Текст книги "Лидия. Головная боль академии. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Натали Лавру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Глава 10. Я тебе нравлюсь! Нравлюсь, я сказала!
Лидия
Всю ночь я варила зелья, чтобы к утру колесо нашего бизнеса закрутилось. Не прилегла, не присела.
Лессар приходил часа на три, помог мне с варкой, а потом ушёл спать, оставив меня фанатично работать над тем, о чём ему знать не положено.
Этой ночью я неожиданно продвинулась в поисках вещества, убивающего тьму напрочь. Порошок дегонии расщепляет молекулы тёмной энергии, превращая их в органический мусор.
Загвоздка в том, что дегония ядовита. Противоядия против неё существуют, но чтобы она подействовала, нужно как минимум полчаса, а съевший её человек умрёт за три минуты.
Как свести к единому знаменателю три минуты и тридцать, я пока не знала. Может, на свежую голову появятся идеи.
В какой-то момент я спиной ощутила чей-то внимательный взгляд.
Резко оглянулась – никого.
Подошла к двери, выглянула на лестничную площадку – тоже пусто.
– Эй, я знаю, что ты здесь! – крикнула я, и мне показалось, что внизу кто-то пошевелился. – Выходи, подлый трус!
Трус, видимо, в самом деле был подлый, потому и не вышел. Ну, а я изнутри закрыла дверь в лабораторию на ключ и вернулась к работе.
А на следующий день...
Парни-боевики, на халяву выпившие моё зелье, устроили весёлые старты на улице. И старты эти получились настолько весёлыми, что я всерьёз обеспокоилась, что мой бизнес погибнет, едва родившись.
И хотела бы я это развидеть, но нет, слишком эпичная картина под названием «снять штаны и бегать» или «чья жёлтая полоска на снегу длиннее».
К счастью, эстафета проходила не на центральной дорожке академии, а на торцевой. Но после того, как к весельчакам присоединились лёгкие на подъём товарищи, вся дорожка окрасилась в жёлтую полоску.
И вот вопрос: кто будет всё это убирать?
Я вернулась в тепло, когда особо отмороженные голышом прыгали в сугробы, оставляя отпечатки «сосисочных ангелов».
Ох, Лорена... Отчего же в этой академии всем так сносит башни от моего зелья?
***
Попой чую, что вокруг меня закручивается что-то этакое, судьбоносное. Я, конечно, под защитой Розочки и Дарси, но... фиг его знает. Люблю сюрпризы, но при условии, что они приятные.
На лекции профессора Грю Фенека мне в сознание врезались слова: «Данную субстанцию выпаривают методом Старгера. До недавнего времени этот метод был засекречен, но вам повезло: в прошлом году патент рассекретили, сочтя его пользу достойной обнародования».
Секретный патент!
Божечки, да! Это то, что увековечится в истории с моим именем, при этом не навредив людям. Есть, правда, одно «но»: придётся назвать поддельное имя, но я легко заменю его на настоящее, когда окончу академию.
После занятия у меня состоялся приватный разговор с моим любимым старичком-толстячком.
– Я хочу запатентовать своё изобретение, засекретив его при этом.
– Вы уверены, Лия? Какой в этом смысл? Ваше имя и патент останутся в тени, несмотря на ваши заслуги в области науки.
– Меня устраивает такой расклад, – уверенно заявила я.
«К тому же если ещё один светлый ум додумается до такого, запатентовать изобретение он уже не сможет, потому что это моя заслуга!» – но вслух я этого не произнесла.
– Что ж, даже не сомневался в вашей преданности науке, – кивнул явно довольный профессор. – Я подам заявку на секретный патент. Вам предстоит продемонстрировать процесс приготовления быстровпитывающегося зелья перед комиссией из трёх человек: буду я, Келтон Гравис и представитель императорской научной палаты.
– Ректора точно не будет?
– Абсолютно. Он не член сообщества зельеваров. Более того, все, кто узнает о патенте, дадут клятву о неразглашении.
Фух! Пронесло!
– Благодарю вас, – просияла я, даже не подозревая, что стою в шаге от ядрёного палева.
***
После того как день провела на бодрящих пастилках, исчерпав их запас, сон ко мне пришёл отнюдь не бодрый.
Угадайте, кто забыл надеть артефакт безопасного сна?
В сон Эдриан пришёл, но на меня посмотрел лишь украдкой, и столько неприязни было в этом взгляде, что у меня защемило в груди.
– Мне кажется, или мои визиты в твои сны наскучили тебе?
– Хватит, Дарси. Я знаю, что тебя нет! – рявкнул он.
– Тогда с кем ты сейчас разговариваешь?
Блин, ну, что за блажь опять?
– Со своим больным и отравленным галлюциногенами мозгом!
Ага. Кровь свою на анализ отправил. Узнал, Тузик, чем его соседка кормит. Так, что-то я отвлеклась...
– Враньё. Твой мозг не отравлен, – отмахнулась я.
– Дарси не существует! – Эдриан повысил голос.
– Аргументируй.
– Я нанял человека, то есть эльфа, который проверил всех персон, контактирующих с императорской семьёй. Даже слуг! Нет никого, чьи имя или фамилия содержат в себе хотя бы похожее сочетание звуков. Дарси не существует в природе!
– Пф! А то я не знаю, что ты назвался мне не своим именем? Точнее, своим, но перевёрнутым? Да, Эдриан?
– Вот именно! Ты знаешь всё, что в моей голове!
– Не всё, иначе мне было бы легче понять тебя. Увы, твои аргументы меня не убедили.
– Ну, хорошо, – злобно прорычали мне. – Ни одна эльфийка не станет разговаривать так, как ты. Хочешь сказать, это мой мозг переводит эльфийский на оросский? Я огорчу тебя: эльфийского я не знаю! А может, чистокровная эльфийка знает язык другой страны без акцента? Трижды «ха»!
Чёрт. Это я дала маху, да. Признаю.
«Всё тайное становится явным», – произнесла я по-эльфийски и тяжко вздохнула.
– Ну, допустим, я не чистокровная эльфийка, и оросский мой родной язык, – призналась, наконец.
– И ты живёшь не в Эльфийской империи?
– И никогда не жила.
– Бред! Это моё подсознание пытается выкрутиться.
Да заколебал ты!
– Что ж, раз ты не в состоянии отличить галлюцинации от настоящей меня, вот и оставайся один в своём грёбанном подземелье, хамло! – с этими словами я ушла из сна. Если бы была дверь, я хлопнула бы ею так громко, насколько это возможно.
***
Интуиция сулила мне проблемы, но напрасно я грешила на голых парней.
Что называется, пипец пришёл откуда не ждали, а именно вошёл в дверь.
В сторону загадки! Начну с начала: нелёгкая принесла меня в душевую для преподавателей. Не спешите меня осуждать! Мне тоже осточертело мыться холодянкой, так что я решила повторить подвиг Лессара. Нас, адептов, руководство академии вообще за людей не считает. Морозит холодом, хамит вот...
А обида, как известно, смывается только тёплой водой.
Передо мной предстали две двери со значком душа: серая и синяя. Я задумалась: «серая мышь» или «синий чулок»? Ни то, ни то мне не близко, но серая дверь больше похожа на женскую душевую. А я ведь не камикадзе лезть к мужикам. Не очень-то, знаете ли, горю желанием встретиться лицом к лицу с голеньким и мокреньким профессором Фенеком или Бартоломью де Уолшем. Конечно, я буду в мантии-невидимке, но всё равно стрёмно.
Час «икс» настал.
Я в сексуальном шёлковом халатике на голое тело, резиновых тапочках, мантии сверху, с полотенцем и шампунем в руках пробралась в душевую с серой дверью.
Везение сопутствовало мне, потому что внутри никого не было. Время-то позднее, правильные мальчики и девочки уже спят в кроватках.
В преподавательском крыле мне понравилось больше, чем у нас в общаге: двери в коридоре понатыканы реже и отличаются друг от друга отделкой и декором, а значит, и комнаты здесь не такие тесные, как у адептов. В остальном та же петрушка: серые стены и пол, только потолок белый.
Душевая порадовала бледно-голубой прямоугольной плиткой и... горячей водой!
– Ка-а-айф! – простонала я, подставив спину упругим струям.
Для подстраховки я оставила в коридоре невидимую Розочку. Если кто-то пойдёт, она сообщит. Всё же в душевой кабинки без дверц, разделенные перегородками.
К счастью, банные процедуры я завершила в спокойном темпе, но, стоило шагнуть к висящим на крючке вещам, как в моей голове раздалось: «Идут. Быстро».
Я рывком надела халат, не запахивая его (не было времени), и скрылась под мантией, не найдя ничего лучше, чем спрятаться в крайнюю кабинку.
Зря.
О том, что кто-то вошёл, я узнала по тихому скрипу входной двери и до боли в сердце знакомому «Хм!», когда некто остановился напротив кабинки, в которой я только что мылась.
И тут меня осенило: я оставила на полочке в кабинке свой шампунь!
А-а-а!!!
Поджилки затряслись. Я уже знала, кого увижу сейчас.
Эдриан Дарс в белой майке-алкоголичке и свободных домашних штанах предстал пред мои очи. Этакий ходячий небрежно-прекрасный секс-символ. Ар-р-р!
Увы, набухшее в животе возбуждение снова уступило место страху, потому что...
Он сразу же обнаружил меня!
Как, чёрт возьми? Ну, твою ж налево, а! Для кого, скажите на милость, изобреталась эта мантия? В смысле, от кого...
Меня схватили за шкирку, как котёнка, и рванули вон из кабинки.
Я уже говорила, что терпеть не могу слово «вдруг»?
Так вот, вдруг дверь скрипнула снова, и в душевой разом кончилось место.
«Хрш-хрш-хрш-ш-ш-ш!» – зашипела моя бархатная Розочка, угрожающе подняв верхние лапы.
Первая мимолётная мысль была: «Защитница моя ненаглядная!»
Вторая: «Берегись!» – завизжала я так, что зазвенели стены.
Третья, когда ректор, задвинув меня себе за спину, запустил в паучиху смертельным боевым заклинанием: «Не-е-е-ет!»
***
Лидия
Когда заклинание врезалось в Розочку, я думала, что умру на месте.
Ректор развернулся ко мне лицом, схватил и повалил на пол, накрывая собой. И вовремя...
Жахнуло так, что нас швырнуло головами о стену, а сверху присыпало колотой керамической плиткой. Где-то в кабинках фонтаном полилась вода. В общем, приложило нас конкретно. Не до потери сознания, конечно, но сотрясение мы оба определённо заработали.
И всё же куда сильнее была боль душевная – от осознания, что я потеряла мою прекрасную Розочку.
– Пустите! Пустите же меня! Что вы с ней сделали?! – я пыталась выползти из-под массивного тела, лежащего на мне. На почти голой мне! Но это сейчас утратило для меня значение.
– Это была тварь Хаоса, адептка.
– Это мой фамильяр!
Наконец, в моём поле зрения появилось хоть что-то кроме груди ректора.
– Что? – прозвучало глухо.
Я не ответила. Все стены были в чёрной копоти и слизи. От Розочки не осталось ничего.
О нет...
Рыдания прорвались наружу, и мне уже было всё равно, как я выгляжу в глазах предназначенного для меня мужчины.
Поднявшись на ноги, я поскользнулась, так как резиновые тапочки от взрывной волны разлетелись в разные стороны, да и саму меня штормило.
– Адептка, объяснитесь!
– Она меня защищала! Меня! От вас! – выпалила я, обречённо глядя на него с пола, затем вернулась к поиску тапок.
После я поднялась, запахнула полы халата и мантии под озверевшим взглядом господина Дарса, и... уйти мне не дали.
– Стоять!
Терпеть не могу, когда мной командуют, да ещё и перехватывают за талию.
– Чёрт бы вас побрал! – взвизгнула я, брыкаясь и окончательно теряя самообладание.
Вдруг в душевой стало ещё темнее, а моего мучителя основательно так тюкнули по голове. Основательно – потому что он свалился без сознания.
Я посмотрела на своего избавителя...
– Розочка-а-а! Жива-а-ая! Ы-ы-ы! – завыла я свою волчью песню и прыгнула в объятия к любимой защитнице, как бы невзначай запнувшись о лежащего в луже жижи и сажи ректора. – Как ты выжила?
«Сильная», – был короткий ответ.
– Я чуть с ума не сошла... Будто душу вышибли, – поделилась переживаниями и поняла, что снова становлюсь прежней собой.
Глянула под ноги – прекрасная картина: мужчина, предназначенный мне судьбой, лежит у моих ног, весь такой мужественный и сексуальный.
– Что делать будем? Может, смоемся под шумок? Типа ему это всё приглючилось? – озвучила я идею, но поняла, что моей версии точно никто не поверит. Да и жаль бросать Эдриана в таком состоянии. Придётся объясниться. Вслух я произнесла: – Надо исцелить его. А то помрёт ещё.
Розочка замерла, готовая к любому выпаду противника, так как понимала: уж кто-кто, а этот бугай на тот свет явно не собирается.
Своё и его сотрясение я залечила минуты за две. Там и лечить-то особо было нечего, так что злющие чёрные глазищи открылись очень скоро. Как говорится, не успела соскучиться.
Розочка, чтобы не спровоцировать новую атаку, включила режим невидимости, по-прежнему оставаясь в душевой.
– Где тварь?
– В недосягаемости, – ответила и даже не соврала.
– Ко мне. Живо, – отчеканил мой мучитель и двинулся к выходу первый.
Ну, а я, помывшаяся и снова испачкавшаяся, поняла, что перемываться мне теперь холодянкой.
Апартаменты оказались вполне уютными: крепкий стол из дубового массива на кухне, кресло с вязаным пледом, милые кружки с цветочками и золотыми вензелями, прихватки на крючках. И главное – всюду царил порядок!
Чувствовалась женская рука, что мне даже стало некомфортно находиться в чужом доме.
Это что ли ревность? Да ладно! Чур меня!
– Будете чай? – предложили мне чисто из вежливости.
– Если это ужасный синий чай, который в подарок вам привезла профессор де Грасс, то всенепременно.
– Хм, – кажется, мою кокетливую шутку не оценили.
Вот... парнокопытный!
Ректор разлил горячий чай по кружкам. Именно кружкам, а не чашкам, потому что чаю они вмещали по пол литра.
– Будьте добры снять артефакт невидимости. От него рябит в глазах, – я подчинилась и положила вещицу себе на колени. – И завяжите халат, – процедил ледяным тоном, хотя сам приковал взгляд к моим, так сказать, нижним «глазам», слегка выглядывающим из-под ткани, но не так, чтобы совсем неприлично. Соски спрятаны, а у меня лишь глубокое декольте.
Как хорошая девочка я и тут сделала, что велено – запахнулась по самую шею.
Ректор как-то нервно отставил свой чай, прошёлся по кухоньке туда-сюда, затем притормозил возле меня, склонился и...
Романтика, поцелуи и секс на столе остались лишь в моих грёзах.
– А теперь говорите, какого чёрта? – рявкнул он мне в лицо так, что всё моё либидо опустилось на полшестого.
– П-простите? – я вжалась в спинку кресла, держа перед собой горячую кружку как преграду. В смысле, если ректор вконец охамеет, умою его харю чайком. Что называется, с пылу с жару.
Он как почувствовал: отпрянул от меня, сел на своё место и отпил чая.
– Вы понимаете, что притащили в академию стража Хаоса?
– Угу, – кивнула я из-за чашки, закрывающей половину моего лица.
– Сомневаюсь в этом. Эти твари пожирают всех, кто пытается перейти границу миров. А учитывая, что вы недавно упали в колодец, у вас был неплохой шанс быть съеденной.
– Да Розочка хорошая, – от души заверила я, – она никому не причинит зла.
– Правда? – издевательски спросил мой оппонент, затем нахмурил брови: – Розочка? Вы дали стражу имя?
– Ну, да. Я влюбилась в неё с первого взгляда. Она же такая красивая, как чёрная бархатная роза, – не уверена, что ректору интересно было всё это узнать, оно как-то само вырвалось.
– Я смотрю, вы влюбчивая натура? – ага-а... А это ревность, завуалированная под издёвку! Значит, я ему нравлюсь!
– Все мы влюбчивы, когда встречаем тех самых... – милым голоском парировала я.
– Что было, когда страж обнаружил вас?
– Ничего. Розочка просто подняла меня наверх и осталась со мной.
– И врата остались без охраны??? – сумасшествие в глазах ректора полыхало адским огнём.
«Имя – освобождение. Пришли другие стражи», – пояснила моя красавица, и я её поняла.
– Стражей много. Глаз не пострадает от исчезновения Розочки, – озвучила я ректору.
– Вы понимаете, что чрезмерная осведомлённость может стоить вам жизни?
– Угрожаете?
– Предостерегаю, чтобы вы не совали свой нос, куда не надо!
– Приму к сведению, – ответила с достоинством, как истинная леди.
Вроде неплохо всё складывалось: почти ночь, мы сидим в его апартаментах, чаёвничаем, живы-здоровы, только душевую разнесли, но это пустяки.
– Вашу магическую связь с пауком придётся исследовать. Возможно, специалисты найдут способ освободить вас от стража.
– Я никому не отдам Розочку! – мои глаза наполнились праведным гневом.
– Есть немалая вероятность, что связь паразитическая и медленно высасывает вас. Снимите артефакт, скрывающий ауру.
Ага. Засёк, значит. Нет уж! Фиг тебе!
– Артефакт встроен в тело.
– В таком случае я вынужден сообщить об инциденте вашим родителям.
– Не надо! Если они узнают, что я мылась в преподавательской душевой, меня... – и тут я осеклась. Блин, чего это я ему подноготную выкладываю, слабые места показываю?
– Речь о страже.
– А, это... Уверена, Розочка им понравится, особенно моей крёстной. У нас в семье ещё и не такие странности водятся.
– Теперь включите голову, адептка, и осознайте: вы привязали к себе тварь Хаоса, которая будет питаться вашей магией и человечиной! Чтобы пропитаться, ей нужно каждую неделю убивать по человеку.
– Враньё. Розочка не забирает мою энергию. И для адептов она безопасна!
– Кто вам такое сказал?
– Она сама и сказала.
– Страж?
– Ну, да. Вместо человечины она предпочитает индейку... Сегодня за ужином целый поднос съела.
– Стоп! – он даже встал, поддавшись важности момента. – Что значит «сказала»?
– То и значит. У нас ментальная связь. Мы общаемся мысленно.
– Эти твари ещё и разумны?
– Да она вообще умница! – если надо похвалить Розочку, то это я всегда и с превеликим удовольствием. – И красавица. Вы просто ещё не успели её разглядеть.
Ректор как-то обречённо рухнул на стул и прикрыл лоб, как будто его скрутил приступ мигрени.
– Вам нехорошо? – проявила я участие.
– С вашим появлением в академии мне добавилась ещё одна непрекращающаяся головная боль, – ответили мне.
– Я просто ещё освоиться не успела. Войду в ритм, и вот тогда...
– Возвращайтесь к себе, адептка. Уже ночь. Завтра в шестнадцать часов жду вас у себя в кабинете.
Я отхлебнула едва тронутый чай и послушно ушла, хотя так хотелось оценить уют гостиной, побывать в спальне...
Увы. В другой раз. А в том, что он будет, я уверена. Ведь я же ему нравлюсь! Вон, как он за голову хватается.
Наглеть так наглеть! Выйдя от ректора, я юркнула в синюю дверь второй душевой. Ибо у меня стресс, а он лучше всего смывается тёплой водой.
***
Говорят, у дураков мысли сходятся. Я не стала бы себя клеймить дурным словом, но вдруг обнаружила, что у меня и у кое-кого ещё на ночь глядя одна и та же мысль: отмыться от сажи и жижи.
Когда я, распаренная после горячего душа и благоухающая шампунем, вышла в коридор, мне в спину прилетело ироничное:
– Адептка Ферб, у вас в родне, случайно, не водилось демонов?
– Конечно, водились! И водятся. А как вы догадались? – игриво улыбнулась я ректору, который с полотенцем на плече караулил меня возле синей двери. – Вы, что, пойдёте мыться в женскую душевую? – шутливо возмутилась.
– А тот факт, что вы вторглись в мужскую, вас не смутил? – о, кажется, этот чурбан включился в игру.
– Ничуть! Их все адепты путают. Вам надо повесить опознавательные значки типа «М» и «Ж».
– В каком смысле все адепты? – ректор снова стал образчиком строгости.
А ты думал, нам приятно по будням мыться холодянкой? Вот, чтобы ты познал, как смывать менструальную кровь ледяной водой! Изверг!
Вслух об этом, конечно, не скажешь, а жаль.
– Э-э... Да это я пошутила. Спокойной ночи! – и, накинув на себя мантию-невидимку, поспешила удалиться с преподавательского этажа.
Пока топала в студенческое крыло, поинтересовалась у Розочки:
– Зачем ты появилась в душе? Мне же ничего не угрожало?
«Самец возбуждённый!» – прилетело мне в мысли взволнованное.
О-о-о! И всё-таки я ему нравлюсь!
***
За завтраком из моей тарелки с овсянкой вылезла призрачная голова сэра Гамильтона.
Фу. У меня даже аппетит пропал.
– Что, трусливое создание, вылез, наконец, из своей норы? – буркнула я, ибо настроение моё сегодня валялось где-то в районе дна колодца. Дело в том, что ночью я опять забыла надеть артефакт безопасного сна и... Можно догадаться, куда меня выбросило подсознание: к хаму, нежелающему видеть свою возлюбленную, то бишь вашу непревзойдённую рассказчицу. Но я же гордая, ушла сразу же со словами: «Ну уж нет!» Правда, неприязненный взгляд Эдриана успел просверлить в моей душе дырку.
– Между прочим, я тебя спасал, глупая безголовая девчонка! – говорил сэр Гамильтон прямо из моей каши, от чего меня, привычную ко всему, замутило.
– Чего вам надо?
– Скорее, не мне, а тебе... – загадочно произнёс призрак и поиграл бровями для убедительности.
– И что, по вашему мнению, мне надо?
– Я заметил, что твоя невидимость не абсолютна, – коварно улыбнулся. – Кое-кто всё же способен разглядеть тебя под мантией. Что если я дам тебе возможность стать невидимой даже для нашего глубокоуважаемого главы академии?
– Как? – не поверила я. – Предложишь мне убиться и тоже стать призраком?
– Ну, конечно же, нет! – пауза. – Но почти.
Я шумно выдохнула и переместила тарелку в сторону от торчащей из стола головы сэра Гамильтона.
Признаюсь, ещё вчера, когда я уходила от господина Дарса, мне до зуда хотелось побывать в его гостиной, заглянуть в спальню, изучить, какие книги покоятся на полках... Но этот невыносимейший мужлан видит меня или чует даже под мантией! Вот как так?
Надо будет проверить, способны ли другие заметить меня невидимую? Испытаю вещицу на Лессаре. А то вдруг мантия сломалась?
– Разочарован! Я дико разочарован в тебе! – тем временем объявил призрак. – Тебе выпала уникальная возможность побывать в моей шкуре, я перед тобой душу наизнанку, а ты!..
– А я так и не поняла, что конкретно вы мне предлагаете, – не купилась я на его провокацию.
– Поменяться местами! На время, разумеется. Ты получаешь возможность стать абсолютно невидимой и проходить сквозь стены, а я – физическую оболочку.
– Мою? – возмущению моему не было предела.
– Повторюсь, на время. Самое долгое – полчаса, но нам для первого раза, думаю, хватит и десяти минут, – деловито изрёк сэр Гамильтон, снова переплывая в тарелку с бедной остывающей кашей, на которую я уже смотреть не могла. – Как тебе моё щедрое предложение?
– Я подумаю, – сообщила ему и поднялась с места.
– Думай скорее, иначе я найду другую жер... кхм, желающую! – понеслось мне в спину.
Удивительно, что сидящие за соседними столами адепты не обратили на наш диалог ровно никакого внимания, словно только я одна видела и слышала призрака. Интересно, он и такое может?
Предложение, надо сказать, заманчивое для меня. Хотя бы даже в плане подглядывания за Эдрианом. А то, знаете ли, трудно любить того, о ком знаешь так мало хорошего. Неужели судьба приковала меня к гаду ползучему? Или он просто одурел от беспробудного одиночества?
Я отбросила мысли об этом в сторону, потому что... потому что!
– Эй, ты Лия? – обратился ко мне... божечки, да мы же знакомы! Тео де Торвальди, юный герцог и любимчик девиц на балах.
Но удивило меня не его обращение ко мне, а та, кто сидел рядом с ним. Угадаете?
Да. Шиара де Бо.
И я поняла: мой пассажир!
Тео, голубчик, я уведу тебя у блондиночки! Ничего личного, надо же мне как-то отплатить ей за чесотку.
Мои губы расплылись в очаровательнейшей улыбке, от которой у Шиары скрипнули зубы.
– Да, я, – ответила Тео.
– Слышал, ты варишь лучшее веселительное зелье?
– Верно слышал, – я посмотрела ему в глаза, прекрасно понимая, что Тео меня узнал и, более того, очарован мной.
В позапрошлом году шестнадцатилетнего герцога застукали в будуаре сразу с двумя дамочками постарше. Что называется, побаловался на балу, набрался опыта.
Так что Тео не обидится, если я его чуток поэксплуатирую.
– Подгонишь мне флакончик к пятнице?
– Не вопрос. С тебя тридцать серебрушек. На посвящении буду продавать по пятьдесят.
– Понял. После обеда принесу деньги.
– Отлично. Пока! – я игриво подмигнула ему и продолжила свой путь.
Воу! Скоро я стану самой желанной девушкой академии, и кое-кому придётся постараться, чтобы завоевать меня.
***
Шестнадцать часов настали как-то неожиданно быстро и, что радует, до кабинета ректора меня провожал Тео, поцеловав в щёку на прощание. Чуйка подсказала, что господин Дарс каким-то образом в курсе моих контактов с юным герцогом, и от этого с моих губ никак не хотела слезать улыбка.
– Проходите. Садитесь, – хмуро велел мне мистер «вечно плохое настроение» и, когда я села, продолжил: – Вы поступили в академию крутить романы или всё-таки учиться?
– А что, разве у меня возникли проблемы с успеваемостью?
– У вас проблемы с поведением.
– История не ведает ни одного гения с простым характером. Все гении несносны.
– Вы можете считать себя хоть императрицей, но либо вы учитесь здесь и соблюдаете правила академии, либо покидаете заведение, – нагнал суровости он.
– Поняла, – кивнула ему, ибо зачем спорить? Мы оба знаем, что моей нетривиальной личности тесно в рамках строгих правил.
– Теперь к делу: я направил запрос в императорскую канцелярию и в скором времени ожидаю проверку из Ороса. Комиссия замерит уровень вашей магии и её отток, а также вам придётся снять артефакт, маскирующий ауру.
О-оу... Кажется, сегодня меня ждёт допрос от родных по поводу Розочки, ибо им наверняка уже доложили. Ёпрст, как всё не вовремя. У меня уже целый список заказов от товарищей Тео!
Хотя есть в этом и положительный момент: артефакт вынимать из тела не придётся, либо придётся, но исключительно перед своими.
Поэтому я удивила ректора невозмутимостью, сообщив ему:
– Я готова.
Внимательный взгляд чёрных глазищ на меня и:
– Готовы расстаться с паразитом?
Ах ты ж гад!
Но ответила я ему с показной лёгкостью:
– Хотелось бы, но, увы, любовь зла.
– Это вы о ком?
– О паразитах!
– Отставить болтовню! О прибытии проверки вам сообщат. Уверяю, это будет очень скоро. Готовьтесь распрощаться с пауком.
– Это вряд ли.
– Тварь Хаоса опасна. Я рискую головой, оставив вам свободу передвижения по академии.
– Розочка не опасна для людей.
– Напомню, что вчера она напала на меня.
– Вы схватили меня за шкирку!
– Но я не собирался вас калечить! – у ректора разве что дым из ноздрей не валил, так он негодовал.
– Покалечить можно по-разному. Розочка сказала, что вы были перевозбуждены.
– Я... Что?! – он стукнул массивным кулаком по столу. – Что вы себе позволяете, адептка? Интрижки с подчинёнными не в моих правилах. Запомните это раз и навсегда.
Угу. Запомнила. И напомню, когда ты сам нарушишь это правило.
– Следующий вопрос: как вам удалось избавить адепта де Тиммерса от проклятья?
– Никак. Такие проклятья снимаются только наложившим и тем, на кого оно наложено.
– Это мне известно. Что вы сделали с ним? Каким образом его магический потенциал вырос в десять раз?
– Не знаю.
– Ложь! Вы взяли с него кровную клятву, чтобы не проболтался. А значит, обо всём расскажете мне вы.
– Нет, – вот хоть клещами тяни, всё равно не скажу.
– У меня есть свидетели, которые подтвердят, что вы последняя, кто контактировал с адептом перед взрывом на лестнице.
– Мы просто дружим! Могу я поддержать друга в трудную минуту?
– Вы понимаете, что у столь сильного скачка магического резерва могут быть тяжёлые побочки? Вам лучше рассказать обо всём сейчас, пока не произошло страшное.
Ага, ловит на сопричастность. Если начну заверять, что побочек нет, считай, сознаюсь, что дала Гарри зелье.
Значит, идём в отказ!
– Вы считаете, я настолько гениальна, что создала долгоиграющий эликсир силы? А может, украла? Не находите, что это звучит слегка бредово? Может, лучше порадоваться за парня и поблагодарить Лорену за столь щедрый дар?
– Вы готовы поклясться, что непричастны к изменению состояния Гарри де Тиммерса?
– Я в принципе не готова ни в чём клясться. Это моё священное право, – упс, а вот последнюю фразу я зря ляпнула. Обычно крестьяне не читают Конституцию дальше первой страницы, а перечень священных прав начинается аж с пятьдесят восьмой.
Ректор ухмыльнулся и, готова побиться об заклад, отметил себе эту странность: простолюдинка, знающая конституцию!
– Кто вы, Лия?
– В смысле, кто? Лия Ферб, адептка...
– Это я знаю, – перебил он. – В вашем учебном деле контактным лицом указан ваш старший брат Лиэль Ферб, и ни слова о родителях. Ваша аура скрыта артефактом, цена которого сравнима со стоимостью замка, в котором мы с вами находимся. Дороговато для безделушки, не находите?
– Личности моих родителей скрыты, это верно. Государственная тайна. Я не имею права разглашать её.
– Ясно, – его нога под столом нервно подёргивалась. – И последнее: как ваше самочувствие?
Мне послышалось, да? Реально? Он спросил о моём самочувствии? Волнуется-переживает?
– Бодрое, – отрапортовала ему.
– При малейшем недомогании сообщите в лазарет и... – короткая пауза. – Мне.
– Так точно! – и прикусила губу, чтобы не сверкнуть широкой улыбкой перед ним.
– Свободны.
И я, развернувшись к ректору спиной, дала волю эмоциям.
***
Эдриан Дарс
Ужин, принесённый мамой, отправился в стазис и в контейнер вслед за завтраком и обедом. Образцы пищи переданы в лабораторию Келтона Грависа на проверку.
Сегодня Эдриан ел в преподавательской. Точнее, собрал во время обеда еду в контейнеры, наложил на них стазис и ушёл к себе.
– Эдриан, милый, выглядишь совсем усталым, – после короткого стука в его апартаменты вплыла матушка. – Вон, подглазники какие от недосыпа. Что ж ты так себя не бережёшь?
– Всё в порядке, мама.
После тренировки у солдат в гарнизоне он позволил себе прилечь отдохнуть на час, и так его застала мама.
– Погляди, что я тебе принесла! Анна прислала письмо. Очаровательная девушка!
– Мам, к чему это всё? Неужели ты желаешь этой несчастной меня?
– Мы уже говорили об этом. Анна – несмотря на бедность, прекрасная образованная молодая женщина, которая сможет тебя понять! Можно же что-нибудь придумать, чтобы обойти твою болезнь!
– Ты плохо представляешь, о чём говоришь.
– Есть специальные резинки, кондомы, делающие процесс безопасным! – настаивала родительница.
– Мам! – о чём с ней говорить, если заразить тьмой может даже поцелуй?
– Я знаю, знаю, что внуков мне не видать. С этим я почти смирилась. Но даже не жди, что я смирюсь с тем, как ты день за днём чахнешь от одиночества!
– Ладно, клади письмо на тумбочку. Прочту его позже. Сейчас хочу побыть в тишине.
После ухода мамы он протянул руку и взял конверт. Странные чувства рождались в груди, когда он читал письма от Анны. Бумажные. Потому что Анна не маг, а лишь учительница младших классов в Нортморе.
Свои чувства Эдриан идентифицировал как жалость, сожаление и вину за то, что появился в жизни девушки этаким героем-воином и затмил собой остальных, но реальных, в отличие от него, кандидатов.
Конверт порвался криво, задев краешек самого письма. На плотном белом листе ровным убористым почерком учительницы синели строки:
«Дорогой Эдриан, я рада, что ты нашёл время написать несколько строк в ответ на моё прошлое письмо. И всё же я обеспокоена: от тебя подолгу не бывает вестей, а твоя матушка обмолвилась, что ты был не совсем здоров. Не кори её за то, что она поделилась со мной новостями. Я волнуюсь за тебя сильнее, чем за себя. Хотя... К чему сравнения? Моё дело маленькое: обучить детей грамоте и дисциплине. И совсем другое – ты. Военное дело – громадная ответственность и риск, и я понимаю твои сомнения по поводу сближения со мной. Поверь, я не из тех, кто бежит от трудностей.
