Текст книги "Будет вам Злодейка! (СИ)"

Автор книги: Натали Лансон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24. На совете

Честно признаться, теперь я совершенно не знала, что делать. Идти по стопам Шалары – нельзя. Открывать портал – нельзя. Да даже подсмотреть, как там мои справляются с закидонами новой «меня» и то нельзя!

Вместе с этим я уловила, что это самое «нельзя» как будто успокоило меня. Как будто невозможность вернуться сняла груз с души. Нет, я не перестала беспокоиться о семье. Мне так же было переживательно за маму и папу, за братьев. Но согласитесь! Ответственность за благополучие целого мира, пусть и не своего родного – это слишком мощная константа на весах выбора. Стать причиной смерти целой цивилизации…

«Эм… Нет уж! Пусть Алиана Пресветлая со своим пророчеством идёт в задницу! Я не возьму такой грех на душу!»

Возможно, не зная всего, что теперь знаю, я и смогла бы стать невольным палачом для Элерона. Но не сейчас!

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри постепенно пробуждается новая сила – не та, которой меня одарили магические искры, оставленные создательницей этого удивительного мира, а другая – вера в правильность происходящего.

Я посмотрела в ростовое зеркало, стоящее у двери гардеробной Шахрияра, и улыбнулась.

«Ну, нифига себе! Я – чёртов Геркулес! Персей или Менелай… Кто там ещё рождён был от союза богов с людьми?!»

Моё быстро сменяющееся настроение прервал стук в дверь.

Пришёл генерал Дюри.

С улыбкой от уха до уха этот рыжий проверил каждый уголок в комнатах Шаха. Поглядывал косо на меня, но упорно молчал, чем-то сильно довольный. Скорей всего причина в природе моего происхождения, которое оказалось божественным, ведь теперь – теоретически – я могу пробудить змея его лучшего друга!

Учитывая, что эта причина для довольной улыбки мне самой была очень близка, я не почувствовала раздражения.

«Только бы понять, как помочь Шиарису…»

– Всё чисто, – отрапортовал генерал Шайтар, замирая рядом со смежной дверью, ведущей в мои комнаты. – Сейчас ваша камеристка, – перешёл на «вы» наг, – занесёт все вещи, и я магией закрою этот выход. Приказ наместника.

Я кивнула. Шахрияр говорил.

Едва Дюри открыл дверь, за ней показалась счастливая Элейн.

– Ваша Светлость! – девушка чуть не упала на колени, стараясь выразить мне своё почтение.

Шайтар усмехнулся, когда я возмущённо зашипела, отчитывая девушку, чтобы она так больше никогда не делала.

Дальше мы занялись «переездом».

Особенно запомнился момент, когда я переносила из секретера небольшой ящик с заточенными гвоздиками-пулями. Там же Шайтар заметил испорченные обои, на которых я испытывала прицел самострела.

– Это из твоего мира? Оружие? Я видел такое у нашей императрицы… неужели она тоже потомок богини?

Я отвечала спокойно и правдиво, больше не видя смысла в том, чтобы таиться и умалчивать о попадании. Наги не в пример людям и оборотням нормально относились к путешественникам между мирами, ведь Кара была той самой путешественницей, которая спасла их погибающую расу и перенесла её на Элерон. Да, сейчас они знают это лишь из легенд, но было же!

– Насчёт Вивиан Моран точно сказать не могу, – я поморщилась, припоминая из мутных воспоминаний Шалары особу, укравшую у неё возможность присесть не трон. – Так размахивать секирами… На Земле мало кто умеет. Если она тоже из моего мира, то прошла Крым и Рим… Эм… Так говорят у нас о тех, кому по жизни пришлось не сладко.

Шайтар кивнул, принимая мои ответы.

Вернул мне самострел, из которого я разрешила ему пострелять и, наконец, сделал то, зачем пришёл – запаял магией двери и окна покоев наместника.

Элейн к этому времени уже развесила все наряды.

Из гостиной послышался голос сиры Хамсат, и камеристка быстро вышла, чтобы узнать, что привело распорядительницу гарема к нам.

Всё оказалось прозаично.

Совет нагов и хасаки зашёл в тупик.

Наместник попросил меня явиться в зал заседаний прямо сейчас.

Я занервничала.

– Спокойно, Лара, – подмигнул Шайтар, выходя в гостиную, чтобы Элейн помогла мне выбраться из воскресного наряда для служб во что-то более удобное. Меня порадовало возвращение Дюри к неформальному общению. – Всё будет хорошо. Наша раса слишком любит и чтит Тёмную Богиню. Она спасла нас... а мы отдадим за тебя, её потомка, жизнь! – Мужчина похлопал себя рукой в грудь и широко улыбнулся. – Это у нас в крови. В сердце. Одевайся и ни о чём плохом не думай. Я подожду тебя в коридоре. Проведу пока инструктаж для адашей. – Шайтар подмигнул, развернулся к двери, но на секунду задержался, бросив через плечо. – Но своё оружие носи всегда с собой. Мало ли что… А потом, когда научишься управлять божественной силой, никто тебе будет не указ! Тебе и тем, кого ты любишь. Шахрияру повезло.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как довольная улыбка появляется на моих губах.

– Ваша Светлость, костюм готов, – отчиталась Элейн, выходя из гардеробной с изумительным чёрным костюмом, куда входила кремовая блуза, юбка, ничем не отличающаяся от наших стильных юбок-дудочек, и пиджак с острыми плечиками.

«Воу! Тут и такое есть?! Не только длинные платья с пошляцкими декольте?!»

– Как красиво!

– Это специальный костюм для зала советов, – похвасталась камеристка, аккуратно начиная опустошать вешалку. – Вообще женщин редко туда приглашают, несмотря на то, что в нашей империи равноправие… Видимо, – поморщилась молоденькая нагиня, хихикнув, – оно тоже относительное. Но когда такое случается, то приличествует являться женщинам в такого рода костюме.

– Почти, как в моём мире, – отметила я, быстро снимая через голову белоснежное великолепие из плотной вуали и целого наследства бриллиантов.

Костюм сел на мне идеально! Юбка, правда, оказалась слишком плотной, облепив мой зад и бёдра, словно вторая кожа… если не первая. Наверное, я за эти пару недель успела отъесться, не сильно переживая о фигуре Шалары. Опрометчиво. Теперь, исходя из соображения, что обратного обмена телами не будет, надо начинать следить за собой и не тащить в рот всё подряд, заедая стресс.

С другой стороны, облегающий костюм очень сексуально подчёркивал женственные округлости. Особенно вкупе с чёрными туфлями на высокой шпильке! И конским хвостом из длинных волос, который Элейн накрутила мне на макушке, выпрямив волосы заклинанием горячего воздуха.

Кстати, насчёт декольте, я погорячилась. Блуза оказалась не совсем стандартной, без пуговиц, с запахом. Из-за него получался весьма пикантный вид на грудь. Причём грудь без лифа или бюстье, потому что запах, оказывается, не предполагает подобный аксессуар!

В общем, я шла по коридорам дворца в окружении стражей с весьма двойственными ощущениями: уверенности в своём безупречном виде и противоположному ему сомнению, что этот вид вышел слишком провокационным!

Заходила в зал советов с гордо поднятой головой.

Огромное помещение с высокими окнами, трибунами, как в суде, и несколькими рядами стульев погружало в мрачные думы. Как будто меня кто-то прямо сейчас начнёт в чём-то преступном обвинять.

Но ничего такого не случилось. Наоборот, советники-наги и делегация альф из расы хасаки резко оборвали препирания, замолкая.

Стараясь смотреть только на Шахрияра, сидевшего по правую сторону от пустого трона, который пустовал в отсутствие императора, я прошлась по проходу зала, как по подиуму.

Шах встал мне навстречу и протянул руку.

Подав ему ладонь, я оказалась совершенно не готова к тому, что он проведёт меня к трону и кивком головы укажет сесть.

«М?» – я замерла, пытаясь не сильно таращить глаза.

– Сядь, – беззвучно выдохнул Шиарис, приказав одними губами.

Красные глаза наместника светились, но, как только наши руки перестали соприкасаться, сияние пропало.

Я повернулась лицом к рядам сидящих сторон и медленно опустилась на трон, дабы не создавать момента, который кому-то из присутствующих мог бы показаться неуверенностью.

«Раз Шах сказал сесть – надо садиться! Очевидно, потомку богини положено занимать место высочайшей власти».

– Аштари, – обратился ко мне Шахрияр, но громко и довольно пафосно, ведь «аштари» на змеином значило «дева-ангел», – мы попросили вас прийти на совет, чтобы раз и навсегда разрешить некоторые нюансы, вызывающие недопонимания среди лордов Севиры и альф Сильварина.

Шиарис замолчал, грозно глядя на совет и хасаки, и в зале воцарилось молчание.

Я, стараясь не выдать свои внутренние переживания, медленно закинула одну ногу на другую, выпрямилась на троне, показательно откинувшись на его мягкую, оббитую красным бархатом спинку, и улыбнулась.

– Ну, что ж. Я здесь. Говорите.

Рваными фразами я добилась лишь того, что лорды даже перестали шевелиться. Не моргая, таращились на меня, не желая быть тем первым, кто начнёт предъявлять потомку создавшей Элерон Богини свои какие-то примитивные недовольства.

Это был психологический ход, которым нас обучали в академии, знакомя с темой «Следственные мероприятия. Допросы».

Честно признаться, я сейчас чувствовала себя иначе. А если точнее: СОВСЕМ ПО-ДРУГОМУ!

Я больше не играла Шалару. А ещё не боялась, что меня рассекретят. Это уже случилось!

Более того!

Этот мир признал меня потомком создательницы – это круто поднимало самооценку, если что!

Я как будто свысока смотрела на собравшихся недовольных чинушей, хотя не прилагала к этому никаких усилий. Не знаю, внушаемость тому виной, или что-то другое, но уверенность во мне росла в геометрической прогрессии.

Я даже улыбнулась, разглядывая мужчин в ответ на их восторженную оторопь.

– Раз все молчат, я начну, – взял слово Шах, продолжая стоять полубоком возле трона так, чтобы ему было хорошо видно не только меня (точнее моё декольте), но и все трибуны в зале. – Подтвердите, что вы – не Шалара Хасис.

– Я – не она, – кивнула, продолжая говорить максимально коротко. – Меня зовут Лара. Наследница Хасис разорвала пространство миров и обменяла нас телами.

– Зачем она это сделала? – выкрикнул кто-то.

Шах нахмурился, но я остановила его недовольство, подняв руку.

«А удобно тут сидеть!» – усмехнулась мысленно.

– Советник Хасис требовал от Шалары невыполнимое, – Шахрияру достался мой тяжёлый взгляд. – Он планировал захватить власть в Шиатаре в отсутствие императора. Девушка не выдержала давления.

По рядам членов совета прошлись взволнованные шепотки, но я заметила пару лиц, пытающихся спрятать нервные взгляды.

«Потенциальные сообщники Дашала…»

– Но как так получилось, что она выбрала именно потомка Богини Кары?! – прилетел ещё один вопрос.

Я насмешливо развела руками, садясь ровнее.

– Счастливая случайность.

Со стороны делегации хасаки поднялся Барсиан Фирс.

– Аштари… вы, наверное, слышали легенду о похищенном дитя? – получив от меня скупой кивок, снежный барс нахмурился. – Мой народ виноват – мы не отрицаем свою причастность и несём проклятие тёмной богини с честью... Но поймите правильно, я, как глава альф, не могу не спросить…

– Входит ли в мои планы разрушить Элерон? – насмешливо поинтересовалась я.

В зале прямо отчётливо стали слышны нервные сглатывания нескольких мужчин сразу.

Барсиан напрягся.

Чтобы не нагнетать, я сразу ответила:

– Не в коем случае. Чтобы обозначить серьёзность своих слов, я громко заявляю: моя нога не перешагнёт ни портал! – Я судорожно выдохнула остаток воздуха, набирая полную грудь с решительным видом. – Я останусь здесь.

– А как же магический фон? Божественные искры служили нам для поддержания рождаемости… появления одарённых магией детей… – этот вопрос задал советник в белой хламиде. Видимо, представитель местного духовенства.

Вопрос хороший, и он заставил меня задуматься, но решение нашлось довольно быстро.

– Я верну пять божественных искр в храмы. Наместник и старший жрец выберут – в какие именно. Три оставлю себе… В конце концов, это моё достояние. – Все, кто недовольно хмурился, резко опустил взгляды, стоило мне только сжать кулачки на тронных подлокотниках. – Кара обрекла себя на небытие, чтобы её потомок чувствовал себя здесь, как дома. Так и будет!

Мужчина в белой хламиде благодарно кивнул с облегчённым выдохом откидываясь на спинку своего стула.

Во мне же тлело глухое принятие. И вроде бы оно должно доставлять боль душе, но я посмотрела на осторожную улыбку Шахрияра, обращённую ко мне, и на душе потеплело. Как будто костёр моих стремлений по возвращению домой потушили не водой, которая оставила бы после себя грязь, а сладким, тягучим мёдом. Невероятное ощущение!

Это был непростой выбор, но я сделала его!

– Что насчёт связи с наместником? – выкрикнул ни кто иной, как довольный собой генерал Дюри. – Что планируете делать, когда печать лимриха исчезнет? Вы же в курсе, что у нагов не приняты разводы?

– Шайтар! – рыкнул Шиарис, сжав кулаки до хруста.

Но я не была в обиде на рыжего негодника. Он правильно спросил! Раз взялись расставлять все точки на «Ё», то нужно доводить дело до конца.

Словно подслушав мои мысли, понеслись выкрики лордов:

– Но Аштари Лара – не принадлежит расе нагов! Она наполовину человек, а на другую – божественный потомок Кары!

– Почему Аштари должна отвечать за преступление наследницы Хасис?!

– Да, верно! Надо провести отбор на эту великую честь – быть супругом Аштари! На Элероне есть… другие достойные мужчины.

Шахрияр напрягся, как и я, уловив невысказанное «более достойные, чем дефективный наг без змея».

Альфы обменялись между собой загадочными улыбками, хотя их альфа, Фирс, недовольно поджал губы, с прищуром запоминая лица высказавшихся.

Не дожидаясь, когда Шиарис отчебучит какую-нибудь дурость в ответ на дерзкие выкрики, я резко встала.

Замолчали все. Лишь наблюдали, как я делаю шаг к Шаху и беру его за руку, переплетая наши пальцы.

– Провидение распорядилось таким образом, что теперь – да – я – жена наместника Шиатарской империи, генерала Шиариса. Я знаю законы змеелюдов… и они меня более чем устраивают.

Самоуверенно улыбнувшись уголком губ, посмотрела на Шаха.

Он в ответ смотрел на меня, как на восьмое чудо света, с восхищением и обжигающим желанием обладания.

Зрачок Шиариса вытянулся, чернея, и кто-то на трибунах охнул:

– Вы видели? Видели?!

– Как такое возможно? – долетал до меня едва слышный шёпот.

– Совещание окончено! – громко гаркнул генерал Дюри, отдавая команды адашам, торопливо выступившим от стен, дабы придать расторопность некоторым важным особам. – Конца света не будет!!! Возрадуйтесь, зверолюды!

– Но как же… – возмутился кто-то со стороны хасаки.

Шиарис кивнул поднявшемуся Барсиану, и тот рыкнул:

– Все на выход!

– Ждём вас на торжественном ужине, – взялась сгладить эффект от властных команд, наблюдая, как советники и хасаки покидают зал советов.

Последним был рыжий генерал, дурашливо подмигивающий пока закрывал створки дверей.

Шах упорно продолжал смотреть на меня, поэтому не видел карикатурной мимики этого шута, но я едва сдерживала смех.

Как только двери закрылись, и мы остались одни, муж Шалары… ой! Теперь мой. Мой муж резко притянул меня в свои объятья.

– Странно, – хрипло прошептал Шах, медленно оглаживая мои скулы костяшками пальцев. Его взгляд завораживал, утягивая в омут красных молний. – Богиня Тёмная, а в твоих глазах горит белое пламя…

– Угу… странно…

Шах хищно улыбнулся, нагнувшись ближе. Его нос коснулся щеки, глубоко вдыхая запах моей кожи.

Я вздрогнула, ощущая, как томно тянет внизу живота.

Наг чувственно выдохнул, довольно щурясь:

– Значит, тебя всё устраивает?

– Более чем, – ответила шёпотом.

Жар бросился в лицо.

– Дааа… Более чем. Как я мог упустить это уточнение? – от тихого хриплого смеха мужчины, лёгкого, как дуновение летнего ветерка, кровь бросилась в голову, а в ушах зашумело.

Я вцепилась в неудобные металлические пластины боевого жилета, чтобы не упасть.

Шах обнял меня крепче, замечая, как я поморщилась.

– Что-то не нравится?

– Да, – призналась я, сама в шоке от своей бесстрашной откровенности. – Сними жилет. Неудобно тебя обнимать…

Шах не отошёл. Лишь слегка отстранился назад, отстёгивая ремни, чтобы снять верхнюю часть брони.

– Так лучше?

Насмешливый взгляд нага испепелял. Кажется, от него у меня поднималась температура.

– Весьма… – я поплыла, наблюдая, как лицо Шахрияра приближается, а его губы вот-вот коснуться моей души. Именно души, а не кожи или рта.

Я вся как будто превратилась в оголённый провод, состоящий из одних эмоций и нервов.

Шах крепко прижал меня к себе и поцеловал, больше не испытывая ничьё терпение. В этот момент казалось, что весь мир замер, и существуем мы вдвоём – в вихре чувств, которые невозможно описать словами.

Его губы обожгли меня нежностью и огнём одновременно – сначала лёгкое прикосновение, словно шёпот ветра, а затем волна страсти, накрывшая с головой.

Сердце забилось в бешеном ритме, дыхание сбилось, и всё вокруг исчезло, оставив только нас двоих.

Руки нага крепко обвили меня, словно боясь отпустить, и я ответила ему тем же – растворяясь в этом мгновении, в этом огне, который жёг и согревал одновременно.

Поцелуй был глубоким, жадным, наполненным обещаниями и страхами, которые мы больше не хотели скрывать.

Глава 25. Безумства

Торс Шахрияра был великолепен! Касаться его, гладить ладонями – был особый вид наслаждения. Горячая кожа, ребристый рельеф… Я сходила с ума, не в силах оторваться от этого безумного действа.

В зале Советов, где обычно царила холодная строгость и безмолвие, сейчас витала совсем иная энергия – напряжённая, живущая дыханием и прикосновениями.

Руки Шахрияра, сильные и уверенные, скользили по моей спине, вызывая дрожь, которая разливалась по всему телу. Я чувствовала, как каждое его движение пробуждает во мне волну эмоций – от нежности до пылающей страсти, от трепета до полного растворения. Но самым удивительным было то, что я, вчерашняя девственница, чувствовала внутри полную раскованность. Желание бурлило в моей крови круче какого-то там адреналина, даря полную уверенность в каждом своём движении.

– Ммм… – простонала едва слышно, принимая лёгкие поцелуи в шею. Стыд окончательно помахал мне ручкой, толкая к безумству. – Сюда же никто не войдёт?

Шахрияр отстранился на секунду.

Наши взгляды встретились.

В глазах нага горел огонь, который невозможно было погасить.

– Нет, – хриплым баритоном ответил Шиарис. Черты его лица хищно заострились, предвкушая. – Хочу тебя…

Я скинула пиджак и одним движением развязала блузу с зап а хом, как заправская соблазнительница.

Шах со свистом втянул в себя воздух, жадно глядя на мою голую грудь.

Один миг, и я уже сижу на стойке для публичных выступлений с задранной до талии узкой юбкой, которая жалобно треснула под натиском рук самого невероятного мужчины, которого я когда-либо встречала.

Шахрияр крепко держал меня, словно боясь отпустить, и в его объятиях я чувствовала себя защищённой, как никогда раньше. Его взгляд был полон нежности и глубокой заботы, в нём отражалась вся та сила, что он хранил внутри, и вместе с тем – удивительная хрупкость, которую он позволял увидеть только мне.

Его руки нежно скользили по моей коже, вызывая трепет и тепло, а дыхание сливалось с моим, создавая невидимую связь, крепче которой не было ничего на свете. Он отодвинул полоску трусиков и вошёл в меня, выбивая томный стон из груди.

Я чувствовала, как наши души переплетаются, находя друг в друге опору и понимание. Это было нечто большее, чем просто спонтанный секс в общественном месте. При всей его похожести на то! Это была настоящая близость, которая согревала и наполняла смыслом.

Шахрияр шептал мне слова, полные нежности и обещаний, и я знала, что каждое из них не простой звук. Они как клятва.

В его объятиях я была собой – настоящей, уязвимой и сильной одновременно. И это чувство, эта связь, были для меня важнее всего на свете сейчас.

Мы позволили себе раствориться в этом мгновении, забыв обо всём, кроме друг друга. И в этом безумном танце чувств я нашла то, что искала – любовь, которая не боится преград, времени и даже межмирового пространства.

В этом мгновении мы были не просто двумя людьми – мы были единым целым, связаны невидимыми нитями желания и доверия.

Его дыхание касалось моей кожи, заставляя сердце биться чаще, а разум – терять всякую логику.

Я позволила себе забыть обо всём – о правилах, о страхах, о том, что этот зал видел нечто совсем иное, чем сейчас. Здесь, среди холодных каменных стен и тяжёлых кресел, мы создали свой мир – мир, где существовали только мы и наши чувства.

Шахрияр прижал меня к себе крепче, толкаясь всё быстрее.

Перед глазами заплясали белые круги. Я зажмурилась, выдыхая его имя, и губы Шиариса тут же нашли мои, прошептав короткое:

– Ты не пожалеешь! Клянусь, ты не пожалеешь, что выбрала меня!

Поцелуй был одновременно нежным и требовательным, словно он хотел добавить к своим словам всё то, что не мог выразить голосом.

Я ответила ему, вступая в танец с языком нага.

Внизу живота спираль закручивалась всё быстрее, и в какой-то миг резко распрямилась, заставляя меня выгнуться и вместе с тем вцепиться в плечи Шаха.

Поцелуем он заглушил мои громкий стон, замедляясь. Его движения бёдрами стали отрывистее, но значительно глубже, продлевая мой оргазм и заставляя волны наслаждения накатывать одна за другой, будто прилив, не желающий отступать.

Я чувствовала, как его тело напрягается, как дрожь проходит по его мышцам, сдерживаемая, но неукротимая.

Он смотрел на меня, не отводя взгляда, будто боялся упустить хоть миг моего выражения, будто в нём искал подтверждение: «Да, это правильно. Да, мы – вместе. Да, это навсегда!»

– Шах… – выдохнула я, и имя его прозвучало как молитва, как признание, как последнее, что осталось от моего разума.

Он не ответил словами. Вместо этого его руки скользнули под мои бёдра, приподнимая меня чуть выше, прижимая ближе – так, что между нами не осталось ни миллиметра пустоты. Его губы снова нашли мои, но теперь в поцелуе не было требовательности – только благодарность, только обещание, только любовь, чистая и оголённая, как душа в момент истины.

И тогда он позволил себе отпустить контроль.

Его тело содрогнулось в мощной, почти животной разрядке, и он зарылся лицом в изгиб моей шеи, выдыхая моё имя – глухо, хрипло, с дрожью в голосе.

Я чувствовала, как его сердце колотится в такт моему, как пульс бьётся в висках, как мир вокруг нас медленно возвращается – но уже иной, перекрашенный нашим безумием.

Мы остались неподвижны, прижавшись друг к другу, будто боялись, что, разомкнув объятия, разрушим то, что только что создали. В зале Советов вновь воцарилась тишина, но теперь она была наполнена чем-то тёплым, живым, почти священным.

Шахрияр медленно поднял голову. Его глаза, обычно такие холодные и расчётливые, теперь сияли – не от власти, не от триумфа, а от чего-то гораздо более редкого: от счастья.

– Ты дрожишь, – прошептал он, проводя большим пальцем по моей скуле.

– От тебя, – ответила я с улыбкой, и в этом не было стыда или смущения, только истина.

Он усмехнулся той улыбкой, что заставляла моё сердце замирать. Даже тогда, при нашей первой не самой приятной встрече. Затем бережно помог мне спуститься со стойки, поправить одежду. Заправил за ухо выбившиеся прядки. Я же помогла ему застегнуть ширинку.

Мои ноги подкашивались, и Шиарис подхватил меня на руки, как будто я была чем-то хрупким и бесценным.

– Не хочу, чтобы хоть кто-то видел тебя такой… – сказал он, глядя вперёд, но обращаясь ко мне.

– Какой?

Шах опустил на меня свой темнеющий взгляд.

– Такой сладкой. Отзывчивой и страстной. МОЕЙ – не по титулу. Не по приказу. А потому что без тебя я – больше не я.

Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце – уже ровнее, но всё ещё горячее.

За окнами зала полдень перевалил во вторую фазу, обещая очередные хлопоты с организацией торжественного ужина. Но как же не хотелось отрываться от груди Шиариса.

И пусть весь мир скажет, что это безрассудство.

Пусть назовут нас безумцами.

Но в этом безумии я нашла свой рассудок.

А в его объятьях – свой приют.

– Я люблю тебя, Лара… – прошептал Шах.

Я крепко зажмурилась и, наконец, выдохнула признание:

– И я люблю тебя, Шахрияр.

Резко подняв на него взгляд, увидела, насколько шокирован наг. Счастье на его лице рождалось прямо на моих глазах. Это было изумительно.

Даже не хотелось портить миг дополнительными уточнениями, но я не могла не сказать:

– Но вопрос с Шаларой не закрыт, милый. И с моей семьёй… Так-то они такие же потомки, как и я. Мне нужно увидеться и поговорить с ними. С каждым. И если они согласятся, а они точно против не будут, то я хотела бы вернуть их на нашу историческую Родину.

Шахрияр поцеловал меня в висок, унося к стене, которая отъехала в сторону, открывая тайный проход.

– Как скажешь, моя богиня. Выпроводим делегацию и поднимемся в горный храм, на алтарь Карнеона. Там будет видно, насколько щит Элерона восстановлен. Без оглядки на этот момент нельзя открывать портал. Как только это станет возможно, ты разорвёшь пространство прямо к Шаларе… и Шайтар вернёт Хасис. Сама ты туда не пойдёшь. Тебе нельзя.

– А как с мамой и папой? Как с семьёй?

– Разберёмся, – пообещал Шах, двигаясь по тайному проходу, который стал уходить вверх.

Когда наш путь подошёл к концу, уткнувшись в тупик, наг что-то нажал на нём, и стена отъехала, выпуская нас в императорские покои, где сейчас никто не жил.

– Ого! – охнула я, восхищаясь дизайном шикарной спальни зелёно-золотого цвета.

Императорские покои поражали не роскошью, а глубокой, почти магической гармонией. В центре просторной комнаты стояла круглая кровать, утопающая в слоях изумрудно-золотистого шелка – балдахин из полупрозрачной ткани ниспадал мягкими волнами, подхваченный серебряными цепочками с подвесками в форме полумесяцев. Стены были обиты тёмным деревом с инкрустацией из перламутра, выложенными древними узорами – символами единения стихий и вечного круговорота душ.

Над изголовьем парила подвесная инсталляция из кристаллов Карнеона, его копия, конечно! Мерцающие камешки в свете дня переливались в темноте комнаты, как звёзды над горным храмом. Пол устилал толстый ковёр цвета тёплой ночи, сотканный из нитей лунной шерсти – он гасил звуки шагов и обволакивал босые ступни нежностью.

У изножья кровати – низкий столик из чёрного обсидиана, на котором дымились благовония, а рядом, на подушках из бархата, лежала древняя книга с переплётом из кожи дракона и застёжкой в виде сплетённых рук. Всё здесь дышало тайной, силой… и ожиданием. Ожиданием нас .

– Что это?

– Это очень древний гримуар. Он принадлежал Каре. Его доставили только что из храма Богини. Я распорядился перед советом. В покоях Альтаира самая сильная защита. Никому сюда не ворваться.

– Но как тогда…

– Я брат Тару по крови. Мне сюда путь открыт. Насчёт гримуара… Тебе надо научиться управлять силой, которая теперь течёт в твоих жилах. Без этого ни о каком открытие портала речи быть не может.

– Я готова! Я буду стараться!

– Ни капли не сомневаюсь, малышка. – Шах поцеловал меня в кончик носа, мягко улыбаясь. – Предлагаю начать прямо завтра. Сегодня, увы, нам опять предстоит проявлять радушное гостеприимство. Официальный ужин ждать не будет.

Я вздохнула, отрывая взгляд от фолианта, и кивнула.

– Хорошо. Сегодня – ужин. Завтра – судьба, как бы это пафосно не звучало!

Шахрияр тихо засмеялся, сжал мою руку, и в этом простом жесте было всё: обещание, защита, любовь.