Текст книги "Хозяйка приюта для беглых невест (СИ)"

Автор книги: Наталья Нежданова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Просыпаюсь среди ночи от крика. Даже не сразу понимаю, что это я сама кричу. Память прежней Доры накрывает моё сознание беспощадной волной.

Страх. Перед мачехой, но ещё больше перед этим Дамиором. Он – жуткий. Хищный прищур глаз, взгляды, от которых стынет кровь.

В голове крутятся услышанные от слуг рассказы о его жестокой расправе с женой, приправленные кровавыми подробностями. Как он волочил несчастную за волосы по камням двора, да ещё и ногами пинал. А она ему и вовсе не изменяла. Да что там, даже глаза на чужого мужчину поднять боялась!

И вот он здесь, в родной гостиной. Несчастная девочка на грани обморока. Но в последний момент поддаётся неожиданному импульсу, вскакивает и убегает. Прямо к колодцу.

Дальше… Это вряд ли возможно выразить словами. Человек может дойти до такого поступка, лишь когда душевная боль зашкаливает и становится непереносимой.

Сплав ужаса перед жестоким психопатом и понимания, что никто не защитит от уготованной страшной участи – и вырывает из меня тот самый крик.

– Что такое? Что с вами?

Нянюшка – единственная, кто любит Дору. Но она – всего лишь крепостная. Понятное дело, ни о какой защите с её стороны и речи быть не может.

Но вот поспособствовать побегу она вполне себе в состоянии, – соображаю я при помощи своего двадцатичетырёхлетнего опыта жизни в прежнем мире. На крайний случай, да.

Старушка гладит меня по волосам и я опять засыпаю. Слишком много на меня свалилось всего.

Просыпаюсь от весёлого солнечного света, бьющего в окно, не до конца задёрнутое шторой. Наверное ещё рано – солнце стоит совсем низко. Но спать мне больше не хочется.

Начинаю утро с зарядки. Надо поскорее обрести мало-мальски приемлемую физическую форму. Да и лицо вон какое бледное. Хорошая прогулка после завтрака мне явно не помешает.

Закончив упражнения и умывшись, присаживаюсь на кровать и начинаю планировать свой день. Надо узнать про здешние законы. И прояснить, возможно ли без ведома мачехи написать письмо отцу.

И почитать что-нибудь раздобыть, хотя бы развлекательное. Иначе я тут от скуки сдохну. Знаю ведь из памяти прежней Доры, что она почти всё время сидела в своих комнатах и занималась рукоделием.

Большинство благородных девиц здесь именно так и живут. Разве что в столице, по слухам, нравы более вольные. Там девушки даже совершают конные прогулки. Прежняя Дора почему-то приходила от этого в ужас.

Да и вообще многие понятия о жизни у неё были странными. Больше всего меня поразило, что у неё не было ни собственных интересов, ни каких-либо планов на будущее. Всё сводилось исключительно к замужеству, а дальше она и не заглядывала.

Хорошо ещё, её до четырнадцати лет учила гувернантка. Слабовато, конечно – никаких естественных наук, лишь грамота, арифметика, да немного истории с литературой. Ах да, ещё этикет. На который и был основной упор в образовании девочки.

Скоро я эту гувернантку увижу, кстати. За завтраком. Она и сейчас живёт в нашем доме, обучая Ромиора и Клариссу – моих младших брата и сестру, близнецов.

Опять роюсь в памяти прежней Доры. Им всего двенадцать лет, но способность пакостить исподтишка уже доведена до совершенства. Старшая сестра постоянно становилась их жертвой. Может, именно поэтому и отсиживалась в своих комнатах.

Но со мной у них этот номер точно не пройдёт! Я себя в обиду не дам!

Вот, наконец, приходит нянюшка, чтобы помочь мне одеться. И это хорошо, потому что здешняя одежда очень отличается от той, к которой я привыкла в родном мире. Здесь даже резинок нет! Вместо них – тесёмки, которые нужно завязывать. А вместо трусов – штанишки-панталоны.

Завязав и застегнув всё необходимое и уложив волосы в скромную причёску, она оглядывает меня с головы до ног и нахваливает, как хорошо я выгляжу. Ну да, утренняя зарядка сообщила хоть немного румянца моим щекам.

Она проводит меня до столовой и откланивается. Сама будет завтракать на кухне, с остальной прислугой.

Подхожу к изысканно накрытому столу. Все уже здесь.

Брат и сестра ухмыляются и многозначительно переглядываются. С чего бы это?

Если честно, Кларисса вызывает у меня жалость. Она выглядит, как уменьшенная копия своей мамаши. Жидкие волосы заплетены в косичку, напоминающую крысиный хвостик. Длинный нос придаёт унылое выражение и без того не блещущему совершенством лицу с тонкими бледными губами.

Мачеха отпускает колкое замечание, намекая на моё опоздание.

– Простите, я неважно спала этой ночью! – с вежливым поклоном извиняюсь я.

Недаром с утра пораньше тщательно повторила все правила здешнего этикета, почерпнутые из памяти настоящей Доры. Волнительно всё это, вдруг ошибусь? Успокаиваю себя тем, что смогу списать свои косяки на удар головой и долгий обморок.

Первый косяк не заставляет себя ждать. Усевшись, я беру чашку и подношу к губам. Потому что очень хочу пить. И тут же осознаю, что здесь не прикасаются к еде и напиткам, пока старший из присутствующих мужчин не произнесёт ритуальную фразу, обращённую к здешним богам и призывающую благословение на трапезу.

Осекаюсь и ставлю чашку на стол. Мачеха смеривает меня уничтожающим взглядом. Из всё ещё трепещущих на периферии моего собственного разума остатков сознания прежней Доры наползает давящее ощущение безысходного ужаса.

Но ведь я – не она! Мне досталось лишь её тело и обрывки памяти. Какое мне дело до этой выдры? Да и что она мне сделает?

Кроме всего прочего я успеваю ощутить, что в мой чай кто-то щедрой рукой насыпал соли. Вот, значит, почему эта парочка принялась ухмыляться при моём появлении!

Сидящий справа от меня Ромиор, как единственное присутствующее здесь лицо мужского пола, встаёт и бодро оттарабанивает нужные слова. Взгляды всех присутствующих, как и положено, обращены вверх. Тогда я быстренько меняю местами наши с братом чашки.

Наконец, он спокойно усаживается на место и придвигает к себе тарелку с горячим – судя по виду, кашей на молоке, щедро посыпанной мелко нарезанными кусочками каких-то фруктов.

Я же тянусь за чашкой. Вот теперь можно и жажду утолить.

Глава 6

Скандал не заставляет себя ждать.

– Она поменяла чашки! – возмущённо вопит Ромиор, едва пригубив чай.

Я невозмутимо черпаю ложкой из своей тарелки. Держа руки и идеально ровную спину в полном соответствии с правилами здешнего этикета.

Гувернантка вскакивает и подбегает к братцу:

– В чём дело, Ромиор?

Мелкий поганец указывает на меня и заявляет:

– Она подсунула мне испорченный чай!

Я поднимаю взгляд и совершенно спокойным голосом говорю:

– Но ведь во всех чашках он совершенно одинаковый!

Мачеха досадливо морщится. Гувернантка принимается доказывать братцу, что он неправ. Избалованный наглец приходит в бешенство и швыряет в неё этой самой чашкой.

– Ромиор! – кричит мачеха и топает ногой.

Братец осекается и бормочет слова извинения. Потом наклоняется, чтобы поднять упавшую посудину.

Всё-таки боится своей мамаши! – соображаю я.

Кларисса с трудом сдерживает улыбку. Видно, что ей нравится всё это наблюдать. Память Доры подсказывает, что её отношения с братом отнюдь не благостные. Между ними идёт постоянное соперничество. Он – в приоритете, потому что мальчик. Сыновей здесь ценят гораздо больше. Она же напирает на то, что старше его, хоть и всего на несколько минут.

После завтрака мачеха подходит ко мне и говорит:

– Ты плохо влияешь на брата и сестру!

С трудом удерживаюсь от реплики, что яблочко от яблони недалеко падает. Нельзя. Это будет самым вопиющим образом отличаться от привычного поведения зашуганной Доры.

– Простите, матушка! – отвечаю я и опускаю голову, заставляя себя думать, что просто играю дурацкую роль, потому что так надо.

– Скоро отправишься в пансион! Я уже написала письмо и вечером отдам его посыльному!

– Как скажете, матушка! – ещё ниже склоняюсь перед ней.

Нянюшка уже поджидает меня с накидкой, напоминающей мантилью:

– Головку прикройте, чтоб не напекло! Да и приличнее так! Нехорошо, чтоб мужчины на ваши волосы любовались!

Мне-то что до этого? – с удивлением думаю я. – Пусть себе смотрят! Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Сад не такой уж и большой. По крайней мере, та часть, где имеются проложенные дорожки. Но хоть что-то.

Старательно наматываю круги. Движение на свежем воздухе – то, что мне как раз нужно. Пробежаться бы ещё, но этого здесь явно не поймут.

Размышляю о письме мачехи и посыльном. Вот бы написать письмо отцу и передать заодно. Вдруг удастся?

Опускаюсь на скамейку рядом с прикорнувшей нянюшкой и шепчу ей о своём намерении.

– Ох, не просто это! – качает головой она. – Чернила у матушки вашей под замком в шкафчике!

– А бумага?

– Бумагу можно у экономки взять, она и не заметит!

– Гуси тут есть? – спрашиваю я.

– На заднем дворе!

– Пошли!

Аккуратно загоняю в кусты здоровенного гусака и хватаю за шею. Не обращая внимания на истошные вопли, выдираю пару перьев. Теперь надо сообразить насчёт чернил.

– Нет ли в саду каких-нибудь ягод с соком, который оставляет тёмные пятна?

– Есть, – отвечает нянюшка. – Только не съедобные они!

– Я и не собираюсь их есть! Ты ведь сможешь сделать из них сок вместо чернил?

Старушка кивает. Она явно удивлена, но, похоже, даже рада случившимся во мне переменам.

Я возвращаюсь к себе в комнату и обдумываю, что написать отцу. Тем временем нянюшка приносит остальные письменные принадлежности и я берусь за дело.

Никогда ещё не писала столь допотопным способом! И получается у меня очень медленно, потому что боюсь посадить кляксу.

Вот, наконец, письмо готово. Только как теперь его посыльному передать, чтоб мачеха не видела?

Опять советуюсь с нянюшкой. Она всплёскивает руками:

– Деньги ещё нужны! На конверт и для королевской почты!

Соображаю, что их у меня нет. Даже ни одной мелкой монетки не завалялось. Что делать?

Добрая старушка и тут приходит на помощь:

– Возьму из узелочка своего, что на старость сберегаю, на чёрный день!

Нянюшка сообщает мне о появлении посыльного. Я прячусь в коридорах особняка, сжимая в одной руке свёрнутое письмо, а в другой – монеты. Надеюсь, мачеха не пойдёт его провожать.

Так оно и случается. Мне удаётся благополучно передать письмо для отца. Может, всё ещё устроится к лучшему? Я принимаюсь думать, что мне, в общем-то, повезло. Всё-таки попала в тело дворянки, а не крестьянки или какой-нибудь нищенки. Жаль эту девочку, конечно. Но я ведь не виновата, что так вышло!

Изо всех сил пытаюсь воспроизвести те смутные образы, которые я назвала для себя Междумирьем. Именно тогда я впервые услышала слово «Дарниум».

Увы, тщетно. Лишь переливающиеся всполохи света, которые могут быть чем угодно. И неразборчивое эхо голосов, странно звучащих везде и нигде.

Но кто и почему решил отправить меня именно сюда? А вдруг здесь ещё такие попаданки есть? Вот бы их найти! Но как?

Если я про себя такое кому-нибудь расскажу, меня же сумасшедшей сочтут! Или, ещё хуже, какой-нибудь нечистью. Здесь ведь вовсю верят в разных мифических существ, от богов до колдунов. И даже имеется специальная стража типа инквизиции, которая занимается расследованием того, что в моём прежнем мире именовалось аномальными явлениями.

Лично я в эти вещи не верю. Но что толку, если все, кто меня окружает, искренне убеждены в существовании всяких там духов и магии? В столице даже имеется специальная академия, где всё это изучают. Смешно, если честно.

Тихонько проскальзываю в свои комнаты. Надеюсь, меня никто не застукал за разговором с посыльным.

Открываю дверь и вздрагиваю от неожиданности: прямо на подол платья скачет здоровенная лягушка! Откуда она могла взяться на втором этаже?

Шагаю внутрь. Она тут не одна! И, кажется, я знаю, кто за этим стоит!

Глава 7

Нахожу пустой мешочек из тех, что используют для хранения рукоделия, и собираю в него всю прыгающую по полу живность. Не так-то просто: мне даже приходится залезть под кровать.

Вроде бы всё. Преодолев искушение разделить свою добычу между комнатами близнецов, направляюсь в сад, чтобы вытряхнуть её в траву.

Распахиваю дверь и вижу мелькнувший за углом крысиный хвостик Клариссы. Срываюсь с места и успеваю схватить её за подол. Протягиваю ей мешочек:

– Ты, кажется, кое-что забыла в моей комнате!

В глазах девочки плещется изумлённое недоумение. И тут меня осеняет, что прежняя Дора была ужасной трусихой. До дрожи и визга боялась не только лягушек, но и мышей, и ящериц, и пауков.

– После общения с Дамиором мне уже ничего не страшно! – роняю я.

Кларисса молча берёт у меня мешочек с лягушками, поворачивается и уходит.

А меня вновь охватывает жалость. На что надеется её безумная мамаша? Не понимает, что дочурка рискует стать жертвой какого-нибудь алчного охотника за приданым? Или просто прозябать нелюбимой женой, пренебрегаемой и презираемой? Грустно всё это.

За ужином девочка не сводит с меня задумчивого взгляда. Мне даже становится не по себе: вдруг она заподозрила, что с её старшей сестрой что-то не то?

Стараясь не думать о плохом, соображаю, как мне раздобыть какую-нибудь книжку. Прежняя Дора никогда не читала. И моё, казалось бы, совершенно невинное желание может вызвать новые подозрения.

Наконец, меня осеняет. После ужина подхожу к гувернантке:

– Маменька хочет отправить меня в пансион! Там надо будет учиться и я боюсь оказаться слабее всех! Не могли бы вы посоветовать мне полезные книги, чтобы я хоть немного подготовилась?

Гувернантка выглядит искренне удивлённой. Но ведёт меня к мачехе и просит позволить взять что-нибудь из книг, которые хранятся в шкафах в кабинете отца.

С большой неохотой мачеха всё-таки разрешает. Не преминув, однако, швырнуть в меня очередным оскорблением:

– А то ещё сочтут дурочкой!

Моё терпение вознаграждается обзором истории королевства и книгой каких-то стихов. Уже неплохо. В следующий раз попробую откопать что-нибудь юридическое.

По пути в свои комнаты сталкиваюсь с Клариссой. Увидев меня с книгами в руках, она отпускает едкое замечание:

– Да неужто алфавит ещё не забыла?

– Так в пансион же поеду, надо соответствовать, – спокойно отвечаю я.

Маленькая вредина не находит, что ответить. Я улыбаюсь ей и иду дальше.

По пути соображаю, что она-то как раз любит читать. Даже прежняя Дора этому удивлялась.

Правда, её мать почему-то не сильно этим довольна. Странно. Углубляюсь в чужие воспоминания, и перед глазами встаёт сцена, где мачеха распекает Клариссу:

– Слишком умную девушку ни один приличный мужчина не возьмёт замуж!

Ну и мирок! Мракобесие сплошное! И как тут жить?

Однако смотрю в будущее с оптимизмом. Главное – не попасть в лапы к этому Дамиору.

Прошу нянюшку принести мне в комнату чай и сладости. Усаживаюсь в кресло и открываю книгу по истории. Надо, наконец, разобраться с миром, в котором я живу. Потому что в сознании прежней Доры по многим вопросам лишь какая-то несуразная мешанина. Она не слишком любила учиться.

Похоже, эта Кларисса явно что-то заподозрила. Весь следующий день ходит за мной по пятам. Втихаря, причём. Как будто следит.

Изо всех сил стараюсь играть роль прежней недалёкой и запуганной Доры. Трепещу перед мачехой и тщательно соблюдаю этикет за столом. Большую часть дня отсиживаюсь в своих комнатах. Перечитываю историю королевства по второму разу. Стихи же мне не понравились. Слишком нудные и без привычных по родному миру рифм.

Нянюшка сидит на пуфике рядом и вяжет чулок. Внезапно кто-то скребётся в мою дверь.

– Войдите! – произношу я.

Дверь приоткрывается, и в щель просовывается длинноносое лицо сестрицы. Это что-то новенькое!

– Заходи, присаживайся! – радушно приглашаю я.

– Дай мне книжку почитать! – смущённо лепечет она. – Ромиор хотел воткнуть иголку в твой стул перед обедом, а я ему по башке треснула, вот!

– Спасибо! – отвечаю я и протягиваю ей книжки.

– А про другие страны и путешествия нет? – спрашивает она.

– Только это. Но я собираюсь взять что-нибудь ещё!

– Скажи мне, когда возьмёшь, ладно? – шепчет она. – Только не болтай никому! А то маменька рассердится!

– Ну, что ты, конечно!

Кларисса берёт книжку по истории и листает. Наконец, находит что-то заинтересовавшее её, усаживается прямо на ковёр посреди комнаты и полностью погружается в чтение.

Ей бы учиться где-нибудь серьёзно, – думаю я. – Глядишь, и нашла бы своё настоящее счастье.

– Пойду я! – поднимается, наконец, Кларисса. – А то ещё подумают что-нибудь. Книжку можно возьму? В саду буду читать!

Я провожаю её до двери и пожимаю руку:

– Ты заходи!

– Ох, напрасно вы её привечаете! – качает головой нянюшка. – Такая уж порода…

– Да ну, глупости! – отвечаю я. – Она всего лишь ребёнок, и явно очень несчастна. Сама посуди, какое будущее ей маменька готовит?

– О себе бы лучше подумали! – ворчит старушка.

Я ведь и так всё время о своих бедах думаю. Но если я могу помочь тому, кто рядом, почему бы и нет? Да и мачехе досадить – одно это уже настроение поднимает!

Следующим утром опять гуляю в саду. Чувствую себя уже бодрее. Даже дыхание не сбивается, когда поднимаюсь по лестнице, как это было в первые дни.

Мне навстречу выходит Кларисса. Оглядывается по сторонам и суёт мне в руку книжку, прикрытую шалью. Я протягиваю руку и вытаскиваю из её волос отломанную засохшую веточку.

– А, я просто залезаю туда, где заросли погуще! – отмахивается она. – Чтоб никто не увидел!

После обеда опять иду к гувернантке и прошу дать мне новые книги.

– Уже прочли? – удивляется она.

– Впереди взрослая жизнь и я должна быть к ней готова! – решительно отвечаю я.

Буду списывать всё на внезапно пробудившуюся сознательность. А что, вполне логично!

На этот раз прошу книгу про другие страны. И что-нибудь про политику и законы. Гувернантка опять удивляется, но даёт то, что я прошу.

Довольная Кларисса опять уходит из моей комнаты в обнимку с книжкой. Мне хочется надеяться, что былая вражда между нами больше никогда не вернётся.

Глава 8

Увы, нужной мне информации из области семейного права я так и не нахожу. Разве что узнаю, что здесь, как и в моём родном мире, совершеннолетие наступает в возрасте восемнадцати лет. Да с интересом читаю про политическое устройство королевства.

Правда, меня откровенно шокирует несколько раз упомянутая в книге магия. Ну, как можно верить в такую чушь?

Через две недели мачеха сообщает, что хозяйка пансиона благородных невест согласилась меня принять и в конце лета я отправлюсь туда по крайней мере до следующей весны. Я искренне этому радуюсь. Смена обстановки, новые знакомства!

Даже мечтаю, чтобы лето поскорее закончилось. Несмотря на то, что это моё любимое время года.

А ещё боюсь, что опять заявится этот самый Дамиор. Я вообще замуж не хочу! Тем более, за такого, как он.

И от отца до сих пор ни слуху, ни духу. Получил ли он хоть моё письмо?

Скучно здесь. Один день похож на другой. Понимаю теперь, почему младшие так усердно занимаются разными пакостями. Делать им просто нечего.

Хорошо хоть Кларисса теперь занята чтением. Ромиор же продолжает изводить гувернантку. После того, как он поджигает подол её платья, мать награждает его парой звонких пощёчин и оставляет без обеда. Нет, с этим однозначно надо что-то делать!

Достаю оставшийся лист бумаги и аккуратно разлиновываю на клеточки. Иду в сад и набираю на посыпанных разноцветным гравием дорожках нужное количество белых и серых камешков примерно одинакового размера, плоских с одной стороны и выпуклых с другой. После чего зову к себе Клариссу и показываю ей, как играть в шашки. Новая игра всецело поглощает внимание детей и на некоторое время в доме становится спокойней.

В один прекрасный день я опять гуляю в саду. На этот раз одна, без нянюшки.

Неизвестно откуда вдруг появляется Кларисса и предлагает показать одно из своих секретных мест. Естественно, я соглашаюсь.

Она раздвигает густые заросли и манит меня за собой. Иду след в след по поросшей бурьяном поляне. Опять кусты. А под ними – самое настоящее гнёздышко! Пара досочек уложены в развилки толстых ветвей и на них можно сидеть, как на скамеечках.

Мы усаживаемся и принимаемся перемывать косточки нашей гувернантке. Кларисса утверждает, что она – довольно ограниченная особа. Даже не может ответить на большинство задаваемых ей вопросов. Вместо этого принимается ругаться, да ещё и угрожает пожаловаться матери.

– Она и в шашки-то нам с Ромиором всё время проигрывает! – усмехается девочка.

Нет, ей точно нужно организовать нормальную учёбу. Вот только как? Моё собственное положение слишком шатко, чтобы провернуть столь нетривиальное для этого мира предприятие.

– Может, в столице есть какие-нибудь серьёзные учебные заведения, куда принимают и девушек? – говорю я.

– Есть! – выпаливает Кларисса. – Магическая академия!

Я грустно улыбаюсь в ответ. Она тоже верит в эти глупости!

– Я уже говорила с маменькой про это! Вот только она ужасно разозлилась! Сказала, чтобы я даже не думала! Потому что мало кто из мужчин согласится жениться на девушке-магине. Даже те, кто сами маги, обычно выбирают бездарных!

Ты думаешь, магия и вправду существует? – аккуратно начинаю я.

– Конечно! – восклицает Кларисса. – Смотри!

Она протягивает руку, и над её ладонью загорается крошечный голубой огонёк. Она пристально смотрит на него, и тот начинает менять цвет. Становится жёлтым, потом красным.

– Что это? – в полном изумлении спрашиваю я.

– Так магия! У меня есть этот самый дар! Знаешь, как здорово! Можно ночью читать, накрывшись одеялом! Этот огонь совершенно холодный, хочешь – потрогай!

Осторожно касаюсь пальцем сверкающего комочка. Хочется ущипнуть себя покрепче, чтобы удостовериться, что это действительно происходит наяву.

– Ты только не рассказывай никому! Маменька строго-настрого запретила! Говорит, толку с этого всё равно никакого нет, а разговоры пойдут. И женихи потом будут обходить стороной.

– А как ты это делаешь? – спрашиваю я.

Кларисса гасит огонёк и становится на колени. Она достаёт припрятанную под слоем сухих листьев жестяную коробочку, открывает и протягивает мне несколько исписанных листков:

– Помнишь, в прошлом году мы с братом и с маменькой гостили в столице у папиных родственников? Там было очень здорово! У меня была самая настоящая подружка! И ещё можно было брать любые книги! Мы с подружкой нашли одну про магию. Там было написано, что нужно делать, чтобы развить у себя дар. Упражнения разные, короче. Я сначала подумала, что это всё слишком долго и нудно. А потом решила попробовать. Интересно же! И вот, переписала оттуда. Почти полгода занималась. Делать-то всё равно нечего. Скучно. А потом вдруг раз – и он загорелся!

Девочка опять зажигает свой огонёк, а я пробегаю глазами её листки.

– Почерк у меня, конечно… – смущённо произносит Кларисса. – Гувернантка ругается жутко! И маменька тоже. Благородная дама должна уметь красиво писать разные письма! Не то, что я.

Вчитываюсь в испещренные помарками и кляксами строчки. Неужели это действительно существует? Может, и мне стоит попробовать?

Я задумываюсь. Потом опять перечитываю. Закрываю глаза и воспроизвожу в памяти странные ментальные приёмы.

– Ага, тебе тоже интересно! – торжествующе шепчет Кларисса.

– Ещё бы! – соглашаюсь я.

– Нам пора! – говорит Кларисса. – А то ещё маменька ругаться будет!

Она старательно прячет своё сокровище, и мы уходим. Весь остаток дня я размышляю о том, что она мне показала. А перед сном, уже лёжа в постели, я воспроизвожу в памяти исписанные детскими каракулями листки и принимаюсь делать те самые упражнения.