я вырастим достойного вокалиста из того, что к нам поступает в университет, про нас в России уже несколько раз забудут.
– И всё же, не будем портить реноме страны, за которую мы теперь выступаем.
– Ладно-ладно, понял тебя. Напишу. Про местные конкурсы сообщу через пару дней – соберу информацию, что и когда будет происходить и кто возможен в соперниках. Встретимся на кафедре, – сказал Аликин и завершил вызов.
Поскольку на весенний набор студентов Илла всё же опоздала, руководство университета прослушивания провело без неё, поставив перед фактом, сколько первокурсников поступили именно к ней. Класс сформирован был не полностью для полноценной преподавательской ставки, потому ей предложили консультационную нагрузку и сразу предоставили личный кабинет с инструментом, где она могла «обживаться». Женщина усмехнулась, услышав это – похоже, проблема с недобором преподавателей сильнее, чем ей рассказывал об этом Сергей, зазывая стать коллегами. Слух о том, что на кафедре появился новый педагог, разлетелся быстро, и несколько студентов, помимо первокурсников, тоже изъявили желание перейти в её класс от своих педагогов. Как Аликин и предсказывал, работа в жюри на университетском конкурсе и выступления со студентами сделали своё дело, о ней знали и готовились к её прибытию. Причем, как подозревала Илла, больший эффект произвёл тот концерт, где она пела на подвесной платформе над сценой «Ave Maria» Пьяцоллы, а внизу танцевал Тацуя-сан. Музыка была не классическая, концерт не сольный, но именно про него потом много рассказывали как в своих видео-блогах участники мероприятия, так и в городских новостях.
Поэтому в один ясный и очень теплый день Илла остановила свою машину на парковке университета, спрятала глаза под тёмными очками, сверху надела бейсболку и, предъявив охране пропуск преподавателя, бодрым шагом двинулась к нужному корпусу. В багажнике у неё лежали коробки с нотами, с которыми она не смогла расстаться в России – некоторые из них были напечатаны раньше, чем она сама родилась. К счастью, большую часть своего архива женщина ещё дома оцифровала, взяв у сестры сканер, поэтому избежала повторения «счастья» своего первого, студенческого, переезда. Помнится тогда из трех чемоданов два она забивала под завязку нотами и книгами.
На одном из перекрёстков дорожек Илла недоумённо огляделась. Она могла дать руку на отсечение, что здесь уже проходила. А ведь несколько дней назад сотрудник университета показывал дорогу, чтобы новый педагог не заблудился. Похоже, напрасно надеяться на свою память. Так, в прошлый раз она поворачивала направо, может, сейчас нужно пойти прямо?
– Вам помочь?
Невысокий даже по меркам самой Иллы студент, одетый нарочито небрежно и в кроссовках с незавязанными шнурками, искренне улыбался, нивелируя этой улыбкой свой внешний образ.
– А помогите. – Илла улыбнулась в ответ и сняла очки.
– О! Вы иностранка? Очень хорошо говорите по-корейски. Какой факультет вам нужен?
– Музыкальный.
– Неожиданно. Обычно наши студенты едут за границу, чтобы учиться музыке там. Хотя, слышал, к нам приходит новый преподаватель из России, решили к ней поступать?
– Хм. – Илла улыбнулась, услышав такой незамысловатый комплимент. Дескать, не разобрал возраста, решил, что это новая студентка. Ну ладно, подкат засчитан. – Да, новый педагог. Я.
– Ох. – Выражение лица парня поменялось, словно он и правда не опознал, что встреченная им девушка вовсе не студентка. – Прошу прощения, профессор.
– До профессора мне ещё очень далеко, я просто новый преподаватель кафедры академического вокала. Зовут меня Юн Илла и я действительно буду благодарна вам за помощь.
– А я Ли Кан Тэ. – Парень снова расцвел в улыбке и махнул рукой, показывая направление, куда им обоим стоит пойти. – Учусь на инженерном. Вы на этом перекрёстке уже который раз стоите?
– Второй.
– Ого! Я первый день, когда тут шёл, четыре раза по кругу двигался, пока не заподозрил неладное. Обратите внимание на эту статую, – в кустах, и правда, пряталась небольшая фигура. – Она показывает как раз на ту дорожку, которая ведёт к университетской площади. Пару лет назад некоторые остряки решили пошутить и повернуть статую, чтобы она показывала неправильное направление, но охрана быстро их поймала, а потом саму статую намертво прикрепили к постаменту и глубоко закопали, чтобы ни у кого не возникло подобной идеи. Так что сейчас садовникам приходится короче подрезать кусты, иначе они скроют указатель.
Какой общительный. Илла снова надела очки, чтобы спокойно рассматреть парня. Похож на щенка-подростка. Позитивный, улыбчивый, явно популярен у девчонок. И небрежность в одежде выверена, чтобы создать нужный образ. Наверняка и шухер на голове создавал искусственно, прядка к прядке.
С помощью провожатого выйти к нужному корпусу оказалось легко, а уж внутри Илла быстро вспомнила, как найти ответственного человека, чтобы получить ключ от кабинета. Юноша – как там его, Ли Кан Тэ – не отставал, любопытно поблескивая глазами.
– Студент Ли, вам никуда не нужно торопиться? – попробовала намекнуть ему Илла.
– Нет, госпожа преподаватель. Семестр начнётся через два дня, расписание я уже получил, осталось выбрать факультативные занятия, но ярмарка кружков будет через неделю. Так что я свободен.
Илла хмыкнула. Молодец, идеально делает вид, что не понимает намёков. Ладно, будет работать, раз такой инициативный.
– Тогда, с вашего позволения, я попрошу ещё раз вашей помощи. У меня в багажнике машины лежат несколько коробок, мне бы их перенести сюда.
– Сейчас организуем, – студент оживился. – Я вроде видел, что Ким Су Хо в университете. Ему ваши коробки в одну руку поместятся.
– Вы недооцениваете мои коробки, студент Ли.
– Вы ещё не видели студента Кима, госпожа преподаватель Юн.
– Ну, идёмте. – Илла махнула рукой, двинувшись в обратный путь. – Попробую выйти к парковке без вашей помощи, встретимся там.
Студент уже умёлся, так что запоздалая мысль Иллы про номер и марку машины прошла втуне. Ну, будем надеяться, что он действительно пошёл за другом, а не технично слился, услышав про таскание коробок через весь парковый комплекс. С другой стороны, что, она коробок не таскала в своей жизни?
Выйти обратно на парковку оказалось не в пример легче, чем найти учебные корпуса. Парни уже стояли рядом с её машиной, безошибочно определив серебристый седан Иллы. Когда они покупали с Чан Солем машину – точнее, когда Чан Соль покупал ей машину – они испортили много нервов менеджерам салона, которые никак не понимали, зачем такой необычной женщине обычная серебристая машина, тогда как тренды диктовали пастельные или, наоборот, глубокие тёмные тона. «Для такой красивой женщины есть красивые машины: оранжевые, фиолетовые, даже светло-розовые, но серебро – это скучно». И только после того, как Илла включила фирменное «русское выражение лица», машина нужного цвета сразу нашлась.
Вообще, это странно: в деловых районах Сеула преобладали машины спокойных расцветок, но стоило выехать в туристическую зону, или вовсе на Чеджу – и правда, разнообразие цветов поражало, словно попал в цветник. Тем не менее, Илла в себе не чувствовала слишком большой любви к яркому цвету, во всём предпочитая спокойные монохромные оттенки, и уж тем более – к актуальным трендам. У них в семье Юн за всё яркое отвечала Рю Джин, жена старшего брата – её машина выделялась ярко-салатовой расцветкой, от чего у Иллы постоянно сводило скулы, настолько ей это не нравилось.
Друг, которого Ли Кан Тэ позвал на выручку, демонстрировал его полную противоположность – высокий, аккуратно застёгнутый на все пуговицы пиджака, мощный. Илла бы сказала впечатляющий, если бы не была бесповоротно влюблена в собственного мужа. Этот «древний воин» и здоровался как-то церемонно, молча поклонившись и произнеся только своё имя в приветствии. Спортсмен, ну кто бы сомневался!
Он, конечно, не подхватил все коробки одной рукой, как предрекал Кан Тэ, но перетаскал всё очень быстро. Илла с трудом успевала бежать рядом с ним, когда он понёс первую коробку, потому, мысленно перебрав то, что можно найти в машине и не обнаружив никакого компромата или того, что хоть как-то может соблазнить на преступление, вручила с невозмутимым лицом ключ от машины Ким Су Хо и сказала, что ещё одного забега до машины и обратно не выдержит в своих туфлях, а потому надеется на порядочность парней. В глазах Кан Тэ мелькнуло недовольство, но Су Хо не шевельнул и бровью – доверяют машину, ну и отлично.
Илла же стянула туфли, упала в мягкое на вид кресло и помотала ногами, словно ей пять лет. Собственный кабинет, надо же! С табличкой на двери, словно её тут очень ждали. В России такой роскоши не было – кабинет, где она преподавала, не очаровывал уютом, да и, будучи совместителем, претендовать на единоличное владение бесполезно. А диван стоял только в учительской, где Илла появлялась не часто, предпочитая не засиживаться за разговорами с коллегами, а сразу уехать на другую работу. Да, в последние годы она сама себе напоминала небезызвестную белку в колесе – сперва после работы бежала к больной маме, за которой нужно постоянно ухаживать, а потом заняла всё своё время шабашками, чтобы от усталости не хватало времени на плохие мысли. Знакомство с Чан Солем всю её жизнь перевернуло с ног на голову. Или наоборот. Именно сейчас Илла чувствовала себя... правильно, на своём месте. Работы не стало меньше, кстати, хлопот тоже, но это доставляло невероятное удовольствие, какого не ощущалось раньше.
В тихом коридоре послышались шаги и разговор парней. Илла не вслушивалась в слова, ловя общее настроение: фейерверк эмоций и интонаций – это наверняка Ли Кан Тэ, подпрыгивающий на ходу. Тихий низкий ровный бас – Ким Су Хо, его голос похож на владельца, такой же спокойный и обстоятельный. Аккуратный стук в дверь и вот уже оставшиеся коробки внесены в кабинет.
– Госпожа Юн, а вы будете принимать к себе в класс студентов из других факультетов? – сразу выпалил Кан Тэ, не успев ещё зайти.
Илла вопросительно посмотрела на него.
– Боюсь, я вас не понимаю, студент Ли. Я преподаватель академического вокала, и это не та сфера деятельности, в которой можно пару месяцев поразвлекаться, как в кружке. Да и, признаюсь, я пока не понимаю вообще вашей системы обучения и факультативных занятий в том числе. Опять же, я не беру в класс всех желающих, мне необходимо хотя бы наличие слуха и голоса, подходящего для работы. Поэтому давайте к этому вопросу вернёмся чуть попозже. Но я обещаю, что этот вопрос не останется нерешённым и, как только я встречусь с деканом, всё узнаю. Можете оставить мне свои контакты, я напишу ответ.
