Текст книги "Лидия. Головная боль академии. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Бац!

Заиграла торжественная музыка.

Оркестр был явно не местный, слишком уж легко и виртуозно играл. И репертуар свежий, столичный.

Створки отворились, и вошёл Амавер под руку с Клами, своей младшей сестрой.

Ага, и она явилась посмотреть на будущего родственника. Ибо все уже в курсе, что у меня любовь-судьба.

Все, кроме Эдриана.

Амавер по случаю надел тёмный костюм, чтобы контрастировать со мной. Ему, длинноволосому блондину, наряд шёл неимоверно, но так он меньше походил на эльфа.

Следом за принцем и принцессой прибыли... придворные дамы! Штук пятьдесят! И все разряженные, как манекены в столичном бутике.

Да, мечта Кэт сбылась: теперь её точно не заметят.

Полчаса любезных приветственных речей я выдержала с трудом, потому что на меня ревниво косил взглядом Эдриан, стоявший на ступеньках перед оркестром рядом с остальными преподавателями.

– Могу ли я выбрать даму, с которой открою бал? – поинтересовался кронпринц у ректора.

– С удовольствием предоставлю вам такую честь, – слегка склонил голову Эдриан.

Эх, он не испытывал бы такого удовольствия, если бы знал, кого выберет будущий монарх!

Ведь в зале было полно прекрасных дам на любой вкус и цвет.

И я – в сверкающем алом платье с глубоким декольте и прозрачным кружевом.

Манящая. Яркая. Царственная.

Адепты и гости застыли по краям зала в ожидании, кого же выберет принц. И когда Амавер пошёл в мою сторону, стоящие рядом со мной девушки заохали.

Кто-то с противоположной стороны зала выкрикнули:

– Ваше высочество Амавертиэль, я люблю вас! – и автор признания активно и призывно замахала поднятыми вверх ладошками.

– Польщён, – кузен приложил руку к груди и... направился прежним курсом!

– Ко мне? – не веря своим глазам, прошептала Шиара, стоявшая в десяти шагах справа от меня.

Амавер, улыбнувшись моей неприятельнице, прошествовал мимо неё и протянул руку мне.

– У-у-убью, шавка безродная! – прошипела за моей спиной Шиара.

Но мне уже было всё равно.

Мы вышли на середину зала, затем, как дуэлянты, разошлись на двадцать шагов в разные стороны.

В тишине раздавался лишь стук наших каблуков.

Все молчали.

Амавер щёлкнул пальцами, и полилась музыка – интригующая, слегка игривая и временами импульсивная, нагнетающая.

Зажглись два прожектора, осветив нас.

И тут зал ахнул. Кто-то воскликнул:

– Оно прозрачное!

А до меня, наконец, дошло, как Амавер отомстил мне. На свету платье как бы «тает».

Н-ну, паразит! Я тебе этого не забуду!

Эдриан зло смотрел то мне в лицо, то разглядывал моё тело и явно порывался пресечь непотребство, но не рискнул. Сердить будущего императора чревато.

А я сосредоточилась на принце. Этот танец наш с Амавером, и только. Наша игра в страсть и месть.

Мы осторожно, будто сомневаясь, двинулись навстречу друг другу. Остановились на полпути. Я развернулась боком и протянула партнёру руку, как бы желая преодолеть расстояние и дотянуться.

Томительные мгновения ожидания...

Ещё девять шагов навстречу, и остаётся последний. Я падаю в страстные объятия, но тут же отстраняюсь, как бы говоря, что пока не завоёвана.

Меня притягивают снова и шепчут:

– Как тебе сюрприз? Это тебе за стояк!

– Твой стояк хотя бы не видела вся академия! – не остаюсь в долгу я и отталкиваю нахала.

Любовная игра захватывает нас обоих: мы то кружимся в обнимку, то «расстаёмся», то я падаю к его ногам...

И снова слияние: он склоняется к моему лицу будто для поцелуя, я глажу его по щеке, а затем плавно отворачиваюсь. Меня со спины подхватывают сильные руки, и я гнусь в сторону гибкой лозой, подняв ногу и как бы невзначай ткнув Амавера в зад каблуком.

Рывок – и я свободна. Кружусь, перестукивая каблучками и радуя публику высокими захлёстами ног назад.

Сегодня моё нижнее бельё разглядели все.

Все мужчины остались довольны, кроме Эдриана. Тот стоял, похожий на грозовую тучу и, кажется, даже увеличился в размерах.

Чую, грядёт буря.

Прогремел последний аккорд, и мы с Амавером замерли, прижавшись друг к другу.

Несколько мгновений тишины, затем бешеные рукоплескания и возгласы.

Мы взялись за руки и синхронно поклонились публике.

– Объявляю бал открытым! – возвестил Амавер, проводил меня до моего прежнего места и поцеловал мне руку. – Благодарю за танец.

– Это честь для меня, ваше высочество, – соблюла этикет я.

Разберусь с негодником позже. Когда переоденусь. А ещё, кажется, у нас с Эдрианом назревает ссора.

Воспользовавшись хаосом среди ищущих себе пару адептов, я пробралась к выходу из зала, мысленно позвала Розочку и потребовала мантию.

Переодеться! А там можно и бурю переждать.

Не успела я затянуть шнуровку на классическом бальном платье, как в дверь постучали. Очень требовательно и как-то злобно. Ещё одного такого стука дверь не выдержала бы.

Пришлось открыть, одной рукой придерживая шнуровку, чтобы платье не свалилось.

– Что это было? – в комнату, оттеснив меня, вошёл мой ревнивец.

– Танго, – ответила как ни в чём не бывало.

– Почему принц выбрал тебя?

– Наверное, потому что мы знакомы. Ну, он меня запомнил на защите.

– Лия, для принца ты никогда не станешь кем-то большим, чем фаворитка, – словно плюнул в меня словами он.

Нет, дорогой мой, тут ты не прав, но тебе пока рано об этом знать. Так сказать, во избежание шокового обморока.

– А кто сказал, что я собираюсь ему кем-то становиться?

– Ваш танец... Со мной ты так не танцевала!

– Ох-х! Это танго! За два месяца танго не выучишь!

– А ты откуда знаешь этот танец?

– У меня были превосходные тренеры. У моей семьи хорошие связи.

– С другой стороны, многие девушки будут рады и роли императорской любовницы, – это была уже явная провокация в мой адрес.

– Эдриан, прекрати, пожалуйста. Будущий император не интересует меня как мужчина.

– Да неужели? Так не интересует, что ты падала ему в ноги?

– Ладно. Поступим по-другому, – я достала из шкафа свой извечный кинжал, села на кровать, чтобы платье не сползло в ноги, и полоснула себе по руке. – Клянусь, что не испытываю к кронпринцу Амавертиэлю любовных чувств и влечения.

Богиня клятву приняла, и рана на руке затянулась.

– Хм, – кое-кому нечего было сказать.

– Мне неприятно, что ты мне не веришь, Эдриан. Уйди, пожалуйста. Мне нужно переодеться в нормальное платье.

– Нет, не уйду. Лия, что происходит между нами? Ты отдалилась от меня после защиты.

– Не после защиты, а после того, как ты загонял меня на тренировке после бессонной ночи.

– Ах, это... Прости. Обычно тренировки помогают мне почувствовать себя бодрее.

– А мне чувствовать себя бодрее помогает крепкий ночной сон.

– Почему ты сразу не сказала, что тебе не понравилось ночью?

– Потому что мне понравилось! Но я не знаю, может, у тебя есть ещё какие-то бзики, помимо измывательства надо мной на тренировке!

– Что ж, это Северная академия, адептка, а не пансион для благородных девиц! Возможно, вы ошиблись заведением, – и он вылетел, хлопнув многострадальной дверью.

Но по-настоящему многострадальной сейчас чувствовала себя я. Это ж надо поругаться из-за такой ерунды!

Что это было, блин?!

Похоже, меня только что бросил мой любимый мужчина. А я... а я превращаю сердечную боль в злость, одеваюсь и иду в зал – веселиться!

Танцуют все!

***

Лидия

Злость выплеснулась из меня как цунами, и я так дёрнула шнуровку, что порвались и петли на корсете, и сами завязки.

Я подумала-подумала и... снова надела алое платье!

Легко, удобно, эпатажно – то что надо!

По залу как ни в чём не бывало вальсировали пары. Мимо меня пронёсся с партнёршей блистательный Тео де Торвальди в достойном императора шикарном тёмно-синем костюме с серебристой оторочкой и стрельнул глазками, намекая, что на следующий танец пригласит меня.

Амавер тоже кружился по залу с придворной красоткой. И где-то на другом краю зала мелькнул Лессар.

Мрачный Эдриан присутствовал на празднестве лишь номинально. На меня нарочно не смотрел, хотя, уверена, боковым зрением следил за мной.

Пока ждала начала следующего танца, мысленно успокаивала себя, что мы помиримся. Невозможно расстаться из-за такой глупости. Мы оба понимаем, что погорячились. Ерунда же!

Но даже если нашим отношениям конец, я не пропаду. У меня есть семья, любимое дело и целых два фамильяра! Да, без взаимной любви к мужчине жизнь станет похожа на пресный овсяный кисель, но я привыкну находить и в этом что-то позитивное.

Когда Тео протянул мне руку, приглашая на быстрый фокстрот, я с улыбкой согласилась.

Потом меня переманил Лессар, за ним снова Тео, затем я удостоилась чести быть повторно приглашённой кронпринцем, и после меня опять отвоевал герцог де Торвальди.

Так что с партнёрами по танцам мне сегодня определённо повезло. Что ни говори, а куда приятнее танцевать с тем, в кого этикет вбивали с детства.

Мне даже почти удалось забыться, как вдруг в груди больно кольнуло, и я остановилась посреди танца. Встала столбом, перестав слышать музыку.

Что-то не так. Что-то серьёзно не так!

Ректора на постаменте не было, среди кружащихся пар тоже. Он вообще ни разу сегодня не встал в танцевальный круг. А теперь исчез.

– Лия, в чём дело? – окликнул убегающую меня Тео, но мне было не до него.

В коридоре я издалека заметила спешно ковыляющего в сторону подземелий Бартоломью де Уолша и поспешила за ним.

Дикое везение!

Догнать старика труда не составило.

– Что, опять буря в колодце? – вместо расшаркиваний, спросила я в лоб.

– Вернитесь к празднику, адептка.

– Не могу. Дело в том, что мой фамильяр – страж Хаоса, так что я вам нужна.

Старик оказался на удивление понятливым и сговорчивым, в отличие от Эдриана. Он даже философски отнёсся к тому, что его вместе со мной схватил громадный паук и с пугающей скоростью доставил к цели. Миновав длинный подземный коридор, мы приземлились у замаскированного входа в пещеру, где находилось окно в Хаос.

– Как давно был последний всплеск? – поинтересовалась у проректора.

– Неделю назад. А десять минут назад Эдриан отправил мне сигнал тревоги с чёрным кодом. Это значит, что, если тьма успела захватить его тело, я должен буду его убить.

Я промолчала. О том, что не дам старику укокошить своего суженого, предупреждать не стала. Пусть этот туз пока останется в моём рукаве.

Как только проход открылся, Розочка по потолку прошмыгнула вперёд.

Я мысленно дала ей указание: «Не дай Уолшу убить Эдриана».

«Будет сделано», – пришёл ответ. Розочка, как всегда, лаконично немногословна.

Внутри горели факелы, значит, Эдриан уже там.

Я побежала на шум, оставив проректора позади. Он велел мне остановиться, но магию применять не стал – берёг силы.

Возле колодца развернулась настоящая битва.

На полу лежали переломанные и мёртвые сородичи Розочки, из пропасти высунулась чудовищная инфернальная сущность, которую смолянисто-чёрными щупальцами душил Эдриан.

Я узнала его только по фигуре и одежде, которая уже была изорвана и перепачкана чем-то липким.

Розочка стрельнула в чудище ядом трижды, прежде чем порождение Хаоса вернулось обратно в колодец.

На усыпанном камнями и пылью полу стоял, пошатываясь, Эдриан...

Или уже не он.

И хотя щупальца снова приобрели форму рук, в его глазах чернела тьма и сам он был похож на демона из преисподней.

– Эдриан, возвращайся! Всё закончилось! – крикнула ему.

Зарычал. Агрессивно. Невменяемо.

Сзади с заготовленным смертельным заклинанием подкрался старик де Уолш.

– Не делайте этого! – мой крик снова отразился от стен и от чужих голов.

– Адептка, отойдите от него немедленно! Это уже необратимая стадия! Мы его потеряли.

Я шагнула к Эдриану, тот оскалился и развернулся так, чтобы быть готовым атаковать и меня, и проректора. В его чёрных руках вспыхнули заклинания.

Ко мне пришло осознание, что сама я не справлюсь.

«Розочка, обезвредь де Уолша и спеленай Эдриана».

Старик упал сразу, потому что, во-первых, не видел паучиху, а во-вторых, ждал удара с другой стороны. Паралитический яд действует долго, но он не смертелен, так что за проректора я не волновалась.

Вторым свалился на камни Эдриан, но бушевавшая в нём тьма слишком быстро рвала сеть из паутины.

Внезапно мне в голову пришла идея, и я подставила запястье под его клацающие зубы. А дальше Эдриан всё сделал сам: тяпнул меня, как распоследний упырь, да ещё и потрепал, как собака кость. Зараза! Больно было, чуть слезу не прошибло.

Судя по тому, что моя кровь зашипела у него во рту, тьма сейчас забьётся в агонии.

И действительно: запястье моё отпустили, потому что на смену злости пришла боль. Адская!

– Эдриан, прошу тебя, вернись! – требовала я, но безрезультатно.

Он перестал рвать паутину и теперь по-звериному рычал, пытался разодрать себе горло, выгибался от боли, всё ещё не становясь собой.

Похоже на фольклорный ритуал изгнания дьявола. Только вот мы не в сказке, и всё может закончиться плохо, как с подопытными крысками, которым я вколола свою кровь.

Всё, что я могла, это тихо сидеть рядом и, окончательно разодрав его рубашку, отпугивать тьму, прижавшись ладонями к его груди. Смотрелось бы весьма интимно, не будь всё так печально.

Чёрные агрессивные кляксы на груди расползались от моих прикосновений, как будто я добавила пятновыводитель в краску. Красиво. Вдруг поможет?

Надежда на лучшее окрепла во мне, когда звериные клыки Эдриана превратились в нормальные человеческие зубы, рык прекратился, а с кожи исчезли подвижные чёрные узоры.

– Эд?

– Зови меня... – еле слышно прошелестел его голос.

– Всё позади. Мы успели вовремя, – поспешила я его успокоить.

– Мы?

– Там рядышком лежит Бартоломью де Уолш. Пришлось обезвредить его, чтобы не натворил глупостей.

– Значит, я перешёл черту...

– У тьмы не было шансов против меня. Так что даже не помышляй о смерти! – предупредила его.

– Смерть – это облегчение.

– А как же я?

– Ты молодая красивая девушка без ограничений вроде тьмы. Зачем тебе я? – чернота из его глаз ушла, и теперь осталась только краснота лопнувших от перенапряжения сосудов. Смотрелось по-прежнему жутко.

Надо бы его подлатать.

– Я что-то не поняла, ты, что, пытаешься сейчас слиться под благовидным предлогом? А как насчёт того, чтобы побороться за девушку, которая тебе нравится? Где твой охотничий инстинкт?

– Боюсь поломать тебе жизнь.

– А ты не ломай. Нам ничто не мешает быть счастливыми.

Наконец, его губы тронула улыбка.

– Ты, правда, хочешь быть со мной?

– Да, – я склонилась к нему для поцелуя и одновременно принялась лечить. Я же будущий целитель.

Эдриан вдруг замер.

– Почему я не могу пошевелиться? Это, что, паутина?

– В спасательных целях пришлось накрыть тебя сетью. Не переживай. Сейчас залечим твои раны, и будешь как новенький.

– Магия не отзывается.

– У тебя магическое истощение. Полежи ещё немного. Раны я заживила. Силы скоро вернутся.

– Барт не пострадал?

– Нет. Он парализован, но цел.

– Хорошо, – Эдриан смотрел на меня с нежностью. – Есть ещё кое-что, Лия...

– Что?

– Мы мало знаем друг о друге. Пора познакомиться ближе. Как считаешь?

– Мудрая мысль! – обрадовалась я. Действительно, будет легче, если мы раскроемся друг перед другом.

– Паук может доставить Уолша в лазарет?

– Да.

– Распорядишься?

Спустя пять минут ни Розочки, ни проректора в пещере уже не было.

Эдриан сидел, освобождённый от паутины, и приходил в себя.

– Дойдёшь до своих апартаментов или побудем здесь? Я видела по пути комнатку, – ту самую, памятную, из наших эротических снов.

– На тебе неподходящее для такого антуража платье.

И мы в обнимку поковыляли в преподавательское крыло. Объятия – вынужденная мера, потому что Эдриана штормило. После магического истощения автоматически страдает и тело. Кое-кому не помешает отоспаться.

Розочка оставила мне мантию, но я, как могла, поставила на нас обоих полог отвлечения. Боюсь, моего спутника мантией не скроешь.

На удивление, бал ещё не закончился. Нам как раз это было на руку, потому что по пути мы встретили только караульных, которые нас не заметили.

И, наконец, мы оказались в апартаментах, наедине.

– Схожу в душ, если ты не против, – сказал он и достал из шкафа полотенце и смену белья.

– Если не вернёшься через десять минут, я присоединюсь к тебе.

– Я справлюсь, не переживай.

Я видела, что он пытается скрыть головокружение, но не стала настаивать на сопровождении. Пусть мой герой погеройствует.

Переживала я зря. Эдриан вернулся чистый и свежий, правда, тут же лёг в постель.

– Дать тебе мою майку? Или рубашку?

– Зачем?

– Хотел предложить тебе остаться со мной. Интим не предлагаю.

– Заманчиво... – я загадочно улыбнулась, а в это время мне выдали чёрную майку из прикроватной тумбочки.

– Не будем откладывать разговор на потом.

Меня не пришлось долго уговаривать. Переодевшись, я устроилась на кровати боком, как и Эдриан, так как для нас двоих там было тесновато.

– Спрашивай первый.

– Кто ты такая, Лия?

Глава 16. Не принцесса

Лидия

Только я собралась выложить про себя всё как есть, как вдруг... Возопила бешеной чайкой моя интуиция!

А я своей чуйке доверяю.

Если расскажу, кто я такая, могу потерять Эдриана раз и навсегда, так как он пока ещё не намертво прикипел ко мне. Увы, я понимаю это. Он легко смирился с тем, что Дарси не существует, легко забыл Дию, и я пока не стала частью его души. Неверный ход с моей стороны – и Эдриан так же вычеркнет меня из жизни.

Значит, буду осторожна.

– Что ты имеешь в виду? – ответила вопросом на вопрос.

– Ты носишь блокиратор ауры. Зачем?

– Он внутрительный, – я решила говорить правду. – В результате одного давнего эксперимента у меня и некоторых членов моей семьи сильно вырос магический резерв, и об этом не должны знать люди, потому что тогда на нас начнётся охота. Сам понимаешь.

– Кем тебе приходятся эльфы из допросной?

– Один из них мой дедушка.

– Ясно. А второй?

– Дядя.

– Значит, у тебя эльфийская фамилия?

– Нет, обычная. Человеческая. Папа взял мамину фамилию.

– Среди императорских дознавателей и учёных нет никого с фамилией Ферб. Я проверял.

– Да, я скрыла свою настоящую фамилию, чтобы моих родных не шантажировали разные охотники за сенсацией. Я не могу допустить, чтобы с моей фамилией был связан какой-нибудь скандал.

– Обычно под чужими именами учатся принцы и принцессы. Я знаю, что принцесса Кламириэлла сейчас танцует в зале, а её младшая сестра – ещё ребёнок, но в Северной академии учатся не только жители Оросской империи.

– О, об этом не переживай. Моя мама нашла папу подыхающим в канаве, приютила и женила его на себе. Я не принцесса, росла вместе с конюхами, поэтому не советую меня злить, потому что иначе ты узнаешь много новых слов.

– Фух... – шумно и с облегчением выдохнул он.

– И что это значит?

– Я опасался, что ты принадлежишь к какому-нибудь знатному роду. Не люблю высокородных зазнаек.

Вот оно. Конфликт простолюдина со знатью. Права была чуйка.

– Что же тебе сделали высокородные зазнайки? – в полушутку возмутилась я.

– Они выросли в своём узком мирке условностей. Перепутать вилки за ужином – это позор. Стоит надеть прошлогоднее пальто, как тебя тут же заклеймят жалким неудачником. А уж если ты носишь одну и ту же вещь три года подряд...

– Ясно-ясно, ты стал жертвой буллинга в школе.

– Нет. Я не был жертвой – благодаря им я научился драться и побеждать.

Прав был деда: Эдриан дикарь.

– Дети бывают глупыми и злыми независимо от наличия приставки «де» в фамилии, – изрекла я.

– Многие дети вырастают злыми тупицами, и, если в их фамилии есть треклятая приставка «де», это кратно увеличивает масштаб бедствия.

– О, как ты не любишь людей. Удивлена, что ты дослужился до ректора академии. Ведь ты служишь стане, которой руководят эти самые, высокородные!

– Хм. Я не говорил, что все высокородные – тупицы.

– Некоторые из них лапочки, да?

– До чего же ты колючая, Лия... Я руковожу пространством, где фамилии не имеют значения, и стараюсь вылепить из адептов что-то стоящее.

– А вдруг я всё-таки принцесса с какого-нибудь необитаемого острова? Ты всё равно закрутил бы со мной роман?

– Нет, Лия. У принцессы слишком много обязательств перед родом. А я не создан для высшего общества, поэтому мне нужна ровня.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Дались ему эти фамилии.

– Знаешь, а по-моему, истинная любовь не знает преград, – высказалась я.

Если любишь, выучишь и вилки с ложками, и названия вин, и к модистке сходишь. Разве нет?

– Любая неравная любовь медленно умирает под натиском мелочей, разницы в мировоззрении, финансов и бытовухе.

– Звучит пессимистично. Не находишь?

– Не я это придумал. Я лишь хочу, чтобы у нас с тобой всё сложилось хорошо.

– Я тоже этого хочу. И всё же мне иногда хочется чувствовать себя принцессой.

– Судя по тому, что кронпринц пригласил тебя открыть с ним бал, у тебя это вполне получается.

– Ревнуешь?

– Чертовски, – признался Эдриан и тут же сморозил гадость: – Ты привлекательная девушка, Лия, но будем откровенны: ни кронпринц Амавертиэль, ни герцог де Торвальди, ни демон Тагир де Таргор не женятся на тебе из-за отсутствия сама знаешь чего.

– Пф! Я бы сама ни за которого из них не пошла! – сказала, между прочим, чистейшую правду.

– А за меня?

– А ты меня ещё не звал, так что я над этим пока ещё не думала.

– Ладно, – Эдриан улыбнулся и, повернув меня спиной к себе, обнял. – Расскажи, какие подвижки с вакциной?

– Крысы по-прежнему агрессивны. Мне пришлось спасать самок от жёсткого спаривания с обезумевшими самцами. Одно хорошо: тьмы в них больше нет.

– То есть если мне вколоть вакцину...

– То ты будешь всех мочить и... ну, ты понял.

– М-да.

– Я продолжаю работу. Если здесь не выгорит, буду двигаться в другом направлении.

– Спасибо, что делаешь это для меня. С твоим появлением жизнь перестала быть для меня беспросветным мраком.

– Эд? Можно ведь тебя так называть?

– Можно. Мне нравится. Зови меня так, когда мы наедине.

– Хорошо. Я хотела тебе кое о чём сказать. Когда мы с Бартоломью де Уолшем ворвались в пещеру, он собирался тебя убить.

Тяжкий вздох:

– Во время бала я ощутил импульс из Глаза Хаоса, а когда прибежал, столкнулся с прорвой безумных тварей. Как-то сразу я понял, что труп, но обязан был стоять до последнего. Сообщение Барту отправил уже находясь на грани. Тварь стегалась щупальцами, как плетью.

– Пауки – это стражи, которые сдерживали тварей?

– Да. Сначала они отстреливались ядом, и перевес был на нашей стороне, потом пришло это нечто, которое со щупальцами, и разом поломало стражей.

– И твоя тьма решила уподобиться гаду?

– Я не помню. Тьма захватила тело, когда я уже потерял контроль.

– Самое главное, что тебя удалось вернуть.

– Мою вменяемость могут оспорить, – озвучил он то, что я боялась услышать. – Если от меня решат избавиться, между казнью и твоей недоработанной вакциной я выберу второе.

– Эд... Никто тебя не казнит!

– Ты плохо знаешь службу безопасности, Лия.

«А ты не знаешь, кто такая я», – мысленно возразила я, но в том-то и дело, что только мысленно.

– Позволь мне верить, что всё будет хорошо, – я положила накрыла его лапищу своей рукой. – Расскажи мне о себе? Где ты родился? Как так получилось, что ты заразился тьмой?

– Мои мать и отец встретились в госпитале, когда мама сломала ногу. Отец был слабым магом, работал младшим штатным целителем в госпитале. Маме было двадцать восемь, она работала поваром у господ. Встреча с отцом полностью изменила её жизнь.

– Она ведь не маг?

– Нет. И никогда не была. Бурный роман лишил маму работы, а отец, одержимый идеей стать частью высшего общества, искал варианты возвыситься.

– И как медик сумел достать тьму, – догадалась я.

– Да. Он ввёл себе инъекцию. Подробностей не знаю, но после того, как коллеги стали подозревать отца в незаконной деятельности, они с мамой пустились в бега и осели в пиратских землях. Отец завоевал уважение местных бандитов, организовал свою разбойничью шайку и промышлял разбоем и грабежом. К тому моменту как он провозгласил себя правителем, мама забеременела мной. Она слишком поздно поняла, что отец сходит с ума, и от их былых отношений не осталось ничего. Он бил её, запирал, запрещал общаться даже с прислугой. Мама сбежала чудом, во время нападения на крепость отца. Ей показали подземный ход, и она использовала шанс.

– Получается, ты никогда не видел отца?

– Видел. Мне тогда было лет семь. Он нашёл нас, но нам помогла спрятаться крёстная. Я тогда испытал первобытный ужас. Все остальные эмоции отключились. Я сразу его узнал.

– Почувствовал тьму?

– На интуитивном уровне. А ещё он был безумен.

– Сейчас он мёртв?

– Полагаю, что да. С таким безумием долго не живут.

– Твоя мама не маг. Как так получилось, что она не заразилась тьмой и не умерла?

– Не знаю. Возможно, у неё тоже иммунитет к тьме. А я уже родился таким, и тьма изначально была частью меня.

И тут мою голову посетила мысль, что, может, я поступаю неправильно? Может, для опытов мне нужно использовать крыс, уже рождённых с тьмой?

Результаты экспериментов могут в корне отличаться от нынешних!

– Я изучу этот вопрос, Эд.

– Спасибо. Однажды из-за меня умерла девушка, которую я всего лишь поцеловал. Тьма погубила её жизнь всего за день.

Мы говорили о чём-то важном и не очень и незаметно для себя уснули, да так крепко, что разбудил нас хлопок двери и убитый горем женский вой:

– Э-дри-а-а-ан... а-а-а! Я не переживу! Не переживу-у-у!