Текст книги "Встречая судьбу (СИ)"
Автор книги: Наталья Судельницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 9
Глава 9
Солнечный луч медленно двигался по стене, отмечая движение времени. Со стены он перескакивал на кровать, раму окна, потом на балконную решетку и через какое-то время наступала темнота. Женщина, лежавшая в постели, наблюдала за этим лучом, не обращая внимания на то, что в комнате время от времени появляются люди. Какие-то из них приносили еду и книги, кто-то привозил капельницу, к которой эту женщину подключали. Кто-то просто приходил. Навестить.
На диванчике для посетителей, который стоял тут же в палате, спал мужчина. Женщина повернула голову, посмотрела на него, и снова отвернулась. Муж. Она его любит, очень сильно, но прямо сейчас не хотелось ничего, даже сказать ему эти немудрёные слова, достаточно уже того, что она сегодня ела – она точно это помнила, потому что мужчина держал её руку своей и заставлял есть содержимое тарелки, пока в ней не показалось дно. А что она ела? Неважно.
Это не было депрессией, и врач, которого муж в панике вызвал, когда она не реагировала на любые его слова, подтвердил. Апатия. Ей просто ничего не хотелось ни делать, ни говорить. Да и всё равно голоса нет, весь выплакала в первые дни.
В тишине слышался звук дыхания спящего мужа. На диване это делать наверняка не удобно. Женщина снова оглянулась. Так и есть, скрючился сидя, но всё равно спит. Умаялся. На него опять упало столько бед, ещё и жена больная.
Она встала, подошла к мужу, сняла с него обувь и максимально удобно, на сколько это позволял размер диванчика, уложила мужчину, подложив ему под голову подушечку. Сама села на пол, положив голову так, чтобы касаться его руки, и продолжила смотреть в окно. Спать не хотелось.
Если бы мама увидела, как она сидит, наверняка бы сказала «Встань, начинку застудишь». Да вот беда, студить уже нечего, нет начинки. Беременность, мало того, что фантастична при её диагнозе, так ещё и фантастически же испортила организм Иллы. Окончательно. Когда случился выкидыш – не то, чтобы он был удивителен, эта вероятность окончания беременности стояла первой строчкой – врач настоятельно рекомендовал всё зачистить. Он, конечно, наверняка лучше знал, как быть в такой ситуации, но пока теплилась надежда на чудо, жилось как-то легче.
Однако чудес не бывает. Илла сидела, невидяще глядя в тёмное окно, и только рука Чан Соля, по прежнему касающаяся её головы, позволяла чувствовать себя живой, нужной. Эта темнота сплеталась с тьмой в душе, закрывая собой всё светлое и доброе, что ещё оставалось на поверхности. Не хотелось больше ничего, никаких попыток забеременнеть, никаких детей рядом, вообще никого рядом! Смысл? Всё равно её ждёт только темнота и пустота. А муж? У него есть уже прекрасный сын и зачем рядом такая бракованная женщина, как она?
Когда ночной мрак за окном немного рассеялся, Чан Соль открыл глаза. Похоже, Илла его уложила, он не помнил, чтобы сам хотя бы снял ботинки. Вчера был по-идиотски тяжёлый день. Сорванные концерты, прямо перед которым у Иллы случился выкидыш, принесли последствия в виде исков. Юридическая служба, конечно, отработала этот момент, но всё равно и ему пришлось серьёзно посуетиться, чтобы случившееся не отразилось на репутации как Иллы, так и «Юн.Старс».
Жена сидела на полу, накинув на себя больничное одеяло. Он запустил ей в волосы руку, пропустив пепельные пряди сквозь пальцы. В неверном утреннем свете Илла как никогда казалась поблекшей версией самой себя.
Больничный психолог посоветовал просить её внимания, хотя бы первое время. Нагрузить работой и чужими проблемами, потому что, по его словам, чем глужбе она опускалась на моральное дно, тем тяжелее ей будет с него оттолкнуться. С другой стороны, опять же, женщине необходимо время на эмоции, так сказать – отстрадать. Когда Чан Соль спросил, как найти золотую середину, психолог глянул на него поверх очков и едва заметно пожал плечами. Методом тыка, решил Чан Соль для себя. Ладно, они оба взрослые адекватные люди, находили же они раньше общий язык, и сейчас смогут вывести Иллу из этого состояния.
Илла тихонько потянула волосы из руки мужа.
– Привет. – Он погладил её по голове. – Ты что, спала на полу всю ночь?
– Привет. – Илла подняла на него глаза. – Я не спала. Не устала.
Голос женщины звучал глухо и хрипло, словно она отвыкла говорить. В общем-то, так оно и было. Сколько дней она молчала? Он уже и не помнил, все дни слились в один сумасшедший забег, и если бы не приходилось ходить на работу, то он наверняка бы вообще потерялся в календаре.
– Чан Соль.
Он вздрогнул. Илла редко звала его по имени, поддерживая семейную корейскую традицию и перейдя на статусы «мужа» и «жены».
– Поехали домой? Не вижу смысла тут лежать и дальше. Матка уже не отрастёт.
Да он и сам готов хоть через минуту увезти её домой, подальше от больничных унылых стен. Да только дома тоже не сильно нарядно. Когда он в последний раз вызывал уборщицу?
– Давай дождёмся утреннего обхода и спросим, можно ли нам домой.
Илла молча встала, достала из стенного шкафа сумку и начала складывать в неё вещи, принесённые родственниками и друзьями – пара бумажных книг, так и не открытых, нижнее бельё, аккуратно сложенное на полке, ещё какая-то сувенирная мелочь. На удивление, набралось её много, а уж про фрукты и говорить не стоит, нужна ещё одна сумка. Но ладно, это можно оставить в подарок медсёстрам, как и шоколадки.
Чан Соль хмыкнул. А вот это больше похоже на его жену. За ночь всё обдумала, выработала какую-то линию поведения и теперь будет её придерживаться. Ну да, молча – так голос нужно восстановить. Он сходил в ванную комнату, привёл себя в условный порядок, а потом вышел на медицинский пост, договориться об отъезде домой.
Радовало, что Илла считала их квартиру домом, хотя её вещей в ней наблюдалось не особо много, почти всё оставила дома, в России. Это волновало сознание Чан Соля, словно она как бы в гости приехала, как передумает, так и уедет домой. Единственное, в чём Илла оторвалась, так это в обуви, живо напомнив при переезде незабвенную героиню сериала «Секс в большом городе» – три полных коробки с обувью, причём только то, что она действительно носит, по её словам. Пришлось в гардеробной организовать отдельный просторный шкаф с полками для обуви, потому что иначе они занимали всё свободное пространство. А так – несколько пар джинсов, две костюмных пары, несколько платьев и блузонов. Да, всё отличного качества, но всё равно очень мало даже для самого скромного человека. А когда он в последний раз водил её по магазинам и покупал что-то красивое? Вместо этого загрузил работой, концертами. Студенты эти ещё! Надо срочно исправляться. А ведь на курорте у него были мысли уже про обновление гардероба жены, но потом беременность всё спутала.
Пока он договаривался с лечащим врачом о выписке, Илла успела привести себя в порядок, и к моменту, как доктор зашёл в палату, уже сидела на кушетке, медитативно водя расческой по волосам, начиная с самых кончиков.
– Когда я успела их так запутать? – она недовольно хмурилась, распутывая колтун, застрявший в зубчиках.
– Так уж двенадцатый день пошёл, госпожа Юн. – Доктор невероятно воодушевился, увидев пациентку за этим занятием. – Медсёстры не могли каждый час вас расчесывать, а заплетаться вы не хотели. Рад, очень рад, что вы обратили на это внимание. Да и подкрасить уже не мешает, такой чудный цвет волос стоит поддерживать.
– Вы говорите, как Лука. Мой друг из России, который это «чудо» создал, – пояснила Илла, увидев непонимающие глаза доктора.
– А, ваш стилист!
– Ну, можно сказать и так. Стилист он тоже прекрасный, как и друг.
– Которому стоит позвонить или хотя бы написать. Друзья по вам наверняка скучают.
Доктор забалтывал женщину, попутно осматривая её.
– Ну, что я могу сказать? Результаты ваших анализов меня устраивают. Они не идеальные, но при условии соблюдения наших рекомендаций через пару недель разрешу вам пойти в спортзал. Если захотите, конечно. Посещения психолога настоятельно советую, но тут уже решать вам, суицидальных и депрессивных настроений я не замечаю, а значит, заставить не имею права. Займитесь работой. Вы же педагог, верно? Вот и уделите больше внимания своим студентам – уж они точно займут много вашего времени.
– А петь когда смогу?
– А кто вам запрещает петь? Не увлекайтесь и не перенапрягайтесь, но пойте обязательно. Музыка не зря зовётся доктором душ.
– Спасибо. – Илла слабо улыбнулась.
А ведь он прав. Нужно позвонить Луке, терпеливо выслушать его ворчание, потом пожаловаться на жизнь и выслушать ещё один поток ворчания, но уже поддерживающий. Не будет охов и ахов, как, например, наверняка выдаст Владлена, да ей она и не скажет, скорее всего, что произошло. Кто-кто, а уж он про жизненные потери знает много, сначала помогая бороться с онкологией матери, а потом и сам начав эту же борьбу. И никто не догадается никогда, что у человека такая болезнь. Ну да, лысый временами, но, может, это мода такая. Жалости к себе он не терпел и других этим не баловал, но сейчас это было как раз то, что ей нужно.
Поздно вечером, сев на кухне с чашкой любимого чая, хотя дико хотелось заменить его на коньяк, Илла устроила массовый созвон со своими русскими половинками души.
Лука первым делом заголосил, увидев состояние волос.
– Ты что с собой сделала?
– Я болель. – Илла кисло улыбнулась, отсалютовав всем чашкой.
– Чем, если не секрет? – Арсений любопытно приблизился к камере, разглядывая тетушку. – Руки-ноги на месте, голова одна штука, по виду – целая. Вроде всё в порядке.
– Беременностью.
Собеседники замерли, словно связь резко прервалась.
– Я правильно понимаю, чем всё закончилось? – наконец, осторожно поинтересовалась Юля, также вглядываясь в лицо Иллы.
– Ну да. Чем оно всё могло закончиться.
– Тебе все варианты рассказать? – рявкнул Арс, хлопнув ладонью по столу. Он историю болезни любимой тёти знал наизусть и, будучи студентом медицинской академии, а потом и практикующим доктором, даже больше неё боялся. Врачи не шутили, прогнозируя потенциально маленький процент на выживание матери в случае беременности. Младенца ещё можно выходить, хоть и сильно недоношенного, а кто спасёт мать, которая пожертвовала собой ради ребёнка? Да и как будет чувствовать себя отец, когда ему дадут младенца в руки, но жену придётся при этом хоронить? Он это уже несколько раз проговаривал Илле во время их посиделок, но женщина всё равно надеялась на чудо.
Изображение дернулось, похоже, смахнул телефон со стола. Когда он вернулся на экран, губы шевелились, но звука не было. Он что-то потыкал и, наконец, снова стал слышен. – Сколько длилась беременность?
– Шесть недель. Я не успела привыкнуть к этой мысли.
Лука всё молчал, напряжённо глядя в экран. Илла заметила это.
– Люсь, не смотри на меня так. Я тебе ещё лично позвоню, чтобы ты меня поругал и поддержал, честное слово. Просто хотела увидеть всех вас и рассказать одновременно всем, не хочу переживать это снова, да ещё четыре раза подряд. Давайте я сейчас пореву, расскажу, как мне плохо, вы поревёте, если захотите, а потом решим дальше жить. Просто когда ещё была жива надежда, как-то легче дышалось.
Следующий час и правда был посвящён рыданиям. Девочки делали это открыто, не стесняясь своих слёз, мальчики пытались сдерживаться, но Илла, увидев эти попытки, начала похрюкивать, Даша с Юлей подтянулись, и атмосфера немного разрядилась.
В кровать к мужу легла уже нормальная женщина, а не её бледная тень. Чан Соль, чутко прислушивающийся к тому, что творилось на кухне, развернулся и покрепче прижал её к себе.
– Стало чуть полегче?
– Да. Я думала, что надо это сделать ещё в больнице, но руки не поднимались, вообще не хотела ничего делать.
– Это нормально. Доктор сказал, что тебе надо это пережить. Не храбриться, а долго и со вкусом пореветь и пострадать, только потом вернётся вкус к жизни. Тем более у тебя. Я же вижу, как ты наслаждаешься тем, что происходит – концерты, студенты, новая страна.
– Новый муж, ага. – Илла мурлыкнула и потерлась головой о Чан Соля, как кошка.
– И никаких больше других не будет, это я гарантирую. Никаких влюблённых студентов спортивного факультета, никаких левых мужчин, я всех переживу! Люблю тебя, жена.
– И я люблю тебя, муж.
Темнота ночи заливала комнату, но больше не давила на женщину. Утром она встанет, напишет список дел, которых наверняка уже поднакопилось за время её больничного, и станет педантично его выполнять, чтобы лишней мысли не просочилось. Возьмёт Чи Мина и Чан Соля в какую-нибудь поездку весной, например, на берег, они будут там долго гулять и выветривать остатки всех плохих мыслей из головы. Она выкарабкается, снова будет петь. Она всё равно будет счастливой.
* * *
В последнее время воскресный день в семье Юн посвящался только их семье. В этот день они не заглядывали в рабочие почты и чаты, и вообще старались выбраться куда-нибудь за город. Пока их компания ещё маленькая по сравнению с некоторыми гигантами, нужно это успевать делать. Особенно Илле понравился тот день, когда они взяли с собой на прогулку Чи Мина, который то прыгал весёлым козликом вокруг отца и мачехи, то внезапно вспоминал, что ему уже не пять лет, и чинно шествовал рядом с родителями, трогательно поддерживая госпожу Юн под руку. Учитывая, что ростом ребёнок уже перерос Иллу и почти догнал в этом показателе отца, смотрелось это особенно комично. «Скоро ломка», философски отреагировала Илла на подобное поведение и повела ребёнка сдаваться Сергею. Пора выходить на новый уровень занятий и готовиться к поступлению в колледж. Боже мой, это ж скоро он уже и экзамены в школе будет сдавать!
Ещё живя в России, Илла много читала про страну своего будущего проживания. И то, что было написано про выпускные экзамены детей, приводило её в ужас. Начиная с единым экзаменационным днём по всем предметам, заканчивая остановкой работы близлежайших аэропортов, чтобы не мешать детям во время аудирования. И всё ради хороших оценок и шансов поступить в университет покруче. А она думала, что в её колледже страшный набор – двадцать человек на место. Три раза ха-ха! Сто человек на место не хотите? Это Илла усмотрела на сайте университета, в котором она имела честь работать, на текущий год. А когда там поступать Чи Мину?
Она задумалась. Так, когда она прилетела впервые в Сеул, парню исполнилось двенадцать лет. Значит, через год гуляли свадьбу, ещё год она не заметила, как пролетел за работой. Получается, ему скоро пятнадцать? Совсем немного осталось до выпуска из школы, надо уже смотреть музыкальные академии, раз уж он до сих пор не передумал посвятить себя музыке.
Аликина заранее предупредила Хан Бёль о предстоящем визите, а потому встреча прошла, как говорят политики, плодотворно, выработана дальнейшая стратегия образования юного господина Ли, намечены предстоящие конкурсы, и Илла с удовлетворением отметила, что она сможет сопровождать парня, поскольку родители вряд ли смогут вырваться с работы, а у неё скоро появится долгожданный ВНЖ. Плюс она не отягощена офисной работой да ещё и студентов сможет подтянуть на эти же конкурсы. Должно получиться интересно.
А ещё Ли Кан Те немного свёл Иллу с ума, подкатив с совершенно неприличным, на её взгляд, предложением спеть с набирающей популярность кей-поп группой «Сом Сарам». Ну как набирающей. У них через полгода уже стадион для концерта запланирован! Женщина до сих пор нервно моргала глазами, вспоминая тот разговор и свой шок. Это ж надо, академической певице петь с чистыми эстрадниками! Он бы ещё станцевать с ними предложил!
А вот Чан Солю идея понравилась. Да так, что он практически добровольно-принудительным методом настоял на знакомстве с группой, не обращая внимания на вопли жены, что она и так уже загружена и он же сам потом опять будет ворчать о темных кругах под глазами и излишнюю худобу из-за работы.
– Ничего. Я потерплю. – Муж ухмыльнулся и обнял жену. – Посмотри на них сначала. Может, получится спеть, или к себе на занятия их утащишь, если всё плохо будет – нам с тобой любое развитие событий подойдёт, чтобы авторитет восстановить. И песню они интересную прислали на прослушивание, с хорошим таким академическим блоком.
– Ну раз с академическим блоком... Давай своих эстрадников, – Илла шутливо подняла руки, как бы сдаваясь на милость победителя. – Посмотрим, что они из себя представляют и как они видят наше сотрудничество.
Глава 10
Глава 10
Ли Кан Тэ, студент-выпускник Сеульского университета, по мнению своих сокурсников, хитро... хитрый малый, который без мыла пролезет куда угодно, если ему это принесёт в будущем доход, и по совместительству помощник менеджера концертной компании «KS Entertainment», нервничал.
Причина для этого была, даже не одна. Он вёз молодёжную, как выражается одна знакомая преподаватель вокала в университете, группу на знакомство, собственно, с этой самой женщиной. И впервые не мог просчитать, к чему это приведёт.
Во-первых, госпожа Илла не сильно-то и разбирается в современной корейской и общемировой музыке и понять, что эту группу определённо ждёт успех – у них лучшие преподаватели, продюссеры и собственный автор потрясающих песен – вряд ли сможет. Зато она с лёгкостью может сказать, что ей неинтересно это сотрудничество и уйти по своим академическим делам, а ему, бедному, попадут все шишки от руководства компании, ведь он несколько месяцев манил их этой идеей. Как бы не уволили вообще, а он только свыкся с нагрузкой и понял, как распределить своё время между работой и учёбой на последнем курсе.
Во-вторых, и тут Кан Тэ чётко видел слабину своего плана, ходили слухи, что госпожа Юн серьезно болела, отменила несколько концертов и вообще не появлялась на публике уже пару месяцев. При этом никаких новостей «Юн.Старс» не выпускало, о состоянии своего артиста и вице-директора ничего не писали и не комментировали слухи. Даже в социальных сетях певицы не публиковались посты, а это очень плохой признак. Кто знает, в каком она сейчас состоянии. У вокалистов малейший эмоциональный стресс отражается на голосе, вдруг она вообще ничего не может петь? С другой стороны, господин Юн, который подтвердил согласие на коллаборацию двух концертных компаний, наверняка не стал бы подставлять собственную жену.
В чём он нисколько не сомневался, так это в песне. Её написал Кан Чжу Ин, один из самых молодых участников группы, но песня была действительно крутая, и именно это стало причиной убеждённости помощника менеджера в скорой известности группы. Музыку он любил, понимал, а подработка в ночных клубах помогла понять, что продавать её он умеет. Поэтому когда услышал, как однажды вечером Чжу Ин и их главный менеджер обсуждают судьбу этой песни, кто из них сможет достойно спеть вставки, совершенно не подходящие им по стилю, мгновенно вклинился в разговор и, внутренне робея от собственной наглости, предложил организовать встречу с одной знакомой ему академической певицей.
Тогда эту идею задвинули под тяжестью других задач, но капли воды, в конце концов, разбивают камень, и вот уже Кан Тэ вёз группу на знакомство, беспокоясь обо всём на свете.
Госпожа Юн после болезни в работу включилась быстро и активно, да ещё и новый семестр начался в университете, и она как всегда это пропустила. Выделить час на знакомство с новым коллективом не было никакой возможности, и, недолго думая, она пригласила всех к себе. В конце месяца готовился концерт для первокурсников, репетиции шли одна за другой, да ещё и Аликин – пусть он живёт долго – проникнувшись просьбой мужа Иллы подкинуть ей задач, радостно «всучил» ей ещё концертный ансамбль и курирование университетского симфонического оркестра. Илла, конечно, сначала поворчала, а потом оценила перспективы и, будто бы подгоняемая ветром, улетела к дирижёру с кипой нот того, что хотела бы спеть сама и дать своим студентам. Так что концерт обещал поразить своей грандиозностью, но и подготовка к нему занимала такое же грандиозное количество времени.
О том, что кто-то должен к ней прийти, она вспомнила уже только тогда, когда в очередной раз остановила оркестр, чтобы уточнить какую-то мелочь, которая обязательно вылезет на самом концерте и испортит всё впечатление – уж это она уже знала из опыта. В установившейся тишине раздалось тактичное покашливание, Илла резко обернулась и увидела знакомого уже Кан Тэ и за его спиной группу молодых людей. Скажем прямо, на вид уж очень неприлично молодых. В первую секунду возникла мысль, есть ли им хотя бы восемнадцать лет? Господи, во что она опять ввязалась!
Кто-то из оркестра уже восхищенно охнул, узнавая участников группы, и Илла поспешно отошла с ними вглубь зала, махнув дирижёру продолжать пока без неё.
Кан Тэ на удивление робко начал всех знакомить, но Илла прервала его.
– Простите, пожалуйста, ребят. Я пока ужасно несобрана и не успела закончить репетицию с оркестром. Могу я предложить вам выпить пока чаю в моём кабинете, а я через двадцать минут подойду? Студенты уже все отрепетировали, осталась моя часть и хоровой финал.
– О! – Кан Тэ оживился. – А можно мы послушаем? Сядем вот тут тихонько, чтобы нас никто не увидел. Мы же не помешаем?
Илла бросила взгляд на оркестр, разрываясь между желанием выгнать гостей из зала и не обижать, возможно, будущих коллег.
– Хорошо, надеюсь, ребята-музыканты не сорвутся к вам за автографами всей толпой.
Парни сразу надвинули пониже кепки, хотя это не помогало – оркестранты уже шушукались, передавая по цепочке, какая группа их посетила. Дирижёр негромко уточнил у куратора, будет ли эта группа с ними петь, и получив отрицательный ответ, успокоился и призвал к тому же студентов. Работа превыше всего!
По плану Илла пела три разнообразных номера, после чего из кулис споро выходил хор и начинался грандиозный финал из номеров приснопамятного «Адиемуса», для чего пришлось соблазнять перспективами руководителя детского хора – дескать, она поспособствует в будущем поступлению этих детей к ним на факультет. Потому что денег на это декан факультета, разумеется, не дал, отговорившись маленьким бюджетом в принципе. Ну ничего, Илла училась и работала в русских школах, ей ли не знать, какие шедевры можно выдать только на энтузиазме и неясных надеждах на будущее.
Первым в блоке Иллы стоял Бах. Тот самый, Иоганн Себастиан который. Нежная ария на немецком успокаивала зрителей после активных песен, исполняемых студентами.
Ким Нам Хён, самый старший участник группы, негромко хмыкнул, вслушавшись в текст.
– Неожиданный текст для окончания студенческого концерта.
– Что там? – заинтересованно спросил Кан Тэ. Любовь их лидера к иностранным языкам восхищала парня, который полжизни долбил английский и всё никак не мог спокойно на нём общаться. Способность госпожи Юн в разговоре переключаться со своего родного на корейский, английский и даже итальянский вообще не давала ему покоя! Как у таких людей мозг работает, как всё запоминается?!
– Перевожу дословно: когда со мной ты, я с радостью иду на смерть и на покой. Ах, как счастлив был бы мой конец, если б твои любимые руки закрыли мне глаза!
Парни негромко рассмеялись. Да, смысл отличался от общей положительной эмоции концерта, но музыка уж больно красивая.
Дальше, практически не останавливаясь, зазвучала всемирно известная «Хабанера» (Кан Тэ восхищёно присвистнул – ещё и французский!), потом что-то невообразимо печальное на русском языке, ну а включившийся в музыку незаметно для зрителей вышедший хор закончил всё это на латыни. Финальный аккорд в оркестре звучал до того торжественно и драматично, что кто-то из ребят украдкой смахнул слезу. Кан Тэ обернулся проверить, не показалось ли ему это. Нет. Чжу Ин стоял, оглушённый звучанием последнего номера, быстро моргал и не отводил взгляда от сцены, где абсолютно спокойная Илла давала последние распоряжения, как будто и не было ничего только что.
Когда она подошла к своим гостям, Чжу Ин выпалил.
– А «Призрака оперы» вы можете спеть?
Илла недоумённо хлопнула ненакрашенными ресницами, а потом улыбнулась.
– Теоретически, да. Фактически – вот те самые последние ноты мне недоступны, я всё же меццо-сопрано.
– А если я перепишу партии и сделаю обработку, чтобы и мы включались?
Госпожа Юн, не думая ни секунды, кивнула головой, и, спохватившись, пригласила всех в кабинет. Там есть рояль, чай, печеньки, удобное кресло и нет лишних ушей и глаз.
В общем и целом, Илла была довольна прошедшей встречей. Несмотря на молодость, парни оказались вдумчивыми, понимающими, чего хотят и что ждут от академической солистки. Варианты коллаборации накидали тут же, и Кан Тэ, радостный от того, как всё прошло, обещал буквально уже завтра написать письмо по итогам разговора, чтобы начать уже более предметный разговор.
Но вот что не понравилось лично Илле, так это как она выглядит рядом с этими... мальчиками. Среди ровесников-славян она выглядела великолепно, да и вообще в свои сорок с хвостиком ей удавалось и фигуру удержать на уровне, и лицо ещё не опадало. Да и муж своими действиями подтверждает, что выглядит Илла превосходно. Но эти ребята поколебали уверенность. Случайно взглянув в зеркало, Илла на секунду замерла, но потом продолжила разговор, правда, картинка перед глазами никуда уже не делась. Она стареет. Очень быстро. Откуда эти щёки и морщины? Полгода назад ничего подобного не было. Слава Богу, волосы ещё в прекрасном состоянии, но вот местного косметолога пора искать, скоро всё это безобразие уже не скрыть. Тем более когда придётся на сцене стоять вместе с молодыми шикарными парнями.
На секунду мелькнула мыслишка, что муж таким изысканным образом намекнул ей, что жена запустила себя. Мысль она затолкала сапогами в самый дальний угол. У неё молодой – хоть и с пошаливающим сердечком – муж, влюблённые студенты, теперь надо самой снова влюбиться в себя. Вернуться в бассейн и спортзал, походить на массаж, какие-нибудь процедуры красоты. Ничего, она ещё всех победит и своё старение в том числе.
В общем-то, парни тоже ехали в машине обратно несколько пришибленные. Они, конечно, понимали, что преподаватель в университете будет старше их, но такой разницы не ожидал никто. Кан Тэ вообще сидел на переднем сиденье и что-то бормотал, и когда его окликнули, повторил всё чуть громче:
– Ребят. Я клянусь вам, в последний раз, когда я её видел, она выглядела, словно ей тридцать, а не пятьдесят лет. Может, ещё приходит в себя после болезни... Не могу же я ей в лоб задать вопрос, почему она так плохо выглядит. Она иностранка, не поймёт.
– А сколько ей лет?
– Судя по профайлу на сайте агентства, чуть больше сорока. Совсем чуть больше. Для академической певицы рано выходить в тираж, те до последнего петь могут, пока опора держится.
– Главное, как она поёт, – вмешался Нам Хён. – Нам с ней не детей рожать, а работать. Запишем трек, посмотрим, как пойдет дальше. Может, и приведёт себя в порядок к тому времени. Да и на сцене не особо видно за тонной косметики, сколько человеку лет. Сейчас она явно не накрашена.
– И заметьте, ни одного знакомого бренда, – задумчиво покивал головой Ан Джи Вон. Он прекрасно разбирался в моде, имел контракты с несколькими брендами, и считал уровень новой знакомой буквально за пару секунд. – Или госпожа Юн привезла всё с родины, что странно, ведь она в Корее уже года два точно живёт, или же шьёт на заказ, но не у известных марок – вообще ничего знакомого, ни кроя, ни тканей.
– Если дойдет до съемок, тебе придётся ей заняться. Она явно не шарит в современной моде.
– В смысле, заняться? Я вам кто – персональный стилист? У неё свой есть. Волосы видели? Они в идеальном состоянии. Туфли классические по форме, но из натуральной кожи – я бы сказал, уверенный средний ценовой сегмент. И купленные ещё не у нас в стране. Ремень и часы у неё брендовые и весьма дорогие, но идеально подходящие под её образ. Наверняка подарок от мужа. Значит, выбор одежды принципиально нишевых брендов. Такая скромная классика, типа далеко не ушла от народа.
– В отличие от нас, – хмыкнул Нам Хён, но Джи Вон не обратил на это внимания. Они с первого дня с лидером команды спорили, что выбрать для участников группы. «Стиль» победил, но Нам Хён остался этим недоволен, каждый раз буквально переступая через себя, переодевался в бренды для выступлений и интервью. Все стаффы просто держали в машине запасной комплект одежды из магазинов масс-маркет, принимая эту особенность старшего.
Чжу Ин почти с первой минуты отвлёкся от разговора. В голове крутилась мелодия, в которую идеально бы вписалась эта необычная женщина, и ему требовалось срочно её записать. Он надел наушники, включил планшет и ушёл в музыку, не обращая больше внимания ни на что. В таком состоянии ему было наплевать на всё – даже если рядом раздастся выстрел, Чжу Ин не вздрогнет. Когда он зарывался в очередную свою идею, а нужно, например, присутствовать на каком-нибудь мероприятии, все остальные из команды прикрывали буквально своими телами композитора, чтобы ему не мешали журналисты или фанаты – запишет идею, вынырнет в реальный мир и ответит потом на все вопросы, чего сейчас-то теребить? Работает парень, зато потом будет новая прекрасная песня.
Особенно старался в охране коллеги Мин Кю Сэй – они с Чжу Ином одногодки, и хоть разница в годах с остальными мемберами не сильно велика, в таком возрасте пара лет чувствуется. Когда группа создавалась, они с Чжу Ином заканчивали школу, а остальные уже числились студентами университетов, а то и выпускниками, и в первый год было очень сложно адаптироваться к нагрузке. Старшие ребята как могли помогали в бытовой жизни младшим, возили их в школу, помогали побыстрее разобраться с домашними заданиями – музыка и известность, конечно, приятный бонус в жизни, но уроки никто не отменял. Поэтому последний год школы заполнился работой настолько, что Кю Сэй даже выпускные экзамены не помнил – просто в какой-то день Нам Хён, чья очередь оказалась подвозить мелких до школы, пожелал им зачем-то удачи, а вечером забрал на позднюю репетицию, после чего будущие выпускники вырубились в машине не доезжая до дома. В принципе, как и всегда. Они и на выпускной не ходили, аттестаты попросту прислали на дом.
В этом году, когда уже пара лет в музыкальной академии прошла, времени на себя стало больше, но эта привычка держаться друг друга осталась, поэтому за руку зарабатывавшегося Чжу Ина водил именно Кю Сэй. Старших это более чем устраивало, они также по привычке присматривали за «малыми», но их самостоятельность радовала. А уж когда Чжу Ин входил в такое полутрансовое состояние, и вовсе облегчённо вздыхали, что теперь есть кому за ним приглядеть.
