Текст книги "Няня для дракона с большим… наследством (СИ)"

Автор книги: Натали Мед

Соавторы: Хельга Блум
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9
Четвертый потертый и Винка

«Какая у вас квалификация? Что вы можете рассказать мне о воспитании детей от года?»

Логично было бы ожидать подобные вопросы от будущего работодателя и отца детей. Логично же? Но логика, похоже, поссорилась с отцом этого семейства, видимо тоже не выдержав его склочного характера.

В общем, Кардус вопросов не задавал. Мне и логике назло. Он попререкался несколько минут с Марком на незнакомом мне языке, а потом прорычал, чтобы я приступала немедленно, и что зарплата мне причитается какая-то там. Честно говоря, про зарплату я не запомнила, потому что в местной валюте ровным счетом ничего не понимаю. Какое-то количество местных денег. На кой чёрт мне знать, сколько именно, если я не знаю, что на них можно купить?

Марк благодушно поздравил меня с новой работой, а потом, сообщив, что вот совершенно ужасно опаздывает, заторопился прочь. Кардус, демонстративно игнорируя меня, резко бросил, что проводит дорогого гостя. Судя по выражению лица, гостя он собирался проводить как минимум в последний путь.

Уж не знаю, какие аргументы использовал Марк в беседе с Кардусом, но это сработало, и внезапно выяснилось, что я няня, а один из моих воспитанников с сосредоточенным видом рассматривает меня снизу доверху и обратно, задавая вопросы о моей квалификации. Видимо, решив заменить отца в этом собеседовании.

– Предлагаю для начала познакомиться, – по возможности любезно улыбнулась я. – Меня зовут Ирида, я твоя новая няня.

Этого ребенка я определенно не знала. Двое. Память подсказывала, что у Кардуса оставалось еще двое детей, с которыми я ещё не знакома. Слишком много новых лиц за такое короткое время, но я почему-то ничуть не путалась в детях. Стеллария старшая, потом есть еще Лето и Шемрок. Лето старше на год, но Шемрок явно заводила и подбивает брата на всякие противозаконные поступки. Уже троих насчитала. Четвёртый – вот этот кудрявый ребенок в очках. Волосы коричневые, но без рыжины, как у Стелларии и Лето. На носу веснушки, как и у остальных троих. В мать, наверное, пошли, потому что у отца веснушек нет, это я успела заметить, пока он буравил меня сердитыми взглядами и сообщал Марку, насколько сильно не желает видеть постороннюю иномирянку в своем доме.

За окном пели птицы. Где-то в глубине дома весело щебетали детские голоса, перемежающиеся недовольными возгласами, которые, бесспорно, принадлежали тёте Гере, с которой я успела так близко познакомиться ночью. На столике стояли пустые чашки и тарелки с крошками. В гостиной были только я и мальчик.

– Как иридиум, что под номером семьдесят семь в терранской таблице? – по-птичьи склонив голову набок, ребёнок с новым интересом уставился на меня. – В агрорианских книгах иридиум зовется кдрх-т’скр. Занятно, что у вас иридиума практически нет, но ваше название мне нравится куда больше.

– Мне тоже, – машинально согласилась я.

Вот тебе и знакомство с воспитанником. И о чём мне с ним, таким вундеркиндом, разговаривать? И смотрит так серьёзно, словно решает, что ему со мной делать.

Вдобавок к проблемам воспитания пятерых детей существовала ещё проблема тела. Я испытывала нечто похожее на ощущение от сползшего где-то в глубине сапога носка. Непривычно тяжёлые волосы, непривычного размера руки и ноги. Слишком много энергии. Возможно, именно так себя чувствуют космонавты, попавшие на другую планету. Иное притяжение, и ты ходишь неуклюже, не имея возможности понять, где центр тяжести и сколько сил прикладывать, чтобы сделать шаг или взять какой-то предмет.

Пока я пыталась понять, как налаживать коммуникацию с незнакомым ребёнком и собственным телом, в комнату вошла немолодая женщина с коротко стрижеными чёрными, как смоль, волосами, среди которых сияла серебром одна-единственная прядка. Женщине было не меньше шестидесяти, во всяком случае, выглядела моей ровесницей… раньше. Но тут о возрасте я судить не возьмусь. Слишком уж непонятно всё в их мире. Она передвигалась быстро, но не суетливо. Казалось, каждое её движение отточено и отрепетировано.

– Арадий, милый, что ты здесь делаешь? – ласково спросила она у мальчика, ни на мгновение не останавливаясь. Она собрала чашки и тарелки на поднос, смахнула со столика крошки, быстро потрепала ребенка по волосам, поправила статуэтки на каминной полке, взбила подушки в креслах. – Твой отец вряд ли будет доволен, если узнает, что ты здесь.

– «Если» это очень хорошее слово, Винка, – улыбнулся ребенок, и теперь-то я убедилась, что он действительно брат Лето и Шемрока. Такая же хитрая мордашка. – Я побуду пока на улице. Бабушка Гераклеума слишком громко кричит.

– Арадий, – укоризненно шикнула эта Винка и, поправив мальчику воротник, сунула ему печенье. – Ты же знаешь, что она не любит, когда вы называете ее бабушкой.

– И нахожу это нелогичным.

– Просто называй ее тётей, всё будет хорошо, – улыбнулась женщина и мягко подтолкнула ребенка к двери. – А теперь беги, мне нужно поговорить с твоей новой няней.

Арадий – надо запомнить, что четвертого (хотя по возрасту он скорее второй, младше Стелларии, но явно старше тех двоих, что вломились в мою спальню) зовут Арадий – бросил на меня последний взгляд и вышел из комнаты.

– За мной, – скомандовала Винка, после чего, не удосужившись взглянуть, выполняю ли я команду, подхватила поднос и стремительно двинулась прочь из комнаты.

Я на мгновение замерла, размышляя, стоит ли идти за ней или лучше дождаться работодателя, чтобы поговорить с ним. От Марка я ничего не добилась, он упорно твердил, что не может вернуть меня сейчас домой, но, может, Кардус что-то сделает? Невеселый смешок сорвался с моих губ. Конечно, не сделает. Этот тип недоволен навязанной другом нянькой, но помогать мне явно не станет. Даже пальцем не шевельнёт.

Нет, Ирида, ты здесь сама по себе и рассчитывать здесь можно только на себя. Особенно если учесть, что Марк явно втемяшил себе в голову, что мне здесь будет лучше. А уж если он что-то себе в голову вбил… Вон даже этого неуживчивого типа Кардуса убедил, что меня нужно оставить. А мне до Кардуса в силе убеждений далеко. Так что увы. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. И знаете что? Я спасусь! Всем вам назло!

Глава 10
Пятая и сплетни

– Значит, новенькая? – без интереса бросила Винка, скользя по коридору с подносом и попутно ухитряясь протирать бронзовые дверные ручки, удаляя с них отпечатки маленьких липких ладошек.

– Что-то в этом роде, – пожала плечами я. Кому новенькая, а кому старенькая, поди разберись в нынешних обстоятельствах.

– Не боишься с такой оравой дело иметь?

– Волков бояться – в лес не ходить, – снова пожала плечами я и прибавила шаг, чтобы не отставать от своей спутницы.

– Ну-ну, – недоверчиво протянула она. – Такая молодая и уже няня пятерых…

– Вовсе я не такая уж молодая, – поморщилась я. Нет, молодость, это, конечно, приятно: спина не болит, зрение лучше стало и вообще… Но и без минусов не обошлось. Теперь по второму кругу придётся при каждом неудобном случае слушать, как я молода и насколько мало понимаю в жизни. Вот уж удружил Марк. Хоть спасибо, что не в трёхлетку запихнул. Ходила бы в детский сад (или что тут у них?) и доказывала товарищам по песочнице, что я дама с высшим образованием и прекрасный ландшафтный дизайнер, поэтому знаю, что замок из песка лучше строить не здесь, а там. Тьфу ты!

– Кардус, где она⁈ – взревел где-то в глубинах дома раненый носорог. Впрочем, возможно, не носорог, а уже знакомая мне тётушка Гераклеума. Если подумать, разница не так уж ощутима. – Ты не можешь оставить подобное существо в этом доме! Не осквернишь его присутствием воровки и убийцы!

– Это их тётя, – вздохнула Винка, ловко закрывая дверь, из-за которой и доносились вопли. – Ты привыкнешь. Скорее всего. Не отставай.

Распахнулась очередная дверь, и я зажмурилась от яркого света, просиявшего мне в лицо. Осторожно приоткрыв глаза, я обнаружила, что стою на пороге кухни, стены которой выкрашены в ослепительно-жёлтый цвет.

– Не стой как лепрекон перед горшком, – велела Винка. – Девочка, так мы с тобой дальше излучины не доберемся. Мэлюс почистить можешь?

– Наверное, могу, – попыталась я дать максимально неопределённый ответ. – А что это?

Прежде чем я успела получить ответ, распахнулась дверь в глубине кухни, и внутрь влетела молодая круглолицая девушка с маленьким ребёнком на руках. Девушка была бледна и испугана. Взмокшие русые пряди прилипли ко лбу и румяным щекам, в широко распахнутых глазах плескалась паника.

– Винка, она хочет поиграть с Лоницерой! – переводя дыхание, воскликнула девушка. – Мне пришлось вылезти через окно гостиной и бежать кругом.

– Авалла, сядь, – строго велела Винка таким тоном, что спорить с ней не отважился бы никто.

Девушка послушно села на табуретку, которой, могу поклясться чем угодно, еще секунду назад рядом не было.

– Ты правильно сделала, что пришла сюда, но в следующий раз можешь обойтись и без побегов через окна. Не надо подавать детям нехорошие идеи.

Младенец на руках у девушки отчётливо ухмыльнулся. А младенцы вообще могут ухмыляться? Не уверена. Но вот конкретно этот точно мог!

– Вообще-то это Лето посоветовал, – смущенно призналась та, которую, судя по всему, звали Авалла. – Он сказал, что лучше уж так, чем дать госпоже Гераклеуме добраться до Лоницеры.

Театр абсурда какой-то, честное слово. Такое ощущение, будто я попала на незнакомый спектакль, причем в самую середину, после антракта. Эта тетка Гераклеума младенцев пожирает на досуге что ли? Наверное, между отнимающими столь много сил подходами нелепых обвинений.

– О, привет! – расплылась в широкой улыбке девушка, заметив, наконец, меня. – Я Авалла. А ты новая няня? О тебе много говорят сегодня, – она хихикнула, но так добродушно, что даже пожелай я, обидеться бы не сумела. – Как тебя зовут?

– Ирида. А это… – я указала на младенца.

– Лоницера, – просияла девушка. – Она чудо, да? Самая младшая из детей. Хочешь познакомиться поближе?

– Наверное, я…

Но Авалла меня не слушала, она внимательно вглядывалась в крохотное личико Лоницеры. Ясно. Вопрос был адресован не мне. Действительно, чего меня спрашивать, я же всего лишь няня, а Лоницера здравомыслящий годовалый младенец. Умеющий саркастично ухмыляться.

– Успеют еще познакомиться, – в голосе Винки не было недоброжелательности, но и особенного радушия по отношению ко мне тоже. – Если продержится здесь до тех пор.

– Да, – ахнула Авалла наполовину восторженно, а наполовину испуганно. – Господин Кардус ужас как зол. Он с самого рассвета ругался с волшебником, но отказать ему никак не мог, потому что когда-то давно волшебник…

– Авалла, – тихо, но твёрдо прервала ее Винка. – Лишнее болтаешь.

– Да? – встрепенулась девушка и хлопнула ладошкой по губам. – Ой, прости. Я знаю, ты говорила, что сплетничать нельзя, но ведь это и не сплетни. Вот если бы я сказала, что госпожа Гераклеума ходила позавчера ночью одна в сад и… ой! Больше не буду!

Пока девушка щебетала, я позволила себе отвлечься и пересчитать детей. Все что ли? Стеллария, тот юный химик в очках… нет-нет, я точно помню его имя. Арадий! Итак, Стеллария, Арадий, Лето, у которого помимо прозвища имеется ещё и чересчур длинное имя, Шемрок и крохотная Лоницера. Пять детей, чрезмерно шумная тётка, очень молоденькая и суетливая няня младенца, флегматичная Винка и злобный отец семейства, считающий себя центром мироздания. Вот это я попала, конечно.

Я рассеянно провела пальцами по незнакомым чужим волосам. Отдернула руку, словно получив удар током. Незнакомая молодая рука, на которой нет ни следа от кольца. Я с шумом втянула воздух, почему-то именно в этот момент невероятно остро осознав, что я больше не я.

Глава 11
Сочные ежики, пажучки и детский фольклор

– Ну, если у вас всё наконец утряслось, я думаю, пора заняться чем-то существенным, – бросила Винка, вручая мне корзину… с маленькими ёжиками. И нож.

Я еле поборола естественное желание бежать, куда глаза глядят, можно даже через окно. Благо это у них тут явно считается нормой вещей.

– Ч-что мне с этим делать? – я могла собой гордиться: мне удалось сохранить сравнительно невозмутимое выражение лица и почти не заикаться. Впрочем, что мне ёжики, я совершенно посторонняя женщина! На такой почве вполне можно и ежеубийцей стать. Можно, но не хотелось бы. У нас в прошлом году парню, который ёжиков пинал, шесть лет условно дали. И поделом ему. Животных обижать нельзя.

– Что ты, мэлюс никогда не видела? – удивилась Винка. – И откуда тебя такую чудесную взяли? Впрочем, о чём это я. Где Марк, там и… кхм… странности. Ладно, вот, смотри!

Она вытащила из корзинки одного ёжика, и я с удивлением поняла, что это какой-то то ли фрукт, то ли овощ. Просто покрытый такими спутанными серо-белыми иголками – точь-в-точь ёжик.

– Берёшь его вот так. Видишь? У него тут хвостик, а с противоположной стороны носик такой. Острие ножа втыкаешь чётко в носик, вот в эту ямочку…

Хлоп! Колючий плодик с тихим звуком распался в ладони Винки на четыре равные части, показывая клубнично-розовую мякоть. В воздухе запахло одновременно манго и персиком с ноткой ананаса.

– А теперь просто, – продолжила она, орудуя ножичком. – Просто вырезаешь дольки из кожуры и кладёшь на тарелку. Это очень вкусно и питательно. Для детей – самое оно. И Лони у нас это очень любит. Правда, Лоничка?

Малышка, до этого смирно сидевшая на коленях у Аваллы и с недетским вниманием наблюдавшая за процессом разделки ежикофрукта, радостно заулыбалась и протянула обе ручонки к тарелке, сжимая и разжимая пальчики в красноречивом жесте «дай-дай-дай».

Пару минут мы благоговейно наблюдали, как Лоницера, перемазавшись соком, сосредоточенно ест свой фрукт. Я еще успела подумать, что маленькие дети и пушистые зверюшки, занятые каким-то своим делом, обладают какой-то магнетической притягательностью. За ними можно наблюдать и наблюдать…

– Хорошо, – снова прервала наше умилённое молчание Винка. – Закончи тут с чисткой мэлюс, а то дети его сметают, не успеешь глазом моргнуть. А я пошла заканчивать накрывать на стол. Одними булочками сыт не будешь, а детей нужно хорошо кормить. Авалла тебя приведёт к завтраку.

И Винка, быстро нагрузив сервировочный столик разными кастрюльками, источающими ароматный пар, исчезла из кухни.

– Давай я тебе помогу, – Авалла встала, не выпуская ребёнка, и, ногой выдвинув из угла высокий детский стул, усадила в него Лони, сразу поставив перед ней тарелочку с ещё парой долек мэлюса.

– А ей не вредно сначала фрукты? – поинтересовалась я. Где-то в закромах памяти маячила мысль, что детям нельзя давать сладкое перед едой, чтобы не перебить аппетит. Это взрослые могут есть сладкое, когда хотят. И аппетит, увы, не перебивается.

– Нет, – махнула рукой с зажатым в ней недочищенным мэлюсом Авалла. – Лоницера у нас девушка умная. Она всегда точно знает, что хочет в каждый момент. И переубеждать её, вот сама увидишь, бесполезно.

Лони, в этот момент занятая попытками размазать дольку фрукта как можно более равномерным слоем по столику, приподняла светлые бровки и серьёзно кивнула, бросив на меня внимательный взгляд.

Мне, честное слово, стало слегка не по себе: в этом мимолётном взгляде годовалого ребёнка было больше интеллекта, чем во всей этой их тёте Гарпии… Горгоны… Ах да, Гераклеумы! Ведь помнила, что что-то созвучное греческим мифам! Главное теперь случайно не назвать её Гарпией. Не знаю, водятся ли в местном мифическом пантеоне такие существа, но тётушка вполне может устроить одиннадцатый подвиг Геракла со мной в роли жертвы…

Перебрасываясь с Аваллой ничего не значащими фразами, мы быстро перечистили весь мэлюс и красиво разложили дольки на большом блюде.

И тут дверь на кухню приоткрылась, и в проёме появились две хитрые мордашки.

– Я так и знал, что вы на кухне прячетесь! – торжественно провозгласил Шемрок, заходя внутрь. – Ой, мэлюс!

И он метнулся рукой к блюду, но я мгновенно перехватила чумазую лапку.

– Так, удачливый ты мой, – я развернула его лицом к раковине. – Для начала ты должен помыть руки. Они у тебя выглядят так, словно ты грязь месил.

– И вовсе не грязь, – Шемрок критично осмотрел ладошки. – Мы жабонков в озере ловили. Если их долго держать в банке и кормить радужными пажучками, у них вырастают ужасно красивые хвосты!

– А наших прошлых жабонков эта… тётя Гераклеума выбросила! – нажаловался Лето, тайком, как он думал, вытирая свои грязные руки о бока.

Я на мгновение зажмурилась. Мне явно нужен словарь местных терминов. Иначе я рехнусь в рекордно короткие сроки. На пышном дереве местного дурдома расцвели не только мэлюсы, но и пажучки с жабонками. А ведь день только начался!

– Иди сюда, – поманила я Лето. – Вот, становись рядом с братом и мойте руки хорошенько.

Критически осмотрев своих подопечных, старательно сопящих в процессе отмывания рук, я добавила:

– И, пожалуй, лица тоже сполосните…

Я повернулась к Авалле, которая вместе с Лони с любопытством наблюдала за процессом мытья рук. И выражение лиц у них было почти одинаковое.

– У них есть тут недалеко какая-нибудь сменная одежда? – поинтересовалась я. – Ребята, у меня ощущение, что этих жабонков вы ловили не столько руками, сколько штанами.

– А заметно, да? – слегка зарделся Лето.

– А как ещё их ловить? – насупился Шемрок, размазывая грязь по щеке. – Они же прыгучие!

– Конечно, всё тут есть, – хихикнула девушка. – Этих двоих постоянно приходится переодевать.

Она выдвинула нижний ящик кухонного комода и из-под стопки полотенец достала две пары чистых рубах и штанишек.

– Так, давайте мы сейчас хорошенько вымоем лица и руки, переоденемся, позавтракаем… А потом, честное слово, я пойду с вами и помогу ловить этих жабонков.

– Пра-авда⁈ – широко раскрыл глаза Лето. – А не врёшь?

– Ликвидэмбер! – укоризненно произнесла Авалла.

– А что? – буркнул Лето. – Взрослые постоянно обманывают! Они то обещают взять на рыбалку, то на охоту… То обещают помочь сделать домик на дереве! И что?

– Лето, ну ты же знаешь, что папа занят! – укоризненно сообщила Авалла.

– Вот поэтому нам приходится всё делать самим! – резюмировал Шемрок, испытующе рассматривая меня. – А ты правда-правда пойдёшь с нами жабонков ловить? На мизинчиках обещаешь?

– Это как? – заинтересовалась я.

– А вот так!

Меня заставили сцепить крючком мизинцы с Шемроком и потрясти наши сцепленные пальцы, пока тот скороговоркой бормотал:

– Ты качай, качай, качай,

Обещанье выполняй!

Ну а если я совру,

Обязательно умру!

Закончив, он с гордым видом отцепил мизинец и торжественно сообщил:

– Всё, у тебя больше нет выхода.

– Я это ещё с утра поняла, – хмыкнула я, помогая юному гению изящной словесности переодеть рубашку.

И едва мы успели закончить, как по всему дому прокатился мелодичный хрустальный звон.

– Завтрак! – подхватилась Авалла, быстро, но аккуратно вытирая ладошки и лицо Лони, ловко усаживая её на бедро. – Пойдёмте скорее, господин и так сегодня не в духе!

Глава 12
Семейный завтрак и перипетии родословной

Взъерошенный отец семейства на завтрак опоздал. Все уже начали есть, когда он ворвался в столовую с таким видом, словно всё утро его, бедолагу, только и делали, что гладили против шерсти. Насильно. Не давая сбежать.

В голове вдруг из ниоткуда родился образ Кардуса, которого гладит по голове чья-то огромная рука, а он отбивается и рычит тем утробным низким рыком, по которому всегда понимаешь, что пришло время оставить кота в покое.

Котов у меня нет давно. Разве что рыжий соседский прибегает периодически поваляться на моих грядках. Лежит, распластавшись на теплом чернозёме, и громко урчит сам себе. При мысли о коте стало противно и тоскливо. Ещё один кусочек потерянной жизни.

Нет, надо смотреть на ситуацию иначе. Представить, что я просто в длительной командировке. Нашла работу вахтовую. Или уехала колонизировать Марс. Летела сквозь космическое пространство в своей капсуле, погруженная в анабиоз, а сегодня утром вдруг долетела, и вот я здесь.

Смотрю, как с отстраненным видом крошит свой тост Стеллария. Яичницу из мелких яиц, похожих на перепелиные, девочка, слегка поморщившись, проигнорировала, по фруктам скользнула равнодушным взглядом, на бледно-жёлтом джеме чуть задержалась, но потянулась, в конце концов, только к тосту из пышного хлеба с семечками.

А вот Арадий аккуратно наполнил свою тарелку всем понемножку. Одно яйцо с желтовато-зеленоватым болезненным желтком, тост, немного фруктов, странные соленья, похожие на бледно-голубые грибы с длинными ножками. Арадий педантично орудует ножом и вилкой, начиная есть то, что лежит на левой части тарелки, постепенно продвигаясь к правому краю.

Шемрок и Ликвидэмбер вообще завтрак игнорируют. Они шепчутся между собой, время от времени бросая взволнованные и исполненные подозрений взгляды на меня. Такими же, но с большей интенсивностью, прожигает меня тётя Гераклеума. Пожилая леди – а я-то кто? Мы же, мать вашу, ровесницы! Черт возьми, как же сложно уложить все эти магические штуки в голове! – ковыряет ложкой фрукт, похожий на персик в жесткой кожуре. Мне она ничего не говорит. Пару раз открыла рот, но потом передумала и умолкла.

В целом, в столовой царила атмосфера напряжённого молчания. Густая и вязкая тишина прерывалась только мелодичным звоном фарфора, звяканьем столового серебра да едва слышным шушуканьем Шемрока и Лето.

Многодетный отец даже ест сердито, крепче необходимого сжимая вилку и сурово глядя в тарелку. Я бы на месте тарелки уже испарилась под таким взглядом. А тарелка ничего, держится. Явно какой-то королевский фарфор!

Но тишина настолько грозовая, что ясно было одно: долго так продолжаться не может. Я поставила на то, что первой не выдержит склочная тётушка. И я таки оказалась права!

– Кардус, – начала Гераклеума уверенным пронзительным голосом. Наверное, я необъективна – нет, я точно необъективна – но будь у меня такая власть, законодательно бы запретила этой женщине говорить. Это всё из-за ночного скандала. Слишком большой стресс для особы моих лет. Визг «мои бриллианты!» до сих пор звенит в ушах. – Кардус, я напишу своему зельевару в город, он поможет привести твоего мальчика в приемлемый вид. Можешь больше не беспокоиться из-за этого. Я прекрасно понимаю, как много у тебя забот, – ядовитый взгляд остановился на мне, – и как сложно найти хорошего специалиста здесь. Непохоже, чтобы Марк был готов помочь. К счастью, настоящая семья всегда готова поддержать. Не волнуйся.

Вилка громко скрипнула по тарелке папы, которому трепали нервы с ночи. Напряженное молчание стало ещё жестче, его уже, по-моему, можно было резать на куски. И один такой кусок я бы с удовольствием запихала этой тётке в глотку. Да что ж со мной такое? Где моя выдержка? Откуда все эти фантазии? Это всё наверняка влияние местного воздуха!

Кардус медленно протянул руку к стакану, сделал глоток зелёного напитка. Напиток вкусный, сладкий и освежающий, я его уже успела попробовать, хотя за столь напряжённым завтраком кусок в горло не лезет.

Даже жизнерадостная Авалла, сидящая рядом со мной, явно жалась и робела. Не глядя по сторонам, старательно опуская взгляд, девушка кормит Лоницеру. А вот та ест спокойно, неторопливо и методично, внимательно рассматривая каждый кусочек с той невероятно очаровательной сосредоточенностью, которая свойственна только малышам.

– Я не беспокоился, – наконец, ответил Кардус. – И ты не беспокойся, дорогая тётя. Уверен, Шемрок не так уж сильно страдает от произошедшего, – он послал мальчику мимолетную улыбку, и я с удивлением отметила, насколько иначе выглядит лицо Кардуса, когда он не ведёт себя так, словно какой-то неведомый злодей убил и расчленил всю его многодетную семью.

– Но, Кардус! – квакнула тетушка, прижимая ладонь к груди. Её локоны возмущенно подпрыгнули. – Это же совершенно неприемлемо. Подумай только, мальчик расхаживает с этими зелёными волосами, словно фейри какой-то.

– И это плохо? – заинтересованно приподнял брови любящий племянник.

– Фейри! – как кошка, которой наступили на хвост, прошипела Гераклеума. – Нет, я, конечно, ничего не имею против фейри, пусть себе живут в своих лесах, главное, чтобы приличным людям на глаза не показывались… Но не может же наш мальчик, наследник знатного рода, ходить в таком виде. Что люди подумают?

– Мой мальчик и мой наследник вполне может ходить в таком виде, – в холодном тоне Кардуса прозвучало предупреждение, а акцент на притяжательном местоимении был на редкость отчётлив и прозрачен. – А люди, которые нас знают, подумают, что Шемрок снова полез туда, куда не следовало, упал в зелье и слегка перекрасился. А что подумают люди, которые нас не знают, меня абсолютно не волнует. И тебе волноваться не рекомендую.

– А если…

– А если даже кто-то и подумает, что в его жилах течёт кровь фейри, то это, в общем-то, правда. Разве не была жена нашего почтенного предка Фагуса наполовину фейри?

Гераклеума оглянулась вокруг с таким испуганным видом, будто заподозрила, что эта неведомая жена Фагуса вдруг прокралась каким-то образом в столовую и сейчас перекрасит волосы ей самой.

– Кардус! Как ты можешь! Мы благородная драконья фамилия, мы бы никогда… – возмущенно булькает Гераклеума.

– Предлагаю закрыть эту тему, – настойчивость в голосе Кардуса не оставила выбора настырной родственнице, и ей осталось лишь бросить гневный взгляд на него, на Шемрока и почему-то на меня, и, поджав и без того тонкие губы, умолкнуть.