Текст книги "Мозаика любви"
Автор книги: Наталья Сафронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
– Выгони поганца, – твердо предложил Мак.
– Не могу. Он Дашу очень любит и нянчился с ней с маленькой, – Таня развела руками.
– Кто – кот? Может, он у тебя еще сапоги носит и шляпу? – ехидно спросил собеседник.
– Нет, но в прятки здорово играет, и если ее кто обидит, то готов в прямом смысле слова глаза выцарапать, – горячо защитила кота Татьяна.
– Ты просто сказки какие-то рассказываешь, трудно поверить, – покачал головой Анатолий.
– Это надо видеть, как утром мы стоим в очереди в туалет, ждем, пока Василий свои дела на унитазе сделает, не за столом будь сказано, – добавила она и, махнув рукой, перебила сама себя: – Хватит, а то ты решишь, что я, как старая дева, помешалась на кошечках. Давай поговорим о делах, у меня времени мало.
– Начнем с твоих, а если на мои времени не хватит, будет повод встретиться еще раз, – усмехнулся Лобанов, откидываясь и давая возможность официантке накрыть стол к чаю.
Таня отреагировала моментально:
– Я не буду злоупотреблять твоим терпением. Вот текст, который мне передало мое начальство, пожелавшее заняться экономическим просвещением широких масс. Посмотри и скажи, что сейчас происходит на нашем фондовом рынке и можно ли из этого сделать шоу.
Анатолий взял у нее из рук папку и открыл текст с бодрым названием «Да будут деньги!». Пока он читал, Таня понемножку наливала в пиалу чай из приплюснутого сверху керамического чайника и прихлебывала, втягивая аромат прелой травы, который издают зеленые чаи, не прошедшие парфюмерной обработки. Видя, что Анатолий дочитывает текст, она пояснила:
– Боюсь, эту работу будут сватать мне. Для того чтобы взяться за нее, мне надо понять, как действуют все эти биржи, акции и ПИФы. Ты можешь мне это объяснить? Ты ведь имеешь дело с деньгами?
– Ну ты даешь, мать! – развеселился Лобанов. – Тебе же не придет в голову обратиться за медицинской помощью к соседке только потому, что она недавно лежала в больнице и видела врачей? Дело даже не в том, что я в этом понимаю, дело в том, кто за это будет платить? И что ему нужно продать? Ты это знаешь? Кто заказчик?
– Не пугай меня, надеюсь, что заказчика еще нет, – отмахнулась от него, изображая испуг, Луговская.
– Если нет заказчика, то нет ни денег, ни работы и говорить не о чем, – подвел итог Лобанов.
– Мак, ты меня не понял. Но это не важно, объясни мне, как работает фондовый рынок, – попросила Таня.
– Может, я чего и не понял, – кротко согласился собеседник, – но ты спрашиваешь ерунду. Как работает рынок для кого? Спекулянта, инвестора, эмитента, федеральной комиссии по ценным бумагам? Для каждого свое, поэтому я и спрашиваю, кому это надо. Сначала выясни, а потом я тебе все растолкую.
Татьяна откинулась на спинку стула и возмущенно воскликнула:
– Но есть же общие правила и нормы, есть регламенты и технологии! Разве они не одни и те же для всех? Например, эти Пиф-Пафы. Кому они нужны и как с их помощью заработать деньги?
– Кому? Кому заработать? – тоже повысил голос Лобанов. – Тебе это одно, мне – другое, управляющей компании – третье. Нет общих методов, потому что у участников фондового рынка разные цели. Вот, например, как ты считаешь, для собственника, для меня, высокая прибыль хорошо это или плохо?
– Но ведь ты ради нее работаешь, конечно, хорошо! – неуверенно ответила Таня.
– Нет, она мне не нужна. Я не могу себе позволить ни истратить ее, ни платить с нее налоги, мне важно, чтобы деньги были в обороте и увеличивали тем самым размер моей собственности. А моему партнеру, которому принадлежит, например, двадцать процентов в уставном капитале, ему нужна высокая прибыль, потому что он может получить деньги только при наличии в конце года этой самой прибыли. Вот и получается, что зарабатываем мы на одном и том же, а интересы у нас разные, – уже спокойно подвел итог экономическому ликбезу Анатолий.
– Мак, но это же отлично, на этом можно строить программу, есть конфликт, есть стороны, есть что показать. Биржа, аукционы, – прикидывая что-то в уме, проговорила редактор.
– Тебе виднее, у вас свой профессиональный взгляд, но все равно выяснить, кто за это будет платить, необходимо. Как у вас на телевидении средства распределяются? – задал коммерсант ключевой вопрос современности.
– Откуда деньги берутся, я не знаю, – призналась Таня, – да это и не важно. Мы ведь производственники, мы заполняем эфирную сетку программами. На них нам выделяют бюджет.
– Кто? Наверное, у вас тоже действует правило: кто платит, тот и музыку заказывает, – предположил Анатолий.
– Это правило у всех действует, к сожалению, – вздохнула Татьяна. – У нас тоже заказывают.
– В целом идея не плохая, но как можно показать изменение стоимости пая в студии, я не знаю, – признался он.
– На это есть наша редакторская братия, мы, что хочешь, покажем под фонограмму зрительских аплодисментов, – шутливо похвасталась Луговская. – Я разберусь с тем, кто будет размещать рекламу в программе, и это ответит на многие твои вопросы. Спасибо за консультацию.
– Спасибо – это слишком много, я предпочел бы бартер, – сухо, по-деловому заметил консультант.
– Так не честно, – возмутилась Таня, – цену надо было называть до, а не после, или у вас в бизнесе не так?
– У нас по-разному, а цену я уже тебе говорил. Мне нужна качественная видеопрезентация моей продукции для колхозников. Сколько это стоит? – задал бизнесмен традиционный вопрос.
– У меня в этом случае возникнет не меньше вопросов, чем у тебя ко мне. Но задавать мне их уже некогда, я, в отличие от тебя, человек подневольный, и время, отведенное на прогул, уже заканчивается. Да и разговаривать лучше сразу с режиссером. Если хочешь, я переговорю с нашими специалистами? – с некоторым разочарованием, скороговоркой предложила Татьяна.
– Готов пригласить ваш творческий коллектив на ужин, при условии, что ты разрешишь мне потом проводить тебя домой и покажешь страшное чудовище по кличке Василий, – Анатолий сменил тон с делового на шутливый.
– Я перезвоню тебе на этой неделе. Спасибо за обед, все было вкусно, – поспешно завершила разговор Татьяна, глянув на часы.
– Ты говоришь как маленькая девочка, которой разрешили сесть за стол со взрослыми, – попытался сохранить игривую интонацию Лобанов. – Я чувствую себя старым и страшным.
– А я действительно чувствую себя маленькой и робкой, – призналась она и добавила, видя, что он встает: – Не провожай меня, я убежала. Спасибо.
– Тебе спасибо, до встречи!
Таня полуобернулась и, махнув рукой, скрылась в бамбуковых джунглях ресторана. Проскочив поворот на эскалатор, она быстро спускалась по лестнице, поглядывая на часы. «Опять опаздываю. Надо было уйти еще полчаса назад. Почему я сидела? Снова нарвусь на замечания. Получилось, что я высиживала повод для следующей встречи.
Нет, все было в темпе, тон я держала вроде деловой. Разучилась совсем с мужиками общаться, мне нужна маленькая победоносная война, да и реванш надо взять за разбитое в юности сердце. Тряхнем стариной и начнем завлекать Мака», – глядя на свое отражение в надраенной до жирного блеска витрине дорогого бутика, решила повеселевшая Татьяна.
Глава 5
– Анатолий Николаевич, – послышался в трубке голос Ольги Андреевны, – приехали клиенты из Ярославля, вы подъедете или переадресовать их Семенову?
– Пусть ждут меня, я в центре, скоро буду, предложите им пообедать, – велел спешащий в офис после встречи с одноклассницей Лобанов.
«Ярославль, Ростов, Кострома – перспективный регион, жаль только, без дотаций начинают обходиться. Но что сами пожаловали, это важно. Если дело пойдет, то можно будет и склад делать, пока конкуренты туда не влезли. Надо будет в Куршевеле потолковать, прощупать, почему в этом регионе никто не закрепился. Хотя торговые представители там у многих наверняка есть». Эти приятные и практичные мысли сопровождали Анатолия по дороге в офис.
Специфика бизнеса господина Лобанова состояла в том, что он торговал широким спектром средств защиты растений, умудряясь продавать их тем, у кого не было денег, – фермерам и колхозам. Несмотря на все перестройки, ситуация с сельским хозяйством на просторах нашей Родины существенно не менялась со столыпинских времен. Денег у кормильцев всея Руси как не было, так и нет. Однако российская предприимчивость – тоже немаловажный фактор. Созидательная сила предпринимательского гения позволяет прибыльно торговать с безденежным клиентом. В сложной системе взаимодолгов, дотаций и кредитов в счет нового урожая у крестьян находились средства на покупку гербицидов от сорняков, фунгицидов от болезней, инсектицидов от вредителей растений. А куда деваться без них? Если не обработать посевы, то процентов тридцать, а то и сорок потеряется сразу на поле. А с ними и надежды хоть что-нибудь заработать своим трудом, кроме пенсионного стажа. Вот и крутятся колхозники, а такие фирмы, как «Агрохимцентр», создают им все условия, не забывая при этом и себя. Проблема только в том, что позволить себе бороться за урожайность могут относительно благополучные регионы, а их на наших широких просторах наперечет, поэтому-то появление потенциальных клиентов из Ярославля так подняло настроение Лобанову, который приуныл после разговора с Татьяной. «Главное – не уподобляться столь уважаемым Галиной Григорьевной литературным персонажам и не начать причитать: «Уже ль та самая Татьяна, которой я пренебрегал?» Она не Ларина, а я не Онегин. Смешно принимать стихи, написанные в юности, за повод закрутить роман в старости. К тому же я совершенно не помню, хорошие ли это были стихи. Надо попросить Татьяну их найти. На самом деле я давно не чувствовал себя просто нормальным человеком, который интересен другому нормальному человеку. Надо выяснить, какой клуб сейчас считается модным в их кругах, и сходить туда с ней. Может, одного вечера хватит, чтобы ностальгия перестала меня мучить?»
Пройдя прямо из машины в переговорную, расположенную за кабинетом, Лобанов вызвал Андрея – начальника отдела продаж, и велел Ольге Андреевне звать гостей.
– Анатолий Николаевич, их Семенов развлекает пока, его тоже пригласить?
– Я сам с ними переговорю, а Семенову передайте, я жду его к пяти с документацией по складу, пусть делом займется.
Потенциальные клиенты оказались дельными и понятливыми. Занимались они продажей семян и хотели расширить бизнес за счет агрохимии. Сеть у них в регионе была, клиенты тоже были свои, стабильные, объемы продаж росли. Просили они товар на реализацию, но явно хитрили, говоря, что такие условия им предлагали и в других местах. Разобравшись в общем, Лобанов подключил к разговору Андрея, который уверенно и твердо говорил о ценах, давал точную и подробную характеристику препаратов, знал производителей. Держался он солидно, но заинтересованности в клиентах не скрывал. «Молодежь стала грамотной и хваткой, Андрею в конце года можно выделить менеджерский пакет акций», – с удовлетворением отметил про себя хозяин. Подводя итог встрече, он предложил покупателям приобрести товар с отсрочкой платежа, а объемы и длительность отсрочки пообещал определить после знакомства с их структурой на месте. Готовность главы столичной компании лично выехать на место для заключения договора произвела на волгарей приятное впечатление, и стороны расстались по-деловому, но тепло.
В приемной его ждала Эля из бухгалтерии.
– Анатолий Николаевич, можно к вам на минутку? – взволнованно спросила она, зная, что шеф таких экспромтов не любит.
Благодушное настроение не позволило Лобанову отчитывать сотрудницу за нарушение принятой системы общения с ним.
– Заходи. Что стряслось? – пригласил он сухо.
– Анатолий Николаевич, мы работаем вместе уже три года. Мне нравится у вас, и живу я недалеко, но все-таки, видимо, буду писать заявление об уходе, – взволнованно и сумбурно изложила обычно собранная и уравновешенная бухгалтерша.
– Почему, что тебя не устраивает? – переспросил владелец компании.
– Мне Семенов все время выражает свое недоверие. Каждое утро приходит к нам и начинает задавать одни и те же вопросы, как будто пытается поймать меня на противоречиях. Потом план работ требует и сверяет с отчетом в конце месяца. Какой такой особенный план может быть в бухгалтерии? У нас вся работа регламентирована, вот если приходится делать больше, чем обычно, то, значит, где-то сам же ошибку допустил, за переработки бухгалтера надо наказывать, а не поощрять. Разве не так? – спросила сотрудница в поисках поддержки.
– Ты чем занимаешься? Начислением налога на добавленную стоимость? – Шеф проявил осведомленность.
– Да, и еще две фирмы наши дочерние веду. Работы хватает, деньги я свои отрабатываю. Не знаю, что ему от меня нужно, но в такой обстановке работать невозможно, – пожаловалась Эля.
– Так только ты считаешь? – знакомый с психологией подчиненных не по учебникам, поинтересовался шеф.
– Я говорю только о себе, другие пусть сами за себя говорят, – насупившись, процедила бухгалтер.
– Понятно, значит, зреет бунт против исполнительного директора. Ладно, заявление написать – это твое право, но не торопись им воспользоваться, в конце года бывает премия, правда, только для тех, кто год отработал полностью, – напомнил Лобанов.
– Хорошо, до конца года я доработаю, а потом… – уныло вздохнула жалобщица, но шеф ободрил ее:
– А потом видно будет, не горюй, займусь я Семеновым.
Оставшись в кабинете один, Лобанов машинально достал из кармана телефон, чтобы просмотреть непринятые звонки. В углу экрана мерцал маленький конвертик. «Сообщение?» – удивился Лобанов. Открыв послание, он прочел:
16.14.
«Отбиться от экономики не удалось. Выручай. Таня».
Он улыбнулся. Текст напомнил ему школьные записочки, которые на контрольных передавались по рядам как сигналы SOS. Самое интересное произошло с ним однажды на какой-то очень важной контрольной в девятом классе, когда нужно было упростить длинное алгебраическое выражение. Он совершенно потерялся в нем и отправил записку со словом «выручай» лучшему математику класса, школы и даже района Игорю Федулову.
Почти потеряв надежду на спасительный ответ, он раскрыл вернувшуюся мятую бумажонку и уставился на закорючки «2c+Зb», а потом, обернувшись к математическому гению, в отчаянии простонал: «А как ты это вывел?» После той тройки, определившей тройку в полугодии, он взялся за математику. Постепенно увлекся, и если не догнал Федулова, то вошел в пятерку лучших, правда, только в классе. Но и этого хватило, чтобы поступить в МАИ.
Анатолий открыл меню в своем телефоне и, помучившись немного с освоением новых функций, составил ответное послание:
16.26.
«Рад служить! Мак».
Вибрация телефона через пару минут его приятно удивила. «Так быстро пришел ответ?» Но это было всего лишь уведомление о доставке его сообщения.
Ровно в пять Ольга Андреевна доложила, что пришел Семенов, и спросила, нужна ли она сегодня.
– Побудьте еще полчасика, а потом можете собираться, – разрешил шеф и жестом пригласил присесть появившегося в дверях директора.
– Владимир Иванович, у меня накопилось к вам много вопросов. Мы редко стали встречаться, – начал Лобанов беседу.
– Анатолий Николаевич, работы очень много, я просто задыхаюсь под гнетом текучки, поэтому меньше времени стало на обсуждение с вами стратегических вопросов, – напористо возразил Семенов.
– Ну это вы зря. Стратегию надо обсуждать один раз, когда дело начинаешь, а потом сплошная тактика. О ней и поговорим, – не дал увлечь себя абстрактными материями Лобанов и продолжил: – Я планирую выйти на новые регионы, это потребует более четкой работы офиса, за которую отвечаете вы. Скажите, можно ли увеличить объем продаж при том же составе?
– Я готов ответить на этот вопрос. Предвидя его, я в последние месяцы внедрил систему отчетности и перспективного планирования для работников всех категорий, готовлюсь провести аттестацию. Предварительно можно сказать, что резерв в десять – пятнадцать процентов у нас есть, но не больше. Поэтому новых людей надо искать, – подвел итог директор.
– Я не очень люблю новеньких, лучше растить уже проверенных. Андрея можно назначать директором филиала, например. Да и Элю можно перевести на должность главного бухгалтера в любую из дочерних фирм, пусть опыта набирается, а то заскучала, уходить собралась, – заметил Лобанов.
Собеседник тут же перешел в атаку:
– Тем более новые люди нужны, а вы Садовского уволили.
– Продвижение в новые регионы потребует внедрения системы электронных продаж, это наша стратегия, о которой вы мечтали. Жду от вас отчета об анализе работы сотрудников, положение о проведении аттестации и информации об аренде складских площадей по ярославскому направлению. Все! – попытался завершить дискуссию Лобанов.
Но Семенов, повысив тон, возмущенно воскликнул:
– Анатолий Николаевич, когда я это все успею? Мне теперь на работе ночевать?
– Ни в коем случае. Я дал указание охране докладывать мне обо всех случаях задержки на рабочем месте свыше часа, – твердый взгляд хозяина усиливал значение сказанного.
– Но почему? – Такого Семенов не ожидал.
– Потому что у нас с вами сезонная работа, а сейчас не сезон. Если работник вовремя домой не уходит, значит, он или плохой работник, или вор, который ждет удобного момента, чтобы украсть, – терпеливо пояснил владелец, но собеседник продолжал недоумевать:
– Что у нас красть? Пестициды ядовитые?
– Когда есть собственность, ее всегда можно украсть. Жду вас в четверг с материалами и проектами договоров с ярославскими ребятами. Помните, так назывался ансамбль, популярный в нашей молодости? – усмехнулся своим воспоминаниям Лобанов.
– Не помню, я всегда увлекался классической музыкой, – отрезал директор.
– Я слышал, что у вас жена искусствовед и вы собираете живопись? – проявил осведомленность шеф.
– Да, но этим занимается преимущественно она, у меня совсем не остается времени, – голос директора был полон страдания.
– А вы не пробовали проводить меньше совещаний? Я, правда, в отличие от вас бизнес-школу не оканчивал, но думаю, это средство верное и на общей производительности труда скажется положительно, попробуйте, – миролюбиво предложил Анатолий.
– Между подразделениями необходима координация, а это требует горизонтальных связей, – назидательно пропел Семенов.
– Верю, что ваши теоретические знания безупречны, но я практик. Поэтому завтра я буду лично проверять сотрудников отдела продаж на знание нашего прайс-листа наизусть. Я давал вам месяц, чтобы подготовить людей, – Лобанов неторопливо наседал на строптивого директора.
– Но наш прайс-лист занимает четыре листа текста и частично меняется каждый месяц. Зачем эта муштра? – Семенов был вынужден перейти к обороне.
– А затем, что знание препаратов, производителей и цен – это то, чем они зарабатывают деньги для нас и для себя. Любая заминка в ответе на вопрос вызывает у клиента сомнение в нашей компетенции и, следовательно, цене, – дав эти никому не нужные пояснения, Лобанов сухо добавил: – Я был уверен, что у нас с вами сходная точка зрения на это требование, разве нет? Ведь месяц назад, когда я давал это задание, вы не выражали по этому поводу недоумения? Что изменилось? Персонал поглупел или у вас появились причины ставить под сомнение мои распоряжения?
– Я позволил бы себе напомнить вам, что когда меня утверждали на собрании акционеров на пост директора, была определена моя компетенция, в которую входила организация работы офиса. Если вы считаете, что я более не отвечаю за это, то давайте поставим вопрос на следующем собрании акционеров. А пока я буду руководить офисом в соответствии с моим опытом и знаниями и отчитываться буду в конце финансового года. Мне очень жаль, что из-за вашего предвзятого отношения мы потеряли очень квалифицированного сотрудника Садовского. Это ставит под удар утвержденные планы внедрения электронных продаж, на которые уже выделен и частично освоен бюджет. – Закончив этот монолог, Семенов закрыл свой электронный блокнот, давая понять, что больше добавить ему нечего.
– Спасибо за информацию, вы свободны. – Голос Лобанова не дрогнул, взгляд не выдал никаких эмоций.
«С ним в покер играть нельзя, – подумал, покидая кабинет, Семенов, – блефует мастерски. Что теперь доложить Артуру? Выполнил я его задание вывести шефа из равновесия или нет? Конечно, хорошо бы получить двадцать процентов, но можно и зубы об него обломать. Надо склоку в коллективе устроить, тогда легче будет маневрировать», – размышлял Семенов, добираясь до своего кабинета.
Оставшись один, Лобанов тоже задумался. «Вечная проблема: сначала надо собственность добыть в боях, а потом еще и сохранить. Пока заработаешь, столько сил и нервов потратишь, что отдавать очень не хочется. Я и с Викой долго не разводился из-за этого. Стоило вспомнить, сколько в нее вложено, так сразу же мириться начинал. Я ведь ее отбивал у сына главного конструктора ОКБ – у комсомольского деятеля. Добыча по тем временам была драгоценная и обошлась мне в копеечку. Если бы не ее жадность, то я не пустил бы и на порог ни Артура с Дудкой, ни Семенова – этого прилизанного эстета. Наглеть он стал неспроста, за этим явно стоит чей-то интерес. Надо бы мне присмотреться к нему поближе и изнутри. Дудке звонить рано, нечего авторитетных людей по пустякам дергать, а вот дружеская помощь не помешала бы. Но из друзей остались только старые. Новые или разбежались, или в партнеры метят, а где деньги, там дружбы не бывает».
Собираясь с мыслями, он машинально крутил в руках сотовый телефон. Тот вдруг забился у него в ладони от вибрации, а на экране замерцал конвертик. Приятное любопытство кольнуло Лобанова в бронированное сердце.
19.23
«Готова в благодарность за японскую горчицу угостить итальянским кофе».
Он улыбнулся и почувствовал, что хочет сидеть где-нибудь в кафешке, вертеть в руках чашку с остывшей кофейной жижей и видеть напротив ее лицо. Набрать ответ на этот раз получилось быстрее.
19.28
«Где встречаемся, в Риме?»
Отправив сообщение, он понял, что такой ответ она примет за отказ, и набрал номер ее мобильного телефона.
– Танюш, на сегодня все билеты в Рим проданы, я узнавал. Может, встретимся в каком-нибудь другом городе, например Москве?
Она засмеялась.
– У меня загранпаспорт просрочен, и еще я сегодня дежурю в ночную смену, давай в пятницу, я режиссера тебе нашла.
– Ладно. А куда твой режиссер ходит ужинать? – поинтересовался Анатолий.
– Обычно домой, но если ты позовешь его в «Розовую свинью» – это ресторан напротив Останкина, то можешь добиться скидки, – посоветовала Таня.
– А если я тебя позову, то тоже смогу чего-либо добиться? – игриво поинтересовался он.
– Это смотря куда позовешь и чего будешь добиваться, – не смущаясь отозвалась Татьяна и вернулась к практическим вопросам: – В пятницу, часов в восемь будет нормально?
– Стоп. В пятницу я должен быть в Ярославле, – вспомнил Лобанов и добавил, повинуясь мгновенному вдохновению, – хочешь прокатиться со мной? По дороге много красивых мест, сможем спокойно поговорить о твоей экономике и моей презентации. У тебя же после дежурства должен быть выходной.
– Да, в пятницу я не работаю, но столько дел на этот день уже отложено, – заколебалась Татьяна.
– Ну, так отложи их еще разок. Всего не переделаешь. Комфортабельный транспорт и осмотр достопримечательностей я тебе гарантирую, – настаивал он.
– Но у тебя там дела. Я не помешаю? – почти согласилась она.
– Нет, это не долго. Только договоры подписать. Я за тобой заеду утром, часов в восемь. К двенадцати будем на месте. Идет? – напирал Мак.
– Я так давно не путешествовала, что поеду с удовольствием, если это не создаст тебе проблем, – вежливо отозвалась Таня.
– Надеюсь, что создаст, – пошутил он и быстро попрощался.
– Мой дедушка был главным инженером завода в Иванове, который производил какой-то уникальный теплоизоляционный материал для подводных лодок. На фронте он попал в окружение с армией Власова. Но его оттуда вывезли по распоряжению Сталина, который в некоторых случаях мог не придавать значение тому, что в другой ситуации считал достойным кары. – Голос Тани звучал негромко, шум мотора, несмотря на скорость за сотню километров в час, не мешал их беседе.
Уже перед Сергиевым Посадом, когда дорога перестала требовать от Анатолия повышенного внимания, напряжение и отчужденность постепенно сменились откровенным интересом и искренностью. Толе удалось разговорить Татьяну, и она легко и интересно отвечала на его вопросы. Воспоминания их начались с обстоятельств знакомства в седьмом классе, а это потребовало некоторого экскурса в историю.
– И что же, ему Власова после войны не припомнили? – удивился Лобанов.
– Не успели, он умер своей смертью от инсульта, что дало моему отцу незапятнанную биографию и возможность заниматься тем же делом.
– Он тоже работал на оборонку? – уточнил Анатолий.
– Нет. Папа сумел получить образование, стать главным инженером крупного завода по производству строительных изоляционных материалов и при этом остаться беспартийным, – похвасталась дочь.
– По тем временам это требовало большой ловкости. Моего отца в звании не повышали, пока он не стал кандидатом в члены КПСС, – поделился Толя.
– А моего из партии исключали, даже не удосужившись узнать, есть ли у него партийный билет, – Тане доставляло удовольствие рассказывать о своем отце.
– И такое бывало? – изумился Анатолий и посмотрел на свою собеседницу долгим взглядом.
Почувствовав его, Таня улыбнулась и коснулась теплой рукой щеки Анатолия и напомнила:
– Товарищ водитель, следите за дорогой и не превышайте скорости.
– А вы, гражданка, рассказывайте все по порядку, – попросил он и стал энергично обгонять маячившие перед носом фуры.
– Отца вызвали в главк и дали задание срочно поехать в Воронеж, чтобы обеспечить пуск завода, который был намечен на седьмое ноября. Папа осмотрел все и доложил, что завод не будет работать не только к седьмому, а вообще никогда. Там в системе воздухозабора вентиляторы внутри труб стояли наполовину правильно, а наполовину – задом наперед. Чтобы воздух шел в печи, предстояло все разобрать и сваривать заново. Отец доложил в главк. Его вызывали на бюро местного обкома на ковер за срыв ввода производственных мощностей. Он им объяснил, в чем дело, а они радостно, что есть на кого свалить, поставили на голосование вопрос об исключении его из партии. Большинство – за, секретарь по оргработе трагическим голосом говорит: «Товарищ Луговской, сдайте ваш партбилет».
Отец хохочет, слезы на глазах выступили, а ему тот же партиец:
«Поздно плакать, надо было задание партии выполнять».
Папа еле выдавил сквозь смех:
«Я не член партии».
Ну тут у них такие лица стали, что он сдерживаться не смог и захохотал в голос. Кто-то опомнился, позвали милиционера, который у дверей дежурил, составили протокол о хулиганском поведении. А мы в это время в Магадане жили и пугать отца было нечем. После этой истории его вскоре в Москву в главк перевели в экспертный отдел.
– И тогда у Нинки появилась новая соседка по парте, так? – предположил Анатолий.
– Да, зимой, в седьмом классе, – подтвердила Таня.
– Ты хочешь заехать в Лавру? – вежливо поинтересовался Лобанов, поглядывая на указатели.
– Нет, я там часто бываю. Интереснее посмотреть Переславль-Залесский, если у тебя есть время, – попросила она.
– Если хочешь. Мы там будем через час и можем остановиться. Но, я думаю, лучше доехать до Ярославля, сделать дела и посмотреть, что нам предложат местные. А на обратном пути заедем, куда скажешь, – подобно большинству водителей Лобанов воспринимал любые остановки в дороге как потерю темпа.
– Короче, песня известная: первым делом – самолеты, ну а девушки… – Таня вздохнула и замолчала.
Позднее осеннее солнце было скрыто свинцовой, гладкой, без единой трещинки броней облаков. Казалось, что они мчатся по огромному туннелю с тусклым освещением и низким широким потолком. Поля, дома, заборы можно было принять за граффити в стиле передвижников, покрывающие бесконечные стены тоннеля. Скорость делала мир за окнами еще менее реальным. Щемящая дорожная тоска вдруг навалилась на Таню.
«Зачем я еду? Куда хочу приехать? Какой поворот спирали моей жизни привел меня к этому человеку? Что в нем осталось от того загадочно-желанного мальчика, который должен был составить счастье всей моей жизни? Имя? Профиль? Голос? Я же сама недавно делала передачу о переменах. А хочу только одного – не менять больше ничего. Не надо мне новых людей, новых увлечений, даже новой сумки не надо. Нет сил привыкать, преодолевать, превозмогать. Может, это тот самый кризис, которым всех пугают? А может, все стали взрослыми, наконец? Небо ровное и низкое, как плохо побеленный потолок, на таком не может быть ни светлых восходов, ни романтических закатов. Такое небо над головой сейчас как раз для меня».
– Музыку включить? – заметив смену настроения спутницы, спросил Анатолий.
– Может, не надо? – поспешно отозвалась Таня, представив бодрые звуки попсы под этим небом, но, спохватившись, что водитель имеет право на развлечения, если пассажир не хочет поддерживать беседу, поправилась: – Как хочешь, только не очень громко.
– Такую музыку тихо слушать нельзя, – серьезно заметил он, настраивая музыкальный центр.
– Ты рок любишь? – испугалась Таня.
– Нет, это гораздо сильнее. Слушай, – строго велел Лобанов.
Раздались звуки народных инструментов, и салон модной европейской машины, несущейся по просторам Среднерусской возвышенности, заполнил сильный женский голос, печально выводящий слова старинной песни: «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина, головой склоняясь до самого тына». Звуки были родными, далекими и такими красивыми, что у Татьяны навернулись слезы на глаза.
– Ну как? – поинтересовался Анатолий, когда песня отгремела и стихла, а потом, заглянув Татьяне в лицо, неожиданно заявил: – Теперь твоя национальность не вызывает у меня сомнений.
– Почему? – удивилась Таня, но не вопросу, а ощущению, что ее тоска и сомнения растворились и вытекли вместе с парой слезинок из глаз.
– Потому что настоящий русский человек должен плакать от правильно спетой русской народной песни, так же как хохол чувствовать в горле спазмы от слов: «Ты ж мое солнышко, ты ж мое ясное…»
– Так это у тебя тест такой, антисемитский? – засмеялась Таня.
– Не права, у меня «Хаванагила» тоже есть в классическом исполнении хора под руководством Турецкого. Это просто способ заполнить графу «национальность», – обстоятельно пояснил Лобанов.
– Не ожидала, ну еще что-нибудь поставь. Это Кадышева? – угадала слушательница.
– Да, у меня пара ее дисков, все лучшее, что есть в репертуаре, – похвастался Толя.
– А «Шумел камыш» есть? – спросила Таня озорным голосом.
