Текст книги "Хозяйка северных земель (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

24

Арина

Я украдкой смотрю на Эрика. Совсем недавно в его глазах кипела ярость. Он едва сдерживался, будто готов был броситься в бой прямо из зала совета. Но теперь всё иначе.

Он медленно идёт вдоль сложенных бревен. Иногда останавливается, проводит ладонью по шероховатой коре, о чем-то размышляя. В его движениях снова появляется та уверенность, которую я видела раньше. Когда он стоял рядом с конунгом на совете. Когда воины слушали каждое его слово, точнее, каждый его жест.

Рабы тащат длинное тяжёлое бревно. Эрик останавливается, поднимает руку. Указывает на другое место, подальше от воды.

– Туда? – неуверенно переспрашивает один из рабов.

Эрик коротко кивает. Он не произнёс ни слова, но его всё равно слушаются. Рабы послушно перехватывают бревно и несут его в указанную сторону.

Я невольно улыбаюсь.

– Похоже, ты уже навёл здесь порядок, – тихо говорю, подходя ближе.

Эрик бросает на меня быстрый взгляд. На его губах мелькает подобие улыбки.

Он складывает руки на груди и смотрит, как рабы укладывают длинное бревно на подпорки. Смотрит так, будто перед ним не кусок дерева, а готовый драккар.

Наблюдаю за ним и вдруг ловлю себя на странной мысли. Иногда воина можно вернуть к жизни не лекарством, а всего лишь несколькими словами. Может быть, мне действительно удалось достучаться до него.

Совсем недавно я видела в нём только пациента. Раненого, упрямого, слишком гордого. А сейчас передо мной снова стоит наследник конунга. Наследник, который вел викингов за собой.

В памяти вдруг всплывает наша первая встреча. Высокий широкоплечий мужчина в меховой накидке поднимает меч. Воины подхватывают его боевой клич. На берегу наступает паника. Я вспоминаю, что слышала его голос.

А потом случилось страшное…

Моргаю несколько раз, отгоняя тяжёлые воспоминания.

– Ты уже придумал, какими будут новые корабли? – осторожно спрашиваю Эрика.

Он переводит на меня взгляд. Затем наклоняется и поднимает с земли длинную щепу. Проводит ей по земле, рисуя длинную линию. Потом разводит ладони в стороны.

– Широкие? – догадываюсь я.

Он кивает. Рисует на земле остов будущего корабля. Кладёт ладонь на бревно, которое лежит рядом на подпорках, и несколько раз стучит по нему кулаком.

– Крепкие? – продолжаю угадывать.

Он улыбается уголком губ. Потом ладонью изображает парус, который будто ловит ветер. Его рука резко уходит вперёд.

– Они будут быстрее? – я смотрю на него, поражённая.

Я смотрю на рисунок на земле и пытаюсь представить себе драккар, гордо разрезающий волны.

– Ты уже всё продумал, – тихо говорю я.

Он пожимает плечами, будто в этом нет ничего особенного. Но я замечаю, как меняется его взгляд. В нём снова появляется интерес. Та самая искра, которую я боялась больше никогда не увидеть.

Холодный ветер с фьорда приносит с собой запах смолы и свежеспиленных деревьев. Мы отходим чуть дальше от стройки. Здесь уже не так шумно. Стук топоров доносится глухо, словно издалека.

Я плотнее кутаюсь в медвежью шкуру и на мгновение просто смотрю на море. Серые волны тяжело перекатываются у скал. Где-то вдали кричит чайка. Небо низкое, тяжёлое, как перед грозой.

Эрик останавливается рядом со мной. Его взгляд скользит по воде, потом невольно возвращается к стройке. Туда, где рабы перетаскивают очередное бревно.

– Я рада, – тихо говорю, поворачиваясь к нему.

Он поднимает голову.

– Рада, что ты больше не споришь с отцом.

Эрик смотрит на меня так внимательно, что мне становится немного не по себе. Серые глаза изучают моё лицо, будто он пытается понять что-то очень важное.

Я хочу разрушить неловкое молчание. Сказать, что он поступил мудро, что так будет лучше для него, для его раны. Но не успеваю. Эрик медленно шевелит губами.

Я машинально читаю по ним:

– Благодаря тебе.

Слова доходят до меня не сразу.

– Мне? – удивлённо переспрашиваю его.

Эрик едва заметно кивает. Его взгляд серьёзен, как никогда.

Чувствую, как щеки начинают предательски гореть.

– Я ничего особенного не сказала, – запинаюсь и отвожу взгляд к морю.

Даже мне самой ясно, что это звучит неубедительно. Ведь я прекрасно помню, как кричала на него утром. Как пыталась остановить, как спорила. И всё же он послушал меня.

Несколько мгновений мы стоим рядом молча.

В памяти снова всплывает совет ярлов. Хмурые лица и неожиданное предложение Ульвара.

«Мы пойдём по реке под покровом тумана…»

От этой мысли внутри снова поднимается тревога. Доверять свою судьбу туману – плохая затея.

Я невольно представляю узкую реку. Драккары, идущие один за другим и стрелы, летящие с берега.

Тихо выдыхаю, кутаясь в медвежью шкуру. Поход всё равно состоится. Как бы я ни пыталась убедить викингов в обратном. Слишком много ярости накопилось в этих людях после пожара. Слишком сильным оказалось желание отомстить.

Я смотрю на широкую спину Эрика и вдруг понимаю, что именно это сейчас для меня важнее всего. Он наконец смирился с тем, что останется здесь. Со мной.

25

Неделю спустя

Всю неделю в поселении готовились к походу. Викинги точили мечи, чинили щиты, таскали бочки с провизией. Но сегодня на улице странное затишье. Снаряжение готово, драккары ожидают своего часа.

Я иду между длинных домов. Слышу, как двое воинов возле кузницы спорят, проверяя остроту клинков. Один держит меч на вытянутой руке и внимательно осматривает лезвие.

– Этот лучше держит удар, – говорит он, проводя пальцем вдоль кромки.

– Проверим в бою, – усмехается второй.

Я отвожу взгляд. После пожара у викингов почти не осталось других тем. Они говорят только о мести и предстоящем походе.

Выхожу за забор поселения, туда, где продолжается стройка. Плотники и рабы трудятся над новыми кораблями. Где-то стучит молоток, кто-то громко ругается, перетаскивая тяжёлые брёвна. Но мой взгляд сразу находит его.

Эрик стоит чуть поодаль, сложив руки на груди. Он внимательно наблюдает, как рабы подгоняют доски к борту будущего драккара. Заметив что-то неладное, он подходит ближе. Делает короткий жест.

– Нет, не так, – говорит один из плотников, – Поднимай выше.

Рабы торопливо поправляют доску. Эрик одобрительно кивает.

Я невольно улыбаюсь, глядя на него.

За эту неделю многое изменилось. Сначала люди относились к нему осторожно. Смотрели украдкой, будто не знали, что делать с воином, который больше не может говорить.

Но Эрик не пытался доказывать что-то словами. Он упорно трудился. Рисовал чертежи, показывал, как можно усилить киль. Он научился руководить с помощью жестов. И постепенно всё стало как раньше.

– Ярл Эрик! – зовёт его плотник, держа в руках железную скобу. – Такая пойдёт?

Эрик берёт скобу, крутит её в руках. Потом показывает жестом – чуть шире.

– Понял, – кивает плотник. – Чтобы мачта держалась крепче.

Эрик возвращает скобу и коротко хлопает его по плечу. Я подхожу ближе.

– Строительство идёт полным ходом, – тихо говорю, останавливаясь рядом с Эриком.

Когда он поворачивается, на губах мелькает знакомая тень улыбки. Мне нравится видеть его таким увлечённым. Если нашёл своё место, значит, всё не так плохо, как мне казалось.

Я смотрю на фьорд. Вода сегодня спокойная, небольшие волны едва касаются берега. Во мне не угасает надежда, что викинги поменяют свои планы. Но где-то глубоко внутри я знаю правду: рано или поздно они всё равно отправятся мстить.

Стою рядом с Эриком ещё несколько минут, наблюдая за работой плотников. Драккар постепенно обретает форму. Уже видны плавные линии корпуса.

Эрик наклоняется, проводит пальцами по шву. Потом выпрямляется и жестами объясняет что-то плотнику.

– Ещё плотнее? – догадывается тот.

Эрик кивает. Плотник снова берётся за молоток.

Я уже собираюсь что-то сказать, когда за спиной раздаётся знакомый голос.

– Этот день, наконец, настал!

Оборачиваюсь и вижу Хильду. Её седые волосы выбились из-под платка, а щёки раскраснелись от быстрой ходьбы.

– Хильда? – удивляюсь я. – Что случилось?

Она отвечает не сразу. Подходит ближе, кладёт руку мне на плечо и кивает в сторону гор.

– Туман.

Я поднимаю голову. Горы стоят тёмной стеной, как всегда. Камень, редкие сосны, серое небо над вершинами. Но потом замечаю белую дымку. Туман едва заметно спускается по склонам, становясь плотнее.

У меня холодеют пальцы. Сердце начинает биться быстрее. Эрик хмурится, глядя на горы.

– Боги дали нам знак, – тихо говорит Хильда.

– Не может быть, – шепчу я, – Они уйдут сегодня.

И в тот же момент над поселением раздаётся низкий протяжный гул сигнального рога.

По спине пробегает холодок. Рог звучит ещё раз, эхом раскатываясь по фьорду.

– Началось… – тихо бормочет плотник.

Рабы медленно переглядываются, опускают молоты. Кажется, они тоже знают, что происходит.

Эрик стоит неподвижно. Его взгляд снова возвращается к горам. А во мне вспыхивает тревога.

Рог звучит в третий раз. Поселение приходит в движение. Из длинных домов выходят воины в доспехах. Они поднимают щиты, проверяют ножны мечей.

Замечаю конунга издалека. На нём рогатый шлем и тёмная медвежья шкура. За ним идут ярлы. Я должна им помешать, но как?

Харвальд останавливается и поднимает руку.

– Сегодня боги благосклонны к нам, – его голос разносится над берегом. – Туман укроет наши корабли.

Воины одобрительно гудят.

– Англы думают, что сожгли наш флот, – продолжает Харвальд. – Они уверены, что мы будем зализывать раны.

Он делает паузу.

– Пусть же их уверенность станет их гибелью.

Раздаётся глухой звук: кто-то ударяет мечом о щит. Его быстро подхватывают остальные.

– Мы выступаем! – громко говорит конунг.

Толпа отвечает криком. Кровь в висках начинает стучать. И вдруг я понимаю, если я сейчас промолчу, всё произойдёт именно так, как я читала в учебнике истории.

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один.

– Стойте! – вырывается у меня.

Удары по щитам постепенно стихают. Несколько десятков глаз поворачиваются ко мне.

Я чувствую, как сердце начинает колотиться быстрее. Но отступать уже поздно.

– Вы не понимаете, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Этот поход может стать для вас последним!

26

После моих слов на берегу воцаряется тишина. Даже ветер над фьордом стихает. Слышно только, как вода тихо плещется о камни. Десятки взглядов обращаются ко мне. Одни смотрят с насмешкой, другие с недоверием, третьи со злобой.

И только сейчас до меня в полной мере доходит, что я натворила. Я стою одна посреди круга воинов. Женщина не должна перечить конунгу. И уж тем более не должна останавливать викингов перед походом.

По спине пробегает холодок, но отступать уже поздно. Ноги, кажется, вросли в землю. Я стою напротив Харвальда и смотрю на него, как равная. Ярлам это явно не нравится.

Краем глаза я замечаю, как Беорн хмурится, а Ульвар качает головой, будто видит перед собой неразумное дитя.

Конунг медлит. Он внимательно смотрит на меня, словно взвешивает мои слова так же, как взвешивал бы слова ярла.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Сейчас он прикажет казнить меня или ещё того хуже. Сердце бешено колотится. А туман продолжает медленно спускаться с гор.

Конунг смотрит на туман, потом снова на меня. На секунду мне кажется, что он действительно раздумывает. И сердце в груди болезненно сжимается от слабой, почти невозможной надежды.

Может быть, он поверит моим словам хотя бы сейчас?

Несколько секунд тянутся бесконечно. Успеваю заметить, как викинги переглядываются. Кто-то смотрит на конунга, ожидая его реакции.

И вдруг из толпы раздаётся грубый крик:

– Пошла прочь!

Я вздрагиваю. Голоса вокруг сразу оживают. Где-то справа раздаётся хриплый смех.

– Пусть идёт варить жратву! Там ей самое место!

Кто-то громко фыркает:

– Может, возьмём её с собой, конунг? Пусть рассказывает англам свои сказки!

Несколько воинов смеются.

Я стою неподвижно. Чувствую, как десятки взглядов впиваются в меня. Тяжёлых. Недовольных. Раздражённых. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышат все вокруг.

Наверное, я действительно выгляжу смешно в их глазах. Женщина, ничего не понимающая в военном деле, которая пытается остановить поход. Для них я всего лишь рабыня и должна прислуживать ярлам.

Что я вообще надеялась услышать?

– Пусть сидит дома! – раздражённо бросает Беорн. – Мы сами разберёмся с англами!

Толпа начинает шуметь всё громче. Кто-то с силой ударяет мечом о щит. Глухой звон разносится по берегу. Потом ещё один. Его быстро подхватывают другие.

– В бой! – кричат викинги.

Я перевожу взгляд на конунга. Только он может заставить их замолчать.

Харвальд медленно поднимает руку. Шум стихает не сразу, но постепенно голоса гаснут. Даже те, кто кричал громче всех, теперь смотрят на Харвальда. Его слово здесь – закон.

Конунг делает несколько шагов вперёд. Тяжёлый мех его накидки колышется на ветру. Он останавливается прямо передо мной.

– Ты говоришь смело, Арина, – он делает короткую паузу. Я вижу, как викинги напряжённо ждут продолжения. – Но война – это мой удел.

Внутри всё холодеет. Харвальд разводит руками, будто объясняет очевидное. Его голос становится громче, наполненный той уверенностью, которая заставляет воинов идти за ним в бой.

– И если мне суждено умереть, – продолжает он, – то только в бою. С мечом в руках,

Наши взгляды встречаются. Меня переполняет отчаяние и страх. Хочу добавить что-то ещё. Убедить его. Заставить остановиться хотя бы на минуту. Но слова застревают в горле.

Конунг смотрит на меня всего мгновение. Потом поворачивается к викингам:

– Вперёд, мои верные братья!

Толпа приходит в движение. Берег взрывается боевым кличем.

– Вперёд!

– За конунга!

Щиты снова гремят под ударами мечей. Грохот эхом прокатывается по фьорду.

Я стою на месте, не в силах пошевелиться, словно всё это происходит не со мной. Конунг Харвальд идёт вперёд. Ульвар, Беорн и остальные ярлы следуют за ним. И никто больше не смотрит в мою сторону.

Ещё минуту назад здесь стояли десятки людей, а теперь двор быстро пустеет. Воины спешат к воде, переговариваются, смеются, кто-то уже кричит боевые песни.

– Корабли на воду! – раздаётся властный голос конунга.

Несколько десятков мужчин наваливаются на ближайший драккар.

Корабль медленно сдвигается с места. Тяжело ползёт по мокрой земле к воде.

– Толкай! Ещё!

– Не зевай!

Воины смеются, подбадривают друг друга. Кто-то уже прыгает на борт, проверяя канаты. Другие бегут к следующим кораблям.

Я знала, что так будет. Знала, что они не станут слушать женщину, в которой говорит страх. И всё равно надеялась. Но Харвальд сделал свой выбор. Он выбрал войну.

За спиной раздаются шаги. Эрик останавливается рядом со мной. Несколько секунд мы просто стоим, глядя на берег.

– Твой отец не поверил мне, – горько усмехаюсь.

Эрик медленно качает головой. Он знал, чем всё закончится, поэтому не стал меня останавливать.

– Но я должна была попытаться, – добавляю после короткой паузы.

Слова звучат глухо, будто я говорю их самой себе. Викингов не переубедить. Мне крупно повезло, что конунг не стал наказывать меня за эту дерзость.

27

Я стою на берегу, провожая взглядом корабли викингов. Когда последний драккар скрывается из виду, на моё плечо ложится широкая ладонь Эрика.

– Ты сделала всё, что могла, – читаю по его губам и невольно усмехаюсь.

– Этого оказалось мало.

– Пойдём в дом, Арина, – Эрик легонько сжимает моё плечо, – Ты совсем замёрзла.

Туман достиг подножия горы и начал стелиться над морем. Я уже собираюсь уходить, когда замечаю движение на дальнем краю фьорда. На мгновение между слоями тумана мелькает тёмный силуэт корабля с мачтой и парусом. Рядом с ним ещё два силуэта поменьше. Они стоят неподвижно, словно чего-то ждут.

Сначала думаю, что мне показалось, ведь викинги уплыли в другую сторону. Но силуэты становятся отчётливее. Если это не викинги, тогда кто?

– Эрик… – тихо говорю я.

Он сразу поворачивается ко мне. Я поднимаю руку и указываю в сторону воды.

– Там, – медленно выдыхаю я, – Как будто стоят драккары.

Эрик щурится, вглядывается в туман. Туда, где всего мгновение назад промелькнули тёмные силуэты. Теперь там только белая пелена тумана. Туман медленно ползёт по фьорду, скрывая берег всё дальше и дальше. Словно ничего и не было.

Несколько долгих секунд мы оба смотрим на море. Холодный ветер треплет мои волосы. Где-то далеко кричит чайка. Но кораблей больше не видно. Возможно, это были просто скалы или игра моего воображения.

Эрик, наконец, поворачивается ко мне.

– Я ничего не вижу, – читаю по губам.

– Как же так, Эрик? – снова вглядываюсь в даль, – Не могло же мне показаться?

Он переводит взгляд на меня. В его серых глазах настоящая буря, тем не менее он пытается сохранять спокойствие.

– Может, это были рыбацкие лодки? – жестами показывает Эрик.

– Лодки с мачтой и парусом? – переспрашиваю я. – Говорю же, это были драккары.

Он снова смотрит на туман. Затем поворачивается ко мне.

– Скалы?

– Нет, – выдыхаю я, – Это были не скалы,

Чувствую, как внутри медленно поднимается тревога. Слишком много совпадений. Раб, который поджёг драккары. Туман, который появился так вовремя. И теперь силуэты чужих кораблей.

– Если англы действительно знают, что викинги уйдут в поход, – шепчу я, – То они могут явиться сюда и стереть наше поселение с лица земли.

Эрик внимательно смотрит на меня. В его взгляде появляется напряжение.

– Ты думаешь, это они? – читаю во взгляде.

– Не знаю, Эрик, – делаю короткую паузу, затем продолжаю, – Всё это выглядит слишком странно.

Он снова бросает взгляд на фьорд. Но туман уже окончательно поглотил воду. Эрик тяжело вздыхает. Я вижу, как медленно движутся его губы.

– Нам нужно ждать возвращения отца.

Я знаю, что он прав. Но мне от этого не легче. Теперь уже ничего не изменить.

Берег опустел. Драккары ушли. Остались только следы на мокром песке, в том месте, где их спускали на воду.

Я медленно отвожу взгляд.

– Пойдём, – тихо говорю Эрику.

Мы разворачиваемся и идём обратно по поселению. Дорога между домами кажется непривычно тихой. Ещё утром здесь гремели голоса, звенел металл, ходили воины, проверяя оружие.

Теперь слышны только редкие шаги и приглушённые разговоры. Женщины разговаривают между собой. Когда я прохожу мимо, многие замолкают. Они смотрят на меня настороженно, с откровенным презрением.

Половина мужчин поселения ушла. Отцы. Мужья. Братья. И если я права, то многие из них могут не вернуться.

В груди болезненно сжимается. Я чувствую, как тяжелеют ноги. Вокруг непривычно тихо, словно вместе с кораблями в туман ушла вся жизнь поселения.

Останавливаюсь у входа и оглядываюсь. Дом вдруг кажется слишком большим.

Ещё вчера здесь было шумно. Воины приходили и уходили, кто-то спорил, кто-то смеялся, звенели кубки, гремели ножны мечей. Теперь ничего этого нет.

Эрик проходит внутрь и тяжело опускается на скамью у стола. Он проводит рукой по лицу, словно пытается стереть усталость. Несколько секунд он просто сидит и смотрит на огонь, пылающий в камине. Пламя отражается в его глазах.

Я медленно снимаю накидку и вешаю её на крюк у стены. В груди появляется странная тяжесть. Я вдруг чувствую, как сильно устала.

Ноги ноют, как после долгой дороги. Голова слегка кружится, и только сейчас до меня, наконец, доходит, как сильно я голодна. В животе неприятно сжимается.

– Пойду посмотрю, осталось ли что-нибудь на кухне.

Эрик поднимает на меня взгляд.

– Ты сегодня почти ничего не ела, – читаю в его взгляде.

– Было совсем не до этого, – я пожимаю плечами.

Эрик тихо усмехается и качает головой.

– Лекарь, который забывает есть, плохой знак, – объясняет жестами.

Я невольно улыбаюсь.

– А я думала, плохой знак – это когда лекарь падает в обморок прямо во время лечения.

– Тогда больному точно конец, – читаю по его губам.

– Не волнуйся, – отвечаю ему. – Я пока держусь.

Эрик внимательно смотрит на меня ещё секунду, словно проверяя, правда ли это.

Потом кивает.

– Иди. Поешь.

Направляюсь на кухню, но ещё не знаю, что там меня уже ждут.

Мэри стоит ко мне спиной и медленно помешивает похлёбку деревянной ложкой. Услышав шаги, она оборачивается.

– С тех пор как в поселении появилась ты, начались беды! – заявляет она.

28

Я стою посреди кухни, удивлённо смотрю на Мэри. Огонь в очаге потрескивает, дрова осыпаются красными углями. В котле лениво булькает похлёбка. От запаха варёного мяса в животе начинает урчать.

– Я ни при чём, – тихо отвечаю ей. – Ведь корабли подожгла не я.

Устало выдыхаю. Сегодня у меня уже нет сил ни спорить, ни оправдываться.

Мэри презрительно смотрит на меня. Делает шаг в мою сторону, затем ещё один. Доски пола скрипят под её ногами.

– Может, и не ты, – отвечает она. – Но всё началось с твоего появления.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение. Почему она думает, что я виновата во всех бедах викингов?

– Мне известны случаи, когда рабы предавали своих хозяев, – отвечаю ей. О том, что эти знания получены из учебников истории, тактично умалчиваю, – Но это не делает меня причиной всех бед.

Мэри смотрит так странно, будто видит меня впервые.

– Тот раб, которого убил Беорн, был моим другом, – тихо говорит она.

В памяти вдруг вспыхивает неприятная картина: огонь, крики, паника и тело молодого раба.

– Другом? – переспрашиваю я.

Мэри кивает.

– Мы выросли в одной деревне. И вместе оказались здесь.

Она на мгновение отводит взгляд в сторону очага. Пламя отражается в её глазах.

– Он жил спокойно, строил корабли, – она делает короткую паузу, – Но перед тем как их поджечь, он будто спятил.

– Что ты имеешь в виду? – сердце неприятно сжимается.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок.

– Он говорил о тебе, Арина, – Мэри смотрит прямо на меня. Она делает короткую паузу, будто решает, стоит ли продолжать.

– И что же он говорил? – переспрашиваю я.

– Говорил, что ты появилась здесь не случайно, – продолжает она, – Что тебя подослали англы. А ещё, – её голос становится тихим, вкрадчивым, – Сказал, что если тебя не остановить, то мы все умрём!

– Что за бред? – вырывается у меня. – Мне незачем вредить викингам, а тем более рабам, ведь я одна из вас.

– Может быть, это звучит как бред, – Мэри пожимает плечами, – Вот только друга больше нет!

Внутри поднимается тревога. Она действительно верит в это. А значит, могут поверить и другие рабы. Да что там рабы. Викинги могут объявить меня предательницей. А с предателями здесь не церемонятся.

Я отхожу к столу, сжимаю в руках деревянную миску. Спокойно, Арина. Нужно просто закончить этот разговор.

– Я не имею никакого отношения к англам, – отвечаю я, стараясь не повышать голос, – Ты слышишь меня? Никакого.

Мэри смотрит на меня с неприкрытой ненавистью. Её ложные обвинения выводят меня из равновесия. Пытаюсь сохранить остатки самообладания, но выходит плохо.

– Англы пытались казнить меня, – добавляю я. – Если бы не викинги…

Не успеваю закончить фразу. Я не заканчиваю фразу. Но Мэри уже качает головой.

– Грязная ложь! – прерывает меня она.

Всё происходит так внезапно, что я даже не успеваю ничего сделать. Хлёсткий звук разрывает тишину кухни. Мою щеку обжигает пощёчина.

Я отшатываюсь назад и задеваю стол, на котором звенят кастрюли.

Она ударила меня. Щека горит, я слышу, как бьётся моё сердце.

Мэри смотрит на меня тяжёлым взглядом.

– Надеюсь, ты понимаешь, – продолжает она, – что если викинги не вернутся с поля боя, во всём обвинят тебя.

Я чувствую от её одежды запах дыма, смешанный с потом.

– Очень скоро они узнают, что пригрели у себя змею! – она вдруг резко замолкает. И делает два быстрых шага назад.

Оборачиваюсь и вижу Эрика. Я даже не слышала, как он вошёл.

Он стоит рядом со мной, высокий, широкоплечий. Свет из кухни падает на его лицо, и я сразу вижу выражение его глаз.

Раздражение. Гнев. Опасность.

Он не говорит ни слова. Просто медленно поднимает руку и указывает Мэри на дверь.

Жест короткий и ясный. Она поджимает губы. Затем открывает рот, будто хочет добавить что-то ещё но, в конце концов, отворачивается.

Мэри проходит мимо меня, почти задев плечом. И молча выходит из кухни. Дверь за ней громко захлопывается.

Мы остаёмся вдвоём.

Понимаю, что Мэри права. Если поход закончится плохо, кого-то обязательно обвинят. И этим кем-то могу стать я. Если викинги не вернутся, жители поселения вспомнят моё предупреждение. И решат, что я накликала беду. Тогда врагами станут не англы, а люди, среди которых я живу. И даже он.

Я медленно поднимаю взгляд на Эрика. Он хмурится, глядя на меня. Медленно проводит пальцами по моей щеке. От этого прикосновения по спине бегут мурашки. Боль постепенно стихает, но внутри остаётся неприятный осадок.

– Всё не так, – слова вырываются сами. – Я не имею к этому никакого отношения.

Эрик молчит. И просто продолжает смотреть, не убирая руки от моего лица. Отвожу взгляд. Мне становится неловко перед ним.

– Я бы никогда… – продолжаю я, но замолкаю на полуслове.

Его рука спускается ниже. Эрик слегка приподнимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. Наши взгляды снова пересекаются. Я хочу отстраниться, но тело застывает на месте. Не могу даже пошевелиться. Так и стою перед ним, глядя прямо в глаза. Серые, словно грозовое небо.

Он читает меня, как открытую книгу. Хмурится. Ещё секунда. И его губы накрывают мои.