Текст книги "Смерть, любовь и мужчины Елены Майоровой"

Автор книги: Наталья Радько

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 16

Друг Елены Майоровой актер Вячеслав Желобов сказал после ее гибели: «Ей стало скучно жить». Олег Ефремов почему-то принял эти слова на свой личный счет и возненавидел Же-лобова. Собственно, что с него взять. Ефремов полностью запутался в собственных предположениях и эмоциях. Некоторые считают, что, после того как Майорова окончательно и бесповоротно отвергла домогательства главного режиссера, он вроде бы и ее возненавидел. А уж когда умерла… Самым деликатным было заключение: Ефремов обиделся. Ни фига себе, прошу прощения. Когда у Ефремова брали интервью о гибели Майоровой, он произносил вещи нелогичные и маловразумительные. Что, конечно, объясняется горем и потрясением, которые у всех выражается по-разному.

«Это, конечно, не самоубийство… Ничего не надо расследовать… Как жила Лена, так и следует жить… Из уютной, спокойной, теплой жизни ничего не получится». Что он сказал на самом деле: что тема его пугает, слово «самоубийство» приводит в ужас, расследований он попросту боится. А Еленой продолжает восхищаться, как при ее жизни. Так же неловко и безответно.

Елена Майорова и сама в одном из последних интервью произнесла слово «скучно». Она говорила, что со стороны ее жизнь кажется гораздо более привлекательной, чем это есть на самом деле. На самом деле «бывает так «весело», что даже скучно». Она постаралась использовать нейтральное слово. Не рассказывать же по очередному кругу, как тяжело бывает идти по утрам на репетиции, выслушивать окрики режиссера, как загнанная лошадь. Как каждый вечер превращаться в одну и ту же несчастную героиню, как вытаскивать себя, оставляя на сцене часть души, как ждать настоящей роли в кино, а получать совсем другие предложения. Как долго и бесплодно ждать… Она знала себе цену. Однажды сказала приятельнице: «Раз нет детей, стану гениальной актрисой». Ей не времени не хватило, ей не хватило кинематографа, обрубленного, как все и всегда в очередную перестройку или переворот. Я смотрю ее фильмы, отрывки из совсем незнакомых картин и с горечью понимаю: мы не успели ее узнать при жизни, а сейчас актрисы такого масштаба просто нет. Не знаю даже, что это за фильм. Майорова, видимо, играет проститутку. Она возвращается по утреннему двору расхлябанной походкой, на нее налетает с разных сторон мать с какими-то воплями. Она уворачивается, довольно долго молчит. Ох, эта способность больших актеров держать паузу, их абсолютный слух! А потом просто говорит: «Мамаша, пошли вы на хер!» Как говорит! Хотиненко совершенно прав: это стихийный, не подчиненной какой-то школе талант. И Шерстюк прав, ну, для приличия скажем, в какой-то степени: школа Станиславского научила «врать» большинство актеров, чье дарование не оказалось настолько мощным, чтобы разрушить стереотипы.

В фильме «Как уходили кумиры» Вячеслав Желобов объяснит, что он имел в виду, произнося слово «скучно». Что Лена имела в виду.

Однажды МХАТ приехал на гастроли на Сахалин. Это было огромное событие и для Лены Майоровой, и для Сахалина. Такой звезды там не было. О ней местное телевидение снимало фильм. Желобов рассказывает, как было выбрано живописное место, Лена, потрясающе красивая, стояла на фоне огромного стога сена. Совсем девочка, только начала работу в театре. И вдруг она начинает говорить, и все замирают потрясенно. То ли это ее кредо, то ли она просит у кого-то ответа на свои вопросы. И от этих ответов зависит ее жизнь…

«Жизнь первична, искусство вторично, – говорит она. – Почему же для меня искусство и есть жизнь? А на настоящую жизнь не хватает ни сил, ни времени… Надо стремиться пройти свой путь до конца. А профессия моя – способ пройти этот путь». Это высокая цель. Это категоричное и жестокое отношение к себе во имя прекрасной цели. Цель оказалась недостижимой, если так можно выразиться, по техническим причинам. В этом интервью Желобов не произносит слово «скучно». От скуки мух давят, а Елена Майорова работала, не оставляя сил на обычную жизнь, и страдала, как одержимая, из-за того, что годы уходят, а цель все барахтается в тумане всеобщего тупика. «В ней возникла тоска, – говорит Желобов, – голод по новизне. Она хотела двигаться вперед, а не ходить по кругу».

Но ей пришлось очень долго ходить по кругу. В своей бесконечной усталости она даже семью стала включать в тот самый заколдованный круг, из которого не вырваться. Сергея присутствие жены вдохновляло на размышления и рассуждения обо всем на свете, а ей, измученной бесконечными текстами пьес и сценариев, и это казалось вечной репетицией, прогоном, за которыми не будет премьеры. Семья, конечно, не была настолько идеальной, как об этом многие пишут. Прямолинейность генерала, безразличие, мягко говоря, пасынка, недовольство свекрови ее бездетностью, которое то ли действительно звучало, то ли прочитывалось Леной между словами и взглядами. Если бы в работе все складывалось так, как она мечтала, то она бы с легкостью решала недоразумения, нестыковки в семье. Она умела так улыбнуться, так пошутить, найти такие нужные слова. Если хотела. Если могла…

Сейчас есть специалисты, помогающие человеку выбрать себе будущее. Менять выбор и в соответствии с этим переходить из одного сценария жизни в другой. Наверное, многие люди согласились бы на такой переход. Для кого-то это становится способом существования. И, конечно, ничего в том нет плохого. Только самым интересным людям почему-то это не дано. Только самые необыкновенные, как правило, умирают в том сценарии, в котором родились. У них миссия, им светит одна звезда, и если она погаснет, нужен другой свет в финале. Так говорил Игорь Нефедов: «У жизни должен быть красивый финал». Получилось страшно. И у него, и у Лены Майоровой.

ГЛАВА 17

Ее звали Аней. Она приехала в Сибирь, в наш концлагерь для врагов народа и уголовников для того, чтобы спросить у мужа, осужденного по доносу, правда ли то, что в доносе написано. Оказалось, муж умер, а ей не сообщили. Больше никого у нее не было, возвращаться было некуда и незачем. Она осталась работать врачом в лагерном лазарете. Единственная женщина среди множества мужчин – преступников и невинных жертв, среди подонков, вполне адаптировавшихся на этом дне, и порядочных людей, превращенных тюремщиками в святых мучеников. Там был один, ни на кого не похожий. С таким потрясенным, страдальческим лицом и огромными карими глазами, в которых отражались все преступления, происходящие вокруг, корчилась в муках вера в человечество, рождалась ярость обреченного и никак не хотела умирать надежда. В фильме Александра Митты «Затерянный в Сибири» встретились два таких исполнителя, возник такой актерский дуэт, какого кинематографу приходится дожидаться столетиями. Главную женскую роль – врача Ани – исполняла Елена Майорова, главную мужскую – английского археолога Миллера, осужденного в качестве американского шпиона, – английский актер Энтони Эндрюс. Вторую мужскую роль, невероятно, как никогда, играет Владимир Ильин. Он – начальник лагеря, влюбленный в доктора Аню. В эпизодах – Евгений Миронов, Алексей Жарков, Зиновий Гердт, Наталья Гундарева. И Валентин Гафт в роли Берии. Так подбирают актеров для фильма, в котором эпизодов не будет. Их заменят короткие шедевры. И задача создателей – естественно и логично вплести их в нить пронзительного повествования. Это удалось настолько, что я смотрела картину и не верила, что она существует на самом деле, причем довольно давно. За это время были «Оскары», «Ники», какие-то «орлы» и т. п. Но я не уверена, что была картина, которую можно поставить рядом с «Затерянным в Сибири». Люди, любящие кино, высказывают в Интернете разные предположения по поводу того, что фильм до сих пор только пользователям известен. Его ни разу (насколько я знаю) не показали по телевизору! Действительно похоже на то, что картину кто-то сознательно не пускает к широкой аудитории. Опять, что ли, невезение Елены Майоровой? Зависть, недоброжелательность, стремление скрыть ее потрясающие возможности? А в этом фильме никто никого не пытался переиграть. Актеры приняли страшную действительность и жили так, как, возможно, повели бы себя на самом деле в том аду, который узнали по тону, грозовой мелодии, достоверности отработанных преступлений, хотя и не могли этого видеть в жизни (я сплюнула через левое плечо). И вот там, где людей втаптывало в грязь сильное государство-маньяк, где, казалось, легче умереть, чем сохранить достоинство, честь и нежность, – там возник любовный треугольник. Женщина была интеллигентной, доброй, чистой, наивной, доверчивой и стойкой. У нее – Елены Майоровой – светились синие глаза, шелковые волосы, атласная кожа. А смотрела она прямо, широко распахнутыми глазами, пытаясь разглядеть души тех, чью жизнь растоптали. Начальник лагеря – Владимир Ильин – пожирал ее бешеными от вожделения глазами. Он с помощью шантажа сделал ее своей любовницей, и она, как и положено святой, пожалела его за эту подлость. А второй, тот, которого полюбила она, – Энтони Эндрюс – положил к ногам возлюбленной такую высокую любовь, такую пылающую страсть, какую, возможно, люди испытывают только в экстремальных ситуациях, на краю жизни. Большинство сцен с Еленой Майоровой в этом фильме – эротические, как принято это называть. На самом деле она вся – любовь, сострадание и боль. Она не кажется в этом фильме девочкой. Обнаженная в любовных сценах, невероятно искренняя, честная, светящаяся, – она просто взрослая женщина, чья красота и беззащитность несут «разор и войны», выражаясь словами Шерстюка. Станет сильным и храбрым после встречи с ней английский археолог, станет жестоким монстром начальник лагеря, узнав муки ревности. Сцена, когда Ильин заставляет раздеться героиню Майоровой, а затем идет на нее с искаженным и потемневшим лицом – одна из самых страшных в фильме, где постоянно льется чья-то кровь, кончается чья-то жизнь. А здесь просто отвергнутый мужчина выталкивает голую женщину на мороз. Он не касается ее руками, он толкает ее напряженным телом, как во время любви. И она, не сводя с него больших, испуганных глаз, падает в сенях, подтягивает к животу колени. Она готова ко всему, кроме одного – она не предаст своей любви.

Какой фильм. Какая актриса. Какая женщина. Конечно, сейчас смотреть этот фильм невероятно больно еще и потому, что ее не просто нет. Эта сверкающая кожа, эта нежная грудь, худенькие плечи, красивые ноги – это все действительно сгорело?

В этом фильме много крупных планов Елены Майоровой, и легко назвать то качество актрисы, которое делает ее исключительной. Она спокойно сидит за столом, внимательно смотрит на начальника лагеря, который из кожи лезет, чтобы ее заинтересовать. Еще ничего не случилось. Она смеется, предлагает потанцевать. Но по ее лицу можно прочитать сюжет фильма. Прошлое и будущее горе. Она Аня. Ее работа и дом – концлагерь. Она лечит людей, которых завтра замучают или расстреляют. Ее хотят озверевшие мужики, она трагически полюбит, она не придет к хэппи-энду. Все это есть в лице Елены Майоровой. Ни одного неверного движения, ни одной лишней ноты в ее мелодии любви. Она не играет. Она проживает эту страшную судьбу и единственную настоящую любовь.

Конечно, это лучшая роль в кино Елены Майоровой. Но актеры никогда не говорят себе это сами. Они должны услышать это от зрителей. А при жизни Лены этот фильм практически никто не видел.

Никто не знает, на сколько трагических ролей рассчитана душа того артиста, который играет на собственной боли, муках сострадания.

Через год после смерти Олега Ефремова Людмила Петрушевская написала статью-реквием о нем: «У него было все: не хватало только воздуха». Быть может, самые сильные строки в этой статье связаны с Леной Майоровой. «Я видела Лену Майорову в роли Маши. Забыть этого нельзя. Как гвоздь, сидит в памяти ее мука, тонкие руки, прижатые к животу, лицо в почти рвотной судороге. Не роль, а принародная исповедь. Очень опасная вещь для исполнителя…. Лена Майорова сожгла себя. Он не пришел на ее похороны. Скрылся от людей. Видимо, был в ярости на судьбу и на себя. Был в ужасе…»

Я вздрогнула, прочитав название этой статьи. Понимала, что речь пойдет о болезни Олега Ефремова, но подумала о Майоровой. В его театре у нее было все: лучшие роли, место незаменимой примы, уважение коллег, признание публики, любовь самого Ефремова. Не было только воздуха свободы и выбора, уверенности в завтрашнем дне, сил для ожидания момента истины. Вот случилась такая блистательная возможность, как роль в «Затерянном в Сибири», а сам фильм каким-то образом затерялся в культурном полумраке, при таком дефиците настоящего кино. Теперь уже совершенно ясно, что скорее мировой кризис кончится, чем этот наш дефицит.

ГЛАВА 18

Вскоре после гибели Елены Майоровой вручали премии лауреатам журнала «Знамя» за 1997 год. Среди них был поэт Николай Шмелев. Он сказал в своей речи: «Надо сказать, что я никакой телезритель и никакой радиослушатель – кроме музыки, да и то «ретро», обычно не слушаю ничего. А тут как-то жена зовет: «Иди, послушай. Елена Майорова читает тебя. «Ночные голоса». Оказывается, она и раньше читала по радио эту вещь, говорят, любила ее, а в тот вечер, вскоре после ее трагической гибели, радио решило повторить эту запись… Какая же была актриса. И как же она читала… А потом на каком-то публичном вечере я пблучаю вдруг из зала записку: «Вам ничего не скажет мое имя, и я не буду его называть… Дело в том, что вы и Елена Майорова всю душу мне перевернули «Ночными голосами». Как я плакала – это же про меня, про меня! Спасибо вам…»

Сколько же людей открывали Елену Майорову случайно. Сколько – лишь потом. Это, как правило, люди, души которых готовы к эмоциональному взрыву, перевороту. Кто знает, не знак ли это. Уходит человек, способный потрясти своим даром многих, а после него сокращается количество душ, которым дано сопереживание, потрясение, боль и восхищение.

Фильм «Двое и одна» тоже, видимо, смотрели немногие. Он вышел в 1988 году. Режиссер – Эдуард Гаврилов, тонкий, щемящий сценарий Галины Щербаковой. В ролях Елена Майорова, Георгий Бурков, Юрий Астафьев и маленькая смешная девочка. Дочь героини Майоровой. У этой героини, Вали, редкая профессия. Она то ли истребляет, то ли выводит древесных жучков. Контора такая одна. И она едет каждый день на работу на загородной электричке, обратно возвращается, навьюченная сумками до зубов. Она их тащит, шлепает по лужам, а в окно за ней наблюдает редакционный фотокор, ненавязчиво и тайно влюбленный. Он ее снимает исподтишка, любуется снимками. Он – герой Георгия Буркова – в этой картине невероятно похож на Шерстюка. А она, как обычно, только на себя. Волосы закручены на затылке, какое-то убогое платье, кофта. Озабоченное выражение лица, судьба замученной матери-одиночки прочитывается по походке, каждому движению, тревожному взгляду, нервной реакции на любой пустяк. Но глаз от нее оторвать невозможно. Что-то невероятное есть в этой худой женщине с правильным и совсем не простым лицом. Сплав чистоты, благородства и полной беззащитности просто бьет наповал. И я не видела этот фильм, когда он вышел, и я толком не знала актрису Майорову. Как узнаешь актрису, когда фильмы выходят в никуда, когда нет ни раскрутки, ни пиара. Да о чем это я. Здесь не нужна никакая раскрутка. Просто надо было снимать и снимать. Потому что настолько естественная, открытая камере актриса встречается – не знаю раз во сколько лет. Просто за всю историю мирового кинематографа их легко пересчитать по пальцам – таких. Ни один режиссер не мог этого не понимать. Может, многие оставляли ее на потом, для лучших времен, для особого проекта…

Фотограф Фролов помог Вале собрать рассыпанные продукты, довез до дома, сфотографировал ребенка, и прелестная, смешная, очень серьезная женщина тут же протянула ему на открытых ладонях всю душу – невинную, истосковавшуюся, доверчивую. Они назначили день свадьбы, выбрали тахту в мебельном магазине, а потом была всего одна сцена любви. Ничего особенного, все, как в любом другом фильме. Мужчина и женщина легли в постель. И тут я, пожалуй, не назову другую актрису, которая была бы способна превратить любовный эпизод в душераздирающую драму. Ее лицо, глаза, руки – это великий рассказ о начале и конце любви, благодарности, счастья. И все с привкусом горечи. Кажется, скажи он ей: отдай сейчас свою жизнь, – и она не задумается ни на минуту. Как Тойбеле. Как Аня из «Затерянного в Сибири». Застенчивый Фролов – Бурков хотел лишь настоящей семьи с этой необыкновенной Валей. Он хотел заботиться о ней и ее дочери. Жизнь отобрала загородная электричка. Валя всегда так спешила перебежать перед ней.

В «Новой газете» была опубликована статья с точным и жестким заголовком: «Между застоем и отстоем». Что такое застой, многие помнят, что такое отстой, мы, к сожалению, познаем сейчас. Автор пишет о том, сколько кинематографистов ушли до срока в темноте 90-х. Самым страшным названо лето 1997 года, когда одна за другой погибли две настоящие, как принято сейчас говорить, кинодивы высочайшей пробы. Сначала Ирина Метлицкая, ошеломляющая красотой и трагическим дарованием, умерла от лейкемии, затем сожгла себя Елена Майорова – актриса безграничных возможностей, рожденная для славы, поклонения. Ее легко себе представить в обойме Голливуда. Обе актрисы недоиспользовали свой потенциал. Снялись вместе в фильме «Макаров». И по-разному избежали времени отстоя.

Могла ли Елена Майорова, не страдавшая роковой болезнью, избежать смерти в тот период – между застоем и отстоем?

Сокурсники Елены Майоровой любят рассказывать о том, какой смешливой она была. Потрясающее чувство юмора, мгновенная реакция – и на серьезном занятии Лену вдруг начинал разбирать смех. Все с интересом смотрят, как она будет с ним бороться, а это делает ситуацию необратимой: Лена смеется так, что слезы начинают катиться из глаз, до икоты. Ее выгоняют в коридор досмеиваться.

Евгений Миронов вспоминает, как они приехали со спектаклем «Орестея» в Грецию. Позади разные города и страны, силы на пределе. Всем хочется только одного: упасть и поспать пару часов до выступления. Но в Греции 50 градусов жары. Актеры заходят в свои номера и обнаруживают, что кондиционеры то ли не работают, то ли их нет вовсе. Номера – как раскаленные духовки. Все невольно бредут к балконам и видят немыслимую картину: Лена Майорова в купленной в Греции шубе танцует на лужайке перед гостиницей. И столько экзотики, шутки, красоты, энергии и задора в этой пляске под раскаленным небом, что все стоят, улыбаются и чувствуют, что усталость проходит, что каждый получил персональный подарок, что вечером у них хватит сил сыграть хорошо.

Она всегда была настоящей – весело так весело, грустно – она не цепляла на лицо деланную улыбку. В ней не было уныния без повода, мании самоубийства. Скорее всего, она просто допускала, что если жизнь пойдет окончательно не так, как она планировала, она ее оборвет. Отличнице стыдно быть чересчур несчастливой. Вот из этой логики вытекали срывы, но и возвращения. Может быть, она надеялась на чудо до самого конца. Понимая, что такой конец ставит огненный крест на чуде. На всех чудесах, увиденных ею в жизни.

Фильмы с ее участием сейчас не так легко найти. А именно сейчас можно судить о том, что было главным в поединке Елены Майоровой со странным временем. У нее был огромный талант, у времени – жестокость. У нее – редкая, трогательная беззащитность (при таком росте, прямолинейности, уверенных интонациях в голосе), у времени – полное безразличие, отсутствие зрения и слуха. Да, были и восприимчивые люди. Но они сами терялись в тумане. Даже обожающий муж понял Лену, когда ее не стало. Вспомнил каждое слово, каждый взгляд, каждый вздох – и сам не смог больше жить.

ГЛАВА 19

До революции Россия прочно держалась на одном из последних в мире мест по количеству самоубийств. За годы Советской власти мы догнали по этому показателю Европу. А за последние годы – и вовсе вышли на первое место. Вот как это объясняет главный суицидолог страны, руководитель Суицидологического центра Московского НИИ психиатрии МЗР профессор Владимир Войцех.

В последние годы в России нет никакой стабильности, разрушены идеалы, рост алкоголизма… При определенных обстоятельствах самоубийцей может стать абсолютно любой человек… Тут очень важно внимание окружающих. Большинство будущих самоубийц пытаются поделиться своими проблемами с окружающими.

Самоубийцы, делает главный вывод профессор, в основном совершенно здоровые в психическом смысле люди. Последней каплей для принятия подобного решения может быть любое неприятное событие, недоброе слово, даже плохой взгляд. Среди самоубийц лишь 10 процентов душевнобольных людей, но их ни с кем не перепутаешь.

Попытки Лены Майоровой травиться таблетками, прыгать из поезда на полном ходу, становиться на подоконник, чтобы заглянуть в бездну, скорее всего, и были той самой необходимостью привлечь внимание окружающих к своим проблемам. Просто говорить о них гордость мешала. Да и нет людям дела до чужих проблем. Тем более, что по всем обывательским понятиям у Елены было все, что нужно для счастья. «Заигралась» – вот самое распространенное слово по поводу гибели Елены Майоровой. За него можно привлекать по статье «клевета». Она не игралась, она даже не играла, она жила такой напряженной, трудной, вдохновенной жизнью, что ее героинь в театре и кино воспринимаешь, как реально существовавших людей. Таких необычных, чутких, страстных, ранимых, страдающих. Она сожгла себя – большая, настоящая актриса, – и что после нее осталось? Пока найдешь хороший фильм, в котором она потрясающе сыграла, будешь сутками ходить по всем кругам Интернет-магазинов и, в основном, без толку. Товар будет отсутствовать, зато очумеешь от навязывания «Самого лучшего фильма – 1, 2», не знаю, сколько их там еще. Озвереешь от предложений такой чуши, собранной по миру, которой надо только крыс травить. Она слишком четко все понимала при жизни, эта максималистка с нежной кожей. Ничего не останется. Значит, пусть горит огнем.

В фильме «Одиноким предоставляется общежитие» у Елены Майоровой не главная, но, как всегда, особая роль. Героиня Натальи Гундаревой держит в напряжении все женское общежитие, организовав брачное бюро. Все в таком волнении, ожидании. И лишь одна девушка – просто созерцатель. Это героиня Елены Майоровой. Она в основном валяется на кровати, заразительно хохочет, когда какая-то ситуация кажется ей смешной. Подстраивается к другим девочкам в смысле попереживать, поплакать, накраситься до ужаса, чтобы стресс пережить. А в основном сидит в каком-то то ли платье, то ли халате под кофтой-самовязом, чумичка чумичкой, непричесанная, и ни на что и не думает надеяться. И вдруг ей сваха – Гундарева – предлагает не то что жениха, а просто подарок какой-то на Новый год. И мечта его, оказывается, в точности, в деталях совпадает именно с Леной Майоровой. Реакция потрясающая. Сначала полное изумление, что называется, челюсть отвисла. А затем – такой взрыв эмоций, на таком нерве. И слезы близко, и делать что-то срочно нужно. И Майорова в гневе смотрит на Гундареву, почти кричит в отчаянии: «Ты зачем мое финское платье в химчистку отдала?! Я финское сама стираю». А к жениху она подошла, как королева. Прекрасная в подвенечном наряде, спокойная, уверенная, с пленительной улыбкой на прелестном лице.

Я смотрю и пересматриваю DVD-фильмы, в которых играет Елена Майорова. Ну, не видела я их раньше. Конечно, увидев такую актрису в свое время, я бы искала ее постоянно, писала о ней. Очень многие любители кино поставили бы Майорову на тот пьедестал, которого она заслуживала. В центр внимания. Но о проблемах кинематографа того времени все уже сказано. Я думаю о другом: кто из критиков, писавших о «Золушке с Сахалина», пустил по языкам и газетным страницам эту чушь насчет «рабочей окраины», которой якобы отдавало все творчество, скорее всего, действительно гениальной актрисы. Наверняка это авторская идея, которую остальные повторяли от нечего делать. От незнания, непонимания. Но, черт побери, эта же дурь вполне могла оттолкнуть от Майоровой и режиссеров, и зрителей. Страна сплошных аристократов, как же им не сморщить нос при словах «рабочая окраина».

Мой запоздалый поклон рабочей окраине Южно-Сахалинска, родителям Елены Майоровой за то, что миру явилось это чудо. Сияющая красавица, редкая и благородная. Такое чистое, правильное лицо, такие удивительные глаза и губы, стройная шея, тонкие пальцы. Она действительно изолировала трубы? Такой неподражаемый стиль, точные манеры, каждое движение, каждая интонация – это не результат репетиций. Это то, что дарит природа сразу.

Вы смотрели телеспектакль «Дядюшкин сон»? Это невероятно талантливая работа Александра Орлова, который подобрал самых блестящих исполнителей для произведения Достоевского, известного нам вроде бы с уроков литературы в школе. А смотрится это сейчас на одном дыхании, как современная, удивительно сильная драма. Две главных женских роли играют Наталья Тенякова и Елена Майорова. Главную мужскую – играет Прудкин. Спектакль снимался, когда карьера Елены Майоровой только начиналась. И такая работа. И такие партнеры – Тенякова и Прудкин. Получился ансамбль, в котором никого нельзя заменить никем.

Зинаида Москалева – Елена Майорова. Вся роль – на крупных планах. Глазам не веришь, до того хороша. Это не просто «дядюшкин сон». Это на самом деле прекрасный сон. Красота индивидуальная и вдохновенная. В телеспектакле Александра Орлова Елене Майоровой досталась роль совершенства. Нет ничего сложнее. Чуть больше томности было бы в этой неземной красоте, чуть сильнее акцентированы страдания, чуть больше желания актрисы вызвать сочувствие, и получилась бы стереотипная роль красавицы-мученицы. Майорова очень сдержанна. Это именно она, гордая, честная, великодушная. В спектакле есть моменты – откровения. Смешной, беспомощный, трагический князь – Прудкин – уходит, убегает, спасается от озверевшего общества тупых и злобных людей. Но вдруг возвращается и проходит сквозь строй к сиянию Зинаиды – Майоровой. Она улыбается ему – нежно, светло. А лицо залито слезами. И встречаются таких два разрывающих душу взгляда. Взгляд наивного старика, над которым поиздевались все всласть, а он, как ребенок, вновь радуется чуду. И синий взгляд Лены Майоровой, которую тоже пытались растоптать и унизить, но она устоит. Она победит. В финале мы увидим Зинаиду Москалеву женой губернатора. Она легко отведет взгляд от своего бывшего подлого воздыхателя. А зрителю от нее взгляд оторвать трудно. Так она красива. Просто несравненна. Я подумала, что эта актриса могла бы сыграть совершенно особенную Анну Каренину. Поверьте, я сначала написала это, а потом узнала, что первую попытку снять «Анну Каренину» Сергей Соловьев сделал в 1994 году. То есть не попытку, а полную подготовку, был назначен первый съемочный день. Но он успел лишь провести фотопробы. Финансирование прекратилось. На роль Анны пробовались Татьяна Друбич и Елена Майорова. Прошло столько лет, в 2009 году Сергей Соловьев осуществил свой проект. Осталась Татьяна Друбич. Она на год моложе Майоровой.