Текст книги "Няня для дракона с большим… наследством (СИ)"

Автор книги: Натали Мед

Соавторы: Хельга Блум
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43
Детские мечты и взрослая реальность

Индейская национальная изба мне, а не тихая жизнь. К вечеру триумфально вернулся Астер, провожавший восвояси тетушку и её нового дворецкого. Кардус возвращению друга обрадовался.

– Неужели у тебя нет других дел? – дружелюбно поинтересовался Кардус, когда гость ворвался в столовую прямо посреди ужина. Сразу видно, переживает, как бы Астер не пренебрег чем-нибудь важным. – Тебя же явно где-то ещё ждут. То следующее дело, о котором ты мне рассказывал, а?

Вот она, крепкая мужская дружба. Аж слеза умиления наворачивается.

– До пятницы я совершенно свободен, – промурлыкал Астер. – Ирида, милая, будьте добры, налейте мне чашечку чая. Уверен, из ваших рук он будет еще вкуснее.

– Ты же не пьешь чай, – сухо напомнил Кардус.

– Вкусы меняются. Пребывание в твоем замечательном доме вообще заставило меня пересмотреть собственные предпочтения.

– Это какие же предпочтения ты пересмотрел? – отчетливо скрипнул зубами Кардус. – Уж не те ли, которые касаются моей няни?

– В твоем возрасте пора бы отказаться от нянь. Ты уже большой мальчик, Кардус, – бросил гость и легкомысленно подмигнул мне и детям. У Астера вообще был такой вид, словно он попал в парк аттракционов и развлекается вовсю.

Дети с интересом следили за этой светской беседой, поворачивая головы от одного участника к другому, словно на матче по пинг-понгу. Даже Авалла глазела, раскрыв рот.

– Кажется, Лоницеру пора укладывать, – что-что, а становиться предметом развлечения для этой парочки драконов я не собиралась. Я здесь работаю, и моя работа это дети. Впрочем, Астер и Кардус тоже те еще дети. Не зря говорят, что мужчины лет до шестидесяти мальчишки. Драконам за двести, а они все не планируют взрослеть.

Поэтому я аккуратно забрала у Аваллы Лоницеру, пожелала всем приятного аппетита, напомнила детям, чтобы не задерживались, и удалилась в единственное безопасное место, которое смогла вспомнить – в спальню Лоницеры.

Бережно держа её маленькое тельце, я шла по знакомым коридорам. Как быстро я изучила этот дом, и как много осталось в нем неизученного. К примеру, портреты. Кто эти люди? Понятно, что какие-то родственники хозяев дома, но кто именно? Какими они были? В старых домах всегда живет история, я бы хотела познакомиться с историей этого особняка ближе.

– Ну что, Лоницера, пора укладываться спать? – ласково спросила я подопечную. Говорят, что маленьким детям, как животным, можно говорить все что угодно, главное, чтобы интонации были мягкие и дружелюбные. Не уверена, что в этих словах есть хоть капля истины. Попробовали бы они нашему некоту сказать какую-нибудь гадость сахарным тоном. Получили бы когтем в глаз или в тапок пару раз.

– Ты же не такая полуночница, как твоя сестра, правда? – продолжала ворковать я. – Режим сна у неё, конечно, совершенно ужасный. Неудивительно, что она почти прозрачная. Ещё и ест мало. Хорошо хоть немножко двигается, глядишь, аппетит проснется от физических нагрузок.

Девочка смотрела на меня внимательно и серьёзно.

– Сейчас переоденем тебя во что-нибудь удобное, и уложим в кроватку, – продолжала щебетать я.

Лоницера, конечно, молчала. Признаться, это меня немного настораживало. Разве детям в ее возрасте не полагается если не говорить, то хотя бы какие-то звуки издавать? Лоницера же не гулила, не агукала, предпочитая молчание. Впрочем, я не специалист в младенцах, а уж тем более в драконьих младенцах. Если отец, сиблинги и прислуга не паникуют, наверное, все идет как надо. Но в библиотеку на всякий случай надо бы заглянуть. Мало ли, какие сюрпризы подготовила мне драконья анатомия.

– В какой-то степени я понимаю твое молчание, – сообщила я, зарываясь в шкаф. Так, тут пелёнки, здесь одеяльца, а где же одежда? Ага, вот. Красота-то какая! Тончайшее шитье по подолу платьица, явно ручная работа.

– Когда вокруг все болтают без умолку, неплохо бы и помолчать, да? – продолжала я разговаривать с малышкой… но, скорее, просто озвучивать вслух собственные мысли. – Больше услышишь и поймёшь, это точно. Так что ты молодец. Как тебе это платье? Хорошее? Кажется, тебе нравится. Значит, на нём и остановимся. Видишь ли, ты самая младшая из моих подопечных и с тобой я знакома хуже всех. С твоими старшими сиблингами я смогла познакомиться и даже подружиться. Тебе очень повезло, сразу четверо старших и каждый тебя очень любит. Я в детстве ужасно хотела большую семью. Думала, вырасту, рожу пятерых детей, а то и семерых. Целая толпа ребятишек, представляешь? И все они будут дружными и умными. Это же здорово, когда знаешь, что у тебя всегда есть мощная поддержка большой семьи. Конечно, для такой толпы нужен большой дом, поэтому на всех рисунках я всегда рисовала его – огромный особняк. Непременно с садом, потому что нельзя же растить пятерых детей без сада. Это безобразие какое-то…

За монологом я переодела Лоницеру и уложила в кроватку. Она не отводила от меня пристального взгляда не по возрасту серьёезных глаз.

– Сама не понимаю, почему об этом вспомнила, – продолжала откровенничать я, мягко покачивая кроватку. – Много лет даже не вспоминала об этих детских мечтах. Что-то в тебе есть, Лонечка, вызывающее старые думы и провоцирующее на откровенность. Тебе надо в разведку, милая.

Будущая разведчица сосредоточенно теребила одеяльце крохотными пальчиками, по-прежнему внимательно меня рассматривая.

– Засыпай, Лоницера, засыпай. В таких случаях, конечно, положено петь детям милые колыбельные… Я бы спела, но, боюсь, в моём исполнении это точно будет не мило, и от моего голоса ты, пожалуй, не уснешь.

– А я бы послушал, – мягко, не нарушая покой детской спальни, произнёс мужской голос. Я резко обернулась к двери, выхватывая взглядом знакомую фигуру.

Глава 44
Незваный волшебник хуже…

Я с трудом подавила ругательства. Нецензурные слова почему-то всегда первыми приходят на ум в подобных ситуациях. Не то чтобы таких ситуаций у меня было много.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела я нежно. Не хватало еще младенца засыпающего будоражить.

– Зашел навестить. Посмотреть, как у тебя дела.

И ни капли раскаяния или смущения. Одетый в щёгольский костюм-тройку Марк стоял, прислонившись к дверному косяку, и легкомысленно помахивал тростью.

– Приятно видеть, что ты довольна своей новой работой, – снисходительно улыбался он.

О, уж он-то своей работой точно доволен. Весь сияет, словно праздничная ёлка.

– Довольна? Да я… да ты! – я чуть не задохнулась от возмущения. Останавливала лишь мысль о том, что Марк меня, если что и на том свете найдет, откачает и впихнет в ещё чьё-нибудь бесхозное тело. Нет уж, к этому я хотя бы привыкла уже. – Меня тут чуть не посадили за воровство!

– Весьма прискорбно, – посочувствовал волшебник. – Но ведь, кажется, обошлось. Насколько могу видеть, ты до сих пор не за решеткой.

– Только чудом! Бриллианты нашлись, и зловредная тетка убралась восвояси. А если бы нет, она бы нашла способ отправить меня в тюрьму.

– Ты преувеличиваешь, Ирида. Где же твой природный оптимизм? Взгляни, как все хорошо складывается, – он указал на Лоницеру, которая широко распахнутыми глазами пялилась на меня, даже не думая засыпать. – Дети тебя любят. С их отцом ты тоже нашла общий язык.

Я тихо хмыкнула, вспомнив поцелуи в кабинете. Уж не знаю, общий ли, но его язык у меня во рту мы точно нашли.

– Кто бы мог подумать, что все, чего не хватало пятерым одиноким детям, это ты?

– Не такие уж они одинокие, – недовольно пробубнила я, вновь превращаясь в пятилетку. – У них отец, тётка и толпа прислуги.

– Значит, это ты была одинока, но нашла тепло любящих сердец…

– Тебе эти речи в ЗАГСе выдают? Еще должно быть что-то про пару кораблей, плывших в океане жизни.

– Прячешься за сарказмом, Ирида, но твоя жизнь действительно стала лучше.

– Фу, прекрати. Как на приеме у психотерапевта какого-нибудь. Ты зачем пришел вообще? Домой меня возвращать? – под ложечкой противно засосало.

Домой не хотелось. Мне тут жабонков ещё растить и пажучков ловить. А Стеллария просила подсказать, как быть с парой пеночек, которые от стресса начали выдирать себе пёрышки (в пеночках я понимаю мало, но помочь обещалась). И даже Арадий, впечатлившись упражнениями с лупой, теперь выспрашивает о том, как в моем мире защищаются от диких зверей, если магии не существует. Последней темой живо интересуется и Шемрок, готовый в любой момент броситься в эксперимент безмагической жизни с головой. Да и Лето явно не прочь присоединиться к брату.

– Увы, – ненатурально вздохнул Марк. – Боюсь, такая магия мне не под силу.

– И зачем тогда ты явился? – с подозрением сощурилась я. Визиты волшебника не к добру. Наверняка какую-нибудь свинью опять подложит.

– Навестить старую подругу. Достойный повод, не считаешь?

– Не такую уж старую, твоими стараниями.

– Пожалуйста, – ухмыльнулся он и замерцал глазами с удвоенной силой. – Тебе действительно идёт. Ну что же, продолжайте свою беседу, дамы, а я, пожалуй, загляну к Кардусу. Кажется, он задолжал мне пару благодарностей и гору извинений. Ещё и Астер так удачно здесь оказался, давно его не видел.

– О да, он еще что-то говорил о том, что соскучился. И в жизни у него как-то все очень скучно. Он от этого ужасно страдает. Так одиноко бедолаге, – безбожно натравливала я волшебника на безвинную душу. Ничего страшного, пострадает немножко, ему это на пользу. Страдания, они, очищают душу. Так что пусть он там где-нибудь очищается в сторонке при помощи обожающего наносить добро волшебника.

– Неужели? – расцвело это чудо магической промышленности. Просто бомба замедленного действия, а не человек. Что-то мурлыча себе под нос, Марк бесшумно прикрыл дверь и исчез.

– Вот так-то, Лоницера, – подытожила я. – Потому что в жизни каждый сам за себя. А Астер взрослый маль… дракон, как-нибудь отобьется. Правда? Пусть лучше Марк ему причиняет добро и счастье, чем нам с тобой.

Лоницера предсказуемо молчала, разве что улыбнулась одобрительно. Или мне показалось?

– Давай, Лонечка, засыпай, нам завтра предстоит ещё один длинный день.

Я легонько покачивала кроватку, бормоча девочке успокаивающие глупости, когда наш покой был нарушен тихим звуком чьих-то шагов. Удержаться от улыбки, глядя на то, как осторожно крадется по комнате Кардус, было сложно. Многодетный отец-то точно знает, почём детский сон, и как опасно неосторожное обращение с этим сокровищем.

– Если планируешь снова разыскивать пропавшие ценности, то учти, что девятьсот лет назад моя прабабушка потеряла в саду свою алмазную сережку. Кажется, у тебя неплохо получается искать драгоценности.

– Это была разовая акция, – фыркнула я.

– Жаль. А я уже обрадовался, насколько ценное приобретение заполучил в свой дом, – подхватил Кардус.

– А ты так быстро поговорил с Марком? – перевела я тему на несносного волшебника.

– Марк? – удивился Кардус. – Он не появлялся сегодня.

– Неужели? – процедила я, крепче сжимая бортик кроватки. Вот жучара. – С этими волшебниками вообще надо держать ухо востро, появляются и исчезают когда вздумают. Я бы ещё столовое серебро проверила. На всякий случай.

– Признайся, тебя тетя Гераклеума покусала перед отъездом.

Я тихо хмыкнула, представив такую картину.

– Она могла.

– Она и не на такое способна. Много лет назад, когда за её сестрой ухаживал один неподходящий кавалер, Гераклеума…

– А чем неподходящий? – полюбопытствовала я.

– Родословная подкачала. Говорят, его прапрапрапрабабушка была из фейри, а для дракониц вроде Гераклеумы это серьезное препятствие. Итак, юная Гераклеума решила избавить любимую сестру от ужасной партии.

Кардус умолк. С непроницаемым лицом стряхнул невидимую пылинку с рукава. Качнул кроватку Лонечки.

– И что? – нарушила я молчание, не в силах выносить это издевательство.

– И ничего. Подлила ему зелье превращения и бедолага три недели провёл в облике лягушки.

Ха. Значит, с лягушкой я почти угадала.

– Только это страшная семейная тайна, о которой стараются не говорить.

– И что потом случилось с этим незадачливым женихом?

– Он женился, стал отцом, а затем и дедушкой, и, кажется, вполне счастлив. Можешь сама как-нибудь спросить при встрече. Он любимый дедушка моих детей.

– Должно быть, он действительно был очень влюблён, если смог противостоять тете Гераклеуме, – протянула я, одобрительно качнув головой. Невозможно не зауважать человека, который совершил такой подвиг. Выходит, и маленький Шемрок, и остальные дети действительно отчасти фейри, если в жилах их дедушки по материнской линии течёт эта «порченая» кровь.

Долго ещё мы сидели у детской кроватки, разговаривая обо всём и ни о чём. Это было так странно. Кардус не хмурился, не рявкал… И вообще казался совершенно другим существом. И это существо мне ужасно, ужасно нравилось!

А Лоницера загадочно улыбалась, сжимая краешек одеяла, и глаза её почему-то таинственно мерцали в полумраке спальни.

Лишь когда взошедшая местная луна (Уна, кажется) осветила комнату, я вспомнила, что обещала детям ночной поход в сад на предмет восполнения запасов пропитания для наших бесценных будущих птичек счастья. Жрали эти птички, конечно, в три горла каждая. Счастья они нам задолжали – ужас сколько!

Глава 45
Кто будит честных людей

Проснулась я, в лучших традициях этого дома, да будь он благословлен, от диких душераздирающих воплей. Создавалось стойкое впечатление, что кого-то убивают, но никак не могут закончить это благородное дело. Хотелось броситься на подмогу и добить страждущего. Из милосердия.

– А-а-а-а! – орал страждущий. – Умираю, погибаю!

Голос жертвы опознавался без труда.

– Заткнись, – со всей присущей мне деликатностью порекомендовала я страдальцу. – Иначе убью, – приправила я совет мягким напоминанием в духе древних римлян. Мементо мори и все такое.

– Умираю! – продолжал настаивать он.

– От недостатка совести? – не отрывая голову от подушки, поинтересовалась я. – Так это вроде не то чтобы смертельно.

– От голода, – прохрипело несчастное создание.

– А ты не оборзел ли, дружок? – ласково осведомилась я у некота о его самочувствии.

– Нет, – честно ответил он. – У меня тарелка пустая.

– И как ты сюда забрался вообще, я же дверь запирала.

– Мыр-р-р-р? – резко забыло человеческую речь это создание.

Ну да, у них же, в этом доме, так принято – игнорировать запертые замки.

Пришлось вставать и тащиться через весь дом на кухню. Накануне мы полночи ловили пажучков, а потом вторую половину ночи снимали с дерева Шемрока, решившего, что ему срочно нужно достать с верхушки вон тот цветок, потому что Арадию, видите ли, вздумалось выяснить, получают ли больше лунной магии цветы, находящиеся на верхних ветках дерева. Арадий только заикнулся о том, что это было бы очень любопытно выяснить, как Шемрок полез за образцами. Вы когда-нибудь пробовали снимать с дерева юного дракона, который на этом самом дереве отчаянно хочет остаться? Ага. Вот именно.

Собственно, поэтому-то я и брела безбожно ранним утром на кухню, пребывая в настолько дурном расположении духа, что попадись мне тетушка Гераклеума, я бы ее сожрала живьем вместе с бриллиантами. И не осталось бы ни косточек, ни застежек от бесценных серёг. Спотыкаясь то о собственные ноги, то о подол платья, я вползла в кухню, усилием воли открывая второй глаз. Открываться он не желал.

– И где тут нет еды? – оглядела я кухню. Некот, тварь… божья, старательно тёрся о мои ноги, тычась мокрым носом в щиколотки.

– Вот, – проурчал он и запрыгнул на стол.

На столе стояла фарфоровая миска, наполненная мясным паштетом.

– И ты из-за этого меня разбудил? Из-за полной миски еды? – не могла поверить я. Да видел ли когда-нибудь этот мир подобную наглость?

– Она пуста, – некот оставался равнодушен к моим возмущениям. – Видно дно. Она пуста. Нет еды. Сейчас умру.

И действительно, он распластался по столешнице вялой дохлой шкуркой.

Сделав пару глубоких вдохов и напомнив себе, что убивать животных грешно, ибо они братья наши меньшие, я полезла в кладовку за едой. В предрассветной кухне было тихо. Каждый скрип и каждый шорох звучали оглушительно. Мебель и посуда отбрасывали длинные ломаные тени. Я искала еду. Некот тихо стонал что-то со своего лежбища. Дом спал. Спала где-то в своей комнате Винка, мирно смотрела свои девичьи сны юная Авалла, заснула, наконец, наговорившись с птицами, Стеллария, тихонько посапывал утомлённый приключениями Шемрок, что-то исследовал и изучал в своих снах Арадий. Спали все. И только я, натыкаясь на пустые начищенные кастрюли, искала пропитание для смертельно голодной твари.

– Нет-нет! – возмутился он, когда я попыталась взять мясные обрезки, явно приготовленные именно для животной части населения дома. – Я это не ем! Мне сарделек! Или во-он того окорока кусочек!

Голова кота, мгновенно забывшего про стоны и смерть, волшебным образом протиснулась у меня под мышкой.

– Мне нужно нормальное мясо, в меру приправленное! Сколько можно пихать мне этот гнусный паштет! Он же совершенно несъедобен!

– Ещё вчера ты трескал его так, что даже Шемроку стало завидно, чем это таким вкусным тебя кормят!

– Это было вчера! – отрезал кот, подталкивая головой мою руку к окороку. – Диета должна быть разнообразной, это тебе любой диетолог скажет!

– Откуда здесь диетологи? – возмутилась я.

– А, – равнодушно муркнул кот. – значит просто миры перепутал. Но ты-то про диетологов знаешь, так что дай мне окорок! Ага! И парочку вон тех сарделек!

Он зачавкал едой, едва лишь на стол опустилась миска, наполненная затребованным набором еды.

– А немного подождать, конечно, было невозможно? – мирно поинтересовалась я, успев смириться со своей судьбой.

– Я ждал. Очень долго ждал, пока не понял, что сейчас умру.

Оставив некота наслаждаться ранним завтраком, я выползла из кухни. Идти обратно в спальню, досматривать утренние сны, не было смысла. Совсем скоро все проснутся, дом наполнится звуками, и доспать мне никто не даст. Нет, засыпать сейчас – это лишний раз травить душу. Лучше отправлюсь в библиотеку, найду там какую-нибудь книжку о драконах. Надо же, наконец, разобраться, кто это такие и с чем их едят… Или за какой конец их удобнее кусать.

Я хихикнула этой двусмысленной мысли и обнаружила, что библиотека – вот она!

Внутри царила тишина, но, в отличие от кухонной тишины, эта была уютной. Она словно предлагала: проходи, Ирида, располагайся, наслаждайся тихим утром. Собственно, именно так я и поступила. Откопала на одной из полок первую попавшуюся книгу в названии которой фигурировало слово «дракон» и плюхнулась в мягкое кресло. Стащила со спинки кресла вязаный плед и укуталась в него до бровей, потому что лето летом, а утренняя прохлада существует и в этом мире.

Вот так вот, листая книгу, я и не заметила, как задремала. И снилось мне… а ничего мне не снилось. Просто было тепло и хорошо. Настолько хорошо, что я бы не шевелилась больше никогда в жизни, только вот что-то назойливое, как жужжащий над ухом комар, мешало и дальше бродить по царству Морфея. Настойчивым оказался пристальный взгляд Кардуса, как оказалось, угнездившегося во втором кресле.

– Доброе утро, Ирида, – сухо сообщил он.

– Не уверена, – прохрипела я, вынимая изо рта прядь собственных волос.

Утро действительно не задалось. Сначала кот, то есть некот, потом Кардус. Все меня будят сегодня. А я нечесаная, неумытая, в мятом платье. Ну просто фу!

– Отчего же, мне кажется, ваше утро вполне доброе.

– Да ну? – Может он знает что-то, чего не знаю я?

– Особенно учитывая ваши далеко идущие планы, – с каким-то непонятным намёком сказал он.

Намёков я в такое раннее утро не понимала категорически.

Глава 46
Не ходите, девки, замуж

– Далекоидущие? Вы, господин дракон, про завтрак и прогулку в компании ваших детей? Так не переживайте, мы далеко не уйдем. По территории погуляем. Благо мы умеем себя развлекать даже в ограниченных условиях.

– Ограниченных? – глаз у Кардуса все-таки дернулся. Мелочь, а приятно.

А вот нечего меня с утра раздраконивать. Вчера, видите ли, у нас все хорошо было, почти романтический вечер под луной (на самом деле аж под двумя лунами) и мы, мирно беседующие о том да о сём. Ну надо же быть такой паскудой. Все испортил. А ведь он мне почти нравился уже. Ладно, нравился. Возможно, очень нравился. Все-таки некоторых людей жизнь ничему не учит. Шестьдесят с лишним лет прожила, а до сих пор ведусь на задушевные разговоры в лунном свете, как какая-нибудь школьница. С другой стороны, Кардусу вон двести лет, а ведет себя этот товарищ, как буйный подросток. Сам себе что-то придумал, сам обиделся. Нет на свете настоящих взрослых, ни в этом, ни в других мирах. Увы.

– Разумеется, ограниченных, – с готовностью кивнула я. – К примеру, социальная адаптация. Детям же совершенно не с кем общаться. Возможно, для тебя… ничего, что я на ты? – и, не дождавшись подтверждения, зато полюбовавшись на закаменевшее лицо моего визави, продолжила: – Так вот, возможно, для тебя это нормально: настрогал пятерых детей и пусть друг с другом общаются. Возможно, драконы так и решают проблемы. Детям не с кем играть? Родим еще пару-тройку, пусть веселятся все вместе. А если двенадцать человек родить, то это целые две команды волейбольные, могут друг с другом играть целыми днями. Здорово, да?

– Да, – ответил Кардус, кажется, слегка ошарашенный моим напором. Ещё бы, я же тут все эти дни была примерной няней. Хорошо себя вела и не высовывалась. Ну, разве что совсем чуть-чуть.

– Нет! – бойко всплеснула руками я. – Это совсем не так работает! Детям нужно общение со сверстниками! Взгляни на Стелларию! У девочки совершенно нет подруг её возраста! Единственные женщины в особняке это младенец Лоницера, Авалла, Винка и я. Да мы ей в матери годимся! Неудивительно, что девочка проводит все свободное время с птицами. А Шемрок? Он же активен как… как активный залог! Шемроку нужны друзья, нужен приятелей целый мешок, тогда он найдет, куда сливать всю свою бесконечную энергию. А так ему только и остается, что агитировать Лето и лазать вместе туда, куда лазать не стоит. Если таких будет хотя бы штук десять, они себе придумают каких-нибудь казаков-разбойников и будут приползать по вечерам и ложиться спать без уговоров. Меньше подслушивать и в чужие зелья лазать перестанут.

Конечно, я безбожно лукавила, от десяти детей разрушений уж точно не меньше, чем от одного, но надо же как-то обрисовать Кардусу плюсы моего предложения. Социализироваться его детям, определенно, необходимо, а это значит, что я, как няня, должна сделать все для гармоничного развития своих подопечных.

– Значит, ты предлагаешь похитить где-нибудь дюжину-другую детей и притащить сюда? Марк говорил, что в ваших сказках драконы похищают людей, но я не думал, что ты действительно в это веришь, – судя по взгляду Кардуса, он и сам сейчас не знал, во что верить.

– Почему сразу похищать? Здесь же недалеко есть деревня? Есть, – сама себе ответила я. – Конечно, пускать в дом целую толпу посторонних людей не стоит, такое количество гостей вредит психике, но можно же придумать что-то еще… – я задумалась. – О! Территория большая, места много. Можно построить небольшой двух… трех… в общем, такой этажный домик и уже туда приглашать детей. Скажем, пять дней из семи пусть приходят. С утра и до обеда будут проводить время там. В этом доме они будут обучаться и играть. Организовать систему работы и досуга так, чтобы было минимум вреда для окружающих и максимум пользы. Обучение, всестороннее развитие, социализация. Научить их чему-нибудь полезному… ну, не знаю… Табуретки делать без магии, скворечники… Мячик дать, пусть гоняют. Научатся и проблемы между собой решать, и работать вместе.

Я расплылась в счастливой улыбке. Гениальная идея! И как до этого раньше никто не додумался?

– Ирида, ты пытаешься открыть школу, – спокойно заметил Кардус.

– Что? Не-е-е-ет. Нет-нет, никакой школы. Просто дом, где дети будут… Чёрт, ты прав. Я пытаюсь открыть школу.

А так всё хорошо начиналось.

– Ладно, выбросим это из головы. Дурацкая идея, которая спросонья пришла в мой недовыспавшийся мозг. Вернемся к нашим баранам. Ты пришел ругаться? Давай ругаться. Какой у нас повод на сей раз?

– Ты хочешь выйти за меня замуж, – обвинил меня дракон. Без огонька как-то обвинил. Ни пылающих взоров, ни сжатых челюстей. Буднично сообщил и сидит, смотрит внимательно.

– За тебя? С чего ты взял? Я во сне разговариваю и ты подслушал?

– А если и так?

– Не верю. Это, значит, был кошмар. Я кричала «НЕ хочу замуж! Спасите! Нет-нет-нет!» Ты плохо расслышал издали. А вообще я во сне не разговариваю.

– Хорошо. Но от этого ничего не меняется. Ты хочешь за меня замуж.

– Вот упёрся, как баран! Точно баранов-оборотней в предках не было? И вообще, ты хоть предлагал мне замуж?

– Нет. Но я и так вижу, что ты хочешь.

– Правда? Спасибо, что сказал, а я-то не знала. Я думала, что хочу умыться и позавтракать, а я, выходит, замуж хочу.

– Одно другому не мешает, – со свойственной ему проницательностью заметил Кардус.

– И то верно. А на свадьбах же ещё свадебные завтраки бывают. Торт, наверное, подают. Неудивительно, что я хочу замуж. Но почему именно за тебя? У тебя вредные родственники и аж пятеро детей. Может, я хочу за кого-нибудь более свободного? У тебя друг симпатичный есть. Да и вообще, я в этом мире еще никого не видела толком. Надо поискать кого-нибудь повыгоднее для замужества.

– Я невероятно богат, – напомнил Кардус.

– А я не жадная, мне и вероятно богатого хватит.

– У меня титул.

– А я в местной аристократической иерархии все равно ничего не понимаю. И потом, дворян же то травят, то грабят, то это… революция какая-нибудь, и головы летят как спелые яблоки с дерева. Без титула как-то спокойнее.

– Я красив.

– И то правда. Но, видишь ли, мамочка всегда говорила, что слишком красивый муж – горе в семье. Будешь затмевать меня на всех мероприятиях. Буду беспокоиться, что тебя какая-нибудь ушлая девица уведет. Нет, красивого мне не надо.

– Я хорош в постели, – решил зайти с козырей дракон.

– Это только с твоих слов. А доказательства? Удостоверение бы какое. Мол, почетный удовлетворитель женщин девятнадцатого уровня и все такое.

– Удостоверения нет, – признал Кардус.

– Вот видишь, – развела руками я. – А на нет и… эй, ты чего?

А он даже очень чего. Пока я разглагольствовала, энное количество концентрированной драконьей массы приблизилось на поистине неприличное расстояние.

– Придется доказывать не словом, а делом, – хриплый низкий голос Кардуса отдавался где-то в нижней части живота, что противоречило законам физики, но подчинялось законам биологии. А уж когда обжигающие губы коснулись моей шеи, стало совсем не до естественных наук.