Текст книги "Хозяйка приюта для беглых невест (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Хозяйка протягивает руку к изящному столику на витых ножках, стоящему рядом с её креслом. Она берёт колокольчик и по кабинету разносится яростный звон. В боковой стене распахивается неприметная дверь и вбегает дама в лиловом.

– Что вам угодно, госпожа? – подобострастно спрашивает она, на ходу делая лёгкий реверанс.

Хозяйка машет рукой в мою сторону:

– Она мне надерзила!

Наставница обращает на меня уничтожающий взгляд.

– Впрочем, она здесь недавно, – продолжает хозяйка. – Пусть постоит в углу! Думаю, этого хватит для вразумления!

Дама в лиловом берёт меня под руку и тащит в угол:

– Подними платье и встань на колени!

Стою в полной растерянности. Так со мной ещё никто никогда не поступал!

– Отказываешься подчиняться? Смотри, пожалеешь! – от угрозы, звучащей в её размеренном тихом голосе – мороз по коже.

Я опускаюсь на колени и тотчас ощущаю, что на полу рассыпано что-то твёрдое. Не то камешки, не то зёрнышки. Это просто чудовищно!

У меня проскакивает мысль: знают ли родители, что в этом пансионе так обращаются с их дочерьми? Но тут же приходит понимание – не только знают, но и одобряют! Таков этот мир.

На глазах выступают слёзы. Даже не столько от боли и обиды, сколько от осознания полной тщетности всего. Никто не поможет. Никто не спасёт. Только смириться и сделать то, что от меня хотят. Доносить на своих соучениц. Выйти замуж за жестокого психопата.

Не хочу! Я пытаюсь бороться с деструктивными мыслями. Внушаю себе, что свобода – это то, что внутри. Что никто не властен над моей душой. Вот только боль в коленях и ломота в спине от неудобной позы потихоньку подтачивают мою волю.

Хозяйка пансиона спускается со своего трона и принимается расхаживать по кабинету. Походит к шкафам, открывает дверцы. Но я всё равно замечаю краем глаза, что она внимательно наблюдает за мной.

Я не выдерживаю и начинаю всхлипывать. Она подходит ко мне.

– Кажется, ты хочешь мне что-то сказать?

Отчаянное желание молить о пощаде борется с остатками чувства собственного достоинства.

– Чистосердечное раскаяние и просьба о прощении – единственная надежда для оступившихся!

Во мне вспыхивает ярость. Ненавижу нравоучения! Но сил почти не осталось, и эта вспышка быстро гаснет.

– Простите меня, госпожа! – лепечу я.

Как же я себя сейчас ненавижу! Но я просто не могу больше!

– Так ты исполнишь мою просьбу?

Сказать ей «да» просто язык не поворачивается.

– Что ж, подумай ещё! Хорошенько подумай!

Я не хочу ни на кого доносить! Я просто больше не могу! Мне больно! Колени горят огнём. И спина словно разламывается от невыносимого напряжения.

А если я просто пообещаю ей? Просто скажу, а на самом деле ни на кого доносить не стану?

– Я согласна! – шепчу сквозь слёзы, когда хозяйка опять подходит ко мне.

– В таком случае ты можешь встать и отправиться в свою комнату! Время ужина уже прошло! Ты слишком долго думала!

Я опираюсь руками об пол и с трудом поднимаюсь на ноги. Перед глазами мельтешат какие-то всполохи. Даже облокачиваюсь на стену, чтобы переждать приступ головокружения.

Хватаясь за стены, с трудом доползаю до своей комнаты. Стягиваю с себя платье и падаю на кровать. Сил нет даже надеть ночную рубашку.

На следующий день еле поднимаюсь. Такое чувство, что при малейшем движении болят все мышцы.

Но то, что терзает мою душу – гораздо более мучительно. Напрасно я успокаиваю себя, что это была всего лишь ложь. Себя-то ведь не обманешь! Я правда прогнулась.

Мне хочется выть от отчаяния. И не хочется жить. Всего пара часов на коленях – и я по собственной воле предала то, что было для меня важно и ценно.

В последующие дни я словно собираю себя по кусочкам. Поговорить бы с кем-нибудь. Может, с Мирой?

Нет! Она будет меня презирать! – решаю я и молчу. И старательно избегаю становиться с ней в пару для прогулки.

На занятиях в танцевальном зале я вижу себя в зеркале. И понимаю, что ничем не отличаюсь от остальных. Такой же тупой и равнодушный взгляд. Такая же безысходность.

Но где-то в глубине всё ещё шевелится что-то, что делает меня живой. Потому что душа всё ещё болит.

На очередном уроке по письму дверь приоткрывается, и заглянувшая в класс дама подзывает к себе преподавательницу. Мы остаёмся одни. Девушка, чья конторка рядом с моей, протягивает мне сладкую пастилку.

Это, пожалуй, самое драгоценное сокровище в пансионе. Чуть ли не единственное из доступных здесь удовольствий.

Сладкое дают за обедом и ужином лишь по праздникам. Хорошо хоть, их здесь довольно много – примерно два-три раза в месяц.

Правда, всё не так просто – за замечания или проблемы с учёбой этого можно лишиться. Поэтому воспитанницы искренне стараются выполнять всё, что от них требуют.

Но то, что происходит сейчас – вопиющее нарушение правил! Во-первых, нам строго-настрого запрещено выносить еду из столовой. Во-вторых, дамы в лиловом жёстко следят, чтобы никто ни с кем не делился.

Я вспоминаю о своём постыдном обещании. Ну уж нет! На этот раз я не прогнусь!

Я наклоняю голову в лёгком поклоне и шепчу:

– Благодарю!

Потом разламываю пастилку пополам и одну половинку протягиваю обратно. Вторую отправляю в рот. Это просто наслаждение! Да ещё и на душе становится тепло от того, что моя соседка разрушила, казалось бы, непробиваемую стену отчуждения и равнодушия. У меня даже возникает ощущение, что этот пасмурный осенний день не такой уж и мрачный.

После ужина вместе с другими девушками спускаюсь вниз. Но перед самым выходом в сад меня перехватывает дама в лиловом:

– Тебя ждёт наша милостивая госпожа!

Глава 14

Внутри всё сжимается от страха. Я медленно плетусь по коридору на подгибающихся ногах. Наконец, наставнице это надоедает. Она хватает меня за запястье и тянет за собой.

Массивная дверь из тёмного лакированного дерева кажется порталом в ад. Изгладится ли когда-нибудь то, что мне пришлось здесь пережить? Боюсь, что вряд ли.

Хозяйка пансиона встречает меня улыбкой:

– Как ты себя чувствуешь, дитя моё?

– Хорошо! – отвечаю я, как и положено, не поднимая глаз.

– Наставницы отмечают твоё прилежание! Я рада, что ты обращаешься на правильный путь!

Что ей от меня нужно? – недоумеваю я.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Я очень благодарна вам за заботу! – спохватываюсь я.

– И это всё?

Я молчу, лихорадочно припоминая, чего ещё требует этикет в данном случае. Уже не в первый раз отмечаю, что перестаю соображать так ясно и быстро, как раньше. То ли диета, то ли гнетущая атмосфера пансиона всё-таки играют свою роль.

– Ты помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз? – спрашивает хозяйка.

У меня перехватывает дыхание.

Я. Никогда. Не буду. Доносить! – внушаю себе, изо всех сил борясь со всё больше парализующим сознание страхом.

– Кажется, ты так и не усвоила наш прошлый урок! – в её голосе звучит неприкрытая угроза.

Я близка к панике. Вот только язык не поворачивается сказать ей то, чего она ждёт.

– Мне жаль тебя! – произносит она.

Ещё ниже опускаю голову. Яростный звон колокольчика разрывает гнетущую тишину.

– Слишком дерзка и упряма! – говорит хозяйка вошедшей даме в лиловом. – Придётся проучить как следует!

Наставница хватает меня под руку и выводит в коридор. Спускаемся на первый этаж. Она зажигает свечу от горящего под лестницей масляного фонаря и тянет на себя неприметную дверь. Там, за ней – ещё спуск. В лицо тянет холодом и сыростью. Что ждёт меня на этот раз?

Надеюсь, что просто закроют в какой-нибудь каморке. Это не страшно. Темноты я не боюсь, да и клаустрофобией не страдаю.

Наконец, мы оказываемся в маленькой комнате без окон. В ней нет никакой мебели, кроме широкой скамейки. Видимо, мне здесь и спать придётся. Ничего, переживём!

– Ложись! – говорит мне дама в лиловом.

Я застываю в полном недоумении.

– Для твоего же блага! Чтоб не покалечилась!

Я ничего не понимаю и начинаю дрожать. Наставница толкает меня на скамейку. Сама не знаю, почему, но покоряюсь. Она достаёт из привешенной к поясу сумочке широкую ленту и приматывает меня от шеи до ступней ног. Парализованная ужасом, я едва дышу. Закончив, и удостоверившись, что я не могу даже пошевелиться, она уходит и уносит с собой свечу.

Лежу в полной темноте, терзаясь неизвестностью. Какое-то время ничего не происходит. Я даже начинаю успокаиваться.

Внезапно откуда-то доносится шум журчащей воды. Как будто ручеёк бежит. Он становится всё сильнее и сильнее.

Я принимаюсь звать на помощь. Кричу изо всех сил, но словно в пустоту.

И тут я чувствую, что вода начинает промачивать моё платье. Они что, решили меня убить?

Охваченная ужасом, я воплю так, что, наверное, и мёртвый поднимется. Ещё немного, и холодная жидкость касается моего лица. Я поднимаю голову, насколько позволяет опутывающая меня лента. Рвусь изо всех сил. Бесполезно. Уже и кричать не получается, потому что вода захлёстывает рот. Неужели это конец?

Отчаянно борюсь за глоток воздуха, но вода поднимается всё выше. Я начинаю захлёбываться. Близость смерти заставляет меня дёргаться и биться с нечеловеческой силой, но проклятая лента не поддаётся.

Я прихожу себя от всполохов тусклого света. Вокруг всё та же комната. Я по-прежнему лежу на той самой скамейке. Разве что меня больше не удерживает никакая лента. Вот только пошевелиться почему-то не получается.

И тут я замечай, что платье на мне – совершенно сухое. Мне что, всё это привиделось? Моё сознание не выдерживает такого парадокса и окончательно меркнет.

Вокруг меня – незнакомая комната. Но я на мягкой постели, а из окна льётся приглушённый полупрозрачной шторой солнечный свет. И тут я вспоминаю о темноте и прибывающей воде, отнимающей у меня последний глоток воздуха. Меня начинает трясти.

А может, я просто схожу с ума? Психика жительницы двадцать первого века не выдержала средневековых реалий?

Не успеваю додумать эту мысль до конца, как слышу звук шагов. Надо мной склоняется дама в лиловом:

– Как ты себя чувствуешь?

Я начинаю дрожать. Потому что боюсь ответить что-нибудь не то. И вообще не понимаю, что происходит.

Она разворачивается и уходит. Чтобы вновь появиться в сопровождении незнакомого мужчины в зелёном балахоне.

Кажется, это целитель! – соображаю я. – Они же в зелёном ходят.

– Я уже осмотрел её, – заявляет он. – С ней всё в порядке! Просто сильно впечатлилась.

– А вон, красная полоса на шее! Надо убрать! – заявляет наставница.

Целитель кладёт руку мне на шею. Под ней тотчас начинает дико щипать. Я даже вскрикиваю.

– Не дёргайся! – роняет он. – Там даже ссадины нет!

Наконец, целитель уходит, а наставница заставляет меня встать и суёт в руки платье.

Я не помню, как дохожу до кабинета хозяйки пансиона. И даже то, о чём мы с ней говорим, словно ускользает из памяти. Однако она остаётся довольной и отпускает меня в свою комнату:

– Можешь отдыхать до самого ужина!

Очередная дама в лиловом проводит меня до моей двери. Сама бы я точно не дошла.

У меня нет мыслей. Вообще никаких. Только страх. И полнейшая безысходность. Как будто из меня вынули душу.

Я бы даже про ужин не вспомнила, если бы ко мне не заглянули и не велели идти в столовую. После него мы, как обычно, становимся в пары, чтобы отправиться на прогулку. Сквозь охватившее меня безучастное оцепенение ощущаю, как чья-то крепкая тёплая рука сжимает мою. Это Мира!

Глава 15

Мне хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть, раствориться, не быть. Но вместо этого приходится шагать по коридору и надевать на себя плащ.

Какое-то время мы молча шагаем вокруг клумбы со всё ещё цветущими, несмотря на осень, розами. Мира просто держит меня за руку. Наконец, до меня доносится:

– Тоже в подвале побывала?

Я едва не спотыкаюсь. Получается, и ей пришлось это пережить?

– Не бойся! Всё будет хорошо! – шепчет она.

– Не верю! – шепчу в ответ.

– Вот увидишь! Главное – не сдаваться!

– Я уже… – лепечу я и всхлипываю.

Изо всех сил моргаю глазами, чтобы разогнать слёзы.

– Просто у них есть сильный маг-ментал, который наводит все эти иллюзии, только и всего! Но от них можно защититься. Я пыталась даже, немного силы не хватило. Я ведь не так давно начала серьёзно развивать свой дар. Просилась в нашу магическую академию, но отец не позволил.

Смысл её слов доходит до меня не сразу. Да и говорит она так, что даже губы почти не двигаются. Ещё и шелест шагов воспитанниц искажает звук.

Я осознаю вдруг, что она мне доверяет. Меня прошибает страх.

– Молчи! – шепчу я. – Если они спросят, о чём мы говорили, я расскажу! Наверное. Чтобы опять не попасть в подвал. Я ничтожество. Я не хочу жить!

– Не смей так говорить, слышишь? – яростно шепчет в ответ Мира. – Не сдавайся никогда! Упала – встань! Ещё раз упала – ещё раз встань и иди дальше. Хоть ползком, но вперёд! Иначе – смерть!

– Я не вижу другого выхода! – отчаянно отвечаю я.

– Он есть и ты его обязательно найдёшь! А ещё у тебя есть дар! Ты знала об этом?

Я всё-таки спотыкаюсь на ровном месте. Если бы не поддерживающая меня уверенная рука Миры – точно бы упала.

Надзирающая за нами дама в лиловом вперивает в нас холодный пристальный взгляд. Мы молча шагаем, тупо глядя перед собой, пока её внимание не переключается на что-то другое.

– Я умею определять такие вещи! – продолжает Мира. – Далеко не каждый маг это может.

– Я хотела бы… стать магом, – неуверенно произношу я. – Даже упражнения делала. До того, как…

– Заметно, кстати! – ободряюще произносит Мира. – Твой дар вот-вот пробудится. Если бы не этот пансион… Ты не бросай, пожалуйста!

Прогулка заканчивается, и мы расходимся по комнатам. Я падаю на кровать. Зачем она говорила со мной об этом? Как будто оживила что-то во мне и оно теперь болит. Но какой в этом смысл, если я всё равно ничего не могу изменить?

Раздрай в душе не даёт покоя. Дождавшись темноты, я встаю и принимаюсь заниматься. Сил совсем мало и очень быстро накатывает страшная усталость. Но я опять начинаю чувствовать себя живой.

Через неделю хозяйка пансиона устраивает мне ещё одну проверку. Белокурая худышка, вставшая со мной в пару на вечерней прогулке, принимается жаловаться на нашу наставницу по письму. Её упрёки абсолютно справедливы. Та действительно бестолково объясняет и слишком жестоко обходится с ученицами, у которых плохо с почерком и грамотностью. Я молча шагаю рядом.

В очереди умываться перед сном Мира шепчет мне украдкой:

– У той, что гуляла сегодня с тобой – нечистые намерения!

Обращаю к ней вопросительный взгляд.

– Просто ментальная магия! – отвечает она и спешит к освободившемуся умывальнику.

Вызов к хозяйке пансиона не заставляет себя ждать. Я с трудом шевелю языком, сообщая ей о неподобающем разговоре на прогулке. Она кладёт мне руку на голову и разражается похвалой, которая воспринимается гораздо более мерзко, чем если бы меня обругали нехорошими словами.

Лишь мысль о Мире удерживает меня на плаву. Я с нетерпением жду очередной встречи, чтобы поговорить с ней о магии. И старательно тренируюсь, чтобы поскорее разбудить мой дар.

Проницательная и осторожная девушка становится со мной в пару лишь спустя десять дней.

– Как понять, что дар уже пробудился? – спрашиваю я.

– Сегодня ночью! – загадочно шепчет она.

В полном недоумении шагаю вокруг так надоевшей клумбы. О чём она вообще?

Просыпаюсь в полной темноте от ощущения, что я не одна. Едва не вскрикиваю от чужого прикосновения.

– Это я, Мира! – раздаётся чуть слышный шёпот.

Она что, сошла с ума? Ведь за такое точно не поздоровится! – соображаю я.

– Не бойся, ночью все хотят спать! – словно читая мои мысли, отвечает она. – К тому же у них лампы, а наши комнаты в полной темноте и они при всём желании ничего не увидят! Да и не ожидают они от нас такой наглости!

– Ты думаешь?

– Конечно! Мы же с тобой одни остались. Остальные уже всё… Они думают, и мы тоже.

Мы подставляем подушку под спины и усаживаемся рядом, укутавшись одеялом. Мира берёт меня за руку.

– Через руки действовать легче всего! – принимается объяснять она. – Пальцы вообще очень чувствительные и способны ощутить движение силы. Правда, экспериментировать с этим прямо сейчас лучше не надо. Мы же не знаем, как начнёт проявляться твой дар. Очень часто это связано со светом и огнём. Сама понимаешь… Лучше днём, когда нас разгонят по комнатам отдыхать после обеда.

– А что делать-то надо?

Она принимается объяснять. Внимательно вслушиваюсь в каждое слово.

– Только не увлекайся в первый раз. Проявится что-то буквально на секундочку – и хватит. На следующий день продолжишь. Иначе можно сознание потерять с непривычки. Со мной так и случилось. Мне тогда и тринадцати лет ещё не исполнилось. Вот уж родители перепугались!

Если честно, мне всё-таки не верится, что из этого что-то выйдет. С другой стороны, ведь своими глазами видела у Клариссы. Что ж, завтра попробую.

– А хочешь, я тебе своего настоящего жениха покажу? – произносит вдруг Мира. – Того, кого я люблю и за кого единственного замуж пойду!

– Конечно!

– Смотри!

На меня накатывает вдруг странное ощущение, очень сильно напоминающее привычный мне уже контакт с памятью прежней Доры. В сознании чётко и ясно вырисовывается образ симпатичного молодого человека.

– Вижу! – шепчу я.

– Опиши! – велит Мира.

Делаю, как она просит.

– Могу тебя поздравить – ты сильный ментал! У меня с первого раза не получилось так чётко видеть!

Глава 16

Сижу в полной растерянности. Я телепат, что ли?

– Это что же, получается, можно чужие мысли читать? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Не совсем. Там сложнее всё. Мой жених мне объяснял. Для этого надо, чтобы люди были в каких-то отношениях. Дружеских, любовных. Или просто любящие друг друга родные – брат с сестрой, родитель с ребёнком. И доверять ещё полностью друг другу. Тогда только возможно, и то совсем чуть-чуть. Образ какой-нибудь передать, или коротенькую мысль. Ну и расстояние тоже играет роль. Оно обычно небольшое совсем. Зато никакие стены – не преграда. Если они, конечно, не защищены специальными заклятиями.

Как же всё сложно-то, – думаю я. – Вот бы мне всё-таки попасть как-нибудь в магическую академию!

Говорю об этом Мире.

– Мой жених успел её закончить. Но поверь, те три года, что он там проучился, он считает чуть ли не потерянным временем.

– Почему?

– Говорит, слишком мало практики. Зато много зубрёжки. Но что толку от знаний, если не можешь их применить?

– И всё-таки, трудно без наставника!

– Конечно. Но ведь его можно найти и без академии. Большую часть знаний мой жених именно так и приобрёл.

Я жадно впитываю каждое слово Миры. И с тревогой смотрю в окно: не начинает ли светлеть? Наша дружба слишком ценна, чтобы её потерять. Мне страшно.

– Мне пора! – говорит Мира после того, как мимо окошечка в двери моей комнаты проплывает свет лампы. – Подожду ещё немного и пойду. А ты мне потом расскажешь на прогулке, что у тебя получится. Только не ходи после этого с радостным видом, а то эти, чего доброго, заподозрят и начнут за тобой следить. Или ещё какую-нибудь пакость устроят.

Она уходит, а я лежу без сна. И думаю не о нас с Мирой, а об остальных девушках. Неужели все они обречены?

В голове всплывают мерзкие наставления дам в лиловом. Они сводятся к тому, что у нас не должно быть ни своих интересов, ни даже желаний. Мы должны жить исключительно интересами и желаниями своих супругов. Быть безропотными тенями, молча исполняющими их волю.

Опять вспоминаю Дамиора, убившего свою жену. Судя по болтовне слуг, она именно так и жила. Но это её не спасло.

И меня тоже не спасёт. Ему может просто померещиться, что я на кого-то не так посмотрела, и последствия не замедлят себя ждать. Самое страшное, что я прекрасно осознаю: даже мой отец не осудит его за это. Наоборот, проклянёт меня за то, что навлекла позор на семью.

Неужели ничего нельзя с этим сделать? Как ни крути, остаётся только бежать. В эту самую Архизию скорее всего.

Но ведь надо как-то подготовиться. Продумать всё заранее. Как добраться и что я там буду делать.

Вот этим, пожалуй, и займусь, – решаю я и почти сразу засыпаю.

На следующий день я с нетерпением жду конца обеда и отправляюсь в свою комнату. Меня слегка потряхивает от волнения.

Делаю всё, как учила Мира. Ничего. Сосредотачиваюсь и пробую ещё. Да что ж такое? Неужели я всего лишь ментал?

Концентрируюсь изо всех сил. И вдруг ощущаю покалывание в кончиках пальцев. Представляю себе огонёк, такой, как видела у Клариссы. И, о чудо, он вспыхивает между моими руками!

Но лишь на миг, и сразу гаснет. А ещё начинает кружиться голова и по телу разливается страшная слабость. Ну да, Мира предупреждала…

Я засыпаю, потом с трудом встаю и плетусь на ненавистное рукоделие. Наставница осыпает меня руганью, обвиняя в лени и невнимательности. Но я это переживу. Главное, не показать радость, что у меня получилось. Впрочем, я уже привыкла делать унылое лицо. Как маску надевать.

Задумываюсь: может, Мира всё-таки ошиблась? И далеко не все здесь прониклись до мозга костей овечьей покорностью? Но если даже и так, мы вряд ли об этом узнаем. Потому что здесь никто не доверяет друг другу. И я буду последней, кто решится заводить слишком откровенные разговоры.

Но почему вдруг Мира доверилась мне? Ах да, ментальная магия. Она почувствовала родственную душу. Как и я в ней. Такое чувство, что она – моя сестра. Даже ближе, чем Кларисса.

Ждём несколько дней, и опять встречаемся на прогулке. Я рассказываю о вспыхнувшем огоньке. А потом о своей сестре и её даре.

– Вот уж кому точно надо в Архизию! – говорит Мира. – Там принимают девушек во все учебные заведения. А магические академии есть в каждом крупном городе. Ещё говорят, что учёба в них поставлена гораздо лучше, чем в Лотарии.

Мне вдруг приходит в голову мысль, что она не совсем права. Если все, кому плохо в Лотарии, побегут в Архизию, что останется здесь? Сплошная безысходность?

Ах, глупости! – увещеваю я себя. – Разве возможно что-то изменить разрозненным одиночкам?

Тем временем надвигается зима. И без того унылые дни в пансионе кажутся ещё более тягостными. Да и прогулки теперь стали редкостью.

Если бы не мои постоянные тренировки и медленный, но верный успех в овладении своим даром, я бы совсем повесила нос. Да, мой магический огонёк всё ещё холодный. Но держится довольно долго, да и сил отбирает всё меньше и меньше.

А ещё я научилась вызывать лёгкий сквознячок. Даже мелкие соринки получается таким образом смахивать.

В редкий погожий денёк отправляемся на прогулку. Конечно же, в паре с Мирой. Тихонько шепчу ей о своих успехах.

– Ого, быстро же ты! – восхищается она. – Давай потренируемся общаться без слов! Вдруг твоей силы хватит делать это даже на расстоянии?

Она объясняет, как сформировать и передать образ либо фразу. Я тут же пробую. К концу прогулки мы хоть и медленно, но вполне себе ясно обмениваемся мыслями и даже картинками. Это кажется самым настоящим чудом.

– Давай попробуем установить связь, когда ляжем спать! – говорит она перед тем, как мы расходимся по комнатам.

Я укладываюсь в постель и концентрируюсь на установлении ментальной связи. Вызываю в сознании расположение комнаты Миры и её образ. Увы, ничего не выходит. Лишь после долгих стараний ощущаю что-то вроде прикосновения.

Пробую ещё и ещё. Ведь даже эти мимолётные и смутные проблески контакта внушают радость и надежду на преодоление одиночества и полной оторванности от мира, от которых мы так страдаем.

Наконец, головокружение и слабость заставляют меня остановиться. Слишком мало сил пока. Здесь, в пансионе, не самые благоприятные условия для развития дара. Одна диета чего стоит.

Однако мы не отступаем и продолжаем практиковаться в ментальной связи на следующий день. Прямо на уроке рукоделия. На этот раз всё удаётся, ведь мы сидим за соседними столами.

Недовольная нашим шитьём наставница обзывает нас сонными мухами и отъявленными лентяйками. Мы опускаем глаза и демонстрируем раскаяние. Внутри же просто ликуем.

А я опять думаю: вдруг мы всё-таки не одни такие здесь?