Текст книги "Мечты сбываются (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 43.

Вернулись домой через пару дней. Уложила Кира детей своих спать, а сама сидела и ждала, когда они заснут. Натурально сидела и ждала: сложила руки на коленях и иногда тайком посматривала, спят ли? Луша прикинулась спящей. Горыня понаблюдал за сестрой и постарался скопировать. Он был не мастак и не любитель притворяться. Но тут пришлось.

Мама вела себя странно. Была задумчива на празднике у оборотней. Нет, она и веселилась, и плясалала. Но, стоило оставить её в покое, как она тут же погружалась в состояние сосредоточенной задумчивости. Видели это не только они. Раст поглядывал на Киру вопросительно. Она, будто очнувшись, кивала ему, чтобы тут же уйти в себя. Раст как-то панически оглядывался на супругу, а та успокаивала его: то брала за руку, то в щёку целовала. Была при этом спокойна. Улыбалась.

Значит, ничего страшного. Но наблюдать надо. И дети наблюдали. Кира, увидев, что спят её чада, ушла на улицу. Даже не оделась. Горыня и Луша метнулись к окну... И увидели, как творится настоящее чудо. А ещё поняли, что мама их – великая волшебница, которую любит и слушает их мир.

Кирия словно брала белизну снега, тишину и холод зимней ночи и смешивала их. Ткала. Вплетала туда серебро лунного света и сияние звёзд. Всё это сияние, мерцание, поблёскивание будто само тянулось к её пальцам и оседало потом на полотне, делая его снежно-белым как снег и мерцающим, как таинственный и неверный блеск далёких звёзд.

Ночь словно пела ей. И она двигалась в её ритме. Слушала мир, а он слушал её. Щедро делился своей красотой и силой. И не стал более блеклым, когда отдал ей часть себя.

Когда Кира вошла в дом с отрезом ткани в руках, дети даже не попытались прятаться по постелям. Луша спросила:

– Зачем это?

Кира, всё ещё отстранённая, ответила:

– Платье начну шить брачное. Время пришло.

И тут же на большом их столе взялась кроить удивительную ткань. Горыня хотел было оставить себе обрезки на память. Удивился. Луша покачала головой и строго сказала:

– Нельзя. Нужно вернуть. Нельзя силы природы связывать надолго. Иначе, беда. Платье тоже истает, когда выполнит свою роль. Ведь так, мама?

Кира с любовью глянула на дочку:

– Умница моя! Идите сами. Да можете не одеваться. Не замёрзнете.

Луша кинулась подбирать обрезки. Горыня за ней. Выскочили на улицу и увидели новое чудо: как прямо у них в руках, под лунным светом исчезает ткань. Сама обращается лунным светом...

Вернулись в дом. Кира уже убрала заготовки и, в ответ на взгляды детей, пояснила:

– Завтра продолжу. Устала.– Была, и правда, бледная.

С той самой ночи Кира шила и вышивала каждое свободное мгновение. Луша не выдержала, в итоге, и спросила:

– А почему нельзя, мама, чтобы я помогла тебе? И почему нельзя магией?

Кира ответила:

– Помогать нельзя, это дело только для невесты. А магией, конечно, можно. Но раньше было не принято.

– Почему?

– А потому, что это лишнее время подумать, осмыслить, нужно ли тебе то, к чему ты идёшь. Осознать это.

Луша глазки выпучила:

– Ты сомневаешься?

Кира ответила задумчиво:

– Нет. Но это будет нелегко. Мне есть над чем подумать. Да и время ещё есть.

***

Время действительно было... Но потом наступила весна. Отпраздновали день рождения Горыни. Тот самый, тринадцатый. Дома, а потом в деревне с ребятами. Праздник получился что надо! Но и он прошёл.

А Кирия так и сидела, шила. Будто ждала чего-то. Нет, конечно, обязанности свои она выполняла. Лечила людей, роды принимала. От Роха всё так же бегала. И вышивала. Думала.

Дети не мешали ей. Её судьба, ей и решать. Может быть, и вовсе передумает! И на то право имеет... А они занимались своими делами. Учились, по хозяйству помогали ей. Не мешали и не беспокоили.

Уже и травка выросла, тепло стало. Кира уставала от работы, что тянула силы её: магические и духовные. От мыслей непростых. От взглядов детей. Зачем она сказала им? Теперь вот, смотрят. Даже с оборотнями и драконами легче ей сейчас. Не знают они ничего об уговоре с драконьим королём.

Почему медлит она? Страшно? Да. И не его страшно, а жизнь круто менять... Всё ведь менять придётся. Да и драконы эти... Прав был Дарос, врагу не пожелаешь таких подданных. Бороться придётся. А ей неохота, хоть и знает, сколько девушек гибнет до сих пор! Что с ней? Страх...

От всей этой усталости и душевной маяты повадилась она бегать купаться на лесное озеро неподалёку. Ледяная вода хорошо прочищала мозги. Но недостаточно, судя по всему...

Кира наизусть знала теперь все празднества столицы, когда любой мог приблизиться к драконьему королю. Выспросила у Хранителя. А что? Нужно же ей как-то к нему подойти. Что же, в ворота дворцовые стучаться? Или порталом во дворец пользоваться? А если нет у неё разрешения? Только опозорится тогда. Вот и вопрос ей. Встреча назначена, но когда и где неизвестно.

Сама виновата. Манерничала! А теперь праздник уходит за праздником, а она медлит. Вот завтра начнутся "дни просьб", когда любой житель может прийти и подать прошение прямо королю. А завершатся эти дни грандиозным праздником через три дня.

– Явиться что ль к королю и попросить его жениться на мне?– со смешком думала Кира и бегом бежала к тому самому озерцу.

Сбросила одежду и бросилась в воду. Наплавалась и выбралась на берег. Отжала косу, оделась и села на большой, нагретый солнцем камень, волосы сушить.

Почти высохли они, когда почуяла она нечто. Не шелохнулась даже. Бросила только:

– Выходи, раз показался.

Рох вышел из леса. Уселся на камень рядом. Кира так и перебирала пряди волос. На него не смотрела. Холодно сказала, не спросила даже:

– Не впервые же тут?

Он покорно подтвердил:

– Не впервые...

Так же спокойно:

– А что ж показался?

Рох голову опустил:

– Стыдно стало.

– А до того не было?

Выдохнул:

– Не было. И сейчас не стыдно.

Колюче спросила Кира:

– А что ж так?

Он протянул руку и взял прядь Кириных волос. Пропустил между пальцев, глядя, как кудрявый завиток обвивается вокруг пальцев. Вспомнил и ответил тихо:

– Болен я тобой...

– Ещё один больной!– в сердцах подумала Кира.

Князь приезжал с ноября уже трижды. Но вёл себя безупречно: руки не распускал, глупости не говорил, подарки привозил, да не богатые, а, видно, от сердца. Смотрел только. Чаи они распивали, дети бегали вокруг.

Всё бы хорошо, если бы не взгляды эти... И что делать, Кира не знала. Не выгонишь же, тем более, что говорили они по делу. Учился князь, а Кира подсказывала ему, что непонятно было. Всё порталы освоить пытался Радомир. Кира помогала, но без огонька. Как научится, так и вовсе каждый день у них будет!

Кира вернулась к насущному. Выглядел оборотень странно. Каким-то расфокусированным взглядом смотрел на неё, чуть улыбался даже. А глаза ледяные, злые какие-то. Безумные. Так выглядят драконы перед потерей контроля. Что за зверь у него? И зачем ходит за ней? Голой её видел только что , стервец!

Разозлилась Кира и недооценила противника. Привыкла к нему, не боялась. А потому и совершила ошибку. Бросила зло:

– Зачем подглядывал за мной?

Тот же расфокусированный взгляд. Только ноздри дрогнули недовольно в ответ на тон её:

– Знать хотел, какая ты... Врёшь всё время...

– Когда это я вру?

Улыбнулся, оскалил зубы. Куда только делся увалень Рох? Протянул язвительно. Не хуже, чем у Хранителя получается такой тон:

– Врёшь! Лечишь, прячешься. Порталами ходишь, даже межмировыми...

Выплюнул, как ругательство:

– Бабка Вера! И этот, прошлогодний, к тебе таскается. Сюда только...

Кира сделала движение, чтобы убежать и мгновенно оказалась прижата к могучему телу. Спеленал он её профессионально: не двинешь ни рукой, ни ногой. Потёрся носом о её висок, с удовольствием вдыхая запах страха. И Киру прошил натуральный ужас, даже взмокла: он по повадкам и тону на Армоса похож! Кого это занесло к бедным оборотням? И что этому чудовищу тут нужно?

Он читал её как книгу. Доволен был, что увидела она его, наконец. Хотя, какое увидела? Если бы не показался сам, никогда и не увидела бы! Такой самоконтроль феноменальный! Кто он такой?

Чудовище жадно дышало ей в волосы... Он не торопился. Поцеловал её в висок. Языком, кажется, провёл по коже. Дёрнулась Кира в ужасе. Рассмеялся негромко:

– Боишься...

Конечно, боится! Не страшно и не стыдно ей признаться в этом! Страшно быть здесь, с этим... И как Леший просмотрел? И она тоже! Пока он только волосы её целовал, Кира пыталась сообразить, во что она встряла. Звать Лешего не хотелось. Прибьёт беднягу, и все дела!

С другой стороны, какой такой бедняга? И кто он? Оборотень? Кира не была уже уверена. Уж слишком большими талантами обладал Рох, как оказалось. Увальнем прикинулся. Мог и оборотнем, если запах может подделывать. Потому и зверя его не видел никто... Притворялся... Одно было неизменно всегда. Доброта.

Кира вспомнила и успокоилась как-то разом. Потери контроля бывают у всех. И у неё бывали. Кем бы не было существо, что было или пряталось за личиной Роха, оно обладало добрым сердцем. А значит, зла он ей не причинит.

– А если изнасилует?– гаденько протянул страх.

– Не будет этого,– ответила себе Кира.– Если совсем сорвёт парня, то обманет она его, чтобы руки ей освободил или магией ударит. Придумает что-нибудь эдакое. А то запылились навыки, Варгом воспитанные!

Расслабилась Кира у Роха в руках. Он почувствовал и глянул удивлённо:

– Не боишься...

– А чего бояться тебя, коли добр ты?

Рассмеялся староста горестно или издевательски? Поцеловал её легко. Прошептал:

– А коли так, отвечай. Кто такой этот прошлогодний?

Кира не смогла солгать:

– Князь.

Изменилось что-то в оборотне. Вздрогнул он, сжал Киру сильнее. Так, что дышать стало тяжело, и сопротивляться силы кончились. Рыкнул:

– Его привечаешь, значит?

И впился поцелуем Кире в губы. Она, несмотря на цветные круги перед глазами, задёргалась, пытаясь освободить руки. Он сжал сильнее. Оторвался на мгновение от неё. Прошептал как-то горестно:

– А я не нужен, значит?..

Вгляделся Кире в глаза и решил что-то для себя:

– Ну, и пусть!

Теперь он вёл себя совершенно иначе. Не наказывал, а соблазнял. Как Армос, в своё время. Значит, решил до конца идти. Что ж такое с ним? Почему так взбесился, когда о князе услышал?

Кира, когда поняла, что происходит, разом успокоилась. Соображать стала. Защиту его проверила. И поразилась. Под всей этой шелухой, что должна была показывать всем заинтересованным Роха, бастион. Не хуже, чем у неё. Не пробиться.

Не ударить ей магией. Физически он неизмеримо сильнее, и пока руки не освободит ей, ничего она не может. Только звать Лешего. Или попробовать хитростью? Жалко было Кире дурня. Ну, влюбился не в ту. Ну, контроль потерял. Так что, убивать его за это?

И она решилась. Поцеловала его сама. Ответила. Он не поверил, конечно. Напрягся ещё сильнее. Но постепенно стал голову терять по-настоящему. Мужчина! Стыдно Кире было на чувствах его играть, но всё ж лучше, чем смерть. А потому, продолжала она.

А когда он, не соображая уже, руки отпустил её, она и ударила. Да не так как с Даросом, а серьёзно. Потому, что природа его ей неизвестна. А дома дети у неё. И чтобы уйти из этого мира время нужно.

Рухнул оборотень как подкошенный. Кира даже не оглянулась на него. Нет времени! Выстроила портал. Домой! Горыня с Лушей с удивлением смотрели на всклокоченную маму. Она крикнула им:

– Уходим!

Дети схватились за свои, заранее приготовленные на такой случай сумки. Не успели...

Глава 44.

Кира почувствовала, что он рядом. Вернее, он сам дал понять это. Как тогда, с сигналкой. Набросила на дом универсальный щит. Вышла наружу. Даже волосы не пригладила.

Он стоял на границе щита, пройти не пытался. Она к границе щита и близко не подошла. Ну его! У неё дети дома!.. Кто он такой, что пришёл в себя так быстро? И чего ждать от него?

Он жадно смотрел на Кирию. Голос, однако, был вкрадчивым:

– Кто ты такая, ведьма, что знаешь эту технику?

Кира мотнула головой, мешают волосы. Он глаза не смог оторвать от этого её движения. Смотри! Теряй разум! Ну!

Хрипло спросила:

– Что нужно от меня?

Криво улыбнулся оборотень:

– А ты не знаешь? Что замуж зову тебя уже три года как?

Кира бросила притворяться и бабку или дуру из себя корчить. Оскалилась:

– Так зовёшь, что едва не изнасиловал?

Смутился он:

– Прости! Остановился бы я!.. Я как услышал...

Кира быстро заплетала косу:

– Ага, про князя. Понятно, что травма у тебя. Но не повод это!..

Покраснел Рох:

– Не повод...

И выдавил из себя:

– Прости меня.

Смотрел на неё прямо. И Кира поверила. Бабы посчитали бы дурой её, что поверила, или что мало на чувство вины оборотню давила... А и ладно! Она – это она. И другой быть не хочет. Вздохнула:

– Прощаю. Иди уже, жених!

Насторожился Рох:

– Что теперь? Уйдёшь?

– Уйду, конечно! А как думал ты? Дети у меня, а ты ненормальный!

Пробурчал Рох:

– Нормальный я, только...

Кира продолжила язвительно:

– Травмированный! Поняла я уже.

Бросила издёвки. Заговорила прямо:

– Ищи другую ведающую себе. Наш договор разорван. Да сюда не суйся. Дом этот мой и моим останется. Духа-хранителя этого мира попрошу, охранять его будет. А тебя, если сунешься, пришибёт за подвиги твои!

Подумала и добавила:

– Готовься. Он и так зол будет на тебя. Узнает, хоть я и не скажу... Дружим мы... Так что неурожай и отсутствие зверя в лесах ты оборотням своим обеспечил, дурень.

Он взгляд не отвёл:

– Уйду я. Им мстить не станет.

– А ты куда?

– Тебя искать буду.

Закатила Кира глаза:

– Вздумал тоже! Зачем?

Смотрит он на неё упрямо:

– Не смогу не искать.

Кира вздохнула:

– Куда тебе! Ты ведь прячешься! От кого не знаю, но зачем рисковать?

И сказала совсем уж откровенно:

– К другому я уйду. Не к князю. Люблю его.

Судорогой прошило лицо оборотня:

– А меня поцеловала!

Кира улыбнулась, не ему даже. Вспомнила свои терзания по поводу Армоса. Ответила ласково:

– Поцеловала и не жалею. Стоишь ты любви, Рох. Или как там зовут тебя на самом деле. Хороший ты, добрый. Маг великий... А поцеловала я тебя, чтобы духа не звать... Он убил бы тебя. А ты не заслужил пока смерти. Потеря контроля над магией, вещь такая... сложная. И у меня бывало...

Собралась. Хватит разговоров! Ни к чему они. Ни один, ни другой не переменятся:

– Всё. Прощай. И не ищи меня. Будь счастлив!

Не дала ему ни слова сказать. В дом пошла. Как бы там ни было, щит её полчаса даже нападение армии выдержит без подпитки. Им более чем хватит.

Вошла в дом. Дети уже переоделись, сумки в руках. Ни дать, ни взять скромные городские жители мира Борос. Щёлкнула пальцами: личина, платье и причёска у неё теперь соответствующие. Платье, то самое, в пространственном кармане. Сумку в руки. Готова и она. Портал открыла. Лушу на руки, Горыня рядом. Прощай, родной мир!..

Вышли в той самой подворотне, что облюбовала для себя раньше. И пошли искать постоялый двор поприличнее. Нашли, заселились. В оборотням Кира решила не ходить. Сюрприз. Он и должен быть. Тем более, что личину снова надела она: бледнокожей, светловолосой аристократки, довольно юной. Кто ни увидит их теперь, сразу поймёт кто они и зачем здесь: обедневшая дворянка с братом и сестрой придёт просить короля о милости, восстановлении справедливости, наследстве. Да что угодно! Ей останется только кивать и вздыхать жалостно.

Еду Кира попросила носить к ним в номер, чтобы не мелькать лишнее. Не будет она никому ничего сообщать. За три дня никто не умрёт от страха, тем более духи, а дурень этот, Рох, к тому времени, уйдёт, наверное.

Поужинали, дети легли спать. А Кира села платье дошивать. Совсем чуток осталось. И думала. О Рохе, в том числе. Жалко его. Явно же женщина предала. Ушла, наверное, к тому, кто побогаче. Вот и травма у него... Жалко. Пусть счастлив будет! И рук не распускает больше... А то вздумал...

Почти до утра шила Кира, но закончила-таки своё платье. Подремала с утра, проснулась. Дети не спят уже. Смотрят на неё настороженно. Все страхи их опять всколыхнулись, наверняка.

Улыбнулась Кира. Спросила легко:

– Испугались вчера?

Ответил Горыня, Луша только кивала, подтверждая:

– Нет. Если бы испугались, то не спали бы... А что, староста наш, нарвался-таки?

Уставились на неё в четыре глаза. Вздохнула. Ничего не скроешь от них! Ответила:

– Нарвался. А что заметно было, что нарывался?

Ответила Луша. Авторитетно:

– Всем заметно было, кроме тебя.

Решила Кира не переживать попусту. Что было, то было. Нет её вины, не привечала она оборотня. Улыбнулась:

– А давайте завтракать!

***

После обеда пошли они записываться к королю. В тот самый амфитеатр, где коронация происходила. Туда, конечно, по одному впускали или семьями, кто как пришёл. Остальные толпились на улице. Тут же и запись велась.

Пришли, записались. Пожилой секретарь сокрушался, что пришла Кира так поздно. Теперь очередь её будет только послезавтра. В самом конце "дней просьб". И невдомёк ему было, что того она и хотела. Ждать прямо тут было не обязательно, но Кира осталась. Дети нашли себе друзей, бегали тут же, на площади. Чего сидеть в комнате на постоялом дворе? Они там просто с ума сойдут!

И ей интересно посмотреть, послушать. Только щиты приходилось держать на высшем уровне. Потому, что безопасность обеспечивала Тайная Канцелярия. Тут и там мелькали знакомые лица. Один из Кириных приятелей-оборотней даже попытался приударить за ней.

Ходил-ходил вокруг. Кира испугалась даже, что раскрыл он её. А он возьми и пригласи её на обед. С братом и сестрой, конечно. Вот уж не думала Кира, что дюжему, жизнелюбивому оборотню нравятся анемичные аристократки! Посмеялась бы, да не станет. Чувства же... Заикаясь и краснея, сказала ему, что помолвлена она. Даже не солгала ничуть.

Так до вечера и болтались, пока время ужина не подошло. На следующий день, выспавшись, сходили туда же, отметились. Что на месте они и аудиенцию ждут. А после повела Кира детей гулять. Пообедали тоже в городе. Вернулись уставшие. Поужинали и спать улеглись.

А Кире не спалось совсем. Каким он будет, завтрашний день? Что принесёт ей и её дракону?.. Страшно ли ей было? Да! Но страх этот был не такой, как раньше. Был он похож на то, как когда стоишь на круче. И страшно, и так хочется прыгнуть! С теми мыслями и заснула.

Проснулись дети, а мама их собирается. Причёску делает, платье готовит. Принесли завтрак. Кира иллюзию набросила, а платье в другой комнате. Позавтракали.

Кира надела то самое платье. Иллюзию набросила. Да несколько раз, чары усиливая. Чтобы никакое сверкание не прорвалась. Вот и получилось то же серенькое платьице сироты, что было вчера.

Пошли к амфитеатру. Подтвердили, что на месте они. Да так и остались, только пообедать отлучились. Не без умысла Кира сидела тут. Записалась она одной из последних, но не последней же. А как придёшь и скажешь: "Хочу последней идти к королю!". Не поймут. Вопросы возникнут лишние.

Вот и пропускала Кира вперёд себя старушку или калеку, или ещё кого. И отговорка у неё всегда одна была: "Нам всё равно потом на постоялый двор. Детям скучно там, а здесь веселее". Это правдой и было.

Ушлые дети просекли её хитрости. Луша спросила тихонько:

– Нам ведь нужно последними?

Кира глянула в широко распахнутые глазищи дочери, в которых на самом их дне плескался нешуточный ум и хитрость, и подумала, что союзники ей не помешают. А потому просто кивнула. Луша поцеловала её в щёку и убежала. На людях они её, понятное дело, мамой не звали.

Так вот Кира пропустила всех, кого могла. Им следующими идти. И выяснилось тут, что пропала "младшая сестрёнка" её. Сказала она тому самому дедку-секретарю, чтобы шли все, кто после неё, а сама с Горыней кинулась искать. Дед не рассердился на Киру, помощь даже в поисках организовал.

Испугалась Кирия, что найдут профессионалы девочку её мигом. Да только хитра оказалась Луша. И опыт, судя по всему, имела немалый. При мысли о том опыте, дурно делалось Кире. А потому дёргалась и переживала она очень натурально. Даже притворяться не пришлось!

Очень вовремя нашлась Луша. Вышла сама к ним из переулка и рассказала, что схватил её страшный дядька и потащил куда-то. Едва вырвалась. Описала его очень подробно. Кира не сомневалась: отирался где-то рядом с играющими детьми в эти дни, такой человек. И не сомневалась, что виновен он в том, в чём обвинила его Луша. Нюх у неё был на таких.

Кира судорожно обнимала свою девочку, с ужасом думая, через что ей пришлось пройти без неё. Плакала. Секретарь посмотрел на неё да и решил: "Последними пойдёте". Принесли Кире чай какой-то успокаивающий. Выпила. Безобидный он. А ей не повредит. Вон как руки ходуном до сих пор ходят.

Схватила Лушу на руки и всё шептала ей что-то тихонько. Прислушалась девочка. А мама шепчет:

– Прости!

– За что?– поразилась Луша.

Кира плакала, не скрываясь:

– За то, что поздно тебя нашла, доченька.

Луша онемела сначала, а потом шепнула в ответ:

– Ты сама говорила, что всё происходит вовремя!

Так и сидели они втроём, пока не пришла их очередь. Последние. Надо идти...

Встала Кира, взяла детей за руки и пошла навстречу своей судьбе...

***

Ещё перед самым входом в амфитеатр проверили Кирию и детей на артефакты или чары, которые могли бы повредить королю или верхушке знати, что заседала с ним вместе в эти дни. Древний обычай, который никто не посмел бы отменить. Символизировал он единство народа и служение короля этому самому народу. Даже если и не было никакого служения, ни один из предшественников Дароса не посмел отменить этот обычай. Даже Армос устраивал спектакли с подставными жителями, которые приходили славить его за мудрость и благоденствие в королевстве.

Дарос не станет отменять старый обычай. Конечно, нет! И подставные ему не нужны. Это ведь такой себе срез общества. Полезно посмотреть ему на проблемы и трудности жителей разных провинций. И послушать, что говорят и думают они о драконьих родах, что властвуют у них.

Потому драконьи лорды не дремали в эти дни в амфитеатре, как раньше. Холодели, когда входил новый проситель или жалобщик. Не по их ли душу идёт? А потому к концу третьего "дня просьб", лорды были измотаны настолько, что мечтали о празднестве ничуть не меньше, чем чернь. Во-первых, пытка эта вот-вот закончится. А во-вторых, можно будет отдохнуть и снять стресс.

Увидев хлипкую девчонку, идущую к ним, и ведущую за руку двоих детей малых, они порадовались: пустячное дело какое-то у девки. Наследство, брак по принуждению, что ещё может быть? В худшем случае, приставал кто-то к барышне, вот и идёт жаловаться. Плёвое дело!

Не знали они, что это самый их страшный ужас приближается в виде хрупкой девушки. Что перекроит безжалостно всю их жизнь. Сломает и выбросит её на свалку истории. Где времена их назовут потом "тёмным временем", а их самих "монстрами". Они получат страдания и мучения каждодневные. Ведь нет ничего страшнее перемен для того, кто не желает меняться и кого всё не просто устраивает. Кто извлекает из мучений других богатство, власть, а, главное, постыдное удовольствие.

Да и дети, которых мерзавка ведёт к ним, станут для многих из них проклятием.

Проклянёт старая знать день этот. И будет проклинать год за годом. Только что толку? Перемены будет не остановить...

А пока все они со скукой и пренебрежением смотрели на худенькую девушку, что шла к ним. Спроси, не вспомнили и не запомнили бы её. Ну разве что то, что аристократка явная. Осанка королевская...