Текст книги "Изменить судьбу. Пекло для истинного (СИ)"
Автор книги: Наталья Буланова
Жанры:
Магический детектив
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Нужно сначала решить вопрос с этой меткой, а потом уже разбираться с врагом.
Значит, Дейр будет настаивать на купели, думая, что я откажусь?
– Прямо сейчас? – растерянно повторяю я, пристально вглядываясь в его лицо.
Вижу ту самую, знакомо-незнакомую улыбку, которую невозможно разглядеть и запомнить, но которая сейчас кажется мне весьма саркастичной.
– Почему же нет? – Дейр Шорил пожимает плечами, и металл его наплечника тихо скрипит. – Чем быстрее развеем все сомнения, тем лучше для твоей репутации, Эйви. А заодно... – его взгляд снова хлещет по бледному лицу Искандера, – ...отсеем ложные притязания.
Искандер дергается, словно от удара. Его мать хватает его за плечо, но он резко скидывает ее руки с себя, не сводя горящих ненавистью глаз с Дейра. Между ними пробегает ток такой животной вражды, что я ощущаю разряды кожей.
Неужели, они так хорошо играют? Или моего бывшего пробили эмоции истинности?
Как там Ред говорил: “У истинного кровь вскипает рядом с половинкой?” Дейр Шорил тоже повторил эту фразу почти слово в слово.
Первый раз вижу Искандера таким. Он ведет себя так, словно у него хотят отнять самое ценное и дорогое. Неужели, начал чувствовать, что его поддельная метка обернулась настоящей? Будет бороться за меня с самой Ходячей Смертью?
– Господин Шорил, хотите убить Эйви? – спрашивает он.
Ничего себе! Не ожидала.
Искандер выходит вперед и встает перед Дейром Шорилом. Они оба такие разные, словно жители двух миров. Один всем видом и энергетикой настоящий воин, второй – интеллигент. Их объединяет одно – они оба сейчас готовы стоять на своем до последнего.
И это просто удивительно.
– Отчего же? Я легко сигану в купель. А ты сможешь подтвердить таким поступком, что в тебе настолько закипает кровь при виде Эйви? – спрашивает Дейр.
Искандер настолько взволнован, что его грудная клетка то и дело поднимается. Его взгляд бегает по лицу Дейра, тогда как его неподвижен и сосредоточен на глазах оппонента.
Да что такое творится-то?
Неожиданно отец встает между ними, упирает руки в их грудные клетки и медленно отстраняет их друг от друга.
Искандер от папиной силы делает шаг назад, Дейр же сначала стоит на месте, а потом двигается, но явно лишь из уважения к хозяину дома.
– Разборки попрошу устраивать за территорией дома, – говорит папа.
Искандер выглядит отчаянно взбешенным, на грани нервного срыва. Дейр же мрачно-холодным, как лезвие клинка, и таким же смертельным.
Если они заодно, то зачем так противостоять друг другу? Неужели, Искандер, правда, почувствовал, что не может меня потерять и готов пойти даже против своего заказчика?
Не узнаю бывшего. Иногда в жизни с Искандером мне даже казалось, что он не способен на такие безумные эмоции. А уж когда он пустил стрелу мне в сердце, я окончательно поняла, что он воспринимает нашу истинность не так, как я.
Папа набирает полную грудь воздуха, принимает величественную позу, которую я никогда у него до этого не видела, и говорит:
– Господа, купель истинных – не шутки. Это священный ритуал наших далеких предков, призванный решить главную проблему – отсутствие метки у мужчин. Только настоящий истинный чувствует ту бурю чувств внутри и готов пойти на риск, чтобы доказать, что именно из-за него появилась метка. Но я не позволю Эйви рисковать собой. Если кто-то из вас готов оставить ее на камне, а сам войти в воду – я дам свое согласие.
– Готов, – без промедления заявляет Дейр и склоняет голову набок, словно вся эта ситуация его забавляет. – С вашего позволения, мы отправимся во дворец прямо сейчас.
Если бы молния ударила бы в соседнее дерево, я и то была бы менее удивлена.
Готов сам лезть в купель, а меня оставить на камне? Да он же погибнет один.
И как тогда будет губить мою семью? Или у него другой план и ему нужно под любым предлогом вывести меня с собой во дворец? Не может же он, правда, полагать, что я его истинная?
Если бы не прошлая жизнь в истинности с Искандером, я бы даже поверила, что с таким рвением на самом деле могу быть истинной Ходячей Смерти. Но я-то была в будущем. Я точно знаю, чья метка на моей руке.
– Похвально, – отец одобрительно смотрит на Дейра. – Что ж, езжайте.
И ко мне поворачивается такой довольный, словно правда классного зятя для дочери нашел.
____ А пока Дейр разминается перед купелью, приглашаю в историю о девушке с особенностями во внешности и ее пути любви и принятия себя:
Красная нить судьбы
https://litnet.com/shrt/JgtX
Глава 44
“Езжайте”.
Это слово, произнесённое отцом, становится той последней соломинкой, которую выхватывают у меня из рук.
Все происходит слишком быстро, слишком неумолимо, словно меня втягивает в водоворот, и я, пытаясь выбраться, лишь ускоряю вращение, попадая в самый центр воронки.
Дейр Шорил не дает ни секунды на раздумье.
– Благодарю за доверие, господин Торн, – его голос звучит так, словно это он принимает благодарность.
Дейр поворачивается ко мне, и в его взгляде уже нет сарказма или игры. Лишь невероятная целеустремленность. Он как бревно на колесах для тарана городских ворот, которое разогнали – не остановить.
– Эйви, твой отец прав. Тебе не нужно заходить в купель со мной. Оставайся на камне, я обо всем договорюсь с императором.
Но это же немыслимо! Я слышала только о двух случая, когда девушка оставалась на камне. Первый – когда принцесса соседнего королевства утверждала, что метка вспыхнула на ней гораздо раньше, чем наш принц ее коснулся. Тогда принц потащил ее в купель и оставил на камне, чтобы доказать, что он ее истинный, и никто другой, не подвергая ее опасности. Тогда в первый раз узнали, что так можно делать, и все работает. Такой скандал тогда был – жуть. Принцессу до сих пор не сильно любят ни обычный люд, ни во дворце, за то, что хотела из-за политических убеждений отказаться от истинности.
Второй раз уже наша влюбчивая принцесса Ториандра потащила плотника в купель. Путь ей тогда преградил отец-император, но она настаивала, что у нее появилась метка, когда плотник-красавчик коснулся ее во время прогулки.
Говорят, что плотник сначала на улице подтвердил, что кровь вскипела, но как узнал, что она принцесса, так сразу дал заднюю. По каким соображением непонятно.
Император удовлетворил просьбу принцессы проверить ее истинность купелью, но только с условием, что она останется на камне.
Больше никто не смел просить о подобном. Если уж шли, то с понимаем, что могут умереть. И даже один случай такой был – отправились вдвоем в мир иной.
А отец – хитрец! Неужели, знает что-то такое о Дейре Шориле, чего не знаю я, раз без сомнений выставил подобное условие? Неужели, император уступит его просьбе?
– Я... – я открываю рот, но Дейр делает шаг ко мне и, к моему величайшему шоку, осторожно берет мою здоровую левую руку.
Я даже не сопротивляюсь, потому что это выглядит так удивительно заботливо, что выбивает меня из реальности на несколько мгновений. Я чувствую, что его пальцы в грубой перчатке твёрды, но прикосновение не грубое. Оно словно оберегающее.
Да чушь же!
– Ничего не бойся, – говорит он тихо, так, что слышу только я. – Я рядом.
Затем он, не отпуская мою руку, поворачивается к своим солдатам, отдавая несколько коротких команд. Четверо из них немедленно выходят вперед.
– Они сопроводят вашу карету, господин и госпожа Торн, – Дейр обращается к отцу.
И родители поедут?
Кажется, на моем лице отражается удивление такой силы, что Дейр поясняет:
– Во дворце находится мой единственный старший, с которым я хотел бы познакомить семью своей истинной. Кажется, лучше повода для этого не найти.
Единственный старший во дворце? Это кто? Или это повод выманить всех нас и провернуть что-то с меткой? Опозорить перед императором? Спровоцировать?
Ничего не понимаю. Зачем ему это, когда есть сто способов куда легче покончить с моей семьей? Уж при его-то статусе, навыках и решимости этот способ слишком заковыристый.
Да и держит меня так бережно. А уж как поглядывает странно – даже через артефакт чувствуется.
Искандер, всё это время стоящий как вкопанный, наконец подает голос. Он хриплый от сдерживаемых эмоций:
– Это безумие! Я против!
Дейр лишь бросает на него короткий, ледяной взгляд, а потом спрашивает:
– А ты… кто?
И этот простой вопрос имеет такую поразительную силу уничтожения, что Искандер захлопывает рот и больше не смеет сказать ни слова. Его мама держится за его локоть, заглядывает сыну в лицо и что-то шипит, а тот на нее и не смотрит.
– Сделай же что-нибудь, – доносится до меня ее шипение. – Иначе нам конец.
Я удивленно смотрю на нее, на Искандера, потом на Дейра.
– Идем, карету подали, – Дейр поворачивает меня к выходу, а я все еще смотрю на бывшего и свекровь.
– Эйви, смотри вперед, а то я снесу ему голову от ревности. А проливать кровь в день сватовства, ей богу, невежливо.
Мои ноги не гнутся, когда я вхожу в карету по ступеням. Дейр умудряется не отпустить моей руки, даже при этом. Даже когда сам поднимается. И уж тем более не отпускает, когда мы оба оказываемся внутри.
Да это целая маленькая комната, а не карета! Черное лакированное дерево, богатый интерьер салона, много пространства. Даже сидения, больше похожие на диваны, выдержаны в темных тонах и строгости.
Я сажусь напряженная до предела.
– Расслабься, Эйви. Все хорошо. Искандер не посмеет за тобой поехать во дворец.
Я поворачиваю голову к Дейру Шорилу:
– А что, если я боюсь тебя?
Это у него наплечник-артефакт. У него магия изменения с самого детства. Скорее всего, именно он заказывал у отца изделия, которые наполнял магией. И именно он, скорее всего, повинен во всех бедах.
Но зачем весь этот фарс?Разобралась бы я с Искандером, не получилось бы с меткой, придумал бы что-то куда более простое, чем это все.
Зачем такие сложности? Зачем Дейру выдавать себя за моего истинного? Я ведь точно знаю, кто именно моя судьбоносная пара – Искандер. Я с ним двадцать лет прожила, пока он меня не убил. Зачем Дейру соглашаться на погружение в купель одному, чтобы я осталась на камне? Это же путь на верную смерть!
Вариант напрашивался сам собой – сейчас со мной и с родителями что-то случится. Он еще и четверых солдат к ним приставил.
Я резко вскакиваю на ноги.
– Я к родителям.
Он тянет меня за руку, и я падаю обратно на сидение.
– Сиди спокойно. Мы едем во дворец и должны приехать по правилам, – Дейр смотрит прямо перед собой.
– Разве мы уже муж с женой, чтобы ехать в одной карете? – я ищу способы спастись из аховой ситуации.
– Мы куда большее. Мы – истинные. Так что сиди спокойно. С твоими родителями все будет хорошо. Я приставил охрану.
Вот именно его-то охраны я и боюсь. Один раз родители уже умерли в карете. И пусть сейчас происходит то, что в прошлой жизни никогда не происходило, несчастный случай может повториться и сейчас.
И тут Дейр поворачивается ко мне, накрывает своей второй рукой ту руку, что уже держит в руке, и смотрит мне прямо в глаза своим знакомо-незнакомым взглядом:
– Я рядом. Все будет хорошо.
Это звучит так красиво и так абсурдно, что я не знаю, что сказать. Карета трогается с места, а у меня в голове заново проносятся сцены с участием Искандера и Дейра.
Поведение бывшего путает меня, а Дейра и вовсе ставит в тупик. Я с напряжением смотрю в окно, и с удивлением отмечаю, что мы действительно движемся в сторону дворца.
Я выглядываю в окно, и вижу сопровождавших нас всадников в черной броне, а позади – вторую черную карету поскромнее, которая движется сразу за нами в окружении четырех наездников.
– Ты на двух каретах приехал?
– Сундуки в одну не влезли, – Дейр смотрит на меня со смешинками во взгляде.
Я сажусь обратно и внимательно слежу за дорогой. С каждой минутой пути мы, и правда, приближаемся к дворцу. Едем спокойно, размеренно, я бы даже сказала с величественностью высокопоставленной процессии.
А когда показываются ворота дворца, я удивленно смотрю на Дейра.
– Мы доехали, – тихо говорю я.
– А как иначе? – он смотрит на меня внимательно.
Ничего не пойму. Он что, правда занырнет в купель?
___ У меня СКИДКА на подписку: Преданная жена генерала драконов 
Мой муж предал меня. Продал за золото из-за нового закона. Я получила клеймо «Варанской девы» и виноградник на чужбине. Он думает, что через год я брошусь в его объятия. Глупец! Пока он строит планы о восстановлении брака, я строю новую жизнь. И пусть поднимать виноградник во время сухого закона безумно тяжело, в моей жизни нет места для предателей. Пусть катится через терновник! Я скажу ему спасибо, когда приедет. Ведь его предательство подарило мне встречу с настоящей собой и рантарианцем из прошлого. Вот только одного я не учла – не все пункты закона я знала.
Читать тут: https://litnet.com/shrt/02Gg
Глава 45
Наши кареты – массивная черная с гербом Шорилов и более скромная родительская, но тоже с именитым знаменем, гремят по брусчатке главной подъездной аллеи ко дворцу.
Я жду, что нас остановят у первых же заставы внутри, где все, кроме членов императорской семьи, должны были пересаживаться в дворцовые паланкины или идти пешком, но этого не происходит.
Стража в синих плащах, завидев нас, внезапно расступается. Командир заставы отдает короткую команду, и тяжелые, окованные железом ворота распахиваются настежь, пропуская наш экипаж внутрь без единой проверки. Мы даже не замедляем ход.
Я высовываюсь в окно, чтобы убедиться – родители едут за нами.
А потом я поворачиваюсь к Дейру, внимательно оцениваю его реакцию. Он никакого внимания на особые почести, словно ничего особенного не происходит. Его взгляд устремлен в окно, но в уголке его губ таится что-то вроде горьковатой усмешки.
– Привыкай, – бросает он, будто слышит мой немой вопрос.
Мы проезжаем через обширный Парадный плац, где, как я слышала, обычно собирают чиновников и знать для проведения ритуалов и оглашения принятия важных законов. Мимо огромной чаши, мимо постамента, мимо золотого овна – бога Ру, чей пьедестал усыпан подношениями.
Десятки людей бросают на нас быстрые взгляды и торопятся уйти с пути. Причем не только слуги, но и чиновники, и придворные в богатых одеждах. Как же – Ходячая Смерть едет!
На их лицах в основном изумление и любопытство, а у некоторых плохо скрываемое раздражение. Привилегия въезжать так глубоко во дворец – редкая и немыслимая честь.
Наш экипаж, не останавливаясь, сворачивает под арку слева, петляет по красивому и цветущему парку, проезжает через трое ворот с постами стражи и въезжает во внутренний двор в окружении величественных стен дворца.
Здесь тише, а брусчатка мельче и ровнее. Изысканные статуи прошлых императоров династий стоят в окружении редчайших цветов. Резные качели красуются у фигурной изгороди, а фонтан искрит в небо радужной водой.
Карета Дейра плавно останавливается прямо у невысокого, но величественного портика. Слуги в темно-синий ливреях с золотым шитьем уже стоят наготове, чтобы подставить подножки.
Просто невероятные почести для того, кого, по слухам, все боятся и ненавидят.
Дейр выходит первым и подает руку мне. Пальцы моей здоровой руки дрожат, когда я принимаю его помощь, чтобы спуститься.
Ответственность за свое поведение в стенах дворца и тяжесть последствий, если что-то пойдет не так, ложится на плечи огромным грузом.
В стенах дворца можно лишиться головы за косой взгляд или нелепо брошенное слово, так что нужно быть на пределе своей внимательности и контролировать каждое свое движение.
Я оборачиваюсь к карете родителей, и вижу, как они выходят из кареты, бледные и ошеломленные.
Мама осторожно оглядывается, а ее пальцы судорожно сжимают ридикюль. Папа же молча смотрит на резные колонны портика, на безупречную форму слуг, и в его глазах я читаю не страх, а тяжелую оценку. Он, как и я, понимает цену особого отношения. Оно не дается просто так. Оно покупается кровью, заслугами или долгами.
Какие же отношения у императора и Дейра Шорила? Неудивительно, что он сразу же сказал, что сможет договориться о купели.
И все его поведение и действие просто поразительно. Оно никак не ложится на мои подозрения, и из-за этого я чувствую себя совершенно растерянно.
– Император не любит ждать. И, судя по всему, не хочет скучать до нашего пешего прибытия. – Дейр подает мне согнутую в локте правую руку, хотя это и противоречит этикету.
Он должен стоять по правую сторону от меня, чтобы протягивать руку для рукопожатия, так как относится к военным. Но он нарушает протокол, судя по всему, из-за моей поврежденной руки. И это тоже сбивает меня с толку.
Я кладу свою здоровую левую руку ему на сгиб руки и чувствую под тканью его рубашки напряжение мускулов.
Дейр кивает отцу, и папа подает маме руку, обменивается со мной предупреждающими взглядами.
Да знаю я, знаю. Без резких движений, без глупостей.
Мы с Дейром поднимаемся по ступеням по импровизированному коридору из слуг, а потом стражи. Родители следуют за нами, и наши шаги эхом отдаются под сводами портика.
Именно здесь, у внутренних дверей, украшенных инкрустацией из перламутра и черного дерева, нас и встречает мужчина в возрасте. Он держится с достоинством, но в то же время почтительно, а его одежда свидетельствует о том, что он приближенный к императору человек. В его поклоне Дейру есть знак уважения, адресованный лично ему, а не просто титулу.
А я впервые вижу, как Дейр уважительно кивает в ответ.
Мужчина распрямляется и важно сообщает:
– Его Величество осведомлен о вашем прибытии и приглашает вас и сопровождающих лиц проследовать Мозаичный зал. Он ожидает вас там.
Просьба звучит мягко, но в ее формулировке «проследовать» слышится приказ высшей инстанции, облаченный в вежливость. Дейр лишь коротко кивает, как будто все именно так и должно быть.
Мы проходим мимо стражи вглубь дворца по тихим и солнечным галереям, выходящим во внутренние сады. Воздух здесь насыщен запахом срезанных цветов, что стоят в напольных вазах.
Когда мы останавливаемся перед резными дубовыми дверями, я не успеваю собраться с духом, как они бесшумно открываются.
Мозаичный зал оказывается просторным помещением с огромными витражными окнами из разноцветных стекол различных форм. Из-за чего свет, который падал на голубой пол, казался радужным.
Одна глухая стена была уставлена высокими шкафами с подпрыгивающими от переполнявшей их магией книгами, а стена напротив могла похвастаться огромным камином, перед которым на кресле с высокой спинкой сидел сам император.
Рошель V. Нашему владыке около сорока, и вживую он выглядит совсем не так, как я представляла. Никакой тяжелой короны, никакого ослепительно-золотого шитья. Простой, но безупречно сшитый камзол темно-синего цвета, мягкие сапоги, фигура среднего телосложения. Волосы темные, без единой проседи, собраны сзади в хвост и перевязаны темно-синей лентой.
Лицо умное, с живой мимикой, которое сейчас отражает величайший интерес. Его длинный нос, кажется, даже указывает на меня, а внимательный взгляд собирает все визуальные сведения, начиная от моей одежды, заканчивая седыми волосами.
Свиток в его руках сворачивается, а глаза загораются теплым светом, как только он переводит взгляд на Дейра.
Он встает, и по тому, как легко он это делает, без церемонной тяжести, становится понятно, что здесь, в этом зале, он не император, а человек.
Я слышу, что родители встают позади нас. Мамина юбка и папин камзол шуршат одеждой.
– Дейр, – произносит император, первым направлясь к нам, и в его голосе звучит неподдельная радость. – Ты таки являешься. И не один, как я вижу.
Я делаю глубокий реверанс, а Дейр, к моему изумлению, даже не опускает головы.
– Ваше Величество, я явился по делу, которое не терпит отлагательств, – заявляет Дейр. – Можно воспользоваться вашей купелью для истинных?
Император переводит на меня удивленный взгляд, и я вижу, как уголки его губ начинают медленно подниматься.
– Да неужели? Серьезно? Вот это да! Ха! – Император выглядит пораженным и, что удивительно, счастливым.
И теперь он смотрит на меня и моих родителей куда более внимательно. Я же чувствую, что у меня язык к небу прилип, а внутри все дрожит.
Дейр лишь слегка наклоняет голову в подтверждение. В его позе нет ни тени сомнения, лишь привычная стальная твердость.
Император Рошель V замирает на секунду, его проницательный взгляд скользит с моего перевязанного запястья на седую прядь волос, потом на напряженные лица моих родителей.
Это молниеносная, но всеобъемлющая оценка занимает всего мгновение. Затем он отводит глаза обратно к Дейру, и на его лице расцветает широкая, не скрываемая улыбка. В ней столько тепла и неподдельного веселья, что это кажется невероятным для владыки империи.
– Ха! Вот это поворот! – восклицает он, и его голос гремит под сводами зала. – Мой вечный отшельник, грозный командир Черных клинков, является ко двору не по моему приказу, и не с докладом о бунтах на границе, а с просьбой о купели? С истинной? – Он качает головой, словно не может поверить. – Дейр, только ты мог устроить такой сюрприз. Приятно, приятно… Так вот почему ты проигнорировал все мои письма с предложениями о должности военного советника? Знал, что скоро явишься с куда более веским аргументом?
– Это господин и госпожа Торн и их дочь Эйви, – Дейр представляет нас достаточно холодным тоном для такого теплого императорского приветствия. Император делает шаг ко мне, и его манера держаться мгновенно меняется. Из радостного друга он превращается в внимательного, но доброжелательного хозяина.
– Девушка, – обращается он ко мне, и его тон удивительно мягок. – Ты, должно быть, пережила с ним настоящую битву. Дейр имеет привычку врываться в жизни, словно ураган. Позволь взглянуть на тебя.
Я не дышу. Не могу просто – все в груди спирает от неожиданности и происходящего.
Я стою прямо перед императором в столь неформальной обстановке, куда пускают только самых близких. Он настолько доверяет Дейру, что пустил с ним даже трех посторонних. Это просто удивительно!
Император не прикасается ко мне, но его изучающий взгляд ощущается почти физически. Он перечисляет так, словно кто-то записывает за ним под диктовку:
– Белоснежная прядь, боевая повязка и глаза, в которых видно больше, чем положено знать юной леди. Интересно. Очень интересно.
Император поворачивается к моим родителям, и его поклон – легкий, но исполненный глубочайшего уважения, заставляет маму ахнуть, а папу выпрямиться еще больше.
– Господин Торн, старшая госпожа Торн, младшая госпожа Торн, рад видеть вас. Я считаю себя старшим этого упрямца. Я уже и не думал, что этот день настанет. Связать свою судьбу с этим буйволом в человеческом обличье – решение, требующее немалого мужества.
Папа, к моему вечному удивлению, не теряется. Он выполняет безупречный, глубокий поклон.
– Ваше Величество, Эйви – моя единственная дочь. Мы, как родители, можем лишь надеяться, что ее избранник окажется достоин и будет оберегать ее, как зеницу ока.
Ничего себе как отец разговаривает с императором! Еще мне взглядом намекал быть осторожной, а сам открыто показал все свое отношение и сомнения. И это после того, как император представился старшим Дейра! С ума сойти.
Император задумчиво кивает, его взгляд снова возвращается к Дейру. – Слышишь, друг? Тебе выпала честь нести груз не только своей репутации, но и надежд достойных людей, – а его голосе проскальзывает смесь одобрения и старой, затаенной боли. – Ну что ж, раз нужна купель, дело непростое. Рассказывай. И опусти формальности, здесь только свои.
Он жестом приглашает нас пройти к группе кресел и диванов у камина. Дейр усаживает меня вместе с собой, родители садятся на соседний. Император же занимает свое кресло с высокой спинкой.
Дейр сухо, словно сдает как военный рапорт, перечисляет события: столкновение на празднике, метка, подозрения в адрес других претендентов (он не называет имен, и император хмурится), угрозы, поспешное сватовство, как единственный быстрый способ защиты истинной.
Император внимательно слушает, а когда Дейр упоминает мою попытку скрыть метку, его взгляд снова прилипает к моей повязке, в нем, к моему удивлению не вспыхивает гнев. Я вижу острое и живое понимание, которое меня поражает.
– Значит, вот как, – говорит император, когда Дейр заканчивает. – Кто-то знает, что ты нашел истинную и знаком с тобой настолько, что предсказал твою тормознутую реакцию на обретение пары и подсуетился первым. Поняли, что теперь у тебя есть слабое место. Впрочем, ничего нового, Дейр. Я рад, что ты быстро сориентировался, что для тебя важнее, и сделал выбор.
Чего-чего? Какой выбор? О чем, вообще, они?
У меня голова кругом от происходящего, от их разговора, от всех предшествующих событий. С каждой секундой я запутываюсь все больше. То, в чем я была уверена, становится похожим на бред. То, о чем и подумать не могла, превращается в действительность.
– Спасибо. Знал, что вы поймете меня, Ваше Величество. Так можно воспользоваться купелью?
– Нужно, Дейр. А мы пока попьем чай с господином и госпожой Торн. А то я что-то совсем забыл об этикете на радостях.
Дейр сжимает мою здоровую руку и поднимается. А меня словно к дивану приклеили. В голове проносятся мысли, заново перестраиваются предположения.
Почему император не боится за жизнь Дейра, раз он его старший? Почему Дейр так уверен, что я его истинная? Он же погибнет!
В прошлой жизни моим истинным был Искандер. Как бы не менялись сейчас события, это же неизменно.
Неизменно, ведь так?
Дейр наклоняется ко мне, приобнимает за талию и силой поднимает на ноги. Меня качает в его руках.
Император, глядя на меня, смеется:
– Похоже, Эйви очень волнуется перед ритуалом.
Я бросаю взгляд на заметно расслабившегося отца, на взволнованную маму.
– Идем, – Дейр буквально приподнимает меня над полом, прижимая к своему боку, и уносит в сторону витражных дверей с другой стороны от выхода.
Те открываются, пропуская нас в длинный глухой коридор без окон. Мы петляем по нему, и я понимаю, что Дейр прекрасно ориентируется в этих стенах.
Я поворачиваю к нему голову, шепчу:
– Не надо. Ты не мой истинный. Ты там умрешь.
Дейр саркастически усмехается и толкает рукой серебристые двери, что отливают магией. Влажность ударяет в нос, а яркий свет – в глаза.
____ Дорогие читатели! Дочка была в тяжелом состоянии, а я была рядом с ней, поэтому в проды подзадержались. Сделала для вас сегодня тройную порцию. Приятного чтения! ____
Глава 46
Запах мокрых камней и минеральных веществ обвалакивает меня. Порыв воздуха закрывает за нами двери просторного купольного зала.
Я моргаю, приспосабливая глаза к сиянию солнца, отражающегося от стекол и маленьких водопадов.
Мы стоим на краю огромного зала, купол которого теряется где-то в вышине. В центре же я вижу огромные серые валуны, скрывающие купель, от которой поднимается вверх пар.
Так вот как выглядит Купель Истинных! Я думала ее давно обрамили мрамором и драгоценностями, а здесь же сохранили даже земляные тропки, что ведут к ней. Словно накрыли стеклянным колпаком кусочек древнего места, сохранив кусочек наследия предков-драконов.
Дейр медленно отпускает мою руку. Его пальцы нехотя разжимаются, и он делает несколько шагов вперед, к подножию лестницы, и останавливается, глядя на камни.
Его можно было бы принять за древнего воина, что пришел к водоему, если бы не жутко напряженная спина и тяжелый шаг.
Он поднимается по камням к купели. Свет заливает его фигуру, делая силуэт почти нереальным на фоне темного камня и влажного тумана. Его рука устремляется к наплечнику и раздается щелчок.
Львиная пасть, этот символ ужасающей репутации, с тихим металлическим скрежетом отстегивается. Он кладет его на край камня, и я вся вытягиваюсь в струну, пытаясь рассмотреть настоящее лицо Дейра Шорила без изменяющей магии. Но он не поворачивается и продолжает снимать с себя одежду.
Его руки двигаются уверенно, без суеты. Пальцы находят застежки на брони, и металлические клинья легко поддаются под его силой. Он стягивает тяжелый нагрудник через голову и кладет его на камень, все так же стоя ко мне спиной.
Под доспехом Дейра простая темная рубаха, прилипшая к спине влажными пятнами. Он хватает ее подол и одним резким движением срывает через голову, не заботясь о пуговицах.
И я замираю от увиденного.
Его спина – это легендарная летопись. Холст, на котором война вывела свои письмена. Белые полосы старых порезов. Темные, впалые следы от копий или стрел. Звездообразные шрамы, похожие на ожоги.
Мышцы под этой картой плотные, жилистые пучки стали, играющие при каждом движении. Это спина воина, прошедшего через ад. И один только вид впечатляет меня настолько, что я не сразу понимаю, что он скинул еще и штаны и теперь абсолютно оголен.
Он немного поворачивается к камню, и я не успеваю рассмотреть его профиль, как Дейр поднимает наплечник с камня и защелкивает на своем плече.
Только сейчас я понимаю, что обе его руки прекрасно работают и без наплечника. Так зачем он его снова надевает? Чтобы я не увидела его лицо? Почему?
Дейр заходит за большой валун и поворачивается ко мне. Его лицо скрыто артефактом, но в этом священном месте наплечник кажется такой же неотъемлемой частью его, как и шрамы. Свет отражается от воды в купели и водно-солнечные зайчики бегают по его телу.
Я несколько долгих секунд не могу оторвать взгляд от его груди, через которую идет глубокий диагональный шрам.
Он не стесняется их, и мне приходит в голову мысль, что такой, как Дейр, не стал бы скрывать безобразное лицо – он ходил бы с ним гордо. Должна быть другая причина, почему он пользуется магией изменения.
– Иди сюда, – говорит Дейр спокойно. – Садись на этот камень.
В его голосе есть твердость, но нет приказа. Он взмахом руки указывает на то, что я не вижу за валуном, и я медленно подхожу ближе, стараясь смотреть куда угодно, но только не на его голое тело.
За свою жизнь я видела без одежды только Искандера, и мне сейчас было так странно открыто видеть другого.
Дейр невозмутимо смотрит, как я делаю к нему шаг за шагом и не двигается с места. И я понимаю почему – сначала я должна сесть на камень, а потом уже он погрузится.
Поэтому, как бы мне не было неловко, я должна была уважить решение этого мужчины пройти со мной через купель. В конце-концов, он согласился не рисковать моей жизнью.
