Текст книги "Лидия. Головная боль академии. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Вчера Генри вспоминал об отце и обмолвился, что тоже хочет стать военным, когда вырастет. Я подумала, как было бы замечательно для него – видеть тебя в качестве примера. Он сызмала готовится к поступлению в Северную академию, делает зарядку каждый день. Я пока не говорила, что в академии учатся только маги. Вдруг у него раскроется хотя бы начальный магический потенциал? Знаю, это маловероятно, но у сына моей соседки случилось такое чудо, и я теперь тоже иррационально надеюсь...
Генри умный мальчик, со временем он поймёт, что я умолчала про магов, чтобы не рушить его мечту. В конце концов, в Оросской империи есть академии и для обычных людей.
В нынешнюю субботу в Нортморе состоится большая оружейная ярмарка. Не желаешь ли ты отвлечься от работы? Я не настаиваю, но в прошлый раз мы виделись в августе и, думаю, это отличный повод увидеться.
Как думаешь, уже пора познакомить вас с Генри? Уверена, вы отлично поладите, и мы весело проведём время...»
Дочитывать Эдриан не стал. Это уже слишком. Все эти намёки на сближение, поводы для встреч... Он не тюлень, которого нужно подпинывать в нужном направлении. Ему просто не интересна эта женщина. Даже не так: ему интересна не эта женщина.
Ярмарка обойдётся и без него.
Эдриан встал с кровати, сел за стол, достал писчие принадлежности и настрочил ответ:
«Здравствуй, Анна. Ты хорошая добрая женщина, но я не тот, кто тебе нужен. Не трать на меня время и чувства. Эдриан Дарс».
Всё. Положил лист на стол сохнуть и отправился в учебное крыло – разгребать стопки документов в кабинете, заодно возьмёт с секретарского стола чистый конверт, чтобы отправить последнее письмо Анне.
Он ещё не догадывался, что адресат получит от него совершенно другой конверт с кардинально иным посланием.
***
Лидия
Пока сидела делала уроки в читальном зале, успела навести справки о так называемом временном переселении душ.
Это, несмотря на свою редкость, довольно простой ритуал, если верить справочнику. Хотя как раз простота и настораживает. А ещё то, что материалы об этом хранятся в открытом секторе
Также нашёлся дневник Ридли Гранта «Как я был привидением».
– Ридли Грант – это же наш профессор! – удивлённо воскликнула Катарина.
– Он ещё жив?
– Сегодня вёл у нас коллоквиум. Он даже ещё не очень старый.
Ага, значит, книженции в общем доступе не только по причине своей непопулярности, но и благодаря ныне здравствующему автору научного дневника.
Как неосмотрительно!
Открыв, я поняла, что дневник всё же лишь наполовину научный, больше похожий на фантастические сочинения, родившиеся в свободное от работы время. То есть хрен его пойми, сколько тут правды.
Суть такая: будучи лаборантом, молодой Грант провёл эксперимент обмена оболочками с нашим же сэром Гамильтоном. В первый раз в шкурах друг друга они пробыли пять минут, далее по нарастающей, и остановившись на сорока минутах. Автор писал, что сорок минут – время, близкое к точке невозврата, когда начинается конфликт энергий оболочки и души.
В принципе, попробовать можно. Страшно – жуть! Но, раз сэр Гамильтон знает ритуал, то риск неудачи минимальный.
К самому Ридли Гранту не пойду. Мало ли отговаривать начнёт, сомнения в моём мятежном уме посеет...
– Вижу, моё предложение нашло отклик в твоей душе? – из столешницы выплыла голова призрака.
– Вижу, вы опытный переселенец? – ответила в тон ему.
– Опыт, безусловно, есть. Однако профессор Грант ныне предпочитает не вспоминать о былой дружбе со мной.
– Почему?
– Погряз в болоте науки и скуки, – откровенно соврал призрак.
Мы договорились провернуть дело этим же вечером, и вот час «икс» настал.
Я, предусмотрительно переодевшись в сорочку, легла в постель, сэр Гамильтон завис надо мной на расстоянии вытянутой руки.
– Повторим ещё раз: из комнаты не выходишь, – велела ему и обратилась к Кэт: – Следи, чтобы моё тело не покидало пределов комнаты.
Подруга закивала.
– Всё будет в лучшем виде, – заверил меня призрак.
И мы начали.
– Animas mutant locos. Corpus meum tuum est. Corpus tuum meum est! – произносили мы в унисон.
Первые три повтора ничего не происходило. С четвёртого раза моё тело ослабло, а я кожей ощутила могильный холод. С пятого стало трудно говорить, а на девятом я вдруг увидела себя со стороны.
И вот вишу я в воздухе, смотрю на себя же, лежащую на кровати и любуюсь: вороные волосы художественно рассыпались по подушке, темпераментный излом бровей...
Так, всё!
– Сэр, вы как? – спросила у своего тела, и тело мне ответило моим, но каким-то по-иному звучащим голосом:
– Тяжко...
– В смысле? Что-то не так?
– Тело... Тяжёлое...
– Нормальное у меня тело! Хорош придуриваться!
Тут моя тушка бодренько соскочила с кровати и мужской походкой прошествовала к окну.
– Ты права! Время пошло.
– Лия, ты... Ты прозрачная! – охнула Кэт.
В зеркале, висящем на дверце шкафа, я узрела вовсе не сэра Гамильтона, а свой призрачный облик.
– Моя оболочка эфемерна и легко меняется под нового носителя, в отличие от твоей, – изрёк призрак в моём теле и вероломно заглянул себе, то есть мне, в вырез сорочки. – О, богиня, у меня сиськи!
– А вы чего ожидали? Капусту?
– Знала бы ты, как давно я не держал в руках женскую грудь! – промурлыкал он, в упоении прикрыв глаза, и помацал мои... Мои, в общем.
– А ну прекратил! – праведно возмутилась я. – И вообще, почему я видимая? Как я, по-вашему, буду за ректором подглядывать?
– Ты просто пожелай стать как воздух и всё.
– И никаких заклинаний?
– Призраки эфемерны, милочка... – призрак моими ладонями гладил моё же тело. Бр-р!
Зато его совет помог. Бац! – и меня как будто не стало. А ещё я могу летать!
– Ну всё, ребят, я полетела!
– Ты можешь летать с разной скоростью! – донеслось мне вслед.
С разной так с разной.
И я ка-а-к разогналась!
Первая пройденная насквозь стена, она как первый поцелуй: ты думаешь, что никогда не забудешь, как и где это было, но уже очень скоро эта ересь выветривается из головы.
Мой полёт сквозь физические преграды напоминал сломанный, подмигивающий магический светильник: свет-тьма, свет-тьма...
Я летела в апартаменты к Эдриану с целью побольше узнать о его жизни и о том, как к нему подкатить с непристойным предложением.
А если серьёзно, то не смешно всё это. Ведь Эдриан любит Дарси, которой, как он правильно, в общем-то, думает, не существует. Стоит мне признаться, что Дарси – это я, то... То ни в какие крепкие объятия я не упаду. Меня не зацелуют и не признаются в любви.
Открою ему свою тайну, и он изо всех сил дистанцируется от меня. Сбежит, короче.
Это суровая реальность, детка.
Жить, страдая от несчастной любви-судьбы, всё же лучше, чем сбрендить, заразившись тьмой. Так что мне не в чем даже обвинить ректора.
О том, что в апартаментах кто-то есть, я поняла по шороху в гостиной.
Женщина! С прямой осанкой, но видно, что в годах. Чёрные, слегка седые, забранные заколкой сзади волосы, крепкий плотный стан, чуть зауженный корсетом. И тёмно-серое вдовье платье.
Мама Эдриана.
Сходство в глаза не бросалось. Лишь цвет волос да нос с небольшой горбинкой.
Женщина писала письмо.
И я бы понаблюдала за ней и вчиталась в строки, но, увы, десять минут не резиновые. Поэтому надо быстренько заглянуть в шкафы и спальню моего суженого, а затем лететь быстрее ветра к нему в кабинет.
Содержимое полок было донельзя скучным: оружие, бельё, писчие принадлежности, кухонная утварь и в отдельной коробочке розовая, в цветочек, чашечка из тонкого фарфора с блюдцем и ложечкой – новая, ещё не распакованная – видимо, для особой гостьи.
Кровать – обычная полуторка, как у меня.
Что сказать? Скромно. Аскетически.
Весь нехитрый уют создан мамиными руками, вряд ли с участием хозяина апартаментов.
Вот только как-то странно, почему маман нашего всея академии приспичило писать письмо в комнате сына? Неужели нет своих чернил и бумаги?
***
Своего мужчину я нашла в кабинете задумчиво сидящим над раскрытой папкой с документами.
«Пашет, трудяга», – мысленно пожалела его.
Выглядел он, хоть и уставшим, но чертовски соблазнительным. Строгая чёрная рубашка туго обтянула бугрящиеся мускулы его спины и плеч. В тусклом свете настольной лампы рельеф был особенно заметен.
«Как же к тебе подобраться, строптивый ты мой?» – вздохнула я.
– Кто же ты такая, девочка? – произнёс он и со стоном вздохнул.
Это он обо мне что ли?
– Так-так-так, что у нас тут? – предвкушающе прошептала я и подлетела к столу, позабыв, что призраки вполне себе умеют создавать звуковые волны.
Ага! Моё учебное дело! Под меня копаем!
– Лия? – ректор подскочил и заозирался по сторонам. – Как вы...
Вдруг взвыла сирена тревоги, и ректор выбежал прочь.
А меня охватило дурное предчувствие. Крайне дурное!
Я примчалась в нашу комнату меньше, чем за минуту, и увидела себя, сломанной куклой лежащую на полу, рыдающую Кэт и выпрыгивающего из портала папу.
Дело дрянь!
– Animae ad locum suum revertuntur. Corpus meum est. Corpus tuum tuum est! – принялась повторять я заклинание отмены, но не действовало. – Проклятье!
– Лия, какого чёрта? – орал папа, не видя, но слыша меня.
– Мы поменялись телами. В моём теле призрак, но я не знаю, что случилось! Кэт, говори!
– Ему стало плохо, и он упал... – с трудом выговорила подруга.
– Он?! – на лице папули отразился ужас ужасный, при этом сам родитель прибыл к нам в одних панталонах, кружевных и явно женских. Видимо, так спешил, что надел первую попавшуюся тряпку.
– Сэр Гамильтон, – призналась я.
– О чём ты думала, Лия?! – папа пребывал в ярости. – Он мужчина, ты женщина! Ваши энергетические потоки текут в разные стороны!
Точно. Блин. Вот я лоханулась...
– Ложись в своё тело! Живо!
– Вот так просто?
– Живо, я сказал!
Я легла, а папа прочёл заклинание исторжения из тела инородной сущности. Наконец, меня всосало (иначе не выразишься) в родное тело, и я ощутила бренность, разбитость и болезненность бытия.
Что я там говорила про боль от несчастной любви? Забудьте! Так плохо мне никогда ещё не было. Будто для меня открыли личный филиал ада на земле. Каждую мою клеточку будто раздавливало прессом, как при отжиме виноградного сока.
– Помо... – беззвучно шевельнула я губами.
Только папа разорвал ворот моей ночнушки, как в дверь с грохотом влетел ректор, и тут, увы, моё сознание поглотила тьма.
***
В реальность я вернулась на лазаретской койке. Из тела будто выкачали всю магию, даже рукой пошевелить тяжело. Кошмар.
Кэт, сидящая рядом на хромой табуретке в сорочке а-ля пододеяльник и паучьей шали поверх плеч, встрепенулась и одарила меня видом своих обильных слёз.
– Не рановато? – сипло, шёпотом спросила я.
– Что не рановато?
– Оплакивать меня...
– Это от радости!
– Какой повод? – кажется, меня ещё и головой о дверной косяк приложили, потому что чувствую, что безбожно туплю.
– Ты очнулась!
– То есть я не умираю? – уточнила на всякий случай, а то мало ли недооцениваю трагичность момента.
– Нет, ты что, уже нет! – замахала подруга руками, видимо, отгоняя дух смерти подальше от меня. – Но тут такое было! Такое!
Я попыталась сесть, но получилось лишь неуклюжее ёрзанье.
– Что? – спросила нетерпеливо. – Что было-то?
– Когда твой п... Лиэль порвал на тебе ночнушку, к нам в комнату ворвался ректор и такой: «Отвалил от неё!» – и ударил боевым заклинанием! А у... Лиэля был выставлен щит, поэтому заклинание отскочило к нам в шкаф. В общем, Лия, у нас теперь нет ни шкафа, ни белья...
– Вот козёл! – выругалась я, но потребовала: – А дальше?
– Потом до ректора дошло, что твой...
– Брат, – напомнила ей о нашей легенде.
– ...твой брат тебя лечит, и спросил: «Ты кто такой?», а тот: «Лиэль Ферб, брат этой... Как и обозвать её...», и ректор та-а-ак понимающе кивнул! – Кэт словно погрузилась в события ушедшей ночи.
– Спелись, значит?
– Какое там! Ох, Лия... – тяжко вздохнула подруга и выдала: – Ты умирала. Ты реально умирала, даже я это чувствовала! Пока Лиэль спасал тебя, господин Дарс не вмешивался, а когда тебя хотели унести порталом в родовой замок, ректор не позволил! Жёстко так! Пригрозил запретом на перемещения и поставил временный портальный блок! Портальный блок, представляешь?! Да на него невесть сколько силы надо!
– Лиэль сейчас здесь?
– Нет, он отлежался в лазарете и ушёл посреди ночи. Твоя мама закидала его магвестниками.
Бедный папуля...
– Ты провела здесь всю ночь?
– Нет, только половину. После тренировки пришла. Остальное время проплакала в комнате. Меня Розочка успокаивала.
– П... Лиэль её не видел?
Кэт помотала головой, завернувшись в подаренную паучихой шаль. Лишь эта вещица из нашего с Кэт гардероба уцелела.
– Она проявилась после того, как тебя унесли в лазарет, мысленно сказала, что о тебе там позаботятся. Лиэль выложился настолько, что его шатало, пока он нёс тебя.
– Как бы он не выписал билет на отчисление... – задумчиво просипела я.
– Не хочу тебя пугать, но лицо у него было... Бр-р!
– Не ссы, прорвёмся. У меня есть веские аргументы, чтобы остаться здесь.
– Кстати... Ректор с Лиэлем разговаривали. Я услышала что-то про комиссию, паука и снятие артефакта, скрывающего твою ауру.
– Бли-и-ин... – простонала я. – Сегодня ведь пятница?
– Ага.
– Похоже, меня ждут весёлые выходные.
– Лиэль просил передать, что заберёт тебя завтра. А сегодня ты освобождена от занятий.
– Засада... С сэром Гамильтоном что?
– Как только ты вернулась в своё тело, я больше не видела и не слышала его, – развела она руками.
Неужели упокоился?
Прозвенел первый гудок на пару.
– Ох, я же ещё новую форму не получила... – пискнула Кэт.
– Беги. Потом поговорим.
Не успела я взвыть от бессилия, как ко мне вошёл новый гость.
– Богиня, Лия! Я не увидел тебя ни на тренировке, ни на завтраке и перепугался! – Лессар подскочил ко мне, сел на край койки и взял меня за руку. – Что с тобой стряслось?
– Ты будешь ругаться, – скривила я лицо, будто съела лимон.
– Говори уже!
– Всего лишь поменялась мечтами с сэром Гамильтоном...
– Ты... Что сделала? Он же был мужчиной! О, богиня, Лия, так это на твою смерть отреагировала сигналка вчера?
– Смерть?
– Когда кто-то из адептов умирает или находится при смерти, срабатывает сирена, – пояснил кузен.
– На мою.
– Верх безалаберности, Лия! – вознегодовал Лессар, аж желваки заходили. – Это чудо, что ты выжила!
– Лиэль приходил. Это он спас меня.
– Я догадался. Ни у одного штатского целителя не хватит резерва на разворот магической энергии обратно в верное русло.
– Как думаешь, я выживу после завтрашней встречи с родителями? – жалобно глянула на кузена.
– Думаю, твоей мятежной попке не поздоровится.
– Ах, блин... – простонала, понимая, что он прав.
– Не переживай, я буду там и приду на помощь. Обещаю.
– Спасибо. Люблю тебя.
– Лия, – Лессар пристально и даже драматично посмотрел мне в глаза. – Ты осознаёшь, что тебя могло уже не быть? И некоторые твои близкие люди не пережили бы утрату?
Я сглотнула и не ответила. Просто не знала, что сказать.
– Лия... – он взял в ладони моё лицо, склонился и...
– Лессар! – неужели поцелует в губы? Мы же, блин, расстались! Что это на него вдруг накатило?
Но нет: меня всего лишь чмокнули в нос и замерли в десятке сантиметров от меня.
Только я подумала, что это очень неловкий момент, как дверь распахнулась, и нашу картину маслом увидел... Да-да, он самый.
– Адепт Мейо, марш на занятия! – рычаще и шипяще приказал глава академии.
Лессар вынужден был подчиниться и оставил меня наедине с монстром. Ладно, шучу, с ректором, злющим и каким-то всклокоченным.
– Доброе утро, адептка, – бросил он мне, будто я ему это утро безбожно испортила.
– Здравствуйте, – просипела и лежу, вся такая скромница, руки по швам.
– Я принёс новую форму, – на тумбочку рядом со мной шмякнулся внушительный бумажный свёрток, перетянутый пенькой.
– Спасибо.
– Надеюсь, размер ваш.
Надейся. В этой академии вся форма размером с парус. Мизогиния во всей красе.
– Как вы себя чувствуете, адептка?
Вот, честное слово, от этого его отчуждённого «адептка» у меня слёзы на глаза наворачиваются. Видимо, Кэт заразила плаксивостью.
– Жива... – и тут я всхлипнула!
– Самое страшное позади, – неумело успокоил меня он. – Ваш брат сильный маг, он буквально вытащил вас с того света.
– Угу.
– Но он наотрез отказался вынимать из вас артефакт, маскирующий ауру. Мне интересно, что такое скрыто в вашей ауре, раз ваш брат рискнул вашей жизнью?
– Он знал, что делает. К тому же это не только моя тайна.
– Вижу, вы близки?
– Да.
– Ваш брат женат?
– Да, – это ведь не секретная информация? – Почему спрашиваете?
– Он разгуливал по академии в женских панталонах.
– Моя смерть застала его врасплох.
– Адептка Ферб, у вас вся семья... Эм-м... Такая эксцентричная?
– Вся.
– Понял.
Занимательный разговор получается. Мне даже нравится. Узнаём друг друга потихоньку.
– Вас уже кормили?
– Нет.
– Сесть можете?
– Пробовала. Пока не могу.
– Позвать целителя?
– Не нужно. Сколько магии в меня ни вливай, пока потоки не настроятся обратно, я буду лежать овощем. Но к вечеру слабость пройдёт.
– Что ж, велю накормить вас, – он переступил с ноги на ногу, глядя на меня сверху вниз. – С понедельника вернётесь к полноценной учебной активности.
– Благодарю.
– Не стоит. В понедельник после пар жду вас у себя в кабинете для назначения наказания.
«Какое ещё наказание? – взбунтовалось моё нутро. – Мне гору веселительного варить к следующей пятнице! Я уже авансы взяла!»
Но как тут ректору откажешь? Вдруг он придумает для меня что-то приятное и полезное?
– Хорошо, – покорно кивнула ему, как бы показывая, что я и без наказания во всём раскаялась.
– Зачем вы поменялись оболочками с призраком и зачем явились ко мне? – неожиданно спросил он в лоб.
Что, блин, ему ответить?!
***
Лидия
Эх, любовалась бы его мужественным лицом и любовалась... Только вот он как-то не ласково и явно выжидающе смотрит на меня.
Пришлось ответить:
– Да так, мимо пролетала. Вы знаете, как прикольно проходить сквозь стену? О, это улёт во всех смыслах!
– Шалости едва не стоили вам жизни, адептка.
– Да, мне уже сказали, – снова перескочила я в роль раскаявшейся и всё понимающей барышни. – Я сожалею, что не учла риски.
Увы, сожаление не помогло мне настроить беседу на дружеский лад.
– Отдыхайте. Завтрак вам принесут, – и ректор ушёл.
А я... почувствовала, как в груди разливается тянущая боль. Как будто Эдриан привязал к моим жилам нить, и сейчас она натягивается по мере его удаления.
День превратился для меня в пытку. Я изо всех сил напрягала мышцы, чтобы вернуть себе подвижность, и к вечеру уже полуобморочно шаркала тапками по палате.
Лессар заходил днём, чтобы сообщить, что прямо сейчас отправляется к маме, чтобы мой папа завтра открыл портал для них обоих.
А утром, как только нас с Катариной забрали в замок, началась экзекуция, в ходе которой я осознала, насколько была неправа, ввязавшись в авантюру с обменом оболочками.
К счастью, шантажировать меня исключением из академии никто не стал, потому что папа, вынув из меня артефакт, маскирующий ауру, тут же всё понял.
– Ты его встретила, – не вопрос – утверждение.
– Да, – грустно покивала в ответ.
– Кто?
– Да, вот этот чёрный мужик, который застал тебя вчера в маминых панталонах.
Мама, которой, ясен пень, не рассказали, что я вчера чуть не померла, оживилась при упоминании моего избранника:
– Я хочу его видеть!
– Мам, он не питает ко мне романтических чувств, – остудила я её пыл.
– Пф! Да быть не может! – отмахнулась она. – У этого несчастного нет шансов.
Эх, мне бы твою уверенность, мамуль.
Папа не дал нам углубиться в обсуждение моего избранника:
– Ректор сказал про присосавшуюся к тебе сущность из Хаоса.
– Во-первых, Розочка не присосалась ко мне – она мой фамильяр. Во-вторых, она не сущность, а самый прекрасный на свете паук!
– Паук, которому нипочём мощнейшее смертельное боевое заклинание, Лия! Паук, размером с... – он запнулся, подбирая сравнение.
– С карету, – подсказала я. – Посмотри внимательнее на мою ауру: у нас связь. Розочка не причинит мне зла.
– Вижу, – вынужден был признать папа. – Что ж, поговорю с Ардом, чтобы отправленная к тебе комиссия не настаивала на изъятии скрывателя ауры. Я проверил, что оттока магических сил у тебя нет, и связь с фамильярами безопасна.
– Спасибо, папуль.
Родитель привычным движением поместил артефакт мне под мышку и залечил рану.
Что ж, одной проблемой меньше! Мою тайную любовь хотя бы не рассекретят раньше времени.
***
После обеда папа привёл гостей.
– Мари Мейо, – представилась нам мама Лесара.
Я посмотрела на неё, и мне тут же стало стыдно за своё благополучие.
Мари, по возрасту мамина ровесница, выглядела лет на пятнадцать старше: высохшая, измождённая, с жилистыми руками, торчащими из-под коротких рукавов грубого коричневого платья. Под тёмным платком в мелкий цветочек она прятала седеющие волосы, а под утратившей упругость кожей погибала её былая красота.
Будь Мари магиней, она всё ещё была бы молода.
Увы...
Мой эликсир молодости, которым я регулярно снабжаю маму Катарины, конечно, поможет, но чуда не сотворит.
Мама с папой выказали гостям исключительно радушие, но когда дошли до столовой с накрытым обедом и подвели к столу, Мари воскликнула:
– Ой, да вы что, я не сяду! – и попятилась назад.
Лессар тоже будто кол проглотил и явно чувствовал себя не в своей тарелке.
Что называется: бедные родственники приехали. Попробуй их уговорить отведать барских харчей.
Так я узнала, что у моей мамы просто ангельское терпение и умение убеждать. Ух, какой талант пропадает! Скольким детям в головы могла вложить свою мудрость!
Трапеза прошла далеко не так, как всем бы этого хотелось. После предложения переехать в наш замок маме Лессара поплохело, и она наотрез отказалась пользоваться благами, которых, по её убеждению, недостойна.
В итоге моя мама предложила женщине работу с проживанием. Секретарская должность, непыльная работёнка, ничего сложного.
И лишь после этого категоричное и повторённое раз сто «нет» сменилось робким «ну, я не знаю».
После обеда, пока мои мама с папой проводили экскурсию по замку, Лессар подловил меня и помахал передо мной потрёпанным блокнотом:
– Угадай, что это?
– Ты пишешь мемуары?
– Очень смешно, – не оценил он мою шутку. – Это, моя любимая кузина, блокнот, от корки до корки заполненный заявками на твоё веселящее зелье.
– Вау! В пятницу нас с тобой на руках будут носить!
– Вот только у нас нет столько ингредиентов, – донёс, наконец, до меня мысль Лессар, – а в будни нас не выпустят в город.
– Попрошу папу закинуть нас завтра с утреца в Нортмор. В чём проблема?
– В воскресенье лавка не работает, – покачал головой он.
– Ай, не беда, ограбим травницу в Фербосе, – отмахнулась я.
– Лия, я должен забрать срочный заказ в Нортморе. Со всеми этими событиями я совсем забыл... – и реально расстроился, даже плечи ссутулил.
Кажется, я плохо на него влияю.
– Когда закрывается лавка?
– В пять.
– Сейчас три. Бежим искать папу. Может, ещё успеем.
***
Нортмор встретил нас царапучим морозом, закатным солнцем и толпами людей, пришедших на оружейную ярмарку.
– О, это же эльфийский клинок! – воскликнула я, заприметив характерный изгиб и узор изделия, но, подойдя ближе к прилавку, поняла, что передо мной подделка. – Нет, ну, издалека похож, конечно, но какого рожна вы продаёте липу по цене оригинала, а? – возмутилась, взглянув на цену: тысяча золотых.
– Сама ты подделка! Кыш-кыш отседова! – из-за прилавка вышел мужик-гора в каракулевом тулупе и оттолкнул нас от своей лавки.
– Ах, ты так? – раздраконилась я и заголосила на всю улицу: – Не покупайте у него! У этого толстяка поддельное оружие! Подделки по цене оригинала!
Тут же с противоположного края улицы прибежал обманутый покупатель и потребовал возврата, так что мужику-горе стало не до нас.
– Идём, Лия, нам пора, – Лессар потянул меня прочь, а я почему-то медлила, словно ощущая спиной чей-то взгляд.
Оглянулась, а там...
Мужчина, выбранный для меня самой судьбой, неторопливо шёл под ручку с молодой женщиной и ребёнком. У его спутницы было до неприличия счастливое лицо. Бесяще счастливое! А вот у самого ректора – нет. Или мне хотелось, чтобы он не чувствовал себя счастливым с какой-то левой бабой.
Мы с господином Дарсом встретились взглядами. Моё желание устроить ещё одну бучу потонуло в осознании: мы друг другу никто. Поэтому я лишь кивнула ректору, развернулась и позволила Лессару утянуть себя в сторону травяной лавки.
На моё счастье, нужное нам место, в отличие от оружейной ярмарки, находилось в здании, поэтому разревелась я, когда тяжёлая деревянная дверь отрезала нас от уличного гомона.
– Лия? Лия, перестань, – Лессар, безусловно, видевший ректора со спутницей, сразу догадался о причине моих слёз.
– Покупай уже, что хотел... – я отвернулась, прикрыв руками свою плаксивую гримасу.
Он тяжко вздохнул, но отошёл, дав мне минуту справиться с эмоциями.
И тут во мне что-то перемкнуло, отчего слёзы мигом высохли, а губы растянулись в улыбке. Во-первых, у меня есть гарантия, что мой мужик не пойдёт налево: его болезнь могу вылечить только я, а значит, он эту мамзель даже целовать не станет. Во-вторых, я сейчас скуплю все запасы ому-ому, каннабиса и жугора и наварю тысячу порций веселящего зелья.
Подумав, я вспомнила ещё целый список ингредиентов для зелья против тьмы и для вакцины.
О как! Даже разбитое сердце не помешало мне включить мозги. Да я крута!
В итоге мой кошелёк сдул своё брюшко и грустно побрякивал тремя оставшимися монетами.
Зато два мешка размером с нас напомнили, что где-то убыло, а где-то прибыло.
– Хорошо быть магами, да? – улыбнулась я, подняв левитацией нашу поклажу.
Лессар как истинный джентльмен подхватил поклажу своей магией, а меня взял на руки:
– Не позволю тебе страдать. Поняла? – заявил с нарочитой строгостью. – Даже несмотря на то, что судьба подкинула тебе такую свинью, знай: ты будешь счастлива.
Мы вышли на мороз, прошли к вокзальному пятачку, который площадью даже с натяжкой не назовёшь, и поймали единственный свободный экипаж.
– Стой! – прозвучал командный, до замирания сердца знакомый голос, и мы, едва тронувшись, резко затормозили, а спустя пару секунд к нам подсел глава академии собственной персоной.
Возможно, мне показалось, но на Лессара господин Дарс глянул как-то уж слишком враждебно, затем обратился ко мне:
– Не знал, адептка, что после вчерашнего вы в состоянии совершать поездки. Я бы не рекомендовал вам покидать академию, пока мы не получили заключение комиссии.
– Благодарю за беспокойство. Я в полном порядке. Мы с Лессаром знакомили наших родителей, потом заехали за ингредиентами для лаборатории.
– Знакомили родителей? Зачем? – прозвучал очередной вопрос, на который я не нашлась сразу, что ответить.
Зато не смог промолчать Лессар, всё так же держа меня у себя на коленях и нарочито собственнически приобняв за талию:
– Дела семейные, господин Дарс.
***
Эдриан Дарс
Суббота лягнула, как конь копытом. Планы рассыпались карточным домиком с самого утра.
Во-первых, Эдриан получил восторженный ответ от Анны и догадался, что без маминого вмешательства здесь не обошлось. А так как писать повторный отказ от встречи и обижать ни в чём не повинную женщину было бы некрасиво, пришлось ехать на эту треклятую оружейную ярмарку. Нет, оружие он любил, а вот компания для вылазки была неподходящая.
Во-вторых, на эмоциях он забыл выпить с утра зелье. Ругался с матерью, потом раскаивался, что довёл её до слёз, и вот. В последнее время он прикладывался к бутылке с зельем, как алкаш к бормотухе, поэтому понадеялся удержать тьму в узде.
В-третьих, Анна познакомила Эдриана с сыном, и эти двое не скрывали, что нуждаются в сильном плече... Плече, которое он не мог предложить.
В-четвёртых, общения толком не вышло. Анна ровно ничего не смыслила в оружии, а на пояснения Эдриана реагировала милой улыбкой и делала вид, что ей интересно. Лукавство... Неприятно осознавать, что ему врут даже в мелочах.
Только он об этом подумал, как услышал:
– Не покупайте у него! У этого толстяка поддельное оружие! Подделки по цене оригинала! – знакомый нагловатый голосок.
На мгновение улыбка тронула губы Эдриана, и он забыл, что на сгибе его локтя лежит рука Анны... Вспомнил, тут же помрачнел, а затем встретился взглядом с Лией и почувствовал себя распоследним изменником. И это было странно, они друг другу никто. Лия просто девчонка, проблемная адептка, к которой всё время фанатично возвращаются его мысли.
Странное ощущение неловкости, хотя Лия была с адептом Мейо, её парнем. Или она с несколькими встречается? Недавно адептка Ферб разгуливала с герцогом де Торвальди. А теперь снова за ручку с Мейо. И это взбесило Эдриана. Сильно!
Спустя полчаса, когда Анна и Генри были сопровождены домой, Эдриан и двое адептов его академии снова встретились.
Можно, конечно, было дождаться следующего экипажа, но, увидев, как знакомая парочка садится в транспорт, на бегу остановил их.
Зря.
Дальнейший диалог лишь подчеркнул, что напрасно Эдриан подпустил девчонку так близко к себе. Она уже занята. Да и с чего он взял, что нравится ей?
«Женятся», – пронеслась в голове больная мысль, а в груди всколыхнулась тьма и, ощутив слабину своего носителя, начала расползаться по телу.
Эдриан сглотнул и, с трудом подавив приступ дурноты, ответил на слова адепта Мейо:
– Неужели адептка Ферб готовится покинуть стены академии?
– Вовсе нет! – возразила Лия. – Я намерена доучиться.
– Дела семейные и учёба несовместимы, если вы не в курсе, – его голос снова обрёл грубые жёсткие нотки.
– Мы никуда не торопимся, – адептка тоже перешла на ледяные интонации, и это снова резануло.
Тьма мерзкими щупальцами поползла под кожей, и Эдриан вдруг понял, что приступ не просто близко – он уже наступил. Контроль над телом потерян.
Чёрт дёрнул его сесть в этот экипаж! Ведь знал же, что его бесит вид влюблённой парочки. Глупо подставился. Очень глупо. Подверг опасности адептов.
Надо успокоиться. Совладать с тьмой, укротить её.
Нет, это вконец неправильная ситуация! Какого чёрта Лия сидит на коленях у этого...
Тьма сжала сердце, как бы в отместку за упорные попытки загнать её в тюрьму и причиняя дикую боль, и Эдриана повело в сторону.
– Отпусти! Отпусти! – закричала Лия. – Видишь, ему плохо!
***
Лидия
Это кошмар!
Я знала, что происходит с нашим ректором, но понимала, что прямо сейчас не в силах ему помочь. Точнее, с вылезшей наружу тьмой без зелья мне не справиться.
Лессар, наконец, расцепил руки, и я метнулась к сидению напротив, чтобы не дать господину Дарсу упасть.
Он ещё хватался за своё ускользающее сознание, но все его усилия были направлены на подавление тьмы, ведь если она полностью подчинит его личность себе, быть беде. Тогда ему уже никто не поможет.
