Текст книги "Изменить судьбу. Пекло для истинного (СИ)"
Автор книги: Наталья Буланова
Жанры:
Магический детектив
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Но где же тот момент, когда слуга предает? Где та точка невозврата для родителей? Есть ли у меня время на поиски?
Надо еще раз прогнать все события.
Итак, с Искандером мы познакомились на празднике Полноводной реки – семнадцатого числа первого летнего месяца. Метка загорелась, и я прибежала домой с радостной новостью, что стала истинной потомка драконов.
Родители сначала были очень рады за меня, ведь это большая удача и благословение. Даже праздничный семейный ужин накрыли.
После, помню, как Исканедер стал заезжать за мной и приглашать на прогулки, и с каждым днем отношение родителей почему-то менялось.
Примерно спустя месяц они пришли ко мне в комнату с серьезным разговором. Мол, истинность – это еще не все. Надо сначала узнать человека получше, а уже потом выходить за него замуж.
Я тогда их даже не дослушала. Сначала отшучивалась, а потом психанула. И только теперь я понимаю, что все их разговоры были наверняка неспроста.
Они чувствовали, что Искандер меня предаст. Не знаю как, но они знали, что мне не нужно выходить за него.
Я даже устраивала голодовку, когда они один раз не пустили меня с ним на прогулку, придумав срочный повод ехать в другой город в гости к родственникам, с которыми толком и не общались.
Помню, как двоюродная тетушка была удивлена незванным гостям, и я поняла, что родители специально увезли меня из города. Я тогда устроила им голодовку на два дня, пока не приехали обратно.
И вот тогда по возвращению я убежала на озеро, чтобы выпустить пар, где и столкнулась с Дейром Шорилом. А далее – переворот лодок на озере, купание, слухи, и ревность Искандера, который залез в мой дом.
Его видело так много людей, что родителям ничего не оставалось, как принять дары на помолвку, которые на следующее же утро принесли к нашему дому. Моя репутация была запятнана, а метка была на руке. Что им еще оставалось делать?
Значит, в прошлом это все случится, примерно, через месяц – в середине второго летнего месяца, как раз когда назначат Фиральда начальником городской стражи.
Свадьбу назначили через два месяца после помолвки, а родители умерли за две недели до свадьбы. За неделю произошел обыск.
Я проговариваю про себя эти даты снова и снова, чувствуя, что упускаю что-то. Словно между этими событиями есть что-то важное.
Почему изменилось отношения родителей к Искандеру? Почему слуга предал своих хозяев? Зачем папа прятал мечи?
В момент, когда стража ворвалась в дом, я находилась в состоянии глубокой скорби, поэтому помню все как в тумане. Помню, как перед глазами трясли какими-то мечами. Помню, как меня под руки сначала подхватили слуги, а потом стража. Как выставили из дома, а Искандер перехватил, отвоевал и посадил в свою карету. И как я потом узнала о том, что нашли мечи в потайной комнате. Дом продали, а деньги зачислили в казну. Но новые жильцы даже не успели сюда вселиться – здесь произошел пожар, так что в будущем, когда мы разбогатели заново, я даже не смогла его выкупить.
Итак, мечи я точно видела, значит, они где-то тут. И слуга, который настучит на отца, тоже здесь.
Как его найти, если не найду тайную комнату? Какой ему смысл предавать хозяев, которые погибли? Чем ему это выгодно?
Все слуги после ареста имущества потеряли работы. А этот получил выгоду. От кого? Кому нужно было настучать на отца?
У папы, насколько я знала, не было врагов. Конкуренты, завистники, но чтобы пойти на такое…
Он кому-то перешел дорогу. Но кому?
Разболтал ли он кому-то из друзей о коллекции мечей?
Папа никогда не водил в дом чужих, предпочитая встречаться со знакомыми на нейтральной территории. А разве, если бы он похвастался, друг не захотел бы ее посмотреть?
Можно ли из-за этого убрать знакомых отца из круга подозреваемых? Вряд ли.
Завистники могли просто узнать о папином пристрастии, которое он тщательно скрывал.
Если брать в общем масштабе, то причина – ковка мечей, а не их хранение где бы то ни было. Может, мне пойти от этого и начать с разговора с отцом? Намекнуть ему, что нужно все спрятать и прекратить заниматься этим опасным хобби? Послушает ли он меня?
Что ж, кажется, стоит попробовать.
____ А пока Эйви подбирает слова для разговора с отцом, а Руни готовится к новой роли, приглашаю в юмористическое фэнтези про попаданку, которая вынуждена скрываться под видом парня в военной мужской академии: Два мира, одна любовь 
Глава 29
Мысль о прямом разговоре с отцом жгет углем.
Я понимаю, что это рискованно. Что он может не понять, счесть меня сумасшедшей или, что хуже, начать расспрашивать, откуда мне известно о его тайном увлечении. Но и молчание подобно бомбе с часовым механизмом, тикающей в стенах нашего дома – опасно донельзя.
Всю ночь я кручусь в кровати и едва дожидаюсь утра.
Сегодня так много дел!
Первое – это встреча всей семьей “кузины” Нинель, за которую себя будет выдавать Руни.
Второе, и куда более нервное – разговор с отцом.
Именно поэтому первая часть проходит для меня быстро и спокойно – встреча нового члена семьи, представление слугам и расположение Руни в покоях. Благодаря пряжке все проходит гладко – никто из слуг ее не узнает. Да и я ловлю себя на ощущении, что никак не могу разглядеть и запомнить черты ее лица.
Значит, артефакт работает!
Я дожидаюсь, когда папа отправляется проверять кузницы, мама – по делам в город, а Нинель садится за изучение аристократических манер и этикета по книгам в библиотеке, и выхожу на улицу.
Направляюсь в самую первую и самую любимую кузницу отца на севере города. Она самая маленькая, самая отдаленная, но самая близкая к его сердцу. Там он всегда проводит большую часть своего времени.
Густой и теплый воздух кузницы встречает меня, стоит переступить порог.
– Добрый день, госпожа! – машет рукой добродушный Зорт, замахиваясь молотком и ударяя по наковальне.
Знакомый с детства глухой стук вселяет в меня спокойствие.
Отец стоит у главной наковальни. Его могучая фигура освещена багровыми отсветами горна. Из-за ноги она всегда чуть завалена на бок, а одно плечо часто чуть выше другого.
В руке он держит молот, готовый обрушить его на кусок горячего докрасна металла.
– Папа, – тихо окликаю я его, подходя ближе.
Он медленно оборачивается. Увидев меня, его обычно сдержанное лицо светлеет, а следом на нем появляется тревога.
– Эйви, что-то случилось?
Он кладет молот в сторону и подходит ко мне, вытирая руку о тряпку.
Папа всегда любил поработать руками, а мама всегда ругала его за грязные руки работяги. Хотя эти же руки и сколотили нам неплохое состояние.
Мама всегда стремилась к высшему свету, а вот папа был далек от таких желаний. Ему уже не было необходимости самому ковать что-то, но он получал от этого удовольствия.
– Папа, у тебя найдется несколько минут поговорить?
Я хотела сделать это далеко от дома, от ушей предателя и мамы.
Мы выходим из кузницы в прохладный дворик, заставленный готовыми подковами и заготовками для инструментов. Папа опускается на грубую деревянную скамью, вытирает пот со лба, смешанный с угольной пылью, и жестом приглашает меня сесть рядом.
– Твоя мать бы сказала, что здесь нечего делать приличным дамам в чистых платьях, так что я сразу предупреждаю тебя о цене комфорта. Хотя, деревянная скамья – не мягкий диван гостиной.
Я сажусь, расправляю юбки, как на лучшем кресле в роскошнейшем доме:
– Очень удобно.
Я неловко улыбаюсь отцу и ловлю его внимательный взгляд.
– Ты стала смелее после несчастного случая. Знаешь, я этому даже рад, – отмечает он, чуть склонив голову набок.
Еще бы не стала смелее после всего, через что я прошла.
Ну, говори, дочка. Вижу, дело серьезное. Болит рука? – его взгляд скользит по моей забинтованной кисти.
Я инстинктивно прикрываю ее другой рукой. Под повязкой мамина мазь делает свое дело, но пекущее воспоминание о вязи, проступающей сквозь ожог, не отпускает.
– С рукой все в порядке. Дело в другом, – Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом. – Мне три дня подряд снится один и тот же сон. Очень страшный сон, пап.
Отец хмурится и его усталые глаза пристально изучают мое лицо.
– Кошмары? Наверно, от переутомления. К тому же, ты только недавно встала с кровати после падения с качелей и… – Он бросает взгляд на мои седые волосы. – Не все проходит бесследно.
– Мне кажется, это не просто кошмары, папа. Мне снится один и тот же сон, и он настолько реален, что мне страшно. – Я собираюсь с духом и смотрю отцу прямо в глаза: – Мне снятся твои мечи.
Я ожидала увидеть мгновенное напряжение, хмурость, может быть даже настороженность и злость, но никак не недоумение, а потом и веселье.
– Мои мечи? – переспрашивает он со смехом. – Это какие?
Я теряюсь на несколько секунд, а потом тщательно подбираю слова, наклоняюсь к нему и шепчу на ухо:
– Ну… которые у тебя есть.
Я заглядываю ему в лицо, а он в мое. При этом у него настолько удивленное и недоумевающее выражение лица, что я растерянно моргаю.
Он поднимает руку и медленно кладет ее мне на лоб:
– Как ты себя чувствуешь?
Думает, что меня лихорадит и я несу чушь? Неужели, у него нет и не было мечей.
– Пап, скажи честно. Это очень важно. Куешь ли ты мечи и есть ли у тебя их коллекция дома?
– Дочка, из этой кузни не выходит ничего колющего и режущего. Такие вещи может производить только королевская кузня, иначе мне не сносить головы. Да и не только мне – весь род до седьмого колена будет казнен.
Тревога посмотрела на меня глазами отца.
– Это не шутки, дочка. О таком даже говорить не следует, как бы тебе плохо не было и чтобы тебе не приснилось. Хорошо? – Он обводит взглядом тихий внутренний дворик, словно удостоверяясь, что мы тут одни.
А на меня накатывает осознание – отца подставили с этими мечами. Слишком открыта и достоверна его реакция для того, кто скрывал бы такое хобби. Я ему верю.
А это значит, что никакой коллекции не было. Никакой комнаты не было. И наш дом сгорел не просто так.
___ А пока Эйви разбирается в загадках прошлого. приглашаю в историю об альфе и лисичке: Оборотень по объявлению. Альфа ищет пару 
Приложение по подбору пар выдает Станиславу Суворову невероятные результаты – 99% совместимости с незнакомкой. Альфа волков переворачивает городские базы данных, нарушает закон и ввязывается в конфликт с кланом Бродячих. И все это – ради человеческой девушки. По крайне мере, именно так Стас и считает. А надо всего лишь посмотреть у себя под носом... Читать тут: https://litnet.com/shrt/4m3j
Глава 30
Меня словно кузнечный молот ударяет по голове – все плывет перед глазами, немного дурно.
Я даже ловлю себя на мысли, что куда проще бы было, если бы у папы была эта дурацкая коллекция. Потому что спрятать их и предупредить отца об опасности куда проще, чем найти врага в тени. Того, кто захотел настолько жестоко подставить нашу семью.
– Эйви? – В глазах отца только переживания за меня, никакого страха разоблачения.
Двадцать лет я жила с мыслями, что увлечение отца наложило клеймо на нашу семью даже после их смерти и лишила всего состояния. Оказалось, у кого-то был мотив устранить нашу семью.
Но почему?
Может, и смерть родителей не была несчастным случаем? Ведь куда проще обвинить мертвого человека, который не сможет доказать свою невиновность, чем живого. Может, кто-то очень не хотел, чтобы папа заговорил.
Но кто же этот враг? И почему нужно было так поступать с нашей семьей?
– Пап, послушай… – мой голос дрожит, я хватаю его за рукав. – У меня был такой правдоподобный сон, и он повторяется снова и снова. Мне снится, что в нашем доме находят оружие, и… и нас обвиняют в измене. Скажи, у тебя есть враги, способные на такую подставу?
Лицо отца становится суровым, как выкованная им же сталь. Он кладет свою мозолистую руку поверх моей здоровой и говорит:
– Эйви, запомни раз и навсегда – наш дом стоит на честном труде. Мы никому не перешли дорогу и не влезали в политику. Никаких мечей у нас нет и быть не может. Твои сны – это просто сны. Возможно, от пережитого испуга, падения и травмы. Но такие вещи нельзя произносить даже в стенах собственного дома. Поняла?
Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле. Он пытается меня успокоить, а сам только подтверждает мои опасения. Кто-то очень могущественный решил нас уничтожить. И предатель среди слуг – не причина, а всего лишь инструмент в чужих руках.
Мне нужно действовать. И быстро. Но как бороться с невидимым врагом, о котором я ничего не знаю?
– Пап, а у тебя есть недоброжелатели? Тот, кто мог бы затаить смертельную обиду? – осторожно спрашиваю я.
Отец усмехается, но в его глазах нет веселья. – В бизнесе всегда есть конкуренты, дочка. Но чтобы до убийства? Нет. Наш бизнес – это капля в море. Нам и без этого очень легко перекрыть кислород. Например, стоит только дому Марэй, контролирующему речные пути, захотеть, они просто закроют нам доступ к водной торговле. Все. Им даже больше ничего делать не придется, как у меня сначала останется одна кузница, потом придется продать дом, а потом и вовсе искать другое дело, потому что твоя мать не переживет бедность.
Марэй. Эта фамилия звучит как удар гонга.
Тильда Марэй, заказавшая убийство Руни, может пойти на многое, но, выходит, ее семье даже особо стараться не надо, чтобы нас потопить. Не нужно придумывать всю подставу, чтобы сравнять нас с грязью.
От осознания, насколько для сильных мира сего легко стереть неугодных с лица земли, по коже бегут мурашки. Но не от страха, а, скорее, от возбуждения и желания бороться.
Я ни на секунду не жалею, что спасла Руни из лап Тильды. Я не боюсь ее. Скорее, чувствую всем своим существом несправедливость.
А что касается подставы… Вряд ли это дом Марэй. Им не нужна такая сложная схема, папа прав.
Кто мог получить из ситуации максимальную пользу?
Император, конфисковавший наше имущество? Но зачем оно ему? Он невероятно богат, в его мерках наше состояние – просто крохи.
Не его масштаб.
Кто же тогда замыслил плохое? И тут приходит на ум немного сумасшедшая мысль. А что, если это Дейр Шорил не принял отказа и решил так меня наказать? Или сорвать свадьбу? Не рассчитал, что Искандер будет готов спасти меня и так?
Или…
Я даже сейчас не могу детально вспомнить его лицо. Оно такое знакомо-незнакомое. Такое же чувство я испытывала, когда смотрела на Руни, когда на ней пряжка-артефакт.
Что, если Дейр скрывает лицо ото всех?
Что, если гибель родителей как-то связана с тем, что отец создавал основу под артефакты для того секретного рода. Что, если этот род – род Шорил?
– Пап, а как насчет Шорилов? Дейра Шорила? – спрашиваю я, внимательно вглядываясь в папино лицо.
Отец удивленно смотрит в ответ:
– Шорил? Нет, дочка, с ними наши пути не пересекаются. Это военная аристократия, они смотрят на нас, торговцев, свысока. А сын рода и вовсе опасный человек. Держись от него подальше. Предупреждение звучит с такой отцовской заботой, что мне становится горько.
Слишком поздно, папа. Я уже бросаюсь ему на шею на глазах у половины улицы.
Но, получается, Шорилы не имеют отношения к артефактам изменения или удачно скрывают следы, заказывая у папы через третьих лиц? Может ли заказчик этих изделий подставить отца, чтобы замолчал навсегда? Вполне вероятно, но надо уточнить детали.
– Пап, а что, если тебя захотели устранить, потому что ты куешь для того тайного рода артефакторов? – спрашиваю я тихо.
Папа оглядывается и шикает:
– Ты хочешь, чтобы мы все не сносили головы? Не заставляй меня жалеть о том, что дал Руни пряжку и открыл секрет. Вы обещали держать рот на замке. Помнишь?
– Помню, папа. Держу. Но мне важно знать. Как думаешь, подстава от твоих заказчиков возможна?
– Дочка, на все нужна причина. Зачем им это делать? Я держу язык за зубами, а им постоянно нужны мои изделия. Взаимная выгода. Иначе им придется искать нового кузнеца, а тут, видишь ли, все не так просто со сплавом. У меня есть один уникальный состав, который им нужен.
Уникальный состав? Хм…
А вдруг, они нашли альтернативу его изделиям? Или они узнали о той пряжке, что он оставил у себя?
В прошлой жизни она не была отдана Руни и хранилась в кузнице. Может ли это быть как-то связано?
Я поднимаюсь со скамьи, чувствуя мягкость в ногах. – Поняла, папа. Будь осторожен. Мне кажется, что этот сон предупреждает об опасности не зря. – Не переживай, Эйви. Я всегда буду защищать вас с мамой. От кошмаров, от опасностей… от всего.– Он тянется и неловко, по-медвежьи, треплет меня по плечу.
Эти слова должны согревать, но они лишь обжигают. Потому что в прошлой жизни он не смог защитить ни себя, ни маму. А я не смогла защитить их.
Я иду обратно в поместье, и мысли путаются, как клубок змей. Тильда Марэй. Дейр Шорил. Загадочный Ред и его связь с лавкой «Солнце и Луна». Таинственные артефакты. Подброшенные мечи. Гибель родителей.
Это все не складывается в единую картину. Словно мозаика, в которой не хватает ключевых фрагментов.
У меня возникает зудящее желание записать всех лиц, фигурирующих в этом несчастье, и я спешу домой, как вдруг вижу Корни. Он делает жест идти за ним.
Ох, точно! Я же обещала Реду, что буду работать на него. Как же не вовремя.
Или как раз в самый раз?
___ А пока Эйви пытается разобраться, кто же подставил отца, приглашаю в свою юмористическую историю о неугомонных ведьмах:
«Академия. Орхидея для демона»
Глава 31
У кого, как не у главы наемников, есть возможность достать любую информацию?
Эта мысль крутится в голове, словно спасительная соломинка.
Может оказаться, что работа на гильдию будет для меня куда более полезной, чем я предполагала. Надо только найти подход к Реду.
Во мне вспыхивает слабая искра надежды.
Раньше я обращалась за услугами гильдии, но никогда не пыталась выведать что-то через них. Но и до этого я никогда не была их частью. Теперь игра поменялась.
Что же нужно для того, чтобы мне помогли?
Ответ приходит на ум сам собой. Нужно стать полезной, а лучше всего – незаменимой. И в этом у меня есть преимущество, от которого перехватывает дух, потому что я была в будущем.
Конечно, многие события прошли мимо меня, но и многое я знаю или могу вспомнить.
Я мысленно листаю страницы своей прошлой жизни, словно старую учетную книгу.
Что ценит Ред? Деньги?
Тогда я могу рассказать о засухе в следующем году. Он сможет закупить пшено в нынешний урожайный год и обогатиться на следующий. В конце концов, все же хотят стать богаче, верно?
Поэтому, когда я снова оказываюсь перед Редом, то открыто смотрю ему в глаза, пытаясь скрыть свою неуверенность за маской решимости. А вот он почему-то не сводит взгляда с моей руки.
Его внимание к моей перевязанной кисти заставляет меня спрятать ее за спину.
Ред снова в маске, снова в кресле, но почему-то не так собран и спокоен, как обычно. Его нога дергается, словно в его голове роятся мысли, не дающие ему покоя.
Он явно чем-то взволнован, и это меня настораживает.
– Что с рукой? – спрашивает он, как только я подхожу ближе.
Его голос низкий, скрывающий эмоции, заставляет меня заинтересованно посмотреть на него.
– Ожог, – коротко отвечаю я.
Тяжесть его взгляда ощущаю даже через прорези маски. Он изучает меня, словно редкий экспонат.
– И почему же ты не предвидела свой ожог? – Вопрос Реда ставит меня в тупик. – Не снился?
В его тоне сквозит не просто любопытство, а какая-то странная, личная претензия. И во мне тут же вспыхивает защитная реакция. Почему он говорит со мной с таким нажимом, словно я его обидела?
– Вы злитесь на меня из-за пожара в “Солнце и Луна”? Я же предупреждала, что огонь сожрет книжную лавку, а вы не верили, – парирую я, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло.
Туда, где у меня есть аргументы и интересная информация о поджигателе.
Ред не отвечает и неотрывно смотрит на меня.
Похоже, мое предположение пролетело мимо цели. У меня создается ощущение, что я слишком далека от истины. Так в чем же дело?
Но если не пожар, то что тогда является причиной его плохого настроения? Почему он с такой претензией продолжает смотреть на мою руку? Тревога нарастает, сжимая горло.
– Зови сюда Мардо, – Ред поворачивает голову направо и говорит это непонятно кому.
Его приказ, отданный в пустоту, заставляет меня почувствовать себя еще более неуютно.
Спустя несколько секунд тишины и нескольких вопросительных взглядов с моей стороны, двери зала открываются. Входит рыжий мужчина небольшого роста, но с очень быстрыми ногами.
Он так быстро передвигается, что уже через мгновение стоит рядом со мной и внимательно разглядывает с головы до ног. Его взгляд быстрый, профессиональный, лишенный всякого личного интереса.
– Жива, – первое, что говорит он, и бросает удивленный взгляд на Реда.
От его слов у меня по спине снова пробегает холодок. Они что, ждали найти меня бездыханной?
Я вторю ему эмоцией, стараясь скрыть нарастающую панику:
– А не должна была?
Рыжий мотает головой, и на его лице появляется что-то вроде деловой улыбки:
– Нет-нет, это отлично, что стоите на своих двоих. Меня обычно вызывают, когда уже лежат, знаете ли. Так что я рад, рад…
Его «рад» звучит так, будто он констатирует погоду. И он снова внимательно меня осматривает, как делают только лекари.
Конечно же, от его внимательного взгляда не ускользает моя перевязанная рука, когда он чуть отклоняется назад, чтобы заглянуть за мою спину.
Закончив визуальный осмотр, он поворачивается к Реду и кланяется:
– Слушаю.
– Мардо, осмотри руку нашей предсказательницы, – приказывает Ред.
Его тон не терпит возражений, и я сглатываю.
Рыжие густые брови Мардо поднимаются до середины лба. Он бросает на меня заинтересованный и смеющийся взгляд, словно я только что показала ему самый удивительный фокус.
– Конечно, – Мардо поворачивается ко мне и протягивает руки ладонями вверх. – Позволите?
В его жесте странным образом сочетаются вежливость и нетерпение.
Мне становится не по себе. Странно, но у него с собой нет ни типичного лекарского саквояжа, ни мешков, привязанных к поясу. Кто он такой?
Я протягиваю правую руку и кладу в одну из раскрытых ладоней Мардо, не зная, чего ожидать. Его сухие и прохладные пальцы твердо, но без нажима, проводят осмотр.
Рыжий лекарь невероятно быстрыми и ловкими пальцами разматывает ожог и вдруг пальцем показывает в потолок.
Я не успеваю сообразить, что происходит, как раздается щелчок пальцев со стороны Реда. Над нами вспыхивает облако светящихся искр, озаряя зал холодным, белым светом.
– Спасибо, а то у тебя тут вечно подвал какой-то, – бормочет Мардо, разглядывая ожог в свете искр, осторожно двигая моей кистью. – Так-так-так, ну что я вижу…
Он цокает языком, и по его лицу пробегает тень какого-то сложного чувства – не осуждения, а скорее, профессионального интереса.
Я тоже смотрю на свой ожог. Красный, со следами коричневой маминой мази, выглядит он крайне неприятно. И все же под слоем поврежденной кожи, кажется, чудится слабый золотистый отсвет.
Бездна! Эта дурацкая метка истинности проявляется все сильнее.
– Отчаяние, немного безумства и… – Мардо поднимает взгляд с ожога на мое лицо и продолжает, и его голос звучит почти восхищенно: – … неудачная попытка скрыть печать истинности.
У меня перехватывает дыхание. Он резко отпускает мою руку, а я так и оставляю ее замершей на весу и смотрю на Мардо, не зная, что дальше делать.
Внутри все обрывается. Я не хотела, чтобы в гильдии знали о том, что на мне появилась метка, потому что это ведет за собой нежелательные последствия.
Ред врывается в мои мысли, его голос обретает опасную, почти шутливую интонацию:
– Нам скоро ждать свадьбы? Пригласишь?
Ярость и страх клокочут во мне. Я говорю не раздумывая, вкладывая в слово всю свою ненависть к самой идее:
– Нет.
Ред в ответ ничего не говорит, даже не шевелится. Его молчание пугает больше любых слов. А вот Мардо как-то неожиданно оживает, снова хватает меня за руку, чтобы рассмотреть ожог. Его прикосновение теперь кажется мне обжигающим, хочется отдернуть руку.
– Что такое? – спрашивает Ред, и в его голосе впервые за весь разговор, проскальзывает неподдельное любопытство.
– Не пойму через ожог, – щурится Мардо, а потом подносит мою руку к своему носу и несколько раз рвано втягивает воздух, словно пес-ищейка. – Кажется или нет.
– Говори, – прижимает Ред, и в зале становится тихо.
– Пахнет магией, – выдает наконец Мардо и смотрит на Реда. – И в то же время несет истинностью даже сквозь мазь.
Он отпускает мою руку, и в его глазах читается профессиональный восторг перед сложной диагностической задачей.
– Это... интересное сочетание. Очень интересное, – резюмирует он. – Словно кто-то хотел магически нанести печать, а она взяла и появилась на самом деле.
Я потрясенно смотрю на Мардо, чувствуя, как голова идет кругом. Предположения заполняют голову, а тело не может двинуться от шока. ___ Сегодня у меня в городе выпал первый снег, и сразу захотелось зимнюю историю. У меня тоже есть одна из них. Хочу пригласить вас в нее: «Оборотень по объявлению. Медвежья услуга» 
Глава 32
Это что же получается… Кто-то хотел сделать со мной фальшивую истинность, но проявилась настоящая?
Конечно, если Мардо не ошибается.
Случилось ли это только в этой жизни или так было и с прошлой?
И кто это задумал? Да и зачем?
Искандер? Да нет! В честь чего ему – аристократу, этим заниматься?
Но тогда кто?
Я проматываю в голове нашу с ним первую встречу и вздрагиваю. Что в прошлой, что в этой жизни, сначала меня кто-то толкал так, что я чуть не падала, а Искандер ловил.
Неужели, магию наложил тот незнакомец? Но зачем?
Что в прошлой жизни, что в этой у меня на тот момент даже поклонника не было. С какой стати кому-то нужно было делать искусственную метку?
– Как же такое может быть? – шепчу я, глядя на лекаря. – Если бы так легко можно было подделывать метку истинности, это было бы всем известно.
Мардо смотрит на меня так, словно я сказала что-то забавное:
– Так это и нелегко, а очень даже трудно. Запрещено. Более того – индивидуально. Чтобы магия сработала, частички двух нужно сначала поженить в колбе, а потом уже на коже. Дело непростое, дорогое и мало кому подвластное. Там на одних ингредиентах разориться можно.
– Мардо, ты уверен? – слышу я напряженный голос Реда.
Лекарь гильдии морщится, словно от боли от мазоли:
– Почти на сто процентов. Видишь ли, если бы госпожа немного не поджарила свою плоть, то даже я бы не заметил. Но из-за ожога частички снова пришли в движение и запахло магией. А ты знаешь – я ее за два дома чую.
Я смотрю на свою руку и не могу поверить ушам. Рисунок, который проступает сквозь мазь, настоящий или нет?
Ред оказывается рядом, впивается взглядом в руку:
– И настоящая метка тоже на месте?
Мардо пожимает плечами:
– Так вот же она. Ожог уйдет, а печать останется. Кстати, госпожа предсказательница, продолжайте мазать тем, чем мазали, и шрама не останется.
Последнюю фразу он говорит с добродушной подколкой, выделяя мою должность предсказательницы в гильдии.
– А метка?
– Куда же ей деться? Она и сквозь шрам проявится.
Ред задумчиво смотрит на меня и словно уходит в свои мысли. Мардо же откланивается:
– Если на этом все, испаряюсь.
– Подождите! – восклицаю я. – У меня вопросы.
Мардо тяжело вздыхает, словно и не очень рассчитывал улизнуть, но надежда-то была:
– Задавайте, предсказательница, которая и так должна все знать.
– Я вижу вещие сны, а не будущее по заказу, господин Мардо, – почтительно обращаюсь я к нему, и он расправляет плечи, одобрительно на меня посматривает: – Помогите разобраться. Я вижу, вы в этом спец.
Он гордо поднимает голову:
– Валяйте.
Я продолжаю:
– Расскажите, пожалуйста, про поддельную метку. Сколько она держится на коже? Кто может ее нанести – любой или только сильный маг? И, раз она запрещена законом, то все метки проверяются и за это можно схлопотать наказание?
– Сколько вопросов, госпожа предсказательница. Отвечу по порядку. Держится не больше двух недель, постепенно теряя цвет. Абы кто создать ее не может, а заказать может любой с деньгами – надо только место знать. Наказание за такую магию серьезное – всему роду не сносить головы.
Меня шатает от таких новостей. От последней фразы начинает подташнивать.
Не сносить головы. Снова.
Неужели, кто-то очень хочет, чтобы вся наша семья погибла? Вот только в планы вмешалась настоящая метка, и все пошло не так, как предполагали. В прошлом этому злодею пришлось подставлять папу с мечами. Может ли быть, что потому, что с меткой вышла осечка?
Тогда кто-то должен был проверить подлинность этой метки на мне. Но кто?
– А как вы бы могли проверить настоящая ли метка или нет? Есть какой-то артефакт?
Мардо усмехается:
– Зачем тратиться на артефакты, когда ответ даст время? Уже через неделю метка начнет бледнеть, а через две от нее не останется и следа. Вот и вся проверка.
Меня качает от воспоминаний о том, как Искандер постоянно звал меня на прогулку и подолгу любовался меткой. Почти каждый день. На праве истинного.
О нас знал весь город. Еще бы – метка появилась на празднике Полноводной реки при целой толпе свидетелей. Я радовалась ей как дурочка. Всем соседям потом ненароком показывала красоту вязи.
Искандер же открыто ухаживал за мной, приглашал на прогулки.
Если бы в один день метка начала бледнеть, он мог бы устроить скандал при толпе свидетелей. Ни у кого бы не осталось сомнений, что дочка кузнеца решила прорваться в аристократки такой ценой.
