Текст книги "Лидия. Головная боль академии. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Главное, ничего не перепутать.

Напоследок я сварила простенькое противозачаточное средство, выпила порцию, остальное раскатала по пастилкам.

Эх, снова моя барсетка полна чудес!

Для защиты патента останется только выучить речь. Как раз на неё у меня не хватило времени.

А вот крыса не порадовала. Внешне она выглядела здоровой и полной сил, но увеличился в два раза уровень агрессии.

Что-то пошло не так. Интуиция подсказывает, что пока рано праздновать успех.

Я привила новой сывороткой ещё двух крыс – буду отслеживать.

***

Эдриан Дарс

За ужином матушка капала на мозги, потрясая конвертом с письмом от Анны.

– Мама, я тебе уже объяснил: у меня не может быть будущего с этой женщиной! Никогда и ни при каких обстоятельствах! Зачем ты зря обнадёживаешь её?

– А кто обнадёжит меня? Это худшая участь для матери – смотреть, как её единственный сын заживо хоронит себя.

Сегодня Эдриан пребывал в относительно хорошем настроении после короткого свидания с Лией, поэтому ответил шутливым тоном:

– Если у тебя было двое или больше детей, ты бы не так переживала? Может, завести тебе кота? Или собаку?

– Не передёргивай! – обиделась родительница, стукнув краем ложки по тарелке.

– Может, ты предоставишь мне возможность самому прожить свою жизнь?

– Смотреть, как ты губишь себя?!

– Мама, услышь, пожалуйста: у меня всё хорошо в кои-то веки.

– Ну, ладно, – матушка кивнула, но при этом губы её строго вытянулись по ниточке. – Письмо всё же прочти и ответь, не обижай Анну, она заслуживает уважения.

Мадам Дарс вышла, и Эдриан мгновенно забыл о подруге по переписке. Сейчас его волновало другое: предстоящий бал и полнейшая неспособность к танцам. Странно и обидно: в бою он пластичен и импульсивен, а в танце – шаг, шаг, поворот и со всей дури наступаем пяткой на ногу партнёру.

Это фиаско.

Трое преподавателей по этикету и танцам вежливо и тактично намекнули, что глава академии безнадёжен. Эдриан и сам это понимал. На кой чёрт в военной академии вообще устраивают этот бал? И, главное, кого за это нужно «благодарить»?

До бала осталось каких-то две недели. Может, Лия согласится с ним порепетировать?

***

Лидия

В день защиты патента мне не дали освобождения от занятий, а могли бы, ведь Грю Фенек на прошлой паре досрочно проэкзаменовал меня, а танцую я и так хорошо, в отличие от большинства адептов и, как оказалось, некоторых преподавателей.

Третьей и четвёртой парой стояли как раз танцы, и в качестве почётного гостя к нам пожаловал ректор.

Я в этот момент отплясывала двадцатый танец, перебрав до этого всех своих одногруппников, и мне уже порядком поднадоело вести слабых партнёров.

– Лия, подойди! – крикнула мадам Галин де До.

С одной стороны, радостно, что наконец-то передышка от беспрестанного спасения своих ножек от наступания на них, с другой, какого рожна Эдриан припёрся? У нас же конспирация!

Я подошла и вежливо, но не более, поздоровалась с нежданным гостем.

– Лия, будь добра, подари следующий вальс господину Дарсу, – обратилась тренер ко мне тоном, не принимающим отказа.

Предыдущий танец ещё вовсю звучал, и по залу кружились две нормальные пары парень-девушка и... парни в обнимку с соломенными куклами. Солома прорывалась сквозь грязно-белую хлопковую ткань и опадала на пол по траектории движения пар. Чья-то несчастная спутница потеряла ногу, после того как неумелый партнёр на неё наступил.

Да, нас ждёт незабываемый бал. Одно могу сказать точно: нужно пригласить побольше целителей, ибо с таким уровнем мастерства травм будет много.

Это суровая Северная академия, детка, – край голодных неотёсанных парней и мужиковатых баб. Есть, конечно, исключения вроде меня, Кэт или той же Шиары, но нас мало.

Когда начался следующий танец, я поняла, что всё познаётся в сравнении. Ребята из нашей группы ещё ничего так танцуют.

– Кажется, я понимаю, почему вам не дали соломенную даму, – тихо сказала я, имея в виду, что дама тут же останется без ног.

– Чучело не справилось, вы правы. Госпожа де До сказала, что только умелая партнёрша сможет сгладить мою неуклюжесть, а ваши лёгкость и грация, Лия, достойны похвалы и вдохновляют меня.

– Есть ещё Шиара де Бо. Она из знатного рода и будет счастлива составить вам компанию, – провокационно улыбнулась я.

– Я выбрал вас, Лия, – нагленько так ответили мне.

– Это жестоко! – я сделала вид, что расстроена.

– Не переживайте, адептка, я... компенсирую.

А вот это уже интересненько! И даже заманчиво!

– И как же? – спрашиваю, осознавая, что у нас дело движется в сторону интима. Мы вроде как скользим по залу, точнее, я скольжу, а Эдриан просто неуклюже шагает. К его чести, скажу, что он пока только раз наступил мне на ногу, и то в самом начале.

– Расскажу при личной беседе.

– Сегодня у меня защита патента в четыре.

– Помню, – кивнул. – Знаете, кто будет в комиссии?

– Понятия не имею. Надеюсь, что я их не знаю.

Эдриан как-то нервно качнул головой, но я не придала этому особого значения.

Как потом окажется, богиня на мои надежды скажет «ха!» и ещё раз «ха!».

По окончании танца мадам де До огорошила нас:

– Думаю, вы станцуетесь. Господин Дарс, вижу ваш прогресс. Репетируйте чаще, и к балу будете танцевать сносно.

– Благодарю, мадам.

– Старайтесь не смотреть под ноги и чувствовать, где находятся ступни партнёрши, – посоветовала мастер танца. – На балу она будет в платье, а не в брюках.

Действительно, наряды на нас были не для танцев. Адепты в форме академии, ректор в своей извечной строгой чёрной рубашке, которая сидела почти в облипку, и брюках в тон ей.

Да, Эдриан далеко не светский щёголь. Сомневаюсь, что у него есть наряд для бала.

Следующий час Галин де До повторяла и разучивала с нами элементы медленного фокстрота, ибо один лишь только вальс – это скучно.

Моим партнёром так и остался Эдриан, который не спешил вернуться к своим должностным обязанностям.

– Господин Дарс, вам есть что надеть на бал?

– Не слежу за модой.

Так я и думала.

Придётся заняться этим вопросом.

Мы снова кружили по залу (вернее сказать: крушили), делая вид, что никто друг другу. Эдриан, плохо скрывающий свой заинтересованный голодный взгляд, и я, изображающая ледышку.

Отличная конспирация, однако... химия между нами была бешеная, флюиды густо наполнили весь зал.

Наконец, две пары танцевальных пыток кончились и я полетела в лабораторию за оборудованием для изготовления пастилок и материалами для защиты.

Там-то меня и настиг Эдриан:

– Лия? Волнуешься?

– Не очень, – повернулась к нему лицом и улыбнулась.

А затем расстояние между нами как-то подозрительно сократилось, и я обезьянкой повисла на нём, жадно целуя. Губы у него такие горячие и мягкие, что мне уже ни на какую защиту идти не хочется.

– Приходи вечером ко мне? – Эдриан включил голос разума и отстранился.

– Снова в кабинет?

– Нет, в апартаменты. Я не в силах бороться с этим притяжением.

– У тебя узкая кровать, – я, конечно, мысленно уже согласилась, но кто мне запретит покапризничать?

– Ничего. Ты ляжешь на меня.

Ага. Как в камере смерти. Буду греть и беречь его сон.

– Я... подумаю, – ответила и отстранилась. – Пора идти. Мне нужно ещё расставить оборудование для показа.

– Да. Я провожу.

– А как же конспирация?

– Какая ещё конспирация? – Эдриан перешёл на суровый тон. – Моя адептка защищает патент перед высокой комиссией. Сопроводить вас, адептка Ферб, – это обязанность и правила хорошего тона. Как глава этого заведения, я обязан позаботиться о его репутации.

– Благодарю вас, господин Дарс.

И мы пошли.

Оборудование левитировало за нами по воздуху.

Как оказалось, времени было впритык. В аудитории зельеварения нас уже ждал профессор Грю Фенек и – тут меня чуть кондратий не хватил – комиссия из трёх... не совсем человек: мой дедулечка без личины, Амавер, тоже под своим именем, незнакомая мне тётка с постным лицом и – внимание! – четвёртый член жюри Келтон Гравис, наш академский работник!

Заса-а-ада! Я не рассчитывала на четвёртого. Что же мне делать с этим... членом?

Думай, Лидия, думай.

– Его высочество наследный принц Оросской империи Амавертиэль аль Дельнаири, – начал представлять комиссию профессор Фенек. – Его высочество принц Эльфийской империи Тернариэль аль Дельнаири, глава бюро патентов Аснесс де Тинс и господин Келтон Гравис – целитель-исследователь, старший научный сотрудник нашей академии. Уважаемая комиссия, это глава Северной магической академии имени Томаса Вилльмана магистр боевой магии командарм Эдриан Дарс и адептка второго курса лекарского факультета кафедры зельеварения Лия Ферб.

Я изобразила глубокий реверанс как подобает приветствовать монарших особ. Эдриан просто учтиво поклонился.

– Насколько мне известно, господин Дарс не будет присутствовать на защите? – ну, очень надменным и царственным голосом осведомился деда.

– Всё верно. Я ухожу, – и посмотрел на меня: – Удачи, адептка.

Я лишь кивнула, и мой разум тут же вернулся к насущной проблеме: кому достанется пастилка со стояком?!

Лорена! Как же так?

Я пропала. Это фиаско. Можно просто сказать: «Всем спасибо! Все свободны! Я просто пошутила!»

А если честно, это стыдоба-стыдобинушка.

Итак, какие три зелья у меня есть? Экстремально-эрекционное, мигренозное и галлюцинации в виде миленьких мохнатеньких паучков. Всё это доказанно безвредные зелья по стандартным рецептам, так что закон я не нарушаю. Ну, если только чуть-чуть...

Лот со стояком однозначно не подойдёт престарелой леди с унылой скучающей миной, паучки и вовсе могут довести её до сердечного приступа, так что ей великодушно достаётся мигрень!

Этому странному вонючему Келтону Гравису я стояк тоже не дам. Во-первых, он явно фригиден, раз от него несёт химикатами и потом, во-вторых, и главных, подозрительно хорошо знаком с Эдрианом, в-третьих, не хочу, чтобы его фейерверк салютовал в мою честь, бр-р-р... Что бы ему подсунуть? Получается, ту же мигрень? Пожалуй, да. Так он хотя бы будет меньше делиться впечатлениями с ректором. Решено!

Кому же выпадет острая эрекция? Хм-м...

Было бы странно и противоестественно, случись у дедулечки стояк в моём присутствии. Да и большой вопрос, подействует ли зелье, так как любовь-судьба сильно меняет гормональный фон. Так что, прости, дедуль, ты получишь паучков. Кстати, Розочка пришла сюда поддержать меня и сейчас внимательно следит за нашей изрядно учёной компанией.

Амавер, ничего личного, но ты поймал стояк. Обещаю потом загладить свою вину! Мне заранее очень-очень стыдно! Правда-правда! Кто ж знал, что вы с дедой будете в комиссии? Сами виноваты, в общем.

Я сделала глубокий вдох, мысленно пнула совесть куда подальше и... Понеслось!

– Здравствуйте! – я обвела всех фанатично-влюблёнными глазами и пошла здороваться лично. Начала с мадамы, пожала её сухую, с пигментными пятнами, кисть, попутно левитировав ей под рукав пастилку с мигренью. – Рада! Очень рада! Для меня это большая честь! – и двинулась к дедушке: – Ваше высочество! – хватаю его за руку и быстренько делаю своё дело. – Приятно шокирована вашим вниманием к моей скромной персоне! Постараюсь оправдать и превзойти ожидания! – и плавно перетекаю к следующей жертве: – Ваше высочество! Это великая честь для меня – пожимать руку будущему императору! Вас ждут... незабываемые впечатления!

Фух! Первый этап пройден. Надеюсь, деда с Амавером не возненавидят меня и не удумают мстить. А то мстителей мне только не хватало.

Я торопливо расставила горелку, котелок, колбочки и коробку с ингредиентами для веселящего зелья. Ибо именно его мои жертвы примут напоследок, прежде чем удалиться для обсуждения представленного мной эксперимента.

Да, я всё продумала: обозлённую комиссию надо задобрить и развеселить.

И – началось!

Я варила веселящее зелье (для гостей – зелье хорошего настроения) и комментировала каждый шаг.

«Чудеса» начались минут через пятнадцать после начала: Келтон Гравис нахмурился, Агнесс де Тинс потёрла виски, деда отмахнулся от кого-то невидимого, а Амавер... убивал меня взглядом!

Один лишь Грю Фенек как мой куратор и наставник просто сидел в качестве безучастного зрителя. Ему сегодня повезло, да.

Пока зелье безудержного веселья варилось, я поспешила объяснить ситуацию:

– На самом деле вы уже, сами того не подозревая, испытали на себе эффект наружных зелий, – огорошила я комиссию. – Никто из вас не заметил, как принял зелье.

– Через рукопожатие? – строго поинтересовался дедуля.

– Не совсем, – ответила я. – Это был отвлекающий манёвр, – и продолжила: – Итак, каждому из вас достались, пусть неприятные, но абсолютно безвредные зелья.

– Отмените немедленно! – скрипнула истеричным голосом мадама, и товарищ по несчастью Келтон Гравис дополнил её требование неприязненным взглядом на меня.

– Да, конечно. В случае с вами и вами, – я обратилась к ним, – как вы уже догадались, была мигрень, – пастилка отмены головной боли незаметно выскользнула у меня из барсетки и юркнула за шиворот Агнесс. – Через десять минут от неприятных ощущений не останется и следа.

Глянув на озверевшего Амавера, я поняла: дедушка подождёт.

– Ваше высочество, в вашем случае имели место некие ощущения интимного характера, и они тоже вот-вот исчезнут, – сообщила прекрасную новость и одарила наследного принца пастилкой отмены стояка.

Ну, а дедулю ждал сюрприз: как только исчезнут призрачные паучки, он увидит мою красавицу Розочку. Как же не показать любимицу деде?

– Розочка, стань видимой, – тихонько прошептала я.

Зря.

Если деда Терн с Амавером едва заметно вздрогнули, то мадам де Тинс охнула и замерла в паническом трансе.

– Прошу не пугаться. Это мой фамильяр.

Поздно. Всё пошло не по плану.

– Ы... Ы... Ы... – мадама вжалась в стул и начала сползать вниз.

– Розочка, скройся, – шепнула я, уже жалея, что решила похвастаться своей красавицей.

Кто ж знал, что Агнесс де Тинс арахнофоб?

Как-то невесело всё получилось. К моему прискорбию, все трое членов и одна члениха (или членка?) комиссии смотрели на меня волками.

Неужели не подтвердят патент?

Зелье варилось чертовски долго. Я высасывала свою речь из пальца, кое-где повторяясь, чтобы заполнить тягостную пустоту.

Наконец, я разлила зелье по формам, показала шкалу дозировок и предложила комиссии уже готовые пастилки для настроения.

Отказались все.

Тогда я продемонстрировала впитываемость зелья, прилепив пастилку к собственной шее. Мне разогнать печаль точно не помешает.

Попутно четыре пастилки юркнули за шиворот всем комиссионерам.

Так-то! Нечего портить мне защиту кислыми минами.

– Благодарю за внимание. Пастилки застынут через два-три часа, опыт окончен.

– Ожидайте решения комиссии в коридоре, адептка, – чуть ли не замогильным голосом объявил дедуля, на которого веселящее зелье, похоже, не подействовало.

Мы с профессором Фенеком вышли аки побитые собаки, а в коридоре мерял пространство широкими шагами Эдриан.

– Как всё прошло? – спросил, чем выдал подлинные эмоции. Переживал.

Ответил Фенек, но почему-то не ректору, а мне:

– Молитесь, адептка, чтобы вас не казнили за вопиющее непочтение к носителям императорского рода.

От такого тона даже я поверила, что мне хана.

***

Лидия

Профессор Фенек продолжил сокрушаться:

– Я должен был досконально изучить ваш план выступления! Нельзя было доверять вам! – он то снимал очки, то тут же надевал их, затем повторял свой ритуал по новой.

Мне даже стало его жаль.

– Вашей вины в этом нет. Я не включала эксперимент в официальный план. Считайте, это просто была наглядная демонстрация.

– О чём вы только думали?! – крик души профессора.

– Я не знала, что там будут эти... принцы!

Эдриан, до этого молча слушавший нашу, так сказать, беседу, мрачно спросил:

– Кто-нибудь объяснит мне, что случилось?

– Адептка Ферб применила запрещённый приём. Это могут воспринять как оскорбление императорских персон.

– Да они не... – я хотела снизить градус напряжения, но не успела: дверь в аудиторию открылась, и ржущий дедулечка грозно рявкнул:

– Профессор Фенек, адептка Ферб, зайдите.

Ага, то есть я-таки наказана. Деда суровости нагнал, будто пороть меня собрался.

В общем, если коротко: патент мой зарегистрировали, печати поставили, документы отправили в бюро.

Своего я добилась.

– Профессор, Госпожа де Тинс, господин Гравис, – обратился к ним деда, – я и мой племянник хотели бы поговорить с адепткой с глазу на глаз.

О-оу!

Стоило двери отрезать меня от окружающего мира, как на всю аудиторию прогремело:

– Это что, чёрт возьми, такое было?! – деда злился, но как-то по-весёлому.

– Почему вы не сообщили, что будете в комиссии? – огрызнулась я в ответ.

– А ты думала, мы пропустим твой первый секретный патент?

Отлично общаемся. Отвечаем вопросами на вопросы.

– Так сказать-то хотя бы можно было?

– Мы хотели сделать сюрприз!

– Сделали. Молодцы, – буркнула обиженно и отвернулась, сложив руки на груди.

– Так же сильно меня бесил только твой отец! – не остался в долгу дедушка.

– Ты посмотри на неё! Она ещё и обиделась! – вставил свои пару медяков Амавер и заржал, а вместе с ним и дед.

И потешались они надо мной!

– Пойду успокою Фенека, пока его удар не хватил, – бросила я им и шагнула к выходу.

– Стоять! – всё-таки у деды прекрасно поставленный командный голос.

Я встала.

– Так, значит, ты всё же добилась своего дикаря? То-то он мечется-нервничает за дверью, – что-то дедуля сегодня чрезмерно любопытен.

– Ты во мне сомневался? – я изогнула бровь.

– А почему он весь в чёрном? Носит траур по прежней жизни? – усмехнулся Амавер.

– Не всем же быть модниками, как ты! – зубки показывать я тоже умею.

– Жаль, не успел толком разглядеть будущего родственника, – вздохнул кузен.

– Вы сюда припёрлись только чтобы на Эдриана посмотреть? А как же мой патент?

– Ты молодец, конечно, – полунасмешливо ответил дед. – Мы чего-то такого и ждали от тебя. Но эрекцию и пауков мы тебе ещё припомним!

Как страшно! Боюсь-боюсь!

***

Деда с Амавером могли уйти порталом прямо из аудитории, так как получили от ректора разрешение и были внесены в систему безопасности как свои, но им хотелось ещё раз глянуть на Эдриана, как на диковинную зверюшку.

Посмотрели. Нахмурились оба и засобирались покинуть наше радушное заведение.

– Увидимся на балу, – кивнул нам напоследок Амавер, прежде чем шагнуть в портал.

А когда комиссия ушла, мой возлюбленный поинтересовался:

– Что они сказали тебе? – судя по тому, что он обратился ко мне на «ты» при Фенеке, его ситуация изрядно волновала.

– Пожурили слегка, но сказали, что патент зарегистрирован, – совсем даже не соврала я и обратилась к Фенеку: – Профессор, могу я оставить формы с зельем в аудитории? Их пока не рекомендуется перемещать, – большего я сказать не могла, так как Эдриану нельзя об этом знать.

– Да, конечно, – ответил Фенек и прямо при нас запер аудиторию. – Поздравляю с патентом, адептка. Пусть он секретный, но уверен, вы ещё порадуете науку открытиями.

– Благодарю. Буду стараться.

И мы разошлись.

Эдриан зачем-то пошёл со мной.

– Ты палишься, – прошипела я ему.

– Да я чуть двери в аудиторию не выломал, когда они тебя увели! А что если бы тебя прямо оттуда забрали? Тебя могли казнить!

Ну, просто драма-кинг, не меньше! Спасибо, что верил в меня. Я там всего лишь с дедулей и Амавером объяснялась, а он меня уже мысленно похоронил!

– Всё не так страшно.

– Не так страшно?! – о-оу, кажется, Эдриан перенервничал. – Знаешь, как скоро казнили заказчика и исполнителей, которые пытались меня убить?

– Тише, нас могут услышать... – снова прошипела, но кое-кому, похоже, было по барабану.

– В день допроса! Лия, пожалуйста, не отсвечивай больше! – это, что, меня пытаются в паранджу одеть и в темницу посадить?

– Не поняла?

– Будет слишком жестоко, если... – тут он осёкся, мотнул головой и заговорил о другом: – Возьми мантию-невидимку и приходи ко мне, хорошо? Только розовую бирку спрячь, а то заметят.

– Там, в душе, ты меня по бирке обнаружил?

– Да. Знаешь ли, это подозрительно, когда в воздухе висит вырвиглазно розовая штуковина.

Вот ведь... засада! Это, получается, и папа меня тогда по бирке опознал? Стыдоби-и-ища...

***

К Эдриану я отправилась не сразу: сначала предупредила Кэт, что ночевать буду не в нашей комнате, затем забежала в душ, после заглянула в лабораторию – проверить крыс (все тварюшки агрессивно зыркали на меня злющими глазюками), дальше мной были скуплены остатки пирожков в столовой, и только после этого я, тщательно проверив мантию, отправилась в пункт назначения.

– Ты долго, – Эдриан и безо всякой сыворотки пожирал меня голодным взглядом.

– Были дела, – кокетливо улыбнулась ему, уже зная, что, как только защёлкну замок на двери, он набросится на меня.

«Щёлк!» – и я тут же оказалась схвачена.

От рук Эдриана шёл жар. Мне реально было горячо в тех местах, где он касался меня.

– Еле дождался, – пояснил он, как будто и так было неясно. – Два раза принял холодный душ, пока ждал тебя. Крышу сносит. Не могу...

Меня, унесли в кровать, не обратив ни малейшего внимания на пирожки. Сумка на пару с мантией так и остались лежать на полу у входной двери.

Раздели меня по-военному быстро. Всё-таки в чём-то прав был дедуля, когда обозвал Эдриана дикарём. Романтическое предвкушающее медленное раздевание – это история не про нас.

Притормозил мой голодный зверь только когда вошёл в меня и ощутил, что вот-вот взорвётся. А удовольствие хотелось продлить.

– Как сдержаться, когда ты так невыносимо соблазнительна? – прошептал он мне в губы.

Он навис сверху, вклинившись мне между ног, и медленно двигал бёдрами. Смотрелось, ну, очень сексуально. Массивная, по сравнению с моей, фигура, горящие углями чёрные глаза, приоткрытый рот, и о, богиня, как он стонет! Он думает, что просто глубоко дышит, но тихие утробные стоны прорываются с каждым углублением в меня.

Мне понравились подлинные, неконтролируемые эмоции Эдриана. Оказывается, он такой чувственный! Вау! Просто вау!

А теперь расшевелим, раздраконим в нём дикаря!

Я обхватила ногами его бёдра и резко притянула к себе до упора, а губами впилась ему в губы.

О, как он кричал моё имя! Надеюсь, на этот раз Эдриан не забыл поставить полог тишины.

После первого излияния он не вышел из меня, потому что какой смысл? Боевая готовность вернулась мгновенно.

– Позволишь даме быть сверху? – я игриво закусила и облизнула верхнюю губу.

– Всё что угодно...

– А кричать можно? Нас не услышат?

– Я позаботился о защите.

Раз – и я в позе наездницы. Ощущения тут же стали другими, более острыми что ли. По спине пробежали мурашки и скрылись где-то пониже спины.

Я плавно начала движение вверх-вниз, чуть виляя бёдрами и попеременно то сжимая мышцы лона, то расслабляя.

– От одного взгляда на тебя хочется кончить, – сказал он... не глядя на меня.

– Это повод разглядывать потолок?

– Боюсь показаться тебе скоропалительным, – пошутил.

– Главное, что не равнодушным.

– Никогда...

Это были последние связные слова, а дальше помню только наши обоюдные крики и стоны, падение на пол, совокупление во всех местах и позах, даже в позе берёзки!

Кожа блестела от пота, ноги и руки дрожали от усталости, но гормоны трубили в голове: «Ещё! Больше! Больше секса!»

Собственно, кто мы такие, чтобы игнорировать гормоны? Надо, значит надо.

Особенно мне понравился крепкий дубовый кухонный стол. Идеальной высоты. Идеальной длины и ширины. Гладкий и не скрипучий.

Классный стол!

Я бы уснула на нём, если бы Эдриан меня, обессилевшую и впавшую в дрёму после очередного оргазма, не унёс на кровать.

Кажется, я никогда ещё не была так счастлива. Абсолютно. Полно. Эйфорически!

Засада подкралась незаметно.

Спустя полтора часа после нашего падения на постель прозвенел гудок побудки. И ладно бы это просто был короткий сон, так нет же – болело всё! И целительский дар слишком уж неохотно залечивал перетруженные мышцы и истёршуюся кожу.

– Лия? – помятый сонный Эдриан сел, смачно зевнул и посмотрел на меня. – Как ты?

– Мечтаю о выходном...

– Мне жаль. Пора вставать на тренировку.

– Ладно. Поняла. Уматываю.

Меня резко схватили и притянули к себе:

– Моя, – короткий «чмок» в губы.

– Укушу! – и я в доказательство своих серьёзных намерений тяпнула его за губу, а пока он возмущался, быстренько оделась, накинула мантию и была такова.

***

На утренней тренировке мне, невыспавшейся, не дали послабления. Господин Дарс ходил от группы к группе и раздавал «добавки». Вид у него был, как у накормленного досыта льва.

Мне ещё до начала тренировки захотелось сдохнуть или, по крайней мере, впасть в спячку, а теперь и подавно!

Изверг!

– Коз-зёл! – одними губами выругалась я в адрес нашего ректора.

Он это заметил и... улыбнулся! Коварно так! Всего на секунду, но я всё видела!

Я на тебе ещё отыграюсь, дорогой Эдриан. Я так на тебе отыграюсь, что мигом пожалеешь о своих зверствах!

***

Лидия

Следующую ночь я отказалась провести с Эдрианом. Послеследующую тоже. И до самого бала я великодушно репетировала с ректором танцы по вечерам, отвечала на поцелуи, но неизменно ускользала от него без объяснения причин.

Мне было чем заняться помимо отношений.

Лаборатория.

Агрессивные крысы никак не хотели становиться нормальными. Они погрызли даже свои миски с едой и водой! Анализы показали сильнейший скачок гормонов.

Подсаженные к вакцинированным самцам самки подверглись агрессивному спариванию, и мне пришлось отсадить их обратно.

Судить пока рано, но выводы неутешительные: вакцина провоцирует сильнейший сбой в организме, который не так-то просто нивелировать. Одно хорошо: тьмы и продуктов её распада в организмах подопытных образцов не осталось.

Я найду выход. Обязательно найду.

***

Выходные перед балом я провела с родителями, которые самым бесстыдным образом привлекли меня к работе! Видите ли, им срочно, не жить не быть, нужно сверить отчёты по реализации зерна, вина и хлопка.

И даже приведённые с собой Розочка и Дарси не спасли меня от бумажного ада.

Мама восторженно воскликнула при виде паучихи:

– Какая красота! Лидия! Почему ты столько времени прятала её от меня?

– Я думала, ты отреагируешь, как все, – пожала я плечами.

– Когда это я реагировала как все? Хотела бы и я иметь такую защитницу. Смотришь ей в глаза и кажется, что она всё понимает.

– Она и понимает. Розочка разумная. Мы общаемся мысленно, – сказала я и тут же пожалела, потому что:

– Лидия! – мамулины глаза загорелись алчным огнём. – Мне срочно нужен такой страж!

– Мам, Розочка из Хаоса!

– Хаос необъятен. Она же там не одна такая. У пауков выводки по сотне особей!

Не говорить же ей, каким образом мне досталось моё сокровище. И я решила схитрить:

– Если вдруг попадётся паук, я доставлю его к тебе, – пообещала я.

– Мне не нужны обычные пауки! – мамины глаза сузились. – Я хочу такого же!

– Ладно, мам. Я подумаю, как можно достать тебе стража.

Мама удовлетворённо кивнула, а я уже пожалела, что подписалась на всё это.

– Расскажи про своего возлюбленного. Когда ты нас познакомишь? – сейчас мама старалась вести себя, как моя подружка, но я-то знаю, что надо строго фильтровать базар.

– Он не из знати. Ректор академии. Почти ваш с папой ровесник, – коротко ответила.

– Приведи его к нам познакомиться?

– Не могу, мам. Мы пока встречаемся как бы тайно.

– А к чему тайны? У тебя любовь-судьба, деваться некуда.

– Думаю, он пока не готов к знакомству с моими родителями. У нас ещё не та стадия отношений.

– Ну хорошо, – улыбнулась родительница.

Раз мама легко сдалась, значит, ей не слишком-то и хотелось, ну, или в её мятежной голове уже вызрел коварный план.

Надеюсь, первое.

– Лидия, ты помнишь, что со второго полугодия я буду учиться в твоей группе? – с такой же милой улыбочкой осведомился папуля.

Нет, они явно что-то задумали. Это заговор! И тотальный контроль!

– Конечно, помню, пап. Добро пожаловать в жизнерадостную атмосферу серых стен академии!

– Язвишь... – усмехнулся он.

– Нет, что ты! Уверена, профессор Фенек будет без ума от твоего потенциала.

Папуля скривился.

– Что? – я сделала невинное личико и вопросительно посмотрела на маму.

Та удовлетворила моё любопытство:

– Лисс сдал Фенеку зачёт с... какого раза? С шестого, кажется?

– Ну, с тех пор папуля постар... кхм, в смысле, повзрослел и поумнел, – после этих моих слов лицо у родителя стало таким... сулящим изощрённую мстю. – Папуль, да ты не переживай, я замолвлю за тебя словечко. Фенек во мне души не чает!

– Он просто плохо тебя знает, – вздохнул папа.

Так в пикировках и подколах и прошёл субботний вечер. Спать я отправилась с ощущением, что мои деньки относительной вседозволенности в академии сочтены, и хорошо бы покутить напоследок.

***

День бала настал.

С утра ко мне в комнату явился Амавер и вручил новое платье для танго.

– Модистка просила передать тебе его, сказала, оно лучше прежнего. Примерь оба и выбери. Хорошо?

Вещица, даже аккуратно свёрнутая, сияла так, что у меня дух захватило.

– Вау! Оно сверкает ярче звезды!

– Эльфийский бифлекс. Эксклюзив, – разрекламировал обновку Амавер. – Оно совершенно.

– Спасибо! – теперь вместе с платьем засияла и я.

– Твой дикарь изревнуется.

– Так ему и надо! – фыркнула я.

– Что, уже успел провиниться?

– Есть такое. Я разберусь.

– Тогда до встречи в большом актовом зале. Постарайся встать в первом ряду, чтобы я тебя заметил. Я открою бал с тобой.

– Замётано!

Надо же, Амавер даже не припомнил мне конфуз на защите патента. Неужели отомстит исподтишка? Интересно, как?

Об этом я узнаю вечером, когда будет слишком поздно.

***

Платье село на мне великолепно, и я не раздумывая выбрала для бала его.

На первый взгляд, если смотреть анфас, оно было более закрытым, чем предыдущее. Но это только на первый взгляд.

Сзади его длина до пят, спереди чуть ниже колена, но при этом на бёдрах два запахивающихся разреза юбки, которые открывают ногу целиком, стоит только сделать шаг. А спина – это и вовсе отдельный вид искусства и... экономия ткани. То есть сзади видно мою, собственно, спину. А она у меня такая, что и показать не стыдно. Лишь тонкие, как паутина, тесёмки сзади удерживают края платья от моего полного разоблачения.

Я пребывала в таком восторге от своего нового наряда, что мне не терпелось исполнить любимый танец и поразить зал.

А вот Катарина, напротив, нервничала. Танцы для неё – это интимное действо, а тут придётся всё время танцевать с разными партнёрами. Так что платье она выбрала лиловое, неприметное, чтобы её меньше приглашали.

После того как однажды мне в волосы прилетела жвачка от Шиары, я решила явиться на бал в мантии-невидимке. Ибо хочу блистать, не отвлекаясь на чесотку седалища, колтуны и икоту.

Уже в зале я передала мантию спустившейся с потолка невидимой Розочке и прошествовала в первый ряд ожидающих появления кронпринца адептов. Протиснулась легко, ибо всех представительниц прекрасного пола выставили вперёд, так как нас мало, и принц должен из кого-то выбрать.