Текст книги "Хозяйка северных земель (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

48

Арина

Распахнутая дверь амбара качается на ветру и тихо скрипит. Тонкий жалобный скрип, похожий на плач, въедается в моё сознание. Эрик и несколько воинов с факелами входят внутрь. Вижу, как меняются их лица, когда они замечают Мэри.

Взгляд Эрика становится таким жёстким, что у меня по спине проходит мороз. Вижу, как его рука сжимается в кулак. Как напрягаются мышцы на шее.

Даже те, кто недавно требовал смерти для Мэри, теперь смотрят мрачно и настороженно. Их лица вытянуты, брови нахмурены, губы сжаты в тонкие нитки.

Потому что одно дело – суд конунга, приговор, объявленный при всех. И совсем другое – убийца, который ходит среди нас. Сегодня он убил Мэри, а завтра может убить любого из них.

Ещё утром она плакала и просила пощады. Её увели под охраной, заперли в амбаре. Теперь её нет.

Эрик поворачивается к воинам. Его голос низкий, как удар молота по наковальне.

– Проверить Беорна! – приказывает он.

Трое воинов срываются с места бегом. Вижу, как они исчезают за дверью. Смотрю им вслед и только сейчас понимаю, как сильно всё изменилось за последние сутки.

Эрик не всесилен, совсем недавно он был на грани жизни и смерти. Но теперь я вижу, как он старается, как взвалил на себя бремя конунга. И понимаю, как ему сейчас тяжело.

Он обходит разбросанную солому, тёмные пятна на полу. Наклоняется, поднимает кусок верёвки, рассматривает обрезанный край.

– Унести, – приказывает он.

Подхожу к нему ближе, давая дорогу воинам. Они развязывают тело Мэри, накрывают его куском грубой ткани и уносят прочь.

– Это сделал Беорн? – тихо спрашиваю я.

Эрик смотрит вслед уходящим воинам, потом переводит взгляд на меня. В его глазах глубокая усталость.

– Возможно, у него были сообщники, – в его голосе звучит металл.

Я тяжело выдыхаю. На мгновение между нами повисает тишина.

Если Беорн не один, если у него есть помощники среди тех, кто сейчас стоит здесь, смотрит на тело Мэри и делает вид, что ничего не случилось… Всё гораздо хуже.

Мы выходим на улицу. Ветер треплет одежду, забирается под воротник, холодит спину. Люди вокруг перешёптываются. Я не разбираю слов, только интонации. Какой-то мужик в меховой накидке сплёвывает сквозь зубы.

Кажется, проходит целая вечность. На деле всего несколько минут.

Воины возвращаются. Вижу их бледные лица, опущенные плечи и понимаю, случилось что-то ужасное.

Они останавливаются перед Эриком, не поднимая головы.

– Беорна нигде нет, – глухим голосом докладывает старший.

Во дворе становится тихо. Я слышу, как потрескивают факелы, как где-то далеко лает собака, как кто-то в толпе сухо, надрывно кашляет.

– Что значит нет? – голос Эрика гремит над толпой.

– Сарай пуст, охрана мертва, – продолжает воин. Он говорит быстро, будто боится, что его перебьют. – Он проломил стену и выбрался наружу.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Беорн не надеялся на случай. Он действовал импульсивно. Проломил стену, избавился от свидетелей и сбежал.

Толпа начинает шуметь.

– Ему помогли! Без помощи он бы не выбрался!

– А кто убил охрану? Он же был связан!

– Предатели среди нас!

Люди переглядываются, ищут в толпе врагов. Мужчина, который только что кричал, теперь стоит, скрестив руки на груди, и оглядывает всех злым, колючим взглядом.

Даже если Беорн был один, его побег посеял смуту.

– Тихо! – Эрик делает шаг вперёд, в его голосе звучит металл.

Люди замолкают, ошеломлённые. Кто-то продолжает бормотать себе под нос, но его тут же одёргивают, заставляя замолчать.

Эрик медленно обводит всех тяжёлым взглядом.

– Найти Беорна! – командует он, – Прочесать лес, проверить все лодки. Каждый дом, каждый сарай. Он не мог уйти далеко!

Воины кивают, хватаются за оружие. Их лица меняются, страх и растерянность уходят, в глазах снова появляется решимость.

Они отправляются на поиски группами по несколько человек. Кто-то берёт с собой собак. Факелы мелькают в темноте, голоса перекликаются. Похоже, ночь снова будет бессонной.

Двор постепенно пустеет. Я остаюсь рядом с Эриком. Снаружи он спокоен. Каменное лицо, ровное дыхание, прямая спина. Ни один мускул не выдаст того, что творится внутри.

– Ты думаешь, мы успеем? – шёпотом спрашиваю его.

Эрик не смотрит на меня. Его взгляд направлен за ворота, где исчезают люди с факелами. Скользит по кромке деревьев, по огонькам, которые мелькают всё дальше и дальше.

– Если мы не успеем, – произносит он тихо. – То он всё равно вернётся, чтобы отомстить.

Поднимаю взгляд к тёмному, непроглядному лесу. Где-то там во тьме, прячется человек, который хочет убить Эрика. Который уже убил его отца и едва не убил меня.

Внутри холодеет. Понимаю, что Эрик прав. Беорн не из тех, кто так быстро сдаётся.

49

Факелы один за другим исчезают за воротами поселения. Мужчины уходят в лес, я вижу их силуэты, слышу приглушённые голоса. В ночном воздухе пахнет дымом. Я стою посреди двора, обнимая себя за плечи, и пытаюсь согреться.

– Пойдём в дом, – на моё плечо ложится рука Эрика.

Облегчённо выдыхаю, ему нужен отдых.

Оказавшись в комнате, Эрик первым делом, накидывает мне на плечи медвежью шкуру.

Но вместо того, чтобы остаться со мной, он подходит к оружейной подставке у стены и берёт свой меч. Лезвие тускло блестит в свете углей. Эрик проводит по стали, проверяя остроту. Затем надевает наплечники, защиту, поножи. Быстрым движением закрепляет на поясе ножны.

Сердце болезненно сжимается. Он собирается идти сам.

– Эрик, прошу, останься, – я боюсь его потерять.

Но он словно не слышит меня.

– Эрик! – хватаю его за руку.

Он замирает. Медленно переводит взгляд на мою ладонь, потом на лицо. Затем он мягко снимает мои пальцы со своей руки. Понимаю, что спорить с ним бесполезно.

– Я конунг, – твёрдо говорит он, – Я должен решить эту проблему. Раз и навсегда.

Он делает шаг к двери.

– Пусть Беорн станет примером для каждого, кто решил, что можно безнаказанно предавать.

Я невольно отступаю от осознания: передо мной настоящий правитель. И всё же я волнуюсь за него ещё больше, чем раньше.

– Ты ранен, – мой голос дрожит.

– Не настолько, чтобы прятаться за спинами других, – он качает головой.

И уходит не оглядываясь.

Я остаюсь одна. Нужно чем-то себя занять. Отправляюсь к Хильде.

– Не спится? – она встречает меня на пороге своей комнаты.

Дверь открылась почти сразу, будто она ждала меня.

– Хильда, прошу, помолись за Эрика, – слова вылетают, прежде чем я успеваю их обдумать. – Он отправился на поиски Беорна.

– Входи, – она пропускает меня внутрь.

В комнате Хильды пахнет горькой полынью. На стенах висят амулеты, защитные руны.

Я достаю из-под воротника свою защитную руну Уруз. Сжимаю её в руке. Она придаёт мне немного сил.

– Один всё видит, – начинает Хильда, – Он решает, кому суждено жить, а кому умереть.

Мы садимся на ковёр друг напротив друга и начинаем читать молитву. Я повторяю слова за Хильдой.

Хильда закрывает глаза. Её губы продолжают шевелиться, но слов уже не слышно. Мысленно взываю ко всем богам, прошу их защитить Эрика. Вернуть его живым. Ко мне.

Вернувшись в комнату, я не могу найти себе места. Сажусь на лавку и тут же вскакиваю, потому что сидеть невыносимо. Подхожу к двери, останавливаюсь, сжимаю ручку. Затем возвращаюсь к окну.

– Где ты, Эрик? – едва слышно шепчу я, – Почему так долго?

Когда за окном начинает светлеть, поселение оживает. Ворота открываются, и я вижу его в окно. Эрик входит в поселение Высокий, широкоплечий, с мечом в руке. За ним воины с факелами.

– Эрик! – не помня себя от радости, бросаюсь к нему.

– Всё хорошо, – он обнимает меня одной рукой, прижимает к себе.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь и только сейчас понимаю, что плачу. Слёзы текут сами, я не могу их остановить.

Только когда отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, замечаю, как воины тащат связанного Беорна. Его схватили!

Его лицо разбито, одежда в грязи. Но даже сейчас, он бросает на меня полный ненависти взгляд. Будто он не проиграл. Будто всё это часть его плана.

Во дворе мгновенно собирается толпа.

– Предатель! На кол его!

– Утопить во фьорде!

– Пёс поганый! Он убил конунга!

Эрик поднимает руку, и толпа замолкает. Все смотрят на него.

Беорн сплёвывает на землю кровь. Поднимает голову, смотрит вокруг и хрипло смеётся.

– Трусы… – голос сиплый, но сколько же в нём презрения, – Все до одного. За его спиной прячетесь, как овцы за забором!

Его пинают в спину. Беорн лишь кривится от презрения. Парень, ударивший его, отводит глаза.

Старый Торкель выходит вперёд.

– По обычаю, перед казнью дают последнее желание, – скрипучим голосом говорит он, – Так завещали боги.

Я замираю. Сердце пропускает удар.

Беорн медленно поднимает голову. Красные глаза налиты злобой. Он смотрит прямо на Эрика.

– Хочу честный бой с конунгом, – хрипит он. – Один на один. Пусть боги рассудят нас!

Толпа взрывается криками.

– Беорн недостоин! Он предатель!

– Нужно было сразу его казнить!

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

Нет. Только не это.

Эрик не спал всю ночь, сейчас он слишком слаб. Если что-то пойдёт не так…

– Тихо! – голос Эрика гремит над толпой, – Я приму бой.

Люди на секунду замирают, затем раздаётся новый крик:

– Да! Это наш конунг!

– Задай ему Эрик!

Ищу его глазами, умоляюще качаю головой. Не делай этого, пожалуйста, не надо. Но он уже принял решение.

Эрик сбрасывает плащ и передаёт его стоящему рядом воину, оставаясь в одних доспехах. Вынимает меч из ножен, готовясь принять удар.

– Расступись! – командует он, – Дайте ему оружие.

Люди расступаются, освобождая пространство для поединка. Кто-то встаёт на брёвна, чтобы было лучше видно. Рабы приносят Беорну меч, на его руках разрубают верёвки.

Он огромен, как бык. Даже связанный, он выглядел опасным. А в честном бою…

– Наконец-то, – говорит он, разминая руки.

Эрик молча выходит в круг. Смотрю на него и не могу сдержать слёз. Прошу, будь осторожен…

50

Эрик, сын Харвальда

Бой начинается резко. Беорн бросается первым, не дожидаясь сигнала. Его меч взлетает вверх. Он размахивается с такой силой, будто он хочет разрубить не только меня, но и землю под ногами.

Отвожу удар в сторону – клинок скользит по моему лезвию, высекая снопы искр. Сталь визжит, словно раненый зверь.

Тело двигается само. Оно помнит то, что разум уже забыл. Годы сражений и тренировок. Битвы, на которых мы стояли плечом к плечу, пока Беорн не предал...

Шаг в сторону. Разворот. Контратака.

Мой клинок идёт снизу, в рёбра, туда, где тоньше доспехи. Но он успевает отбить удар. Не стоит расслабляться, ведь Беорн – опытный противник. Наши лезвия сталкиваются, и на миг мы встречаемся взглядами.

– Зря ты согласился, Эрик, – шипит он, – Ты падёшь от моей руки!

Я не отвечаю. Слышу, как за спиной гремит толпа. Они поддерживают меня, но я не прислушиваюсь, всё моё внимание направлено на него.

Беорн явно не в себе, ярость застилает ему глаза. Дыхание хриплое, тяжёлое. Он снова рвётся вперёд, давит. Каждый его удар тяжёлый, как молот кузнеца.

Он хочет сломать мою защиту грубой силой. Значит, придётся выжидать момент. Рано или поздно он допустит ошибку.

Отвожу удар. Ещё один. Скольжу в сторону, позволяя его мечу пройти мимо так близко, что я слышу свист рядом со щекой. Шаг назад. Шаг вбок. Каждое движение на грани. Ещё немного и он достанет меня.

Мы давно не устраивали поединки. Беорн стал ещё быстрее и массивнее. Каждый мускул под рубахой перекатывается, как канат. Он делает отвлекающий манёвр, бросаясь в сторону, и тут же возвращается.

Удар проходит слишком близко. Клинок задевает плечо, срывая мой доспех. Рана неглубокая, но я чувствую, как по руке тонкой струйкой стекает кровь. Как знал, что он не будет биться честно.

Толпа вокруг задерживает дыхание. Беорн усмехается. Его глаза загораются ещё ярче.

– Слабак, – выдыхает он. – Такой же, как и твой отец!

Я не отвечаю. Слова только отвлекают от боя. Слышу, как он дышит, как тяжелеют его шаги. Ярость работает против него. Она пожирает его силы, как пламя – сухое дерево.

Отбиваю ещё несколько ударов. Замечаю, что его замах стал короче. На мгновение он раскрывается.

Я ныряю под его руку, резко сокращаю дистанцию. Клинок скользит по его боку, там, где расходится доспех, где ткань прилегает к коже. Пальца на два, не больше. Я вижу, как он морщится от боли. Рычит и бросается на меня, забывая о защите.

Я отступаю, разворачиваюсь и делаю подсечку. Беорн теряет равновесие. Его руки взлетают вверх, словно он пытается удержаться за воздух. Но всё бесполезно. Меч летит в сторону. Он падает на бок.

Доспех на моём плече мешает, упираясь в рану. Если я дам ему подняться, то бой может быть проигран. Он пытается перевернуться, но я не позволяю. Ставлю ногу ему на грудь. Подношу лезвие к горлу. Так близко, что он чувствует холод стали.

Толпа взрывается криками.

– Прикончи его, Эрик!

– Убей!

– Покажи, кто здесь хозяин!

Смотрю на Беорна. Он моргает, пытаясь сфокусироваться на моём лице. Я сжимаю рукоять сильнее. Ещё немного и всё закончится. Лезвие опустится на два пальца, и он захлебнётся кровью.

На шее выступает алая капля крови. Она медленно ползёт вниз. Беорн не двигается. Его взгляд становится отстранённым.

– Давай, конунг, – шепчет он. – Кончай то, что начал!

Я медленно опускаю меч. Лезвие отходит от горла. Остаётся только красная полоска – тонкая, как нить. Беорн непонимающе моргает.

Толпа замирает в недоумении.

– Привязать его к морскому столбу до прилива, – говорю я.

Люди смотрят на меня – расширенными глазами, открытыми ртами. Они не понимают. Я обвожу взглядом каждого, кто кричал «убей» секунду назад.

– Пусть его судьбу решит Один.

Слова расходятся по толпе, как холод. Как ветер с фьорда в зимний день. Казнь есть казнь.

– Нет… – хрипит Беорн, – Убей меня сейчас. Я хочу умереть в бою! Я имею право!

– Ты потерял это право, когда выстрелил мне в спину! – усмехаюсь я, – Увести!

Его глаза вспыхивают. В них настоящий животный страх. Понимание приходит медленно – но когда приходит, Беорн начинает дёргаться.

– Нет! – кричит он. – Я требую смерти прямо сейчас!

– Заткнись! – один из воинов пинает его, – Тебя сожрут морские крабы!

Двое хватают его за плечи, третий – за ноги, четвёртый наваливается сверху, связывает руки, чтобы не вырвался. Беорн огромный, сильный, но их четверо, и они не собираются отпускать.

Прилив уже начался. Я должен проследить за тем, чтобы он не сбежал с места казни. Смотрю, как воины тащат его к берегу. Он кричит так отчаянно, что птицы взлетают с крыш. Пытается вырваться, но падает в грязь. Его толкают, заставляя идти.

Смотрю и не чувствую ничего. Ни жалости, ни удовлетворения. Решение принято, назад дороги нет.

51

Арина

После боя Эрик отправился на пристань. Мы так и не смогли поговорить. Я сижу в комнате и не знаю, чем себя занять. Слышу, как где-то далеко хлопает дверь. В коридоре раздаются шаги.

Сердце делает кульбит. Неужели это он?

На одно мгновение всё внутри меня замирает. Просто потому, что он стоит здесь. Я бросаюсь к нему быстрее, чем успеваю себя остановить.

– Ты жив, – голод предательски дрожит, когда я бросаюсь ему на шею.

Эрик ловит меня одной рукой. Другой закрывает дверь. Затем прижимает меня к себе так крепко, что я едва удерживаюсь на ногах.

Его широкая ладонь ложится мне на спину. Пальцы сжимаются на ткани платья, будто он тоже до конца не верил, что вернётся. Будто боялся, что я сбегу, пока его не было.

Утыкаюсь лицом ему в грудь и только сейчас понимаю, насколько он устал.

Я медленно отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. И тут же замечаю на его одежде пятно засохшей крови там, где заканчивается доспех.

– Ты ранен, – выдыхаю я. – Эрик!

Он будто только теперь вспоминает о собственных ранах. Равнодушно опускает взгляд на плечо.

– Ах, это… пройдёт.

Я вскидываю голову.

– Нужно срочно перевязать, – беру его за другую руку и веду к лавке, – Садись.

Эрик смотрит на меня несколько секунд. В его серых глазах мелькает удивление. Потом всё же опускается на лавку. Стягивает доспех.

Подкидываю сухие ветки в огонь, ставлю воду в маленьком котелке, чтобы подогреть. Достаю чистую ткань и мешочек с лекарственными растениями. Зверобой, подорожник, тысячелистник.

Руки дрожат от напряжения, но привычная работа успокаивает. Только теперь до меня по-настоящему начинает доходить, что всё закончилось. Беорн мёртв, заговор раскрыт.

Эрик жив. Я бросаю взгляд через плечо.

Он сидит молча, слегка опустив голову. Свет из окна падает на его лицо, и я вижу всё. Свежий багровый синяк на щеке. На виске засохла тёмная корка, которую нужно будет отмачивать. Повязка на шее, снова пропиталась кровью.

– Швы разошлись, – качаю головой. Голос звучит строже, чем я хотела, но страх делает меня злой. – Но главное, ты жив.

На губах Эрика появляется едва заметная тень улыбки. Я подхожу ближе, опускаюсь на лавку рядом с ним. Осторожно касаюсь повязки на шее. Пальцы задевают горячую кожу. Он чуть напрягается, но не отстраняется.

В комнате тихо, только дрова потрескивают в очаге. После всех недавних событий эта тишина кажется почти нереальной. Словно время остановилось и дало нам передохнуть.

– Тебе нужно больше отдыхать, – тихо говорю я, макая чистую ткань в отвар.

Осторожно обрабатываю края раны, стараясь не причинить лишней боли.

– Беорн заслуживал смерти.

Я поднимаю взгляд. В его глазах всё ещё плещется тёмная ярость. Та самая, которую я видела прошлой ночью, когда он душил Беорна на полу.

Пальцы замирают на мгновение.

– Я боялась, что потеряю тебя. Снова, – слова вырываются сами, я не успеваю их остановить. – Когда он сказал, что хочет сразиться с тобой. Эрик, я чуть с ума не сошла…

Мой голос становится тише. Продолжаю почти шёпотом:

– Думала, он убьёт тебя. И я не успею попрощаться.

Эрик долго молчит. Я перевязываю рану, накладываю чистую ткань, закрепляю её, стараясь не смотреть ему в глаза. Потому что если посмотрю, то обязательно разревусь. А я не хочу. Не сейчас.

Он вдруг поднимает руку и касается моей щеки тыльной стороной ладони. Осторожно, с нежностью гладит мою щеку.

– Я думал только о том, чтобы вернуться к тебе, – отвечает он.

Он мог умереть. Он знал это. И всё равно принял бой.

У меня перехватывает дыхание. Сердце сжимается в груди.

После всего пережитого эти слова значат больше любых признаний. Больше громких слов. Даже когда смотрел в глаза смерти, он думал обо мне.

Я опускаю взгляд, пытаясь скрыть подступающие слёзы. Продолжаю перевязку – механически, привычно. Но руки уже не слушаются.

Всё вокруг Эрика пропитано опасностью. Завтра может прийти новый Беорн. Потому что судьба конунга – это не пиры и слава, а бессонные ночи, раны и чужие смерти, которые ложатся на плечи.

Я знала это с самого начала. И сейчас понимаю одну простую вещь. Уйти я уже не смогу. Даже если бы кто-то предложил мне дорогу домой.

Эрик неожиданно перехватывает мою руку. Пальцы крепко смыкаются на моём запястье. Я замираю. Поднимаю взгляд.

Он смотрит прямо мне в глаза. Серьёзно. Спокойно. Так, будто уже давно всё решил. Будто взвесил все «за» и «против», прикинул все риски, посоветовался с богами – и пришёл к единственному выводу.

– Стань моей женой, Арина, – говорит он.

Сердце пропускает удар.

На секунду мне кажется, что я ослышалась. Что внутри, в ушах, всё ещё шумит кровь, и я приняла за слова что-то другое. Может, он сказал «принеси воды»? Или «оставь меня в покое, Арина»?

Мир вокруг словно замирает. Даже угли в камине почти не трещат. Эрик смотрит мне в глаза и ждёт моего ответа.

52

Я вдруг понимаю, что Эрик выбрал меня. Даже несмотря на то, что я пришлая рабыня, которую ещё недавно многие в поселении готовы были обвинить во всех бедах. Сжечь на костре, утопить в фьорде, растерзать прямо посреди двора.

Я смотрю на его усталое, но такое родное лицо, на серые глаза, в которых сейчас нет ни холода, ни стали, а только тепло. И, наконец, нахожу в себе силы, чтобы ответить:

– Да, – улыбаюсь сквозь слёзы.

В глазах Эрика что-то меняется. Он притягивает меня к себе так крепко, будто боится, что я исчезну. Чувствую биение его сердца под своей ладонью. Поднимаю голову и вижу его довольную улыбку.

Сейчас, рядом с ним, мне так спокойно. Хочется верить в наше счастливое будущее, где никто не придёт убивать посреди ночи. Где не нужно просыпаться от криков и звона мечей.

– Эрик, – шепчу я, утыкаясь ему в плечо.

– Да? – его низкий голос раздаётся у меня над ухом.

– Я люблю тебя, – выдыхаю я.

Слова срываются сами, я не планировала их говорить. Не была уверена, что готова. Но сейчас, в этой тишине они кажутся мне единственно правильными.

Эрик молчит так долго, что я начинаю бояться, ответит ли?

А потом чувствую, как его рука на моей спине сжимается крепче. Его губы осторожно касаются моей макушки, будто я самое дорогое, что у него есть.

– Знаю, Арина, – выдыхает он, – Я тоже тебя люблю.

Он слегка приподнимает меня за подбородок, заставляя посмотреть в его серые, как тучи над фьордом глаза. Через мгновение его губы касаются моих. И в этом поцелуе все невысказанные слова.

Руки Эрика крепко прижимают меня к его горячему телу. Из моей груди вырывается прерывистый вздох. Губы горят от поцелуя. Хочу, чтобы он целовал меня снова и снова, чтобы этот миг никогда не кончался. Но что-то останавливает меня.

– Эрик, мы не должны… я всего лишь рабыня, – замолкаю, понимая, как абсурдно звучат мои слова.

– Ты права, – внезапно отвечает Эрик, – Это моё упущение.

Он нехотя выпускает меня из объятий. Щёки покрываются краской. Ведь я втайне от себя ждала этого поцелуя. Но признаться, немного боюсь того, что могло случиться дальше.

Утром я просыпаюсь раньше Эрика. Смотрю на него спящего и не могу поверить, что вчерашний разговор был настоящим.

Он сделал мне предложение.

Осторожно касаюсь его руки. Пальцы скользят по предплечью, где видны голубые прожилки вен. Шрамы. Сколько раз я боялась, что потеряю его.

Эрик вдруг открывает глаза. Вздрагиваю, будто меня поймали за чем-то запретным. Сердце падает куда-то вниз, а затем начинает биться с удвоенной силой.

– Проверяешь, жив ли я? – его голос низкий, хриплый после сна, и от этого голоса у меня внутри всё переворачивается.

– Смотрю, нужно ли перевязать раны, – смущённо бормочу, отводя взгляд.

Щёки вспыхивают румянцем. Хочу убрать руку, но он мягко перехватывает её, притягивая меня ближе. Затем подносит мою ладонь к губам.

– Я намерен жить долго и счастливо, – шепчет Эрик, целуя мои пальцы, – Вместе с тобой.

Никогда бы не поверила, что этот грозный упрямый викинг может быть таким нежным.

Глядя на него, сонного, с растрёпанными волосами и повязкой на шее, я вдруг понимаю, что тоже этого хочу.

Хочу просыпаться рядом с ним каждое утро, лечить его раны и знать, что они заживут. Хочу видеть его довольную улыбку.

Мы столько всего пережили, и какой бы трудной ни была наша жизнь, я не собираюсь его терять.

Через несколько часов Эрик объявляет общий сбор в центре поселения. Я стою в тени навеса, и всё ещё не понимаю, зачем он велел мне выйти вместе с ним.

Он берёт меня за руку и ведёт вперёд. Когда мы поднимаемся на крыльцо, разговоры постепенно стихают. Даже дети перестают возиться и поднимают головы, чувствуя, что происходит что-то важное.

Эрик медленно обводит взглядом толпу.

– Сегодня я собрал вас, чтобы объявить свою волю, – в его голосе звучит власть, которая заставляет воинов подчиняться.

– Арина больше не рабыня, – продолжает Эрик. – Властью конунга я дарую ей свободу.

У меня перехватывает дыхание. Вот что он имел в виду, когда сказал, что это его упущение. Но я даже подумать не могла, что всё случится так скоро.

– Арина станет моей женой, – добавляет Эрик. В его голосе звучит металл.

Толпа оживает. Воины торжественно кричат, прославляя конунга, сотни рук взметаются в небо. Вижу, как Торкель одобрительно кивает. Его морщинистое лицо освещает улыбка.

Женщины перешёптываются. Некоторые смотрят с уважением, а кто-то с неприкрытой завистью.

Но никто не решается перечить Эрику. Потому что он доказал своё право быть конунгом. В их глазах он снова самый сильный воин. Даже несмотря на ранение.

Эрик поворачивается ко мне, уголки его губ едва заметно приподнимаются. Смотрю на его счастливое лицо и улыбаюсь в ответ. После всего, что произошло, мы заслужили своё право на счастье.