Текст книги "Лидия. Головная боль академии. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Мы же должны были остаться ждать на берегу, готовые мгновенно спасти одежду от гибели.

План был таков: как только акула попытается атаковать, мы вытаскиваем приманку на берег (ибо терять драгоценные вещи не наш вариант) и вонзаем в высунувшуюся из воды башку монстра свои кинжалы. Дальше – дело техники: ремнём от брюк делаем петлю, накидываем на пасть рыбы и вытаскиваем тушу на берег.

Звучит, конечно, грандиозно, но, как по мне, полная лажа. Есть куча вещей, которые могут пойти не так.

Эдриан, полный мрачной решимости, приступил к делу: опустил приманку в воду, приготовил клинок с ремнём и сел ждать.

Видимо, монстр был голоден, потому что не прошло и минуты, как его челюсти выпрыгнули из воды.

Недаром Эдриан занимал пост ректора. В бою он был хорош: отбросил штаны с сапогом, мгновенно вонзил кинжал в глаз твари, а через секунду я так же поступила со вторым глазом. Ремень был ловко наброшен на нижнюю челюсть зубастого монстра, но акула так билась и моталась из стороны в сторону, что я отлетела к ближайшему сталагмиту, оставив клинок в глазнице рыбы.

Эдриану повезло меньше, и он вместе с монстром плюхнулся в ледяную воду.

– Нет! – завизжала я, и это был мой, пожалуй, самый беспомощный вопль в жизни.

***

Лидия

Мой товарищ по несчастью не растерялся, рванул рыбину за ремень на берег.

– Диа, хватай! – крикнул мне, прежде чем рыбий хвост мощным ударом оглушил его и с головой окунул в воду.

Я ухватилась за ремень, каким-то чудом держащийся за акульи зубы, и рванула на себя. Ополоумевшая от боли рыбёха сама помогла вытащить себя на берег, хаотично размахивая хвостом.

Дальше я, рискуя попасть в захват мощных зубастых челюстей, схватила хищницу за хвост, оттащила подальше от воды и несколько раз ткнула в голову кинжалом, вынутым из глазницы.

Всё это заняло минуту, не больше, и к тому времени Эдриан выплыл и выбрался на берег.

– Мы сделали это! – воскликнула я, но, посмотрев на до костей продрогшего мужчину, поняла, что без магии и костра перспективы на ближайшую ночь у нас нерадужные. – Вам нужно согреться и высушить одежду.

– Сначала вскроем акулу, – мотнул он головой.

– Ладно, – пришлось признать, что вскрывать гадину надо, пока она ещё не заледенела.

Эдриан распорол клинком брюхо рыбы и замер.

– Что? – поинтересовалась.

– Не вижу пузыря.

От акулы густо несло каким-то смрадом и аммиаком, и мне стоило колоссальных моральных усилий, чтобы залезть руками в рыбье нутро.

– Богиня, она, что, при жизни протухла? – вырвалось у меня. Хорошо, что к этому моменту я уже проголодалась, и меня не вывернуло наизнанку.

– Кажется, я вспомнил, что у акул не бывает пузыря, – почти замогильным голосом произнёс он.

– Да твою ж... Простите, – я быстро взяла себя в руки. – Должен быть выход. Сейчас-сейчас что-нибудь придумаю...

Из бледного пореза на брюхе акулы на меня печально глядели внутренности: сердце, печень... желудок! Довольно объёмный, длинный, крепкий и пустой.

– Мы используем желудок, – изрекла я и приступила к его извлечению вместе с пищеводом и частью кишечника.

– Как быть со второй дыркой?

– Завяжем узлом. Делов-то. Меня больше волнует, не отравимся ли мы этим смрадом.

– Можем скинуть рыбу в воду. Её мясо всё равно нельзя есть.

– Я не настолько голодна, чтобы питаться тухлятиной, – поморщилась я. – Пока оставим её здесь. Попробую вымочить наш желудок в воде. Надеюсь, поможет.

Пока я полоскала наше будущее спасительное средство, Эдриан отжимался, приседал и прыгал, чтобы согреться.

– Вам нужно отжать одежду, пока не задубела. Так быстрее высохнет. Снимайте по одной вещи, я помогу.

Когда манипуляции с одеждой завершились, я поняла, что больше так не могу, и поделилась с Эдрианом шарфом и шапкой, а сама натянула капюшон.

– Я вижу, вы замёрзли, – сказала ему. – У меня к вам предложение.

– Остальная ваша одежда на меня не налезет, так что даже не заикайтесь об этом, – предупредил он, как будто и так не ясно.

Мой козырь – это умение удивлять, поэтому:

– Перейдём на «ты»?

– Хорошо, Диа, давай на «ты», – кивнул.

– Ну, а раз мы познакомились ближе, можем греться друг о друга: так мы точно не замёрзнем.

Дальше, клянусь, всё произошло как-то само: мокрая, но максимально отжатая куртка Эдриана легла на пол, а мы в обнимку на неё. Спустя полчаса болтовни о наших приключениях меня поцеловали в губы.

Лорена! Это стоило того! Я знала, знала, что на всё твоя воля!

– Это так странно, – прошептал он, слегка оторвавшись от моих губ. – Мы в отчаянном положении, а мне безумно хочется тебя целовать...

– Кажется, становится жарко, – улыбнулась я, как будто получила самый ценный подарок в жизни.

– Ты точно невосприимчива к тьме?

– На все сто, – мои руки легли на его затылок и коварно притянули губы обратно к губам.

Мы целовались, как в последний раз. Хотя наши торопливые ненасытные ласки вполне могли остаться последним приятным действом перед смертью.

– Останови меня, пока я окончательно не потерял голову... – прошептал он, не отрываясь от поцелуя.

– Теряй. Не хочу умереть девственницей, – призналась ему, и это было правдой.

Возможная скорая гибель придала нам обоим смелости. К тому же моим первым реальным мужчиной станет тот, кого избрала для меня сама Лорена. Это ли не счастье?

– Про меня ты всё и так знаешь, – фактически признался в своей невинности он.

Уи-и-и! Мы друг у друга первые! Волнительно-то как! Всё как я люблю.

– Иди ко мне. О, какой же ты ледяной! Хочешь, я тебя согрею? – мои ладони изучали его тело, скользя по одежде и заползая под неё. А вот брюки и исподние портки удостоились особой участи быть снятыми.

– Моя очередь, – возбуждённо, я бы даже сказала, перевозбуждённо прорычал мой мужчина и принялся нервно расстёгивать хитроумный замочек на моих зимних штанах. Мучался, пыхтел, но то ли пальцы не слушались, то ли мысли перетекли в иную плоскость. Пришлось помочь.

Мы оба дрожали. От холода, от эмоций, от нетерпения.

Кажется, я ждала этого дня вечность. Грезила им. И вот, неидеальные условия столкнули нас вместе. Холодно, сыро и завтра мы скорей всего умрём.

Романтика.

Он вошёл в меня резко, без прелюдий и, будто убийца, глядя мне в глаза. Казалось, его зрачки расширились до размеров радужки.

Мой вскрик, отразился от стен резким эхом, похожим на вопли чайки.

– Прости. Очень больно? – спросил он и попытался выйти из меня.

– Нет! – я жадно впилась ногтями в его ягодицы и притянула к себе. – Не останавливайся. Пожалуйста...

– Эт-то сло-жно... – несколько напряжённых движений внутри меня. – М-м-м... – после его красноречивого мычания между ног у меня стало горячо и влажно, а сам Эдриан уткнулся носом мне в ключицу, затем перевалился набок и прижал меня к себе. – Как ты?

– Хорошо. Мне уже не терпится продолжить, – стоило мне прикоснуться рукой к его инструменту, как мой мужчина вздрогнул всем телом. – Только теперь я сверху.

– Скажи, что это всё не сон?

– А если сон, что тогда?

– Тогда я не хочу просыпаться.

Мой первый в жизни реальный секс ощущался острее. Причём не только возбуждение, но и болезненные ощущения от непривычно растянутой кожи, поэтому поначалу удовольствие было слабее, чем во сне. Или дело в холоде?

К чёрту внешние условия! Сегодня ничто не помешает мне отпраздновать воссоединение с мужчиной всей моей жизни, пусть даже он об этом не подозревает.

Поза наездницы заставила меня снова вскрикнуть, но уже не от боли.

– О-о-о, да... – стон тоже вырвался как-то сам, и я отпустила самоконтроль, отдалась желаниям своего тела.

А дальше... скачка вверх-вниз до сведённых мышц, до захлёбывания воздухом. Кожа замёрзла, а изнутри шёл жар, и от этого контраста я неприлично громко кончила, после чего упала на грудь Эдриана.

Мой первый оргазм разрушил оковы закрепощённости у нас обоих, и дальше начались чудеса эквилибристики и хор влюблённых.

Ладони Эдриана сжимали под кофтой мою грудь с какой-то особенной страстью, что вкупе с нарастающим ритмом движений бёдрами я словила мощнейший разряд экстаза, волной прошедшийся от пальцев ног до волос на голове.

Кажется, я даже покусала Эдриана в исступлении. Кровь гудела по жилам, голова кружилась, будто я навернула дюжину флаконов веселящего зелья, а разум пребывал в обмороке.

Из позы наездницы меня снова опрокинули на спину с поднятыми ногами и разведёнными в стороны, потом перевернули набок и на живот, а завершали секс-марафон мы по-собачьи.

– Мы выполнили план на жизнь вперёд, да? – улыбаясь в любовном дурмане, спросила я, на что лежащий на моей спине Эдриан ответил поцелуем в шею.

Так, придавленная массивным мужским телом, согретая изнутри и снаружи, я лежала абсолютно без сил и балдела.

– Я сделаю всё, чтобы спасти тебя, Диа, – внезапно признался он.

– Мы сделаем это вместе, – отозвалась я. Не хватало ещё, чтобы он пожертвовал собой ради меня.

– За меня не волнуйся. Ты мой стимул жить.

– Тогда, пожалуйста, слезь со своего стимула, пока не раздавил, – попросила его и покряхтела для достоверности.

– Прости, – он сел и подал мне мои штаны. – Надень скорее.

Раздеты мы были только ниже пояса, так что уже через минуту о наших безумствах напоминала только слабость в теле и лихорадочный блеск в лазах.

Я обратила внимание, что не получается снять болевые ощущения в промежности, магия не работала даже внутри моего тела, а значит, в этой камере есть что-то, блокирующее магию. Может, зелёные светящиеся кристаллы? Надо бы сковырнуть хотя бы один и изучить его свойства. Если мы спасёмся, конечно.

– Диа? – позвал мой любимый мужчина, обнимая меня. – Ты в порядке?

– В полном. Меня лишь беспокоит, что ты в мокрой одежде.

– Ерунда. Я согреваюсь от одного твоего присутствия.

Теперь мы лежали на мокром «блюдце», каждый в своей одежде, и обнимались.

– Ты заметил, что рыбой больше не воняет?

– Или мы привыкли к запаху.

– Нет. Это говорит о том, что в скале есть трещина, и сюда попадает свежий воздух.

– Вероятно, так. Но до потолка нам без магии не добраться. Единственный путь через воду. Завтра я первый разведаю, где и насколько глубоко лаз, и мы поплывём. А пока – спи. Несмотря на то, что мы оказались в камере смерти, этот день счастливейший в моей жизни.

Вот так признание!

– Что будет с нами, когда мы выберемся? – поинтересовалась отнюдь не из праздного любопытства. Тут моя жизнь, между прочим, решается.

– Поговорим об этом, когда выберемся. Хорошо?

Меня ответ больно задел, но я настолько утомилась, что глаза закрылись сами собой и пришёл сон.

И угадайте, где я оказалась? В нашей с Наиром серой комнате!

***

Наслаждаться уединением мне предстояло недолго, и я это понимала. Эдриан тоже устал и уснёт чуть позже.

Так и вышло: вскоре воздух на середине комнаты пошёл волнами, и явился мой суженый в той же одежде, в которой уснул.

Упс! Палево! Значит, и мою зимнюю экипировку он тоже заметит.

– Давай сделаем вид, что мы друг друга не видим и не знаем, – вместо приветствия предложила я.

– Тебя вообще здесь нет.

– Вот-вот, у тебя просто крыша поехала, вот и блазнится всякое, – поддержала я его версию.

– Разве ты не должна сейчас доказывать, что ты всё-таки есть?

– Тебе докажешь, как же! Сойдёмся на том, что ты шизик и разговариваешь сам с собой.

– Я не шизик.

– Ни один шизик не признает, что он шизик. Классика жанра, – изрекла я что-то на психиатрическом.

– Ты как-то странно ведёшь себя, – он, как назло, подошёл и сел рядом. – Погоди. А что это на тебе надето?

Заметил. Поздно отпираться.

– Я всё понял! Ты не Дарси, ты Диа! Мои сны – это твоих рук дело! Ты ведь зельевар!

– Браво-браво! – я издевательски похлопала в ладоши. – Кто такая Диа? О! У тебя появилась женщина? Поэтому ты одел меня в её шмотки? – я изобразила оскорблённую до глубины бездонной души барышню. – Класс!

– Хочешь сказать, что ты не Диа?

– Как видишь, – нет, я не признаюсь ему. Чуйка подсказывает, что рано раскрывать карты, Эдриан пока ни к которой из нас толком не привязался. А нам, между прочим, ещё спасаться из камеры.

– Проклятье... Поэтому я всё ещё вижу тебя как в дымке?

– Наверное.

Он закрыл лицо руками и некоторое время сидел неподвижно.

Я тоже сохраняла тишину, но безотрывно наблюдала за ним.

– Сначала ты говорила, что ты живой человек, что ты эльфийка и у тебя ко мне любовь-судьба. А сейчас уже не отрицаешь, что ты лишь плод моего воображения, – тихо, с горечью проговорил он. – Я запутался, – его начало трясти, хотя из сна пока не выбрасывало.

– Сейчас это не важно, Эдриан.

– М-м... – он закивал и поднял взгляд на меня, но не мог сфокусироваться, его голову мотало из стороны в сторону.

– Эй, что с тобой? – я подскочила и взяла в ладони его лицо.

– Мне нехорошо. Что-то с телом.

– Выходи из сна! Чёрт подери, давай, живо! – пришлось влепить ему пощёчину, чтобы не уплывал.

– Не могу.

Уходить пришлось мне и будить его уже в реальности.

– Эдриан! Ну же, открой глаза, ты замерзаешь! – я снова оседлала его, но уже без эротического контекста, и, расстегнув на нём куртку, растёрла ему грудь и плечи. – Ну, давай же, давай!

– Дарси...

– О, богиня, у тебя бред! – дошло до меня. – Эдриан, ты меня слышишь? Это я, Диа.

– Да. Я в порядке. Замёрз немного.

Оказалось, что не немного. И если уж у меня заледенел нос и ступни, то что уж говорить об Эдриане, который искупался в ледяной воде и толком не обсох. Так и насмерть замёрзнуть можно.

Я расстегнула свою одежду и легла на него животом к животу, ноги тоже положила на его ноги.

– Что ты делаешь?

– Грею тебя. Я не сильно придавила?

– В самый раз. Спасибо.

Спустя минут пятнадцать Эдриана перестало колотить, и он снова уснул. А вот я не смогла. Во-первых, боялась за своего мужчину, у которого начались последствия переохлаждения. Во-вторых, было неудобно и всё время казалось, что я его придавливаю и мешаю дышать; глупость, конечно, вон, он какой здоровяк.

Самое паршивое, что я потерялась во времени. Утро сейчас или ночь – неясно. Но Эдриану нужно поспать, ведь именно он ключевая фигура в нашем спасении.

Он открыл глаза скорее, чем я думала, и во взгляде читалась мука.

– Как ты? – поинтересовалась, зная, что не смогу ни исцелить его, ни принести стакан воды.

Он шмыгнул носом и сел.

– Сейчас разомнусь и буду в норме, – сказал и тут же приступил к делу: отжимания, прыжки на мечте, приседания, махи руками и так несколько подходов.

Мне подумалось, что, будь я с ним в образе Лии, мне сейчас устроили бы тренировку. Понедельник же.

А так я походила по камере, попрыгала по выступам и спустилась к воде.

– Уровень поднялся! – крикнула взволнованно.

– Плохо. Значит, у нас меньше времени, чем я думал. Кхе-кхе... План такой: я ныряю первый, пока вода ещё не высоко, разведываю путь, потом возвращаюсь и мы плывём вместе. Снаружи между поверхностью воды и толщей льда должна быть воздушная прослойка, и в ней мы сможем глотнуть воздуха и пробить лёд магией. Я надеюсь, там она вернётся к нам. Кхм-кхм...

– Поняла.

– Хорошо, что мы не сбросили рыбу в воду, иначе на запах крови могли приплыть её сородичи. А сейчас всё чисто, – он вдруг сгорбился и закашлялся. Так сильно, что пришлось схватиться рукой за выступ.

– Может, я сплаваю на разведку? – предложила, из опасений, что Эдриану куда хуже, чем он пытается показать.

– Нет! – прорычал так, что воздух завибрировал. – Сделаем, как я сказал. Можешь пока разогреваться, готовиться.

Спорить с ним было бесполезно. Раз мой мужчина решил, что сам всё разрулит, то пускай побудет героем. Вылечу его потом.

Хотя... Где-то там на поясе у меня есть барсетка с пастилками. Это, конечно, не панацея от болезней, но бодрящее, веселящее и слабительное там явно есть!

Пока Эдриан усердно прочищал дыхательные пути, я как бы походя погладила его по шее и приклеила к коже пастилку бодрящего (надеюсь, не перепутала со слабительным), а себе выбрала веселящее, ибо оптимизм сейчас не помешает. Потом подумала, и вдобавок к бодрящему добавила Эдриану тоже веселящего, на сей раз пастилка прилепилась чуть выше запястья, под рукав.

А ещё я заметила, что у моего мужчины жар. Не знаю, может, в нашей ситуации это сыграет ему на руку, и он не замёрзнет.

Пока Эдриан готовился к погружению, я достала из воды акулий желудок, перевязала тугим узлом кишечник и проверила на воздухопроницаемость, надула, как шарик.

Резюмировала:

– Воняет страшно, но воздух держит. На один-два вдоха хватит.

– Оставь себе. Я тренированный, у меня хорошая дыхалка. И к холодной воде я привык.

Привык, но всё равно умудрился заболеть.

К счастью, зелье уже начало действовать на меня, и страх отступил, выпуская из глубин подсознания жажду приключений и озорство.

Я пробежалась по камере, нашла выпирающий кусочек светящегося зелёного минерала и сколупнула его кинжалом. Камешек отправился ко мне в барсетку. Надеюсь, в одиночку он не лишит меня магии полностью.

– Нырять будем в одежде, – объявил он, и я поддержала его решение. – Плыть труднее, но зато меньше замёрзнем. – Я готов искупнуться. А ты?

– Может, сперва по глотку омерзительного зелья? Тебе не помешает, и я выпью за компанию с тобой.

– Разве тебе его можно?

– Когда нет другой выпивки, даже нужно!

И мы по очереди отхлебнули из горла, морщась и едва сдерживаясь, чтобы не выплюнуть гадость.

– Бутылку возьми с собой, – сказал Эдриан. – Пригодится в качестве груза для погружения.

– У меня ещё мешочек с золотом.

– Всё бери. Выбросишь, когда будем всплывать.

– Эх, чую, летом буду нырять здесь в поисках сокровищ, – пошутила я.

– Меня не забудь взять, – ответил нехарактерно весёлой улыбкой Эдриан.

Ага, зелье заработало как надо!

– Пора! Ждёшь меня и никуда не ныряешь. Ясно?

– А если тебя долго не будет?

– Значит, я нашёл выход.

– На тот свет? – нервно усмехнулась я.

Мой лицо взяли в ладони, совсем как я сегодня во сне, и заявили:

– Я вернусь! Даже если придётся разодрать пасть акуле.

Перед тем, как нырнуть, он жарко поцеловал меня, затем игриво помахал мне рукой и столбиком нырнул в воду.

А я... Похоже, одной пастилки веселящего оказалось недостаточно, чтобы побороть тревогу.

Прошла минута, вторая...

О, Лорена, умоляю, помоги ему!

Я отсчитала про себя пять с половиной минут, когда Эдриан вынырнул и, стуча зубами и пыхтя, вылез на берег. Тут же начал отжиматься, несмотря на то что с него текло.

– Можно проплыть, – выдал он, хрипя и восстанавливая дыхание. – Сейчас... Сейчас немного согреюсь...

– Ты видел дневной свет? Далеко плыть?

– Скала толщиной метров тридцать, но, если проплыть метров пять, открывается пространство, где можно дышать. Воздуха мало, вода поднимается, так что надо торопиться. Я должен немного согреться, чтобы доплыть, – он вскочил, начал прыгать, перескакивая с ног на руки и обратно. Я в очередной раз полюбовалась тем, как он владеет своим телом.

– Ты говорил, что видел свет?

– Да. Из-под скалы до поверхности около трёх метров вверх. Там даже есть узкая щель между камнем и льдом. У нас есть шанс выбраться.

– Ясно. Я справлюсь, – пообещала, хотя пловец из меня хуже, чем боец. Во всяком случае, я никогда не тренировалась задерживать дыхание под водой.

Эдриан прокашлялся и сделал ещё несколько интенсивных упражнений.

– Всё. Я готов. А ты?

– Тоже, – поёжилась, предвкушая погружение в ледяную воду. На самом деле я не была готова, просто мне грела душу мысль, что через каких-то десять минут мы выберемся из камеры смерти.

Не успела я собраться с духом, как меня схватили в охапку и вместе со мной прыгнули в воду.

Стоило мне вынырнуть и глотнуть воздуха, Эдриан скомандовал:

– Вдохни глубоко.

Я сделала как велено, и меня утянули на дно.

В общем, помню только темноту, выкручивающий кости холод, и то, что Эдриан сам протащил меня под каменной глыбой и вытолкнул в воздушное пространство.

– Вода ещё поднялась, – прокомментировал он и потащил меня за собой, загребая одной рукой.

Я попыталась плыть сама, и мы приблизились к очередной преграде, где нужно нырять с головой.

– Вдох! – команда, которой невозможно не подчиниться.

И снова меня тащат, а я пытаюсь не быть балластом.

В этот раз лёгкие начало печь от недостатка воздуха и желания вдохнуть, а мы всё ещё плыли под каменной глыбой.

Я попыталась глотнуть воздуха из рыбьего желудка, но от холода пальцы закоченели, и воздух попал не в мои лёгкие, а весь вышел мимо, оставив меня ни с чем. Пальцы отпустили акулий орган пищеварения за ненадобностью, а я сжала зубы, пытаясь не паниковать и сосредоточиться на ударах сердца.

Секунда, ещё одна, и меня резко рванули вверх, после чего я, наконец, увидела свет. Тело перестало слушаться, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не сделать рефлекторный вдох.

Ещё чуть-чуть...

В глазах уже почернело, когда моя голова вынырнула из воды и уткнулась в глыбу льда. Я дышала, дышала, продирая горло ледяным воздухом и цепляясь за скалу.

– Мы выбрались, Диа! – улыбался мой спаситель, без которого я уже превратилась бы в свеженькую утопленницу.

– Да... – тоже попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

– Проклятье, у меня нет магии! – выругался Эдриан и начал долбить голым кулаком глыбу льда, но та была слишком толстая.

Тем временем вода поднималась, но от холода мы всё равно умрём раньше, чем утонем.

– Кто-нибудь! Помогите! – закричала я что есть мочи.

И тут случилось спасительное «вдруг» – затрещал лёд и в паре метров от нас в воду обвалилась льдина, открывая проход наверх!

Мы, еле живые от холода и боли в костях, с черепашьей скоростью заторопились выбраться, загребая непослушными конечностями.

Эдриан вытолкнул меня наверх первой, а сам ухватился за край и пытался подтянуться, рычал, кряхтел, но не мог. Я схватила его за шиворот и, внушая себе, что я сумею, потянула на себя.

Помогла мне неведомая и невидимая сила, и спустя пару мгновений мы с Эдрианом штабелями упали на лёд. Мой мужчина улыбался, но по нему было видно, что дело плохо:

– Я же обещал вытащить тебя... Прости, что... – он не договорил, его глаза начали закатываться, но он усилием воли удерживал себя в сознании.

Нас заслонило чьей-то тенью, кто-то то ли тявкал, то ли мяукал бесконечным: «Рмяф!», но я настолько устала и замёрзла, что сложно было даже думать.

Эдриан посмотрел на меня в последний раз и его зрачки расширились от удивления:

– Лия?

Чёрт! Ведь знала же, что в условиях нестабильной магии артефакт Катарины сбоит! И вот, спалилась в последний момент.

Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я положила свою руку Эдриану на лицо, закрывая ему обзор, и после этого я лишь обрывками запомнила, как между мной и моим возлюбленным вклинилась горячая, как печка, тушка Дарси, как нас троих замотали в кокон, подхватили и с сумасшедшей скоростью куда-то понесли.