Текст книги "Лидия. Головная боль академии. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17. Я люблю тебя до слёз

Лидия

Эдриан вскочил с постели, виновато шепнул мне, чтобы спряталась, и выскочил из спальни.

Интересно, куда здесь прятаться? В тумбочку? Под кровать?

Недолго думая, я выбрала второй вариант, хотя, по-хорошему, надо переодеться в платье, накинуть мантию и бесстыже наблюдать.

А под кроватью... Так-так-так! Оч-чень интересно! Какая интересная подборка журналов...

«Погибель в сетчатых чулках», «В омуте страсти», «Касаясь запретного», «Верхом на жеребце»... Издания в глянцевых обложках и с картинками. Страницы потрёпанные, не раз и не два «читанные».

Да-а-а... Суровые будни одинокого мужчины.

Как многого я о тебе не знала, дружочек мой!

Хотела заржать в голос, но вспомнила, что к нам нагрянула моя будущая свекровь, и прислушалась:

– Барт сообщил мне, что тебя больше нет, ы-ы-ы... Что ты – это больше не ты, и тебя придётся уби-и-ить! – рыдала женщина.

– Мама, всё в порядке. Я справился с приступом.

– Ох, Эдриан, Барт сказал, что своими глазами видел, как ты... ты...

– Я поговорю с ним и всё объясню. У меня хорошие новости, мам, – я думала, что он расскажет родительнице обо мне, но ошиблась: – Зальевар, который варит для меня зелье, изобрёл вакцину, которая избавляет от тьмы раз и навсегда. Есть нюансы, и формула ещё дорабатывается, но вакцина уже работает, – больше всего меня поразило даже не то, что он рассказал матери, а то, как. Его голос звучал нежно, с нотками заботы и тревоги о родном человеке. Нет, я не ревную, но... со мной он ведёт себя совершенно по-другому.

– Эдриан, это же... Это же чудесно! – воскликнула та. – Ты сможешь завести семью и больше не будешь одинок!

Почему во фразе «завести семью» мне явственно слышатся проблемы?

Мне больше нечего было здесь делать. Мать Эдриана уходить не собиралась, а моим ушам и так тепло, чтобы их греть.

Я прокралась к выходу и была такова.

Итак, какие у нас выводы: старик де Уолш собирается поднять бучу, потому что думает, что Эдриана поглотила тьма; мой возлюбленный почтительно относится к матери, и я опасаюсь, как бы он не стал жертвой её манипуляций.

Утро было раннее, и кроме постовых, в коридорах никого не было.

Первым делом я сходила в душ и переоделась, затем, не позавтракав, побежала в лазарет извиняться перед проректором.

Старик ещё лежал в постели.

– Здравствуйте, – моё лицо было правдиво виноватым. – Я пришла извиниться за вчерашнее.

– Глупая влюблённая девчонка! Ты не знаешь, что творишь! – прорычал Бартоломью де Уолш.

– Увы, знаю. Я зельевар, и работаю над лекарством от тьмы. Скоро господин Дарс полностью излечится от своего недуга. Сейчас он в порядке. У него магическое истощение, он почти ничего не помнит, но в остальном всё в норме. Тьма отступила.

– С какой стати я должен верить избалованной капризной девчонке?

С чего это я капризная, а?

– Вы не должны верить мне. Проверьте сами, – и я ушла. Очень хотелось есть.

***

Мой завтрак был прерван магвестником от Амавера: «Лия, мне срочно нужна твоя помощь. Я в беде. Через десять минут откроется портал в твоей комнате».

Я припустила к себе с такой прытью, какую не демонстрировала на тренировках.

Что за беда случилась с ним на вчерашнем балу?

Помню, последний раз Амавер был не в себе из-за трансвестита по имени Изабелла. Интересно, что сейчас?

К моменту, когда я влетела в комнату, портал уже открылся. Хотя с момента получения мной магвестника, прошло минут пять, не больше.

Я прыгнула и очутилась в спальне кронпринца, а сам хозяин роскошного великолепия стоял у окна спиной ко мне и нервно дёргал ногой.

«Ого! Раз самообладание шалит, значит, дело серьёзное!» – подумалось мне.

– Амавер? Выкладывай!

Он резко развернулся и сказал:

– Посмотри на мою ауру!

Сорванный с шеи кулон, скрывающий ауру носителя и его резерв, со звоном полетел куда-то под оттоманку.

И в ауре кузена я увидела...

– Поздравляю! Наконец-то! – воскликнула я. – А в чём же беда? Любовь-судьба – это не так страшно, как кажется!

– Не с чем поздравлять, Лидия, – его прекрасное лицо исказила гримаса скорби и отвращения.

– Погоди-погоди... Она умерла? Ох, нет...

– Лидия... – драматическая пауза. – Она не умерла. Это парень.

– Че-е-его-о-о? Да быть не может!

– Может, Лия. Это издёвка богини. Я никогда не женюсь и не буду счастлив.

– Давай сейчас сядем, ты мне всё расскажешь, и мы вместе подумаем. Ладно?

Какими-то дёрганными шагами Амавер прошествовал к кровати и сел, а я мягко пристроилась рядом.

– Как это произошло? – спросила и ободряюще погладила страдальца по спине.

– После одного из танцев я направился к стойке с напитками, и там наши взгляды встретились.

– Ты уверен, что это парень?

– Да! Он с меня ростом, шея, как у быка, а ещё он... орк, – тут Амавер совсем поник головой.

Не припомню орков в нашей альма-матер. Хотя, признаюсь, особо не приглядывалась. В фокусе моего внимания всегда был Эдриан.

– Вы познакомились?

Амавер покачал головой:

– Он только кивнул мне и всё.

– Ясно. Кто-нибудь ещё знает о твоих чувствах?

– Нет.

– И хорошо. Никому не рассказывай, – предупредила я. – Я попробую узнать максимум информации. Главное, не переживай раньше времени. Раньше Лорена никогда не ошибалась, и сейчас не должна. Если всё же возникла ошибка, мы найдём, как достучаться до богини.

– Спасибо, Лидия. Ты, правда, сделаешь это для меня? – если кто-то может похвастаться тем, что видел слёзы кронпринца, то это... не я! Потому что фу-фу-фу хвастаться такими вещами. Увидела и похоронила в чертогах памяти.

– Конечно, сделаю. Всё будет хорошо. Понял?

– Глядя на тебя, я начинаю в это верить, – он даже попытался улыбнуться, но вышло так себе. – И прости меня за платье. Это был перебор.

– Ладно, проехали, – я залезла под оттоманку и достала кулон-артефакт. – Носи, не снимай. А я пришлю тебе магвестник, как только узнаю о нашем... надеюсь, что не парне.

На том и договорились.

Как говорится, из огня да в полымя. Вернувшись в академию, я полетела собирать информацию.

Если рассудить логически, то бычьи шеи учатся в основном на боевом факультете, а значит, мне поможет – тадам! – демоняка Тагир де Таргор! Он, конечно, сердится на меня, но это ничего, ему некуда деваться. К тому же комнату Тагира знают все – она украшена золотистыми завитками по углам, типа роскошь.

Дверь оказалась открыта, а моя жертва грядущего допроса дрыхла мордой вниз.

– Подъём, мой тигр-р-р! – томно промурчала я ему на ухо.

– М-м-м, какой прекрасный сон... – промычал он и пустил слюнку на подушку.

– А это не сон! Так что просыпайся, а то всё пропустишь!

– Что «всё»?

– Свой шанс на кое-что приятное!

Лукавые глазищи демона распахнулись шире, тут же прищурились и посмотрели на меня с неподдельным интересом.

– С чего это мы такие добренькие?

– Дело есть.

– Так я и думал, – вздохнул он тяжко, и взгляд его потух.

– У тебя на факультете учатся орки?

– Что, на страшил потянуло? – усмехнулся Тагир.

– Инфу! – потребовала резко.

– Да, есть один, – демоняка закатил глаза. – Но тебе там ничего не светит. Он одиночка. Ни с кем не дружит. Даже в душ со всеми не ходит. Поговаривают, что он кастрат.

– Имя?

– Мартин Гхроштег или попросту Мартин-Бык.

– Где его найти?

– Его комната первая от лестницы. Но по утрам он обычно зависает в качалке.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– Что мне будет за помощь?

– Попроси что-нибудь релевантное и, может быть, я соглашусь.

– Как насчёт приворотного зелья?

– Нет, – резко ответила.

– Жаль. Я очень хотел бы растопить твоё сердце, как ты растопила моё.

Демон Тагир де Таргор

***

Я до последнего не верила в жестокость богини, но, увидев Мартина, поняла: это трындец. Полнейший.

Тестостероновое парнокопытное натужно тягало железо в качалке. Ладно, копыт у орка не было, но шея и впрямь бычья.

Капец! Как я Амаверу буду рассказывать обо всём? Он же счёты с жизнью сведёт от такого!

Но, раз уж обещала, достану всю инфу, какую только можно. И я сделала первый шаг к половинке Амавера и сказала:

– Привет!

***

Лидия

Раскосые карие глазищи посмотрели на меня с недоверием и скепсисом.

– Чего тебе? – неприветливо отозвался утробный бас с ярким шипяще-рычащим акцентом.

Ёмана... Он и правда орк. Я чуть не прослезилась. Пипе-е-ец! Бедный мой кузен...

– Да просто познакомиться хотела. По-дружески. Ты ведь Мартин?

– Не знакомлюсь, – и громила снова схватился за штангу, которая весит, наверное, раз в пять больше меня.

И он поднял её, поставив на стойку! Монстр! Да он Амавера поднимет без усилий, как тростину!

– Ого! Даже у ректора бицуха меньше! – воскликнула я, глянув на умопомрачительную мускулатуру орка.

– Каждый уважающий себя орк – превосходный воин, – наконец, вступил со мной в диалог Мартин-Бык.

– А женщины у вас тоже воины?

Вроде бы я задала невинный вопрос, а эта груда мускул на меня ка-а-ак вызверилась! Да как загремела:

– Что ты знаешь, девчонка?!

Меня чуть не снесло звуковой волной. Внезапно захотелось удрать отсюда куда подальше.

– Д-да н-ничего я не знаю... Потому и спрашиваю.

Чудовище фыркнуло и перестало рычать.

Бедный, бедный Амавер! Любовь бывает не просто зла – она бывает убийственна с первого взгляда.

Ничего, мы с кузеном такую претензию Лорене накатаем – ух! Она быстренько всё расставит на круги своя.

– Я поступил сюда учиться, а не клеить девок, особенно таких хилых, как ты.

– Так я и не клеюсь. Я уже нашла свою пару. А у орков бывает любовь-судьба?

– Нет, – буркнул Бык и отвернулся.

– Нет? Точно? Ведь у орков и эльфов общий предок?

– Редко, – снизошёл до ответа Мартин. – Орки – воины, и признают лишь право сильнейшего.

– И поэтому ты здесь?

– Да, – буркнул он.

Краткость – сестра необщительности.

– Я не видела здесь твоих сородичей.

– Я здесь один.

– Почему?

– Что ты привязалась ко мне?! – снова раздражённый рык.

– Ты один, а я по себе знаю, что без друзей бывает невыносимо тоскливо, – вообще-то не знаю, но надо же как-то втереться в доверие. – Тем более что я тебе не конкурент ни в чём.

– Я не хочу дружить с распутницей, которая всем показала своё голое тело! – оскалилось чудище, показав мне свои громадные острые зубищи. Причём челюсти были настолько массивные, что губы сильно выпирали вперёд, как у обезьяны. На удивление, это смотрелось не уродливо, а, скорее, экзотично, иноземно привлекательно.

Мартин у себя в орочьем становище наверняка считается красавцем. На морду лица неплох, бронзовая кожа гладкая, ресницы длиннющие, губы фигурно очерченные, яркие.

– Ревнуешь? – лукаво глянула я на собеседника.

– Гр-р-р! Ты последняя женщина в мире, на которую я обращу свой взор!

Меня покоробило от слова «взор». Как-то не вяжется оно с суровым мужиком-орком.

– А я не про себя, – смотрю на него и улыбаюсь. – Тебе ведь хотелось быть на моём месте? М? Станцевать с кронпринцем?

– Я не умею танцевать, – призналось чудище. Ага! То есть тот факт, что Амавер мужчина, его не смущает. Но тут он сообразил, что амплуа разваливается, и добавил: – Воины не танцуют. Тем более с мужчинами!

– Увы, тебе придётся, – вздохнула я. – Но не волнуйся. Я никому не скажу, что ты девушка. Ну, почти никому. Думаю, Амавертиэль должен об этом узнать.

– Что-о-о?! – взревел Бык. – Да как ты смеешь называть меня девкой?!

– Хочешь, чтобы твой секрет узнали все? – я уже выработала устойчивость к повышенному тону. Быстро закаляюсь.

– Нет... – как-то разом сникла, теперь я уже точно знала, орчанка. – В чём я прокололась?

– Ни в чём. Просто у одного носителя эльфийской крови к тебе любовь-судьба. И вряд ли богиня соединила бы в пару двух мужчин.

– Отец хочет выдать меня за вождя племени Крабакх, и отказаться я могу, только победив его в сражении, – поделилась она своей драмой.

– Ты, значит, не хочешь замуж?

– Только не за него! – в карих глазах горел испуг. – Ни одна из его жён не смогла понести, и он за это их убил и съел.

– Фу! Почему же тебя хотят отдать ему?

– Чтобы упрочить положение моей семьи. Отец считает, что Грыштах не посмеет причинить мне вред, и свободное племя Крабакх присоединится к нашим землям.

– Погоди, так ты дочь... как его... Таршшета Арршеза? – наконец, вспомнила я зубодробительное имя правителя Орочьей степи.

– А ты откуда знаешь?

– Да так, приходилось подписывать договора на поставку шкур и импорт зерна, – улыбнулась я.

Я также знала, что Мартина – полукровка, отсюда и симпатичная мордочка. И мне даже представить страшно, через что пришлось пройти ей, чтобы достичь такой формы.

Мартина Арршез Гхроштег, Мартин-Бык – принцесса орков.

В национальной одежде и текущей физической форме.

Какой Мартина станет после преображения обратно в девушку:

Мать у Мартины умерла много лет назад, когда рожала второго ребёнка, поэтому девочку воспитывали исключительно орки, а они варвары и душой и телом.

– Ты ведь не раскроешь мою тайну? – карие глаза смотрели на меня с надеждой.

– Я сохраню её. Можешь спокойно учиться дальше. На каком ты курсе?

– На четвёртом. И хочу за это время достичь совершенства в боевых искусствах, чтобы победить Грыштаха.

– Не уверена, что тебе придётся это делать, – улыбнулась ей.

– Ты не знаешь моего отца, – покачала головой Мартина.

– Ты права: не знаю. Но если вдруг что-то пойдёт не по твоему плану, найди меня. Поверь, я в силах вытащить тебя из любой передряги.

– Это вряд ли, – хмыкнула орчанка. – Но всё равно спасибо.

– Я серьёзно. Не ты одна здесь скрываешь истинную себя.

– И кто же ты?

– Ты очень скоро это узнаешь, но не сейчас. Мне пора. Рада была познакомиться.

Всю информацию я узнала. Я умница!

Но Амавера мне всё равно жаль.

***

Эдриан Дарс

Матушкину тревожность пришлось успокаивать долго. Эдриан пошёл на хитрость и попросил маму заварить ему чай с успокаивающими травами.

В итоге в лазарет к Барту Эдриан попал только через час.

– Будешь доказывать мне, что ты – это ты? – хмуро бросил старик.

– Это действительно я.

– У тебя вместо рук были щупальца, и ты весь был чёрный, как хтонь из преисподней. Мы оба знаем, что тёмная магия способна на структурные изменения только после того, как полностью овладеет телом и разумом.

– Сам в это с трудом верю, но Лия... Адептка Ферб вернула меня. Её кровь убивает тьму. Только это меня спасло.

– «Вернула», «кровь»... Звучит сладко, но тьма хитра и изворотлива. Я обязан тебя убить. Тьма захватила контроль над твоим телом. Точка невозврата пройдена.

– Ты не обязан меня убивать, – Эдриан покачал головой, но в груди всё болезненно сжалось. – Приступ миновал, и скоро я окончательно избавлюсь от тьмы.

– Почему я должен верить тебе?

– Потому что моей смерти ты себе никогда не простишь и будешь корить себя.

– Я прожил жизнь. Мне в любом случае скоро умирать.

– Брось, Барт. Пока есть малейший шанс вытащить меня, ты не пойдёшь на убийство.

– Расстегни рубашку, – старик говорил устало, словно его тело придавлено гирей, и каждый вздох даётся с трудом.

Эдриан расстегнул и продемонстрировал отсутствие чёрных рисунков на коже.

– Я выпил зелья для профилактики, хотя кровь Лии более чем действенна.

– Ты пил её кровь?

– Она сказала, что я её укусил, хотя сам не помню этого.

– У тебя неуставные отношения с девчонкой. Это может плохо кончиться, – предупредил проректор.

– А что, если у меня к ней всё серьёзно?

– Она годится тебе в дочери!

– Двадцать один год – это незначительная разница для магов.

– Девчонка не так проста, как тебе кажется, – покачал головой старик. – Прежде чем нырять с головой в этот омут, узнай о ней как можно больше. Уверен, далеко не все секреты этой тёмной лошадки тебя порадуют.

– Разберусь.

Уходил он от своего умудрённого жизнью друга с тревогой в душе.

Стоило вернуться в рабочий кабинет и включить следилку, как Эдриан увидел, что в качалке Лия увлечённо болтает с Мартином-Быком, ещё одним представителем голубых кровей.

Почему на Лию прямо-таки летят высокородные мужчины? Или это она тянется к ним?

На смену тревоге пришла злость. Кипучая и обжигающая.

Ещё сегодня они ночевали вместе, а после Эдриана Лия кокетничает с орком!

Бесит и то, что Эдриан лично тренирует Быка. Парень малость неуклюж, но упорный до фанатизма, с чёткой целью в жизни. В общем, Мартин чем-то похож на Эдриана, и речь вовсе не о фигуре.

И теперь Лия пристала к нему, хотя адепты академии вряд ли в курсе, что этот орк из правящей семьи Орочьей степи.

Что Лии нужно от него? Неужели она ищет себе партию для восхождения по социальной лестнице?

Эдриан заставил себя успокоиться и не рубить с плеча, а потому отправил Лии магвестник с приглашением.

Он удержится, чтобы не потерять голову при её появлении. Не поддастся её чарам. Пора сорвать с неё маску.

***

Лидия

Эдриан встретил меня подозрительно отчуждённо. Если взять во внимание, что расстались мы без ссор, то кое-кто опять услышал звон, да не знает, где он.

– Что-то случилось? – спрашиваю, явно ощущая неприятный холодок между нами.

– Может, ты мне скажешь? – отзеркалил он.

– Я ходила к проректору, но вряд ли ты обиделся из-за этого.

– Хорошо, – произнёс он так, что стало ясно: всё запущено. – Объясни мне вот что... Тео де Торвальди, Амавертиэль аль Дельнаири, Мартин Арршез Гхроштег. К каждому из них ты стараешься подобраться как можно ближе. И удивительное дело: по счастливому стечению обстоятельств эти три персоны – высокородные и холостые.

Ага. Узнал про Мартину, значит.

Следил... козёл!

– Эдриан, я уже говорила тебе, что моя семья служит при дворе, и с некоторыми представителями знати я имела честь познакомиться ранее, – пришлось признаться, иначе он невесть что обо мне надумает.

– Хочешь сказать, твоё общение с представителями высоких родов не имеет личного подтекста?

Ну, что тут ответишь? И да и нет.

– Понимаешь, вчера на балу произошёл инцидент... – я до сих пор не была уверена, стоит ли рассказывать об этом Эдриану, всё же обещала орчанке. – Кронпринц встретил свою пару.

Мой визави не просто напрягся – окаменел. Замер, и вперил в меня жгуче-неприязненный взгляд.

Некоторые ревнивцы (не буду показывать пальцем) решили, что это я про себя. Как будто, кроме меня, на этом балу и посмотреть было не на кого.

Я продолжила:

– Это оказался Мартин-Бык. Меня сегодня вызывали во дворец по этому поводу и попросили, чтобы я аккуратно выяснила максимум информации о Мартине Гхроштеге.

– Что за бред? Богиня не благословляет однополые пары.

– Не благословляет, к счастью. Мартина – девушка, – огорошила я ректора. – Дочь правителя Орочьей степи. Обстоятельства вынудили её поступить в академию, чтобы стать сильнейшим воином.

Эдриан побледнел, насколько это возможно, и выглядел, как будто получил булыжником по затылку.

– Не может быть, – произнёс он себе под нос. – Нет, Лия, это абсолютно невозможно! Ты лжёшь! – и снова этот обжигающий неприязнью взгляд.

– Осторожнее со словами, – предупредила его. – Я раскрыла тебе тайну, и не очень-то вежливо обвинять меня во лжи.

– Лия, ты уверена в том, что рассказала мне? – теперь видок у Эдриана был в высшей степени растерянный. Он то проводил пятернёй по своей жёсткой чёрной шевелюре, то нервно теребил подбородок, то массировал рукой затылок.

– Мартина призналась. Рассказала, почему скрывается и почему никто не должен узнать, что она девушка.

– Проклятье! – выругался и повторил: – Проклятье!

– В чём дело?

– Я лично тренировал его... её начиная с первого курса. Бил в живот. Сильно! Ни один уважающий себя воин не ударит женщину в живот!

– Поверь, если бы знал, что она девушка, ты тренировал бы её в полсилы, и это погубило бы Мартину.

– Я не смогу тренировать её как раньше!

– Послушай, Эдриан, если ты перестанешь тренировать её в прежнем темпе, с ней поступят хуже, – объяснила ему. – Я постараюсь помочь нашей будущей императрице. Помоги и ты.

На удивление, мои аргументы подействовали.

– Ладно. Я не выдам её тайну, – сдался Эдриан. – Но мне надо переварить это.

– Спасибо, – я подошла и, наконец, нежно обвила его торс руками. – Как твоё состояние? Ты поговорил с де Уолшем?

– Я в норме, восстановил резерв на четверть. С Бартом мы всё уладили. И своим шансом на полноценную жизнь я обязан тебе... – меня коротко, но дико маняще поцеловали. – Прости, что не сразу поверил про Мартина.

– Прощаю. А как ты узнал, что мы с ней виделись?

– В академии есть система наблюдения.

– И ты следишь за мной? Настолько не доверяешь? – это было неприятным открытием.

– Лия, это моя работа – следить за порядком, – выкрутился он, хотя меня всё равно покоробило от известия о слежке.

– Неужели следилки есть везде? – поинтересовалась, так как информация лишней не будет.

– Нет. Жилые комнаты, душевые и аудитории не просматриваются.

– Это радует, – вздохнула я с облегчением. Можно будет уходить порталом сколько влезет.

Пока я радовалась, с меня стянули форменный пиджак и принялись избавлять от рубашки.

Входная дверь была надёжно заперта на два замка, а меня ждал секс-тур по квартире.

Больше всего понравился крепкий дубовый кухонный стол. Не зря я его заприметила ещё при первом визите в обиталище Эдриана.

Я творила вопиющее бесстыдство и кайфовала от этого, позволяя себе кричать, принимать провокационные позы, и даже кусаться. Ну, а нарочно слегка пролитое на себя молоко, тонкой дорожкой стёкшее с груди в зону глубокого бикини, окончательно сорвало крышу с Эдриана. Спустя несколько мгновений на моём животе поблёскивало не только молоко.

Закончили мы в кровати, в моей любимой позе наездницы. А после на меня накатило желание слиться с Эдрианом, сметя все преграды и недосказанности, что я готова была хоть сейчас выпалить всё как есть.

И, пока смелость пляшет чертями в моих глазах, я отважилась завести разговор:

– Ты словно читаешь мои желания и такой умелый. У тебя до меня был большой опыт?

– У меня было три девушки, если считать тебя, – Эдриан замялся и опустил взгляд. – То есть две.

Ага, то есть и Дарси припомнил...

– То есть одна, – с ангельской улыбкой выдала я.

– Что?!

– Что?

***

Лидия

У Эдриана есть отличительная черта: он каменеет, когда взволнован. Ещё несколько секунд назад я лежала на тёплой живой подушечке, а теперь подо мной в каменной груди чумным боксёром билось сердце.

– Лия, объяснись, – потребовал мой мужчина.

Я слезла с него, села, свесив ноги с кровати и ни капельки не стыдясь голой груди.

– Понимаешь, это всё была я... – призналась и посмотрела, как он медленно, но верно офигевает, как шевелятся на голове его волосы.

– Конкретнее? – меня уже вербально пытали голосом ректора.

– Дарси и Диа – это тоже я, – и потупила взгляд, типа каюсь. – Прости. Я боялась тебе рассказать.

Эдриан выскочил из постели и буквально впрыгнул в свои штаны. Секунда – и он уже одет.

– Ты не должна была мне врать с самого начала! – сердито прорычал он. – Зачем ты вообще так поступила?! Это глупо и жестоко!

– Я узнала, что ты – Наир, только в октябре, – призналась виновато. – А потом боялась, что ты и не посмотришь на меня. Сколько раз ты говорил мне, что не заводишь отношений с подчинёнными?

– И уже пожалел, что нарушил это правило! – выкрикнул, словно резанул ножом по сердцу.

Любовь-судьба, о которой я не просила, проявилась жалобным всхлипом и дрожащим подбородком. Эта любовная эльфийская хрень из кого угодно сделает желе.

Соберись, Лидия! Надо помириться, пока Эдриан не закрылся окончательно!

И я проблеяла:

– Поэтому я и боялась рассказать... Прости, я не хотела, – картинка перед глазами помутнела от слёз. Может, солёные капли его разжалобят?

– В чём ещё ты лгала мне? – уже спокойнее, но по-прежнему отчуждённо осведомился Эдриан.

– Ни в чём.

– Неужели? Помнится, ты трижды сымитировала потерю невинности со мной. А удобно! Я оценил твой трюк!

– Я сымитировала только один раз, в облике Лии, – ответила, покачав головой.

– Твоё враньё бессмысленно, – и от меня отмахнулись, как от москита.

Если мы расстанемся сегодня, моё тело это переживёт. Душа останется разорванной в клочья, но я буду дышать, ходить, думать... С чем я никогда не смирюсь, так это с ошибочным представлением Эдриана обо мне.

Я вылетела из комнаты в поисках своего сапога, нашла искомый предмет на диване, вытащила кинжал и, как была, вернулась в спальню.

Руку полоснула со всей дури, потому что была на взводе:

– Клянусь, что ты мой первый и единственный мужчина! – произнесла и снова предательски всхлипнула.

Порез засветился и исчез.

Так, обнажённая, перепачканная кровью и с кинжалом в руке я стояла перед Эдрианом и изо всех сил давила рыдания. Кожа покрылась мурашками то ли от холода, то ли от ужаса перед маячащим в будущем беспробудным одиночеством.

Эдриан подошёл ко мне вплотную и обнял.

– Не плачь, Лия, – голос звучал мертвенно спокойно, даже слишком.

Я, что, до сих пор плачу? Блин, точно.

Мне вообще-то есть из-за чего лить слёзы. Если мы разбежимся, я всё равно продолжу работать над вакциной и варить зелье Эдриану. А значит, очень скоро он сможет вести полноценную жизнь без меня.

Я, конечно, могу поступить, как распоследняя тварь, но... нет, не могу. Любовь-судьба – это чёртова любовь, самоотверженная и фанатичная, и никуда от неё не деться.

Под шум нерадужных мыслей в голове я отстранилась и потопала одеваться.

– Лия, подожди. Тебе нужно вытереть кровь.

– Вытру о штаны, – буркнула на ходу, одеваясь в порядке, обратном раздеванию. Сначала кружевное бельё, затем брюки, сапоги, рубашка, пиджак.

– Стой, не уходи, – попросил он, а меня снова пробрало на слёзы. – Лия, Лия, – меня снова прижали к голой мужской груди, – Ну, всё, прекращай. Как ещё я должен был отреагировать на твои новости? Ты в очередной раз перевернула мою жизнь вверх тормашками.

– Привыкай, – выпалила прежде, чем подумала.

– У тебя есть ещё «сюрпризы»?

– На сегодня хватит, – шмыгнула носом я.

Мы стояли в обнимку на пороге гостиной под сумасшедшую барабанную дробь наших сердец.

– Там, в допросной камере, кто был под личиной Дии? – поинтересовался как бы невзначай.

– Ты не хочешь знать ответ, – поморщилась я.

– Хочу.

Я вздохнула.

– Лиэль.

– Ох... – его лица я не видела, но, клянусь, почувствовала, как он скривил губы.

– Я же говорила.

– Северная академия принимает его со следующего семестра на обучение без проживания. Мне придётся с ним видеться.

– Знаю. Прорвёмся.

– Судя по всему, твой брат знает о нас, да?

– Знает, но лучше не напоминать ему об этом лишний раз.

– Понял. Расскажи мне, каким наше первое знакомство было для тебя?

– Сны появились в мае, с того самого дня, когда ты меня сначала едва не придушил насмерть, а потом поцеловал. Я не видела твоего лица. Думаю, ты и сам помнишь наши сны.

– Я был груб. Прости, – и меня ласково погладили по спинке. – Во сне ты говорила про любовь-судьбу. Как всё обстояло на самом деле?

– Окончательная привязка произошла, когда мы с тобой встретились наяву, – нехотя призналась я.

– Ты уверена? – Эдриан снова окаменел.

– Собственно, поэтому папа и поместил в меня артефакт, маскирующий ауру.

– Любовь-судьба – это же на всю жизнь...

Я снова вырвалась из объятий, чтобы посмотреть Эдриану в глаза:

– Послушай, я не просила Лорену о такой «милости»! В мои планы вообще любовь не входила. Но это односторонняя привязка. Если ты полюбишь другую женщину, я не стану удерживать тебя и вредить твоей новой пассии, а просто продолжу жить без тебя.

– Я понял. Понял. Просто... Мне надо уложить всё это в голове и хорошенько обдумать.

– Хорошо. А мне пора писать реферат и работать.

На прощание меня ещё раз обняли и поцеловали так, будто никакой ссоры не было и в помине.

Наши голубки

***

С понедельника началась сессия. И вместо того, чтобы корпеть над конспектами и зубрить, я... «помогала» Эдриану с его вновь скопившимися завалами.

Счастье и страсть захлестнули нас обоих, и мы устраивали себе заслуженные перерывы посреди дня. А что? Бывают же у рабочих перекуры. А так как мы не курим, у нас это называется пере... Ладно, поберегу ваши глазки. Перерывы, в общем. Физкультминутка.

Но ещё сильнее, чем перемен, я ждала пятницы, когда можно будет устроить большой марафон любви и уснуть в обнимку с моим личным мужиком.

Эдриан как раз похвастался, что ему доставили двухместную кровать, и теперь в тесной спальне из непокрытого места остался только узкий проход.

И вот заветный день настал. Я, счастливая, что получила за экзамен по боевой магии «отлично», примчалась, как мы договорились заранее, в апартаменты Эдриана.

Дверь приветливо была не заперта, и я вошла.

Ага. Ждёт меня, значит.

– Эдриан? – позвала его с порога. Настроение у меня было задорное, озорное. – Эд? Ну, где ты там?

В ответ тишина.

Неужели кое-кто захотел со мной поиграть? Хотя это на него вроде бы не похоже.

– Эй, иди намывай свои причиндалы! Будем трахаться до посинения! Сегодня мы доломаем к чертям твой дубовый стол! – топаю на кухоньку – никого, заглядываю в гостиную, а там... с выпученными глазищами чинно сидят мама Эдриана и та самая женщина, что гуляла с ним в Нортморе! – Ой... А вы что здесь делаете? – дурацкий вопрос, знаю, но всё же...

– Нет, это ты что здесь делаешь, пигалица малолетняя?! – оп, теперь понимаю, от кого Эдриану передался менторский тон. – Анна – невеста моего сына, и у них скоро свадьба. А всяким легкодоступным девкам вроде тебя здесь делать нечего!

***

Лидия

Несколько секунд я стояла, взирая на этих двух кумушек и усиленно размышляла. Картина вырисовалась неутешительная: Эдриан с самого начала заявил, что мы встречаемся тайно, и не познакомил меня с мамой, хотя на днях у нас заходил об этом разговор; он часто спрашивал, как продвигаются опыты с вакциной, и какие прогнозы (ненавязчиво и деликатно поторапливал); за всё время, что мы вместе, он ни разу не сказал, что любит меня, и не заговорил о совместном будущем; и последнее: я лично видела Эдриана, выгуливающего под руку эту самую Анну.

После заявления матушки моего возлюбленного все эти тревожные сигналы всплыли в моей голове.

Я кивнула, внутренне принимая данность, и вышла. Нашла в себе мужество не рыдать и не скандалить.

В коридоре, который я как можно скорее торопилась покинуть, появился Эдриан. Вышел, скотина, из душевой.

Эх, жаль, я сегодня не взяла мантию-невидимку!

– Ли... – не успел он произнести моё имя, как схлопотал хлёсткую пощёчину. У меня аж кости на руке затрещали. – Ай, ты чего?

– Мог бы и сам сказать! – прорычала я разъярённой тигрицей и рванула прочь, но меня схватили и удержали.

– Лия, в чём дело?

– В том, что ты меня использовал! Класс! Отлично устроился! Я для тебя два в одном: ключик к полноценной жизни без тьмы и средство удовлетворения сексуальных потребностей! Теперь я понимаю, почему ты меня торопил с вакциной! – меня несло, и, по правде, это было лучше, чем если бы я разревелась. – Мерзавец! Только посмей когда-нибудь прикоснуться ко мне!

– Ты можешь конкретно объяснить мне, что случилось?