Текст книги "Мозаика любви"
Автор книги: Наталья Сафронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
– Приветствую вас, синьор Лобанов, – приветливо сказал адвокат Берти, входя в палату. – Вам удалось выспаться? Боли вас меньше беспокоят? Что говорят врачи о вашем состоянии?
– О состоянии должны не говорить, а молчать банкиры, врачи же считают меня уже способным к передвижению, – в тон посетителю игриво и бодро ответил Анатолий Николаевич. – Ваша ассистентка с вами?
– Да, она прекрасно образована, умна. Я только что посетовал, что вы лишали себя такого приятного собеседника. Сейчас я приглашу ее. – С этими словами Берти повернулся к двери.
– Мэтр, кроме вас, я не нуждаюсь ни в чьем обществе, поверьте. Я просто хотел поручить ей заняться моими билетами, перерегистрировать дату вылета.
– Вы покидаете нас? – имитируя вежливое сожаление, откликнулся Берти.
Клиент поделился своими планами:
– Если все формальности улажены, я вернусь на денек в Курмайер за вещами, а потом отправлюсь домой. Отпуск был чересчур бурным, надо перед работой немного поскучать дома.
– Мы привезли вам все необходимые документы, и я уверен, что вы получите со страховщика по максимуму, – порадовал адвокат.
– Тем более у меня нет оснований экономить на вашем гонораре, и я готов признаться вам сегодня в своих преступлениях, чтобы вы подготовились к защите моих интересов. – Несмотря на серьезность слов, тон у «подзащитного» был несерьезный, и, усмехнувшись, адвокат заметил:
– Надеюсь, двух часов, которыми я располагаю, будет достаточно для их перечисления?
– У меня было легкое сотрясение мозга, половину я забыл, поэтому хватит, – отшутился клиент.
Минут через пятнадцать, когда они вновь остались одни, сменив игривость рациональностью, адвокат подтолкнул своего клиента к откровенности, демонстративно посмотрев на часы, чтобы отмерить начало первых ста двадцати долларов, и задал вопрос:
– Итак, в чем состояли ваши преступления на лыжном курорте? Мы говорим сегодня только об этом периоде вашей жизни.
– Я занимался воровством и мошенничеством в особо мелких размерах, – честно признался Лобанов. – Я украл у Лючии Манчини одну таблетку из ее коробочки. Она выронила их, и я, подбирая, спрятал одну в карман.
– Она уронила их случайно? – профессиональным тоном спросил Берти.
– Нет, я толкнул ее под руку, когда она раскрыла коробку, – со вздохом раскаяния признался клиент.
– Муж видел это? – строго поинтересовался Берти.
– Нет, он подошел, когда мы их собирали, – припомнил Лобанов.
– Он заметил пропажу? – продолжил допрос адвокат.
– Нет, а вот он пересчитал таблетки, опасаясь, что ей может не хватить их на время отдыха. Я пытался успокоить его, сказав, что аптеки есть повсюду, но он возразил, что не в каждой аптеке могут изготовить такое лекарство. Тогда у меня созрел план следующего преступления, коим было мошенничество.
– В чем состав преступления? – Адвокат придерживался строго официального тона.
– Объехав несколько аптек, я нашел ту, где есть отдел по изготовлению лекарств. Это действительно оказалось не просто. Там я представился любящим, но безалаберным мужем. Используя французский язык, латынь и интернациональные жесты, я объяснил провизору, что жена дала мне с собой таблетки, которые я должен пить от язвы желудка три раза в день. Таблетки я случайно высыпал в воду, принимая ванну. Осталась одна (тут я достал украденную), нельзя ли изготовить такие же. Они начали объяснять мне, что нужен специальный анализ, оборудование, иначе состав не определишь. Я с потерянным видом жалобно спросил, а нельзя ли сделать такие же по форме хоть из аспирина. «Жена очень расстроится, что я без нее не могу следить за своим здоровьем, у нее давление, пожалуйста». Моя преданность жене и мужская беспомощность подействовали – на следующий день я получил две дюжины таблеток кальция такого же размера и формы, что у Лючии.
– В ваших действиях был преднамеренный умысел, в чем он состоял? – Юридические формулировки вопросов удавались Берти блестяще.
– Я хотел испробовать действие моих чар без наркоза, который Лючии обеспечивали таблетки. Мне нужно было устранить помехи на пути к сердцу «спящей красавицы».
– Да, но какую роль могли сыграть таблетки из кальция? – уточнил Берти.
– Решающую. Улучив момент, когда Лючия оставила без присмотра свою сумку, я, как настоящий карманник, вытащил косметичку, извлек оттуда коробочку для лекарств, пересыпал ее содержимое в чехол от очков, а вместо снотворного положил безобидный кальций для укрепления зубов и костей. Я хотел, чтобы она проснулась в прямом и переносом смысле, – сообщил о своем замысле Лобанов.
– Вы не боялись нанести ее здоровью вред? Лекарство выписал врач, оно могло быть ей нужно. – Адвокат c осуждением глянул на легкомысленного клиента.
Тот ответил:
– Мэтр, вы прекрасно знаете, что угрызения совести – неотъемлемая часть преступления. Конечно, я думал об этом и решил сохранить таблетки, чтобы вернуть их в случае ухудшения.
– Ну что ж! Порядочным человеком вас назвать трудно, но предусмотрительны вы весьма. Таблетки пригодились? – спросил Витторио с любопытством.
– Все по порядку, – предупредил клиент адвоката и задумался.
«Никакого порядка в том, что происходило тогда со мной, не было. Был хаос чувств, желаний, действий. Я залез в сумочку Лючии и выкрал таблетки. Я, который никогда не лазил даже в мамин кошелек за деньгами на пульки для пистолета или билет в кино. При всей простоте этой манипуляции кража далась мне нелегко, по спине струился пот, во рту пересохло. Мне чудилось, что все следят за моими движениями и слышат гулкие удары сердца. Когда Лючия вернулась, ее взгляд был исполнен недоумения и обиды. Казалось, она все знает, но стыдится упрекнуть меня. Я распрощался и, пренебрегая безопасностью, традициями и здравым смыслом, взял лыжи и один пошел пешком на хребет, крутой склон которого был покрыт пушистым нетронутым снегом. Опасность сломать себе шею на целине казалась мне пустяком по сравнению с только что пережитым ужасом карманного воришки. Полтора часа подъема в ботинках, с лыжами на плече по обледенелым скалам были для, меня тестом на выносливость и ловкость, который гора требовала сдать, чтобы позволить потом предаться бесконечному парению с клубящимся снежным шлейфом за спиной. Как не долог был подъем, спуск показался мне бесконечным, как может быть бесконечным мгновение сна. У подножия я «проснулся» опустошенным, спокойным и стал, не торопясь, вытряхивать снег, набившийся во все складки куртки и не застегнутый карман штанов».
– Господин Лобанов, вы опять заснули? Мне казалось, что истекшие дни вернули вам привычку бодрствовать? – ехидно заметил Берти, прерывая затянувшуюся паузу в повествовании клиента.
– Увы, моя сонливость сменилась задумчивостью. Достаньте из шкафа чехол с фотоаппаратом, пожалуйста.
– Мы будем фотографироваться? – продолжил иронизировать адвокат.
– Вот посмотрите на этот панорамный снимок. – Лобанов нашел и показал Берти на маленьком экране цифрового аппарата панораму вздымающихся снежных просторов.
– Красивый кадр, – сухо похвалил Берти.
– Обратите внимание на склон, левее трасы. Видите борозду? Это мой след. Я сфотографировал его, чтобы быть уверенным, что пережитое мною на склоне не сон, – увеличив изображение, показал Лобанов.
– Так, значит, вы попробовали действие таблеток Лючии еще раз, если боялись перепутать явь и сон? – предположил Витторио.
– Вы угадали, я решил провести испытание еще раз, но для чистоты эксперимента мне нужно было найти другого «кролика», – признался, убирая фотоаппарат в чехол, Лобанов.
– Кому же пришлось сыграть эту малопочтенную роль? – усмехнулся Берти.
– С точки зрения справедливости и гуманности случайный человек не должен был пострадать от этих затей, поэтому… – начал Анатолий.
– Поэтому вы выбрали Карло? – со смехом перебил своего собеседника адвокат.
– Вы так прозорливы всегда? – иронично заметил Лобанов и, утвердительно кивнув, объяснил: – Все получилось спонтанно. Я понял, что роль отравителя мне дается легче, чем роль вора. После спуска по целине я был спокоен и уверен в своих силах. Когда я вернулся к подъемнику, уже вечерело. У входа в тратторию, где, как всегда, толпился народ, меня окликнул Карло и попросил взять глинтвейн для него и чай для Лючии, а сам отправился сдавать ее шезлонг. Пока я ждал своей очереди у стойки, никакие преступные планы не роились в моей голове, там было волшебно пусто. Но когда, поставив бокалы и чашку на поднос, я достал портмоне, то вместе с ним из кармана, как змей-искуситель, выполз мягкий мешочек очечника с хранящимися в нем ворованными таблетками. В пустой голове что-то заработало, и я хладнокровно, не таясь, достал одну таблетку, бросил ее в бокал с горячим напитком, благоухающим винными парами, помешал пластиковой палочкой, положенной на чайное блюдце, и направился к освободившемуся столику. Когда спустя минуты появился Карло, я, не испытывая никаких опереточных сомнений, придвинул ему глинтвейн и выразил опасение, что остынет чай. Лючия появилась следом, в коконе музыки, защищающей ее от суеты, шума, ненужных слов. Она сидела рядом со мной, но казалась далекой и недоступной незнакомкой. Я так хотел, чтобы она коснулась меня хоть взглядом, но ее глаза не желали видеть ничего вокруг, они были обращены внутрь. Карло, видимо, тоже почувствовал, насколько она далека, что-то спросил, взял ее за руку, но она лишь равнодушно качнула головой. Он наклонил голову и рассеянно покрутил опустевший бокал. Я поднялся, он встал следом и почти официально попросил меня остаться ненадолго с Лючией, пока он спустится еще раз. Я понял, что у нас с ним общее средство от душевных ран – гора. И, машинально согласившись, вернулся за столик.
– Подъемник скоро отключат, – предостерег я его, забыв о других опасностях.
– Подняться успею, – махнул он рукой в сторону медленно ползущих в гору пустых штанг и поспешно вышел.
Я подошел к окну и рассеянно наблюдал, как он встал на лыжи, поймал штангу и медленно поплыл вверх. Только когда его одинокая фигура в синем с желтыми полосками комбинезоне растаяла в сумерках, я вспомнил о таблетке. Ее действие начнется минут, через пятнадцать. Успеет ли он спуститься, справится ли с сонливостью? Я вышел на улицу и стал поглядывать на склон в надежде увидеть Карло. Вскоре на трассе показался лыжник, и я успокоился. Но чем ближе он спускался, тем больше привлекал мое внимание. Вскоре я узнал в этом лыжнике служащего, который дежурил сегодня на верхней остановке. Я подошел к нему.
– Мой друг поднялся на склон последним. Вы видели его?
– Да, я дождался его, выключил подъемник и поехал вниз. Он махнул мне рукой, что-то крикнул, но я не слышал, торопился. Ему лучше спуститься сейчас, а то совсем стемнеет, – зачем-то посоветовал мне этот парень и укатил. Видимо, правда, спешил.
Я вернулся к Лючии. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и без интереса разглядывала тонкую пленку, покрывшую ее остывший чай.
– Ждал Карло, – объяснил я ей мое отсутствие.
– Он звонил. Спускаться не будет. Темно. У него плохое самочувствие. – Ее французский язык отличало школьное однообразие.
– Ему нужна помощь? Вызвать спасателей? – с готовностью спросил я, пытаясь скрыть радость от столь неожиданного результата моего эксперимента.
– Он просит не волноваться. На станции тепло. Он там переночует. Просит вас подвезти меня до гостиницы. – Ее голос был спокоен и равнодушен по-прежнему.
– Как следует из этого эпизода, мой уважаемый клиент еще и злоупотребил доверием? – строго глядя на Лобанова, произнес адвокат, пытаясь нащупать в этой любовной мелодраме процессуальную канву.
– Я постараюсь, не отвлекая вас подробностями, перейти к описанию «состава преступления», но для этого мне нужно собраться с мыслями и вспомнить последовательность событий, – хотел ускорить повествование клиент.
Однако адвокат воспротивился:
– Пожалуйста, не упускайте ничего, мне нужно составить возможный список свидетелей защиты, к тому же мое время – ваши деньги.
Лобанов продолжил:
– Ни тревога о муже, ни свобода не нарушили ее спокойствия. Мы пошли к машине. Я зашел все-таки к дежурным спасателям и предупредил, что на верхней станции остался человек. «Там часто ночуют, если хотят встретить рассвет на Монте-Бьянке. Говорят, кто первый увидит солнце, тому все грехи простятся», – успокоил меня немолодой сторож. Вагончик фуникулера был полон последними возвращающимися лыжниками, спешащими на равнину к своим автомобилям. Я стоял около Лючии, загораживая ее от чужих рюкзаков и чехлов. Уступая место кому-то, она прижалась ко мне, и я понял, что больше всего хочу держать ее в объятиях.
– Разрешите пригласить вас сегодня куда-нибудь потанцевать. Вы ведь любите музыку?
– Не всякую. На дискотеках очень шумно. – Она не сказала «нет».
– Давайте попробуем, если не понравится, то уйдем, – настаивал я.
– Хорошо, но я хочу заехать к себе, мне надо переодеться и принять лекарства.
– Отлично, а я пока закажу столик, – решительно закончил я обсуждение, чтобы не дать ей передумать.
Мы молча скользили по серпантину дороги вниз к огням Курмайера, зажатой узким ущельем деревушки, превращенной в модный курорт для таких, как я, желающих поддерживать неизменно высокий уровень адреналина в крови. В машине было жарко, и Лючия мило, по-домашнему размотала шарф, сняла перчатки, что-то искала в сумочке. Ее близость волновала меня надеждой, но я боялся дать волю мечтам, чтобы она не почувствовала это и не испугалась меня. Я сосредоточился на дороге и вскоре подвез ее к отелю. Не паркуясь, притормозил и сказал ей в спину, когда она покидала машину:
– Через час жду вас в холле.
Мне сигналили сзади. Я быстро тронулся, не дожидаясь ответа, заметил в зеркальце заднего вида, что она что-то крикнула вслед, но не остановился. Мне не нужен был отказ. Только выходя из машины у клуба, я обнаружил забытые Лючией на сиденье перчатки и чехол с дисками. Это была удача. Перчатки – повод настаивать на встрече, если она не захочет спуститься ко мне сегодня. А диски – дневник, который не запрещено читать даже по самым строгим правилам приличия. Музыка, которая обычно отгораживала ее от меня, может стать тем главным, что нас объединит на сегодняшний вечер. Ведь времени на то, чтобы привлечь ее внимание, у меня было в обрез. Пока Карло спал на плече у Монте-Бьянки, мне хотелось бы увидеть голову его жены у себя на плече. Но для этого нужно пробудить в ней интерес, симпатию, желание, и все это за один вечер. Недавно блюз послужил мне сводником, а на сегодняшний вечер я ждал помощи от попсы. С дисками Лючии в руке я вошел в клуб и потребовал диджея сегодняшней программы. С напором в лучших традициях «новых русских», к которым как-то притерпелись в Куршевеле, но еще не привыкли в этой деревушке, я предложил денег за то, чтобы звучала только любимая музыка моей любимой. Он пытался посчитать, сколько стоит заказать треки, да сколько их будет, но я прервал его вычисления, удвоив, сумму.
– Но другие гости тоже могут заказывать, – хотел он сохранить хоть какую-то независимость.
Я округлил сумму и, отсчитывая ему деньги, твердо подытожил:
– Сегодня всю музыку заказываю я, до тех пор, пока не уйду.
Он наконец понял, и мы принялись обсуждать последовательность треков.
– Неплохая идея заменить беседу с малознакомым человеком танцами под хорошо знакомую музыку, – одобрительно прокомментировал адвокат и улыбнулся: – Судя по дальнейшим событиям, вечер удался?
– Атмосфера была непринужденная. Лючия сначала помалкивала, потом призналась, что ей давно хотелось потанцевать, но Карло считает это пустой тратой времени и не любит шума.
– Здесь не так уж шумно! – прокричал я, соревнуясь в силе голоса с Паффом Дедди.
Она собрала в хвост свои тяжелые каштановые волосы и посмотрела на меня с недоумением. Я чувствовал, что ей уже хочется танцевать, но не стал торопиться. По моему плану мы должны были выйти на танцпол не раньше, чем зазвучит резкий, но такой страстный голос Кристины Агилеры. А пока я играл роль холодноватого зануды, эдакого друга ее мужа. Она скучала и поглядывала по сторонам. Я испугался, что Лючия может встретить кого-нибудь из знакомых и уйти от меня. Но тут раздались долгожданные такты песенки «Леди Мармелад», и я лениво, с равнодушным видом поднялся, протянул руку моей даме. Она удовлетворенно кивнула и медленно двинулась вниз на площадку, подбирая свои шаги под ритм музыки. Танцующих было немного, Лючия свободно двигалась, чуть улыбаясь. Я поймал ее ритм, и наш танец стал парным. Песня закончилась, но я даже не попытался вернуться к столику. Ритм зажег мою партнершу, и не в моих планах было тушить этот огонь. Я танцевал, сначала вторя ей, откликаясь на призывы, потом постепенно перехватил инициативу и стал вести, кружить и исподволь подчинять ее себе. Не так давно я танцевал другой танец, с другой женщиной, в другом городе, но ни грусти, ни сожаления не испытывал. Все, то было, как бы, не со мной, и как бы на другой планете. Лючия пыталась сопротивляться, хотела отстоять свою свободу, но противостоять музыке и мне ей удавалось все хуже. Когда зазвучала Пинк с взрывной композицией «Get the party started», создававшей успешный старт моей победе, она блаженно улыбнулась и послушно закружилась, подчиняясь моим рукам, моему телу. Я обнимал ее, касался рук, талии уже не как вор, а как собственник. Мы иногда возвращались за столик перевести дух, но вскоре спешили обратно.
В танце мы признались друг другу во многом, хотя слов между нами не было сказано никаких. Когда я подвез ее уже под утро к отелю, она сама склонилась к моему плечу, как бы, не желая расставаться. Я поцеловал ее впервые за весь вечер. Мой поцелуй предлагал ей все. Все, что могла дать моя страсть. В ее губах, участившемся дыхании, руках, обвивших мою шею, было полное согласие. Мы как два сообщника должны были договориться только о деталях.
– Скоро утро, включат подъемник, и он приедет, – сказала она, отвечая на мой вопросительный взгляд в сторону ее отеля.
– Тогда поднимайся, собери свои вещи, возьми машину и жди меня в Аосте.
– А ты? – спросила она, и мое сердце ликующе дрогнуло, ведь она не спросила: «А он?»
– Я поеду на склон, проверю, все ли в порядке с ним, и скажу, что тебе срочно пришлось уехать. Подскажи куда? – попросил я.
– Не знаю, может быть, к сестре? Но что она будет ему говорить? – испугалась за сестру Лючия.
– Ты просто позвони ей и скажи, что едешь. Она, то же самое повторит Карло. Я думаю, что он будет ждать тебя у нее, – рассчитал я.
– А потом? – насторожилась женщина.
– А потом я буду любить тебя так долго, как ты захочешь. – И в подтверждение этих слов поцеловал ее со всей страстью истомившегося мужчины.
– Неужели Карло поверил вам? – удивился Берти, услышав эту версию.
Не обращая внимания на ехидный вопрос слушателя, Лобанов продолжил рассказ:
– Я встретил его, выйдя из кабины фуникулера, сделавшего первый рейс наверх. Мы столкнулись в дверях, он входил, чтобы спуститься. Я сухо сообщил об отъезде Лючии. Он ничем не выдал своего удивления и, кивнув мне на прощание, поехал вниз, а я двинулся к подъемникам.
– Для отвода глаз или кататься? – ехидно уточнил Витторио.
– Гора меня не занимала, – подтвердил Анатолий. – У меня была на примете другая вершина, которую хотелось покорить. Через час я уже ехал от белокурой красотки Монте-Бьянки к прекрасной шатенке Лючии. Такая замена меня устраивала.
– Вы нашли вашу чаровницу в условленном месте? – спросил Берти.
– Нет, она, конечно, все перепутала, – с усмешкой подтвердил догадку одного ловеласа другой. – Мне пришлось долго кружить по Аосте, заглядывать в кафе, пока я не сообразил сесть и обзвонить салоны красоты. В пятом мне подозвали к телефону синьору Манчини.
– Вы прозорливы, – похвалил собеседник.
– Нет, просто отступить на этом этапе я уже не мог. А лучшее средство для женщины привести нервы в порядок – это парикмахерская, не так ли? – задал Лобанов вопрос, не требующий ответа.
– Синьор Берти, я могу войти? – раздался стук, и вежливый вопрос Елены из-за приоткрытой двери.
– Вы позволите? – переспросил адвокат своего клиента.
– Да, разумеется, – кивнул тот.
– Патрон, – официально обратилась Елена к своему начальнику, – могу я попросить у вас разрешения отлучиться на час?
– Вы хотите куда-то отъехать? – удивился Берти.
– Нет, я буду здесь, в госпитале. Администратор просит меня помочь в качестве переводчика. В приемное отделение привезли женщину в коме, с ней ее родители, они из России, плохо говорят даже по-английски.
– Несчастный случай? – поинтересовался Берти.
– Да она уже три года в коме. Все это время велись тяжбы об опекунстве. Сейчас решение принято в пользу мужа, но родители добиваются пересмотра, – рассказала Елена.
– Из-за денег? – уточнил Витторио.
– Из-за жизни, – предположил Анатолий. – Муж, наверное, хочет отключить ее от аппаратов?
– Вы правы, – подтвердила Елена, – эта американская мода, похоже, дошла и до Европы. Сюда ее перевели, чтобы спрятать от мужа. Она родом из моего города, ровесница. Лежит такая спокойная, прекрасная, как царевна в сказке.
– «А в горе хрустальный гроб?» – по-русски процитировал молчавший Анатолий, поглядывая на Елену.
– Да, только королевича Елисея нет. А родительские поцелуи не оживляют спящих красавиц, – посетовала она и, переведя взгляд на Берти, повторила свой вопрос.
– Да, конечно, вы можете помочь своим соотечественникам, надеюсь, наш клиент не будет возражать. – И Витторио повернулся к Анатолию.
– Вы распоряжаетесь рабочим временем ваших сотрудников, но я хотел бы сегодня получить сведения о перерегистрации моего билета, – сухо напомнил Лобанов.
Елена пристально посмотрела на него, кивнула и молча вышла из палаты.
– Вам не жалко родителей этой женщины? – удивился адвокат.
– Нет, мне жалко мужа, который поставлен перед таким выбором. Ему ведь надо жить, он не может впасть в спячку рядом со своей женой. А родители просто вновь оказались с маленьким ребенком на руках, у них время повернуло вспять. Они боятся потерять этот шанс.
– Возможно, вы правы. Но вернемся к нашим делам, – перейдя на официальный тон, предложил адвокат. – Нам осталось разобраться: не содержится ли в вашем поведении с синьорой Манчини состава преступления.
– Синьор Берти, вы адвокат, а не прокурор, – заметил Лобанов.
– Да, поэтому я должен знать, что вам может предъявить прокурор. События происходили на территории Италии, и отвечать за содеянное вам предстоит по итальянским законам. Поэтому продолжайте ваш рассказ, а я уж сам определю, что преступно, а что нет.
– Дорогой мэтр, все происходившее с нами после встречи в Аосте относится к компетенции суда божьего, а не человеческого. Мы остановились в Шамони, сдали наши машины, взяли взамен одну, проехали еще пару городков и оказались наконец во Флаине. Вдали от лыжных трасс, путешественников и возможных знакомых. На весь город здесь имелось всего две работающие гостиницы. Нам пришлось ждать целый час, пока подготовят номер. Мы зашли в ресторанчик, который был почти пуст, и там, сидя напротив Лючии, я с удивлением слушал ее оживленный разговор с хозяином, подошедшим поприветствовать редких посетителей. Мою даму трудно было узнать. За прошедшую неделю я привык любоваться ею, прислушиваться к звукам ее голоса, ловить малейшее движение. А теперь я видел перед собой энергичную напористую яркую красавицу, шумную и словоохотливую. Тогда я решил отнести это к естественному волнению и смущению. Мне было некуда отступать, да и не хотелось. Прогулявшись по городу, мы поднялись в наш номер. Сексуальные фантазии, которые занимали меня весь отпуск, должны были наконец-то реализоваться.
– Но не реализовались? – с усмешкой предположил Карл.
– Реализовались, но не столько мои, сколько ее. Я томил себя весь период ухаживания и интриг картинами нежной власти над томной, покорной ундиной, а оказался в плену у неистовой амазонки. Я хотел исподволь разбудить ее страсть, изощренно вызвать ее желание. Вместо этого мне пришлось выполнять ее прихоти и команды, слушать страстные речи на плохо знакомом мне итальянском и не иметь ни минуты отдыха. Судьба сыграла со мной злую шутку: спящая красавица проснулась и не желала засыпать снова. К исходу второго дня нашего приключения мне казалось, что ее подменили. Та, которую я так вожделел, уехала с Карло домой, так и оставшись недоступной, а мне прислали ее горничную.
– Если сказать проще, то произошла банальность: добившись желаемого, вы остыли, – прокомментировал Берти ситуацию, изложенную Лобановым.
– Да, наверное, но все усугубилось ощущением, что желаемого я так и не добился. Поэтому удовлетворение, испытываемое мною, было не полным и не сладостным. И вот в какой-то момент, выйдя из ванной, я увидел в зеркале ту женщину, которую хотел. Лючия лежала на кровати. Смятая простыня прикрывала ее обнаженную спину. Ноги были чуть согнуты в коленях, рука покоилась на подушке, а вторая лежала под щекой. От этой позы веяло таким покоем и грацией, что мое сердце замерло от восторга. Я видел ту, которую желал. Боясь спугнуть это видение, я выключил свет, закрыл дверь в ванную комнату, неслышно ступая, вошел в спальню и замер. Она сидела на краю постели и расчесывала волосы. Увидев меня, томно потянулась и размотала влажное полотенце с моих бедер. Но образ, возникший только что передо мной в зеркале, был столь прекрасным, что отказаться от него не хватало сил. Я увидел в той, что требовательно теребила мою плоть, главное препятствие к возможному счастью, и решил действовать. Оторвав партнершу от ее занятия, я, в доступных выражениях, твердо велел ей собираться.
– Мы немедленно уезжаем. Прошло уже двое суток, и твой муж может нас найти. Ночью доказать твою невиновность будет трудно. Мы должны сесть в машину, а к утру найдем другое место. Одевайся, я пока спущусь расплатиться.
Она начала говорить что-то, но я решительно надел брюки. Через час мы уже мчались в машине по ночной трассе.
– Куда? – спросил Берти.
– В аптеку. Я хотел найти город, где есть круглосуточная аптека.
– Какое-то лекарство вам понадобилось так срочно или…? – усмехнулся слушатель.
– Мне срочно нужно было снотворное, – развел руками рассказчик.
– Вы искали снотворное для Лючии? – предположил, проявляя прозорливость, адвокат.
– Да, я понял, что это единственное средство превратить ее в женщину моей мечты. Она заснет, замолчит, затихнет и станет моей, – поделился Лобанов.
– Мечтам не суждено было сбыться? – с пониманием предположил Берти.
– Увы, я не учел, что после двух бессонных ночей скорость, ночь, серпантин, незнакомая дорога и попытки Лючии привлечь мое внимание к себе могут образовать опасную дорожную смесь, – признался Анатолий.
– Вы не справились с управлением? – свысока уточнил Витторио.
– Если бы не справился, то вы вряд ли узнали бы об этой истории от меня. Я справился, но при этом снес ограждение, сломал себе ребра и имел приятную возможность воспользоваться вашими консультациями, – не пропустил удара клиент.
Адвокат подвел итог:
– Что ж, на этом этапе ваших приключений вы чисты перед законом, так как госпожа Манчини добровольно и сознательно путешествовала в управляемом вами автомобиле и иск за полученные травмы возможен только от страховой компании. А вот привлечь вас в качестве ответчика в бракоразводном процессе будет возможно. Вы по-прежнему настаиваете на моих контактах с синьором Манчини? Учтите, я вам этого не советую! Кстати, вы сами состоите в браке официально?
– Нет, мэтр, я расторг брак с женщиной, которая видела во мне источник материальных благ, и не смог заключить союз с женщиной, для которой я был источником творческого вдохновения. Знаком ли вам подобный выбор?
– Увы, синьор Лобанов, я поставлен судьбой в аналогичную ситуацию. Дух и рацио распределены не равномерно в нас и наших подругах. Имея одно, мы лишь острее чувствуем недостаток другого в возлюбленных. Вы бежали от Лючии, не выдержав требования ее плоти, значит, вам важнее духовная близость?
– Как говорят у нас в России: «Вы будете смеяться», но в Италию я уехал, не простившись с той, душевная искренность и интеллект которой поставили для меня слишком высокую планку отношений. Хотел отвлечься от любовных сложностей, но нажил себе кучу неприятностей, – признался Лобанов.
– Надеюсь, моего опыта будет достаточно, чтобы защитить вас от них, – попытался успокоить адвокат клиента. – А любовные проблемы часто решаются независимо от нашей воли. Например, Лючия вернется к мужу, ваша русская дама встретит другого, а моя жена примирится с любовницей.
– Это нечестно, синьор адвокат, себе вы оставляете обеих женщин, а мне ни одной, – шутливо возмутился обделенный клиент. – Я буду бороться за свое счастье и готов для этого покинуть госпиталь, если ваша помощница обеспечит меня транспортом.
– Вы хотите отправиться в аэропорт? – уточнил Берти.
– Нет, мне надо заехать в Курмайер за вещами, рассчитаться в отеле, а оттуда уже домой. Ваш счет я также готов оплатить до отъезда, если вы успеете мне его представить.
Упоминание о деньгах неприятно кольнуло адвоката неуместностью в столь дружеском разговоре, и Берти почувствовал досаду, как будто его доверие грубо обманули. «Сколько можно привыкать к клиентам? Они все того не стоят», – мысленно упрекнул он сам себя.
– Вы получите счет сейчас, Елена уже подготовила его, – также официально и надменно ответил, адвокат.
– Отлично, надеюсь, она закончила занятия благотворительностью и может приступить к своим обязанностям, – напомнил о формальном характере их отношений Лобанов.
– Я сейчас ее пришлю к вам, – пообещал Берти уже в дверях и добавил: – Не прощаюсь.
«А я прощаюсь», – подумал больной, оставшись один и машинально разглядывая в окно, как во внутреннем дворе клиники персонал ловко грузит в машины больных, лежащих на носилках. Делалось это легко, технологично, не требовало от персонала никаких физических усилий, а пристегнутые ремнями лежачие не рисковали своим здоровьем больше, чем им уже пришлось.
«Прощаюсь с несбывшейся в Москве и в Италии любовью. Почему я отказал Танюше в праве стать моей женой? Почему я отказал Лючии в праве просто хотеть меня? Не слишком ли бережно я отношусь к такому «сокровищу», как господин Лобанов? Чтобы не нанести себе дополнительного урона, с лыжами придется тоже проститься до следующего сезона. Вряд ли ребра позволят мне кататься. Хотя в Сорочанах такие горки, что с них можно съезжать хоть на костылях. Посмотрим, подберется ли компания. Надо мужикам перед отлетом купить сигарет в аэропорту, а то упреков в жадности не оберешься. Через неделю совет директоров. Что-то я тут совсем расслабился».
