Текст книги "Лидия. Головная боль академии. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Дело плохо.

Как назло, ехать нам было ещё почти полчаса, и за это время может случиться что угодно.

– Лия, ты знаешь, что с ним? – спросил Лессар, разглядывая ректора магическим зрением и не понимая, что за жуть заживо пожирает человека.

– Знаю, но это не моя тайна.

– Понял, – кивнул мой кузен. – Я могу чем-то помочь?

– Нет, – ответила машинально, а сама перебирала в голове, чем можно отсрочить наступление самого страшного.

И придумала!

Есть у меня пара пастилок успокоительного... Они тормозят все процессы в организме. Надеюсь, и на тьму подействуют.

Придерживая ректора от падения за плечи, улучила момент и скользнула ладонью к его шее, отгибая воротник куртки и прикасаясь в горячей коже с жуткого вида чёрными завитками татуировки. Я уже знала, что это не просто узор, а подвижная печать тьмы, и то, что она доползла до шеи, – это красный сигнал тревоги.

– Слышите меня? – обратилась к господину Дарсу.

– Да... – он даже сумел сфокусировать мутный взгляд на мне.

– Не смейте сдаваться! – я сама не поняла, как мои ладони интимненько так прикоснулись к его лицу. – Скажите, как вам помочь?

– Бегите...

– Не вариант, – покачала я головой. – Постарайтесь успокоиться. Думайте о чём-нибудь хорошем, например, об отпуске где-нибудь на море, где растут сочные райские фрукты, где в ресторанах подают шашлык из морских гадов в сливочном соусе. М-м-м, он божественно вкусный! – зубы заговаривать я умею, да. И незаметно лепить пастилки на кожу тоже. – Сейчас вам станет легко и хорошо. Тьма немного отступит, и мы выиграем время. Скажите, где вы храните зелье?

– Откуда вы знаете про зелье? – с трудом выговорил он.

– Ни в жизнь не поверю, что с этой хренью можно совладать без зелья, – бархатно соврала я, не моргнув и глазом.

– В моих апартаментах, – его дыхание начало замедляться.

– Где конкретно?

– В спальне. В прикроватной тумбочке.

– Ясно. Попробуйте вздремнуть, пока едем.

– Нельзя... – одними губами произнёс он, но всё же завалился на лавку и закрыл глаза.

Я села рядом и, повесив светлячок над потолком, принялась следить за поведением тьмы.

– Лия, эта чёрная хрень опасна? – спросил Лессар.

– Типа того, – ответила ему. – Всё будет хорошо, не волнуйся.

– Среди адептов давненько ходили слухи, что ректор болен. Оказывается, правда. Поэтому он иногда неделями отсутствует.

Я многое знала про Глаз Хаоса, про прорывы в колодце, про заражение тьмой, но ни о чём не рассказала Лессару. Не хотелось болтать лишнего.

– Мы под пологом отвлечения доставим его куда надо и будем молчать о случившемся. Ясно? – предупредила кузена.

– Только ради тебя, Лия, – ответил Лессар, которому происходящее дико не нравилось.

***

Левитировать себя господин Дарс не дал, так как двух пастилок этому громиле оказалось мало, чтобы крепко уснуть, и за полчаса часть зелья выветрилась. Поэтому Лессар буквально тащил еле переставляющего ноги и повисшего на нём ректора всю дорогу от ворот академии до апартаментов.

– Пусть уйдёт, позовёт де Уолша, – велено было Лессару. – Лия, останься, проконтролируй, чтобы я выпил зелье.

Мой кузен не хотел оставлять нас наедине, пока я не топнула на него ногой.

Болезный в это время достал из тумбочки бутыль, вынул пробку и хлестанул зелье из горла.

Да он превысил назначенную дозировку раз в пять!

– Вы, что, всё время так пьёте? – в ужасе замерла я.

– Да, – морщась, ответил он.

В бутылке осталось зелья на пару приёмов, не больше. Так и передоз хлопотать плёвое дело.

Дальше ректора затрясло. Появилась испарина, а я, сняв с него куртку, расстегнула и несколько пуговиц рубашки, чтобы посмотреть, как исчезают с кожи узоры.

Одно щупальце просочилось наружу, и я бездумно потянулась пальцем к нему, дотронулась, и тьма тут же юркнула обратно в тело хозяина. Ко мне не прилипла, что странно и нехарактерно для неё, обычно она поражает всё, до чего дотянется.

Пожалуй, надо провести опыты на мышах: как сделать так, чтобы заражённые тьмой мыши могли спариваться со здоровыми, не передавая им болезнь. Вдруг зелье поможет от заразы? И мою кровь не помешает проверить на заражаемость.

Я наблюдала, как заворожённая, за тем, как прячутся узоры, а господин Дарс постепенно успокаивается и погружается в сон.

Вот и побывала я в его спальне. Не так, как представляла себе наше рандеву, но всё же мы вдвоём.

И тут меня потянуло прикоснуться губами к его губам. Он всё равно спит, от него не убудет.

Сначала я скользнула невесомо, щекотно, а потом осмелела и задержалась в этом прикосновении.

«Тудух-тудух!» – громыхало моё сердцебиение, и это было единственное, что улавливал мой слух, пока за спиной не раздалось возмущённое:

– А ну отойди от него, нахалка!

***

Лидия

Это я-то нахалка? Да я, блин, свою любовь спасаю, а мне тут мешают!

Ух, как я зла!

– Вы, уважаемая, не указывайте мне, – огрызнулась я, выпрямившись и оглянувшись на маменьку нашего ректора. – У вашего сына очередной приступ. Мы едва успели.

– Это не повод его целовать! – женщина деловито прошествовала к кровати и взяла сына за руку.

Судя по тому, что известие о приступе её не удивило, с ним такое случается частенько.

– Я дыхание проверяла, а не целовала! – возмущённо соврала я. – Вы не о том думаете. Лучше позаботьтесь, чтобы он регулярно пил зелье и соблюдал дозировку, иначе тьма его сожрёт.

– Откуда вы... – а вот теперь в глазах матери загорелся страх.

– Любой зельевар разберётся, что к чему, – пожала я плечами.

Тут приковылял Бартоломью де Уолш, и я, пересказав случившееся, покинула ректорские апартаменты.

А так не хотелось, если честно. Вот реально, я бы с удовольствием побыла в роли сиделки, подушку ему поправила, одеяльце, сняла с него сапоги...

Так, стоп, куда-то не туда меня понесло!

В коридоре ждал Лессар, который каким-то чудом успел забросить наши мешки с ингредиентами в лабораторию.

– Розочка помогла, – пояснил он и спросил: – Ну, что, варим?

– А то! – ответила ему, радуясь, что отвлекусь от дум о моём разбитом сердце.

А ещё мне со дня на день стоило ожидать заявки на новое зелье против тьмы. Значит, варить мне не переварить. Можно смело обустраивать спальное место и жить в лаборатории, прерываясь лишь на учёбу.

***

Выходные пролетели, как отпуск пахаря, то есть их как бы и не было. От испарений из котлов у меня свербело в носу, хотя на лице была маска-фильтр.

Зато к понедельнику были готовы шесть сотен флакончиков веселящего зелья, бутылка антитьмы для ректора, дюжина пузырьков зелья равнодушия для меня и ещё партия успокоительного, бодрящего и компот. Про компот шучу. Это я просто паров от веселящего надышалась. Хорошая штука, забористая. Рекомендую.

В своих исследованиях борьбы с тьмой я пока не особенно продвинулась, зато подготовила почву для опытов: притащила из лаборатории Грю Фенека любезно подаренный мне стеллаж с террариумами и целый выводок белых крыс. Мыши тут не котировались. Север – суровый край.

Чую, дело попрёт. Если с ядовитой дегонией не выгорит, изучу хотя бы поведение тьмы при соприкосновении со мной. Маловероятно, что я ключ к исцелению господина Дарса, но вдруг на меня выпрыгнет рояль из кустов? Недаром же сама судьба подкинула мне этого мужика и заявила: «Его бери. Без вариантов!».

***

Пьяница, в смысле, пятница наступила внезапно. Всю неделю от ректора было ни слуху ни духу, да и мы с Лессаром пахали в лаборатории, отринув сердечные переживания.

И вот оно настало: посвящение!

Душа просит кипиша! После такого-то стресса... Я тут чуть душу Лорене не отдала, сначала, когда менялась оболочками с сэром Гамильтоном, потом спасая ректора.

Всё, сегодня бахну веселящего!

Стрелки часов неторопливо доползли до окончания учебного дня и...

Началось!

В актовом зале адепты-первокурсники устроили показательный концерт. В основном это были «чудеса» боя и акробатики, но вклинилась и парочка музыкальных исполнителей.

И если первые певцы отыграли скучно, невнятно и смазанно, то их, так сказать, коллега отличился.

Во-первых, и это сразу стало заметно, он принял на душу веселящего зелья и вышел на сцену со словами:

– Я планировал исполнить военно-патриотическую солдатскую, но мы же сегодня веселимся, так что давайте экспромт о любви, а? Точнее, о нелюбви? – паренёк, нехарактерно тщедушный для военного заведения, просиял, сверкнув слегка неадекватными глазами, подошёл к микрофону, дрынькнул на гитаре и запел:

От тебя я скроюсь в Северную академию,

Чтобы не совала мне свою любовь!

Я готов влюблённо пёхаться со стенами!

А с тобой под страхом смерти лечь я не готов!

И куплет:

Посмотри! Посмотри! Посмотри на себя в зеркало!

До чего же ты страшная! О боже! О боже! О боже! – завывал чувачок с гитарой, которому вштырило не по-детски.

Зал ржал.

О боже, о боже, о боже... Меня выгонят отсюда на хрен за деморализацию адептов.

До сих пор я держалась и не пила зелье, чтобы разрулить оргмоменты с продажей склянок, и теперь поняла: мой час настал.

Под вопли уводимого со сцены горе-певца я осушила пузырёк, но мне показалось мало, и в ход пошёл второй, а потом третий – потому что богиня любит тройничок, ой, в смысле, троицу.

Кэт, которая пошла со мной исключительно из-за моего нестабильного душевного состояния, пыталась протестовать, но меня попробуй останови.

А вот Лессар предпочёл нам другую компанию, в которой, кажется, были и девушки, так что я только порадовалась за него.

Шальная идея зажечь привела меня на сцену. Кажется, чтобы попасть туда, я буквально прошлась по головам.

– Эй, народ! – крикнула я в микрофон. – Объявляю конкурс: кто громче крикнет! Победитель получит порцию улётного веселья! По-о-оехали-и-и!

Зал взорвался визгом, воплями и звериным рычанием.

Громче всех, до звона стёкол, рычал рыжий громила, он и получил заслуженное зелье.

Дальше было танцевальное соревнование девчонок, и несколько, несомненно, весёлых часов стёрлись из моей памяти. Точно знаю, что не балдела в уголке, а возглавляла дебоши, но подобие осознанности вернулось ко мне, когда в зале что-то оглушительно бабахнуло и завоняло порохом.

Это адепты ограбили кладовку с посудой, начинили несчастные кастрюльки невесть откуда взятыми петардами и подожгли.

Чудом никто не пострадал, ну, кроме ушей близстоящих.

Подрывников надзиратели увели из зала.

Хорошо, что Кэт к этому времени уже ушла, не в силах смотреть на сумасбродства адептов и поняв, что совладать с моей дурью она не в силах.

– Красотка, у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – промурлыкал мне в ухо чей-то незнакомый, но до омерзения наглый голос.

Я оглянулась и встретилась с жёлтыми демоновыми глазами.

В целом парниша был хорош собой: чертовски привлекательные тугие чёрные кучеряшки, как у барашка, художественно-небрежная щетина, выразительный сексуальный взгляд.

– Чего тебе, демоняка? – улыбнулась его лукавой ухмылке.

– Тагир де Таргор, я высший демон из древнего рода, – представился он, по-видимому, уязвлённый, что какая-то безродная адептка ответила ему без пиетета.

– Оу, и в честь чего такая честь? – раз демоняка любит высокопарные речи, одарим его вежливой чушью.

– Идём! – и меня без лишних слов за руку потащили за кулисы, в тёмную гримёрку.

Я позволила себя увести, потому что не боялась за себя и была открыта новым интересным предложениям... но не таким.

– Давай, я устрою тебе качественное райское наслаждение, а ты мне своё зелье?

– И что же это за наслаждение?

Неужели бывает что-то круче веселительного?

В ответ меня пылко и агрессивно поцеловали в губы, а чужая ладонь погладила меня между ног.

– То есть ты на серьёзных щах говоришь мне, что ты, жигало несчастный, хочешь, чтобы я заплатила тебе за секс зельем? – закипела я.

Блин! Меня только что попытались раскрутить на бесплатную двойную услугу с моей стороны! Смешно, да. Но, вообще-то не очень.

– Со мной у тебя будет не просто секс – со мной ты побываешь в раю, – испражнялся мне в уши этот кобель.

– Спасибо, мне и здесь неплохо.

Демоняка чем-то зашуршал в потёмках, и через пару секунд в руку мне ткнулось... то самое!

– А ну убери от меня свой пельмень на палочке! – завопила я, поднимая руки, чтобы ничьё непотребство больше не касалось меня.

Вот ведь... гадство!

– Ты не понимаешь, от чего отказываешься, крошка. Знаешь, чем демоны отличаются от людей и утончённых белоручек-эльфов? У нас есть бакулюм![1] Это значит, что демоны – неутомимые любовники. Только представь: двадцать с лишним сантиметров, круглосуточно готовые к бою.

– Вот и иди размахивай своим бакулюмом вместо сабли, – усмехнулась я, отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и покинула тёмный уголок.

Ну, как покинула... Походкой пьяного единорога поковыляла в зал, по пути выпив четвёртый (или какой там по счёту?) пузырёк. Имею право, между прочим. У меня расстройство: почему всякие левые парни лезут ко мне со своими бакулюмами, а предначертанный мне судьбой мужчина шкерится? Где же мой герой? Ау-у-у!

Нет, я вовсе не позарилась на демоново достоинство. К тому же, раз тётя Санта вышла замуж за чистокровного эльфа, значит, не такой уж этот бакулюм и важный. Так, переоцененный рудимент.

А пафоса-то сколько!

Четвёртый (или десятый) пузырёк подействовал на меня как-то не так. Вроде бы я даже незаметно прилепила на Шиару и хули-Тули по пастилке слабительного, но самой мне было как-то поганенько на душе.

Мне бы для счастья Эдриана, чтобы облокотиться на него и твёрдо знать: мой мужик! Только мой!

Эдриан, Эд, мой мистер Дарс... Наши жаркие ночи навечно в моих мечтах. Вот бы поцеловать тебя, раздеть и... Р-р-р!

Все эти демоны, эльфы, люди – пусть идут лесом! Даже танцевать ни с кем не хочу, и вообще меня что-то пошатывает. Или это мир сошёл с ума.

Я медленно и не очень-то верно пыталась найти выход из зала в центре танцпола. Кружилась-кружилась, пока не взлетела звездой под потолок. Или это пол?

Очнулась, когда меня несли.

Мечта сбылась! Ну, скажите мне, разве это не мечта, когда тебя носит на руках твой любимый мужчина? Вот и я о том. Сейчас мы воссоединимся после долгой, как вечность, разлуки и недопонимания...

– Эд, пирожочек мой сладенький, отнеси меня скорее в постельку... – еле ворочала языком я.

И ректор нёс, вовсю демонстрируя, как ему неприятно держать на руках одурманенную девицу.

Ага! Так мы и поверили. Пусть идёт и радуется, что прикоснулся к сокровищу.

Нет, мне всё равно не стыдно. И вообще в голове пусто. Хотя нет... Одна крамольная мысль сверкнула яркой вспышкой, отрезая грёзы от реальности.

Да я же ему нравлюсь! Даже если не нравилась до этого момента, то теперь точно да! Почему я так решила? Ха! Да потому что Эдриан несёт меня на ручках, хотя мог бы левитировать по воздуху.

Ладно, дружочек, можешь не строить из себя буку, я тебя раскусила.

Как вам такой Эдриан?

Посмотрела на него провокационно нежно (надеюсь, что так оно и выглядело), затем улыбнулась.

– Сама пойдёшь? – ну, очень недовольно спросил.

– Не-а! – твёрдо заявила ему и откинула голову назад, изогнув шейку лебедем.

Смотри – любуйся.

______________________

[1] Бакулюм – пенисная кость.

Глава 11. Второй первый раз

Эдриан Дарс

Последние дни Эдриан не просто не чувствовал тьму – она будто вовсе исчезла, и это странно. После приступа он два дня провалялся в постели, не приходя в сознание, а потом в полном недоумении вспоминал последние события.

Лия его поцеловала? Или это бред воспалённого мозга?

Богиня, о чём он думает! Самое шокирующее в сложившейся ситуации, что адептка узнала его тайну. И про тьму, и про зелье. Да, Лия давала ему клятву, но слишком уж близко девчонка подобралась к нему.

Мысли снова вернулись к поцелую, а в паху затвердело.

Есть неприятные моменты в тотальном и беспробудном одиночестве.

А ещё Лия ослушалась его приказа, когда он велел адептам бросить его и бежать.

Отчаянная девчонка. Временами безголовая. Но потрясающе притягательная.

Всё равно надо будет вызвать её на ковёр и назначить наказание за непослушание.

***

Дни до пятницы прошли в строгой изоляции от адептов. Эдриан работал у себя в апартаментах, тренировался там же, при этом стараясь держать руку на пульсе.

Приходил Келтон Гравис с результатами анализов:

– Проверил все образцы стряпни твоей мамы – чистые. Можешь есть и не бояться.

– Спасибо. Не представляю, где ещё я мог съесть галлюциноген, – помрачнел Эдриан.

– Вот как раз здесь у меня есть догадка, но, увы, я связан клятвой и не могу рассказать тебе.

– Даже так? Не прольёшь свет на виновника моих навязчивых сновидений?

– Нет. Но ты вполне можешь догадаться сам. Ответ у тебя под самым носом.

Эдриан устало растёр лицо ладонями. Только загадок ему и не хватало для полного хаоса в голове. Радует лишь, что мама непричастна к подлогу галлюциногена. Но это не отменяет её вины в совершенно бездарном и бесперспективном сводничестве.

***

Пятничное посвящение первокурсников превратилось в пьяный дебош. Караульные уводили невменяемых адептов в пустующий корпус для абитуриентов, чтобы изолировать и позже наказать.

Хотя и сами блюстители порядка не побрезговали принять зелье, потому и допустили беспорядки.

Эдриан лояльно относился к эмоциональным разрядкам для солдат, но масштаб бедствия на посвящении перешёл все рамки допустимого, поэтому пришлось явиться лично.

Сначала адепты разграбили посудную кладовку и испортили несколько кастрюль, взорвав в них петарды, потом первокурсники устроили голую милю по академии, которую Эдриан застал лично. Закончилось всё мужским конкурсом стриптиза в актовом зале, где девушки выбирали лучшего танцора.

Парни в стрингах, изгаляющиеся и трясущие телесами, – то ещё зрелище.

В центре зала лежала главная зачинщица – Лия – и не реагировала ни на требования встать, ни на похлопывания по щекам. Лишь когда ректор подхватил девицу на руки, она пошевелилась и изволила заговорить.

Бездонные лукавые небесно-голубые глаза... Девушка-загадка, вертихвостка, которая далеко не такая дура, какой пытается казаться. Бунтарка!

Неужели она его целовала? Ради трофея или... Бред!

Зато сегодня Эдриан собственными глазами видел, как адепт Мейо в выпущенной из штанов рубашке вышел из бытовки возле актового зала вместе с такой же довольной и всклокоченной девицей-первокурсницей. Это крайне странно для парня, собирающегося в скором времени жениться на Лии. Конечно, это их дело, но девушка имеет право знать.

И Эдриан отважился:

– Адептка, вы в курсе, что ваш жених сегодня развлекается в компании другой особы?

Лия, к его удивлению, не расстроилась и даже довольно улыбнулась.

Ясно. Упилась какой-то дряни и ничего не соображает.

Но адептка Ферб удивила и тут:

– Что ты, Лессар мне не жених, он мой брат, и мы не можем быть вместе... Я так рада за него, как и он за меня...

– Вы уверены?

– Угу... – и она снова сделала вид, что в обмороке.

На полпути Эдриан передумал и понёс девушку не в корпус для абитуриентов, а в её комнату. Как позже оказалось, всё это время за ним по потолку кралась невидимая огромная паучиха, и лишь в комнате этот кошмар Хаоса проявился, заставив ректора вздрогнуть и аккуратно опустить ношу на её постель.

Соседка Лии, по шею завернувшись в одеяло, села на своей кровати и пропищала студенческое приветствие.

И что он делает в девичьей спальне на ночь глядя?

– Не уходи-и-и... – простонала невменяемая адептка Ферб и протянула руку к положившему её на постель господину Дарсу. – Ну-у-у, не будь букой, я же знаю, чего ты хочешь...

Он тоже знал, но повёл себя как подобает руководителю: покинул комнату.

***

Лидия

Воспоминания о вчерашнем треснули меня по голове, но даже субботним утром мне не дали попереживать: прилетел магвестник от профессора де Грасс.

Собственно, чего ждать-то? Сегодня выходной, вот и передам зелье матушке нашего главы академии. Или ему лично.

Увы, договорились на завтра, поэтому весь день я травила крысок. Ну, то есть ставила на них опыты.

И вот что получилось: те, кто получил сыворотку из моей крови до укола тьмы, не заразились, а те, кто после – умерли в муках. То есть я не могу заразиться тьмой, но и Эдриана излечить не могу. Любопытненько...

Да что там... Это прорыв! Я в самом начале исследований, и уже такой результат! Класс!

Дальше я смешала в пробирке свою кровь и лабораторную тьму.

Что началось!

Тьма прыгала, как мячик, уползала от моей крови и шипела. Закончился конфликт тем, что тёмная энергия сдохла.

В общем, теперь понятно, почему заражённые крыски не выдержали инъекции: когда тьма распространилась по всему телу, вытравить её без потерь нельзя.

Пока что нельзя. Но я найду способ. Обещаю.

***

Не знаю, чего я ждала от воскресного утра, но перед вылазкой в Нортмор уломала Катарину перенастроить личину, чтобы на ней было меньше прыщей. Другая я по-прежнему была не красавица, но уже не столь отталкивающая.

Блин, а вдруг в этот раз за зельем придёт сам господин Дарс?

В уже знакомой мне таверне «Очаг» меня ждал ОН собственной персоной, хоть и в чёрной маске, но всё равно узнаваемый, и я порадовалась, что на мне не слишком страшная личина.

В другом конце зала сидели какие-то бородатые дядьки и о чём-то увлечённо беседовали, ни на кого не обращая внимания.

Я подошла к своему клиенту.

– Доброе утро, – поздоровалась. – Деньги приготовили?

– Вы лично варили его? – ректор пристально смотрел на меня.

– Так точно, – ответила и мысленно чертыхнулась. Выдаю же себя!

– Кто вы?

– Некорректный вопрос. Меняю зелье на деньги и расходимся, – на самом деле мне хотелось остаться и поболтать.

– Это ведь не ваше лицо?

– Это ведь не ваше дело, – парировала, понимая, что на самом деле хочу открыться ему и поделиться, что мы можем быть вместе без риска заразить меня. Невероятно, но факт!

– Идёмте. Нам нужно поговорить, – он встал, ухватил меня за локоток, и тут произошло то самое ненавистное «вдруг».

В нас бросили артефактом, и мы провалились в портал.

***

Лидия

Это был самый жёсткий переход в моей жизни. Точнее, перелёт, ибо какой-то дебил настроил конечную точку на высоте четырёх метров над землёй. Хотя землёй я бы это место не назвала – скорее, промозглая каменная плита.

Мои лёгкие прилипли к спине, зато бутылка зелья в сумке уцелела. По крайней мере, в ближайшие дни ректору не грозит приступ тьмы.

Я заставила себя перевернуться набок и изо всех сил глотнула воздух ртом. Получилось!

– Эй, вы как? – похоже, кое-кому повезло приземлиться на ноги.

– Кхе. Норм, – просипела спёртым дыханием, морщась от ушибов.

Мне помогли сесть, и увиденное заставило меня усмехнуться: помещение, куда нас закинул портал, было безлюдным каменным мешком без окон и дверей. И всё, дальше в моей памяти как на повторе закрутились воспоминания о наших жарких ночах.

Не вовремя, да.

Отличия комнаты из сна от этой холодильной камеры в том, что здесь действительно нет входов и выходов, а ещё наличествовал водоём, занимавший половину площади помещения. Вода подсвечивалась тускло-зелёным цветом, отчего мы с Эдрианом видели силуэты друг друга.

Стены местами светились той же зеленью, я заметила вкрапления прозрачных сверкающих минералов. Никогда раньше не видела, чтобы камни излучали свет.

Эдриан огляделся и заметно помрачнел.

– Где мы? – задала я резонный вопрос.

– Камера смерти, – нехотя ответил он. – Простите. Мне жаль, что втянул вас в это.

– Не беда, – может, моя ободряющая улыбка придаст ему позитива? Хотя не уверена, что он её разглядел. – Мы обязательно придумаем, как отсюда выбраться. Вот сейчас я отправлю...

Осознание, что камера смерти не просто так названа камерой смерти, дошло до меня: магия здесь не работает. Да вашу ж петрушку!

– Так, а вот это уже интересно... – сказала, а сама подумала, что это полный трындец.

– Здесь не действует магия и нет выхода, – подтвердил худшие подозрения ректор. – Мы заперты. Это был билет в один конец.

Я подошла к краю, наклонилась и потрогала воду рукой – ледяная.

– Мда уж. Свежо здесь, – произнесла вслух. – Радует, что я не успела раздеться в таверне. Знаете, кто удружил нам это путешествие?

– Догадываюсь. Вы не должны были попасть сюда, – короткий виноватый взгляд в мою сторону.

– Раз уж мы здесь, давайте выбираться, – пожала я плечами.

– Как вас зовут? – последовал, на мой взгляд, непоследовательный вопрос.

Блин, не придумала имя. Дарси что ли назваться ради прикола? Посмотреть, как вытянется лицо ректора...

Нет. Во-первых, он сразу поймёт, что на мне личина, так как Дарси полукровка, а я в образе человека. Во-вторых, придётся снять маску и предстать перед ним малолетней адепткой, а не тридцатилетней женщиной. В образе Лии Ферб он не прикоснётся ко мне, вот чую.

– Моё имя Диа, – ответила ему с явной неохотой. Опять вру. Главное, не запутаться в именах, а то будет тот ещё конфуз.

– Эдриан, – назвался он. – Сожалею, но из камеры смерти выхода нет.

– Раз вы так хорошо знаете, где мы, поделитесь информацией?

– Камера смерти – это инструмент казни тех, кого по каким-то причинам не удаётся убить законно. Против меня уже давно ходатайствует один учёный из комиссии. В стенах академии он не мог никак воздействовать на меня, а за её пределами сумел.

– Личные счёты?

– Можно и так сказать. Его сын погиб в первый год моего управления заведением.

– По вашей вине?

– Не совсем. Это давняя история. Он убеждён, что виной трагедии стал мой приступ невменяемости, хотя это не так. Причина была в другом, поэтому я удержался на посту. Хотел уйти, но Барт не позволил.

– Барт – это Бартоломью де Уолш?

– Верно. Как вас занесло на север, Диа?

– Дела. Решила пока осесть здесь. А дальше – как пойдёт.

– У вас есть семья, Диа?

– Только та, в которой я родилась. С моей профессией времени на личную жизнь не остаётся.

– Аналогично, – ухмыльнулся он.

– Не буду скрывать, что много знаю о вас, Эдриан. В последние месяцы я работала над формулой зелья, избавляющего от тьмы насовсем.

– Теперь это больше не актуально.

– Отчего же?

– Потому что это место мы не покинем и долго здесь не протянем. Магии здесь нет, вода морская, солёная и ледяная настолько, что даже при наличии внизу широкого лаза, нам не выплыть, потому что по пути мы замёрзнем или задохнёмся, а даже если выплывем по ту сторону, то на поверхности моря нас ждёт толща льда. Плюс раз в две недели здесь бывает прилив, который сначала утопит нас, а потом утянет наши тела на дно.

– Звучит страшно. Но я планирую ещё пожить. У меня столько планов! Столько планов! – с этими словами я отправилась обыскивать пещеру.

Каменная порода под ногами имела плавные, обтёсанные водой неровности. Сталагмиты – и те напоминали большие муравейники с тупыми сглаженными вершинами.

Я поднялась выше, цепляясь взглядом за выступы и ниши.

Почти на самом верху пещеры обнаружилось углубление, явно выщербленное человеком.

– Эдриан, сюда! – позвала я и показала ему: – Кажется, здесь до нас кто-то был. Эту стену явно долбили.

– Это очень плотная каменная порода. Уйдут годы на то, чтобы прокопать лаз.

– Странно, что нигде нет скелетов.

– Возможно, рыбы съели во время прилива. Камера затапливается полностью. Обратите внимание на плавные изгибы стен.

Уже обратила.

Следующие два часа я обыскивала пещеру не только взглядом, но и наощупь. Прошла раз пять, но так ничего не нашла. Ни единой надежды на спасение.

Эдриан всё это время сидел на пологом выступе, чем-то напоминающем перевёрнутое вверх дном блюдце, и мрачно следил за моими перемещениями.

– Сколько осталось до прилива?

– Если не ошибаюсь, то он начнётся завтра.

– Паршиво. Как далеко это место от Нортмора? – вдруг связанные со мной фамильяры найдут меня?

– Относительно рядом. Миль двадцать. Мы на медвежьем острове в Северном море.

– Острове? – а вот тут я удивилась.

– В это время года море замерзает. На улице слишком холодно.

– Да и здесь не жара.

– Это будет относительно лёгкая смерть. Я бы ей даже обрадовался, если бы не вы, Диа.

– Да уж, вашей жизни не позавидуешь, – согласилась с ним. – А ведь я несла вам хорошие вести, но не успела рассказать.

– У нас впереди весь день и вся ночь. Мы можем поговорить, конечно, если вы не против.

Я села рядом.

– Как я уже говорила, изготовление лекарства от тьмы стало моим вызовом самой себе, и у меня уже появились первые результаты. Я нашла два средства, от которых тьма распадается: это ядовитая дегония и, – драматическая пауза, – моя кровь.

– Что значит: ваша кровь?

– Я невосприимчива к тёмной энергии. То есть не могу заразиться. Излечить вас своей кровью тоже пока не могу. Все подопытные крысы, которым я вколола сыворотку, умерли, но это лишь начало, и... – тут я вспомнила, что продолжения у нас как бы не подразумевается. – И мы просто обязаны выжить, чтобы я завершила исследования!

– Спасибо, Диа, что пытались мне помочь. Это ведь вы изобрели новое зелье?

– Да.

– Вы сотворили невозможное. Чувствую себя последним подонком, погубившим лучшего в мире зельевара.

– В этом нет вашей вины. Знали бы вы, сколько раз я бывала на волосок от гибели! Мне везёт выходить сухой из воды.

– В этот раз сухими точно не выйдем, – горькая шутка. – Нас с вами может спасти лишь чудо.

Мы сидели на каменном выступе, свесив ноги, и смотрели на глубокий зелёный бассейн, искупаться в котором отнюдь не возникало желания.

Вдруг я увидела, как в толще воды промелькнул здоровенный рыбий плавник.

– Эдриан, вы это видели?

– Да. Кажется, акула уже приплыла поживиться нашими с вами телами.

– Это значит, что лаз внизу достаточно широкий, чтобы мы могли проплыть! – я чему-то радовалась, хотя не могла понять, чему именно. Идея потихоньку формировалась в голове.

– Диа, я же вам говорил...

– Мы должны поймать рыбу. У вас есть оружие?

– Только кинжал.

– Отлично! У меня тоже есть кинжал. Приманим зубастую гадину и прирежем её.

– И что дальше? – не понял моей задумки Эдриан.

– Мы вырежем из неё воздушный пузырь и используем в качестве акваланга. Будем пользоваться по очереди. Это повысит наши шансы на спасение.

Вместо ответа Эдриан спрыгнул вниз.

Ага, оценил мою прогрессивную идею!

Спустившись следом, я снова вгляделась в воду и почти сразу пожалела о своём предложении поймать этого монстра.

Акула в длину метра три! Да она меня целиком может сожрать!

– Я тут подумала, может, ну её на фиг, а? Дождёмся, когда нас спасут?

– Даже если нас уже нашли, пробиться сквозь скалу они смогут через неделю, не раньше. Мы столько не протянем. Так что у нас нет другого выхода. Это единственный худо-бедно рабочий план по спасению. Вы умны не только в зельеварении, Диа.

Решено было не рисковать конечностями и принести в жертву сапог Эдриана (для придания веса и достоверности) и исподние штаны, испачканные человеческой кровью, любезно пролитой из порезанной от ползанья по скалам ладони.

В итоге мы соорудили поддельную ногу и прицепили к ней сапог. Разумное существо на такую утку не повелось бы, а вот голодная рыба – да.