Текст книги "Хозяйка северных земель (СИ)"

Автор книги: Натали Эмбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

44

Эрик

Просыпаюсь и чувствую: что-то не так. Это чувство не раз спасало мне жизнь, когда враг подкрадывался незаметно. Но сегодня оно дало сбой. Мои руки крепко связаны верёвкой. Незаметно пытаюсь ослабить её, но морщусь от боли. Прислушиваюсь и понимаю, что в комнате есть кто-то посторонний.

Приподнимаю голову и вижу Арину на полу. Слышу её сдавленные крики. Вижу Беорна склонившегося над ней, Ульвара, стоящего у двери, и меня накрывает осознание.

Я не успел. Они добрались до неё. Из-за меня.

Внутри что-то рвётся. Душа, которую я считал закалённой, как сталь, непробиваемой, как щит. Оказывается, она может рваться на части от одного вида – её, беспомощной, в чужих руках.

Это моя вина. Я должен был предвидеть. Должен был защитить.

– Может, просто прирезать девку? – лениво бросает Ульвар от двери. Голос равнодушный, будто речь идёт о курице к ужину.

– Нет, – усмехается Беорн. – Конунг должен всё увидеть.

Он смеет насмехаться надо мной! Привязал меня словно собаку, и заставляет смотреть!

Чувствую, как внутри поднимается глухая ярость. Я дёргаюсь сильнее, игнорируя боль. Верёвка впивается глубже, но мне плевать.

– Не тронь девку! – голос вырывается из груди. Хриплый, рычащий, как у дикого зверя, – Приказ конунга!

Я замираю. Неужели я сказал это вслух? Голос, наконец, вернулся ко мне.

Знаю, что Беорну плевать на мои приказы, но живым он не переступит порог этой комнаты.

Беорн тоже замирает. Его рука на груди Арины застывает. Он медленно поднимает голову – и наши взгляды встречаются. Вижу удивление в его глазах.

Они даже не потрудились завязать мне рот. Как назло, все уже спят, после вчерашнего пира и надеяться нужно только на себя. Ульвар тоже это понимает. Инстинктивно он дёргается в мою сторону, но останавливается. В его взгляде интерес, словно у охотника, который заметил, что дичь оказалась не такой уж беззащитной.

Я поднимаю взгляд. Смотрю прямо на Беорна.

– Убери от неё руки, – приказываю я.

Он медленно выпрямляется. Неохотно отпускает Арину.

– Смотри-ка… заговорил, – ухмыляясь тянет Беорн. – Я уж думал, что ты навсегда онемел, конунг. – последнее слово он словно выплёвывает в мой адрес.

Я не отвечаю. Прикидываю расстояние до них.

Ульвар у двери. Его рука на поясе – там, где висит нож. Но он не торопится его доставать. Наблюдает.

Беорн – между мной и Ариной. В двух шагах. Если я рвану сейчас, то успею ударить. Но верёвка мешает мне встать.

Медленно шевелю руками. Сейчас достаточно темно и они не заметят. Где-то под медвежьей шкурой должен быть спрятан клинок. Надеюсь, они его не нашли. Усмехаюсь, понимая, что если нашли бы, то он мог сейчас торчать из моей груди.

Отец научил: «Никогда не оставайся без оружия, сын. Даже в своей постели. Даже в объятиях женщины».

Едва заметное движение и пальцы нащупывают рукоять. Сжимаю её и тяну к себе, не отводя взгляда от Беорна. Смотрю ему в глаза, чтобы он не заметил, что мои руки заняты. Лезвие касается верёвки. Чувствую, как нити лопаются одна за другой.

Перевожу взгляд на Арину в её глазах страх.

– Держись. – Едва заметно шевелю губами. Этот язык она поймёт.

Ещё немного и верёвка поддаётся.

Ульвар всё ещё у двери. Он не ждёт угрозы. Вскидываю руку, и клинок летит точно в цель. Он даже не успевает вскрикнуть. Тело оседает на пол, глухо ударяясь о дверной косяк.

Я уже вскакиваю на ноги. Беорн бросается на меня, неуклюже, словно медведь, которого загнали в угол. Он тяжелее меня, но я быстрее и злее. Бью его кулаком в лицо, уворачиваюсь от его удара.

– Твой отец не ждал удара, – выдыхает он прямо мне в лицо, когда мы сцепляемся в борьбе, – Даже не защищался, смотрел на меня и не верил. – продолжает он, пыхтя, пытаясь достать меня ногой. – А ты оказался живучий... Жаль, стрела не добила тебя. Я уж думал – всё, готов. А ты выжил!

Внутри всё холодеет от осознания. Значит, это был он…

Человек, которому мы доверяли. Он сидел с нами за одним столом. А теперь предал нас, захотел власти. Я даже не отвечаю ему, просто бью.

Он блокирует локоть, грубо, сбивая мой удар. Боль вспыхивает в рёбрах, но я не останавливаюсь. Мы падаем, катимся по полу. Он пытается дотянуться до ножа у меня на поясе. Перехватываю его руку.

Беорн убил моего отца, хотел убить меня и надругаться над Ариной. Это не сойдёт ему с рук!

Краем глаза замечаю, как Арина выбегает из комнаты. Правильно, не надо ей такое видеть.

Схватка продолжается. Беорн падает на спину, теряя равновесие. Я наваливаюсь сверху – коленом в грудь, всем весом. Рука ложится на его горло.

– Ты… не… посмеешь… – выдавливает он.

– Я конунг, – тихо говорю я. – Я смею всё.

Он смотрит на меня, в его глазах настоящий, животный страх. Одно движение и всё закончится.

Внезапно дверь распахивается.

Свет факелов заливает комнату, режет глаза. Арина привела подмогу.

– Эрик, нет! – её отчаянный голос доносится до моих ушей.

45

Арина

Пользуясь случаем, выбегаю из комнаты. Спотыкаюсь о порог и едва не падаю, но удерживаюсь за косяк. Эрик с Беорном дерутся, и лучшее, что я могу сделать, это привести подмогу. Если останусь – только помешаю.

Сердце пропускает удар, когда я слышу грохот. Что-то тяжёлое падает на пол, половицы скрипят, раздаётся глухое мужское рычание. Эрик сильный, он непременно должен справиться.

Надеюсь, большая часть викингов на его стороне. Надеюсь, он останется жив. Сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Если Беорн его убьёт…

Я даже не хочу думать, что будет дальше. Стискиваю зубы и бегу. Каждый шаг даётся с трудом, я почти не чувствую ног, стучу во все двери.

– Кто-нибудь! – голос срывается, превращаясь в хрип. – Проснитесь!

Неужели никто не слышит? Неужели они все спят так крепко?

Выбегаю на улицу. Холодный ветер бьёт в лицо, треплет волосы. Подбегаю к ближайшему дому, где живёт старый Торкель, который понимал приказы Эрика. Колочу в дверь.

– Открывайте! Проснитесь!

Изнутри слышится раздражённый голос со знакомой хрипотцой:

– Что случилось… кто там?!

– Это срочно! – кричу я, ударяя в дверь снова.

Дверь медленно приоткрывается. Торкель смотрит на меня заспанным взглядом, щурится, пытаясь разглядеть лицо в темноте.

– Ты с ума сошла, девка?.. Ночь на дворе, а ты...

– Беорн напал на конунга! – перебиваю я, – Скорее!

– Что ты сказала? – сон слетает с него мгновенно. – Вот же…

Я не жду ответа, бегу дальше. Потому что каждая секунда может, стоит Эрику жизни.

– Подъём! – кричу, стучу в следующую дверь. – Беорн напал на конунга!

Теперь реакция другая. Двери открываются быстрее, люди выбегают из домов, кто-то хватает топор.

– А не врёшь, девка? – бросает один из воинов.

Но голос у него неуверенный. Он смотрит на моё порванное платье, на бледное лицо, на дрожащие руки, и понимает, что я не вру.

– Скорее, – выдыхаю я не останавливаясь. – Конунг в беде! Беорн напал ночью!

Голос срывается, но я кричу громко, чтобы слышали все.

– К оружию! – рявкает Торкель, – Схватить предателя!

Мужчины хватаются за оружие. Я уже не одна. Слышу вокруг тяжёлое дыхание, бранную ругань. Только бы успеть.

Я влетаю в комнату, задыхаясь от быстрого бега. Всё перевёрнуто вверх дном. Стол, который стоял у стены, теперь валяется посреди комнаты ножками вверх. Стулья разбросаны.

Мой взгляд падает на Ульвара. Он лежит лицом вниз, в луже крови. На секунду мне становится дурно, земля уходит из-под ног. Но потом я вижу Эрика.

Он прижимает Беорна к полу. Коленом в грудь, всей тяжестью своего тела. Одна рука сжимает горло так сильно, что белеют пальцы.

Беорн хрипит, пытается вдохнуть, бьёт ногами по полу. Он уже проиграл. Я вижу это по его глазам, полным животного ужаса.

Чувствую, как внутри поднимается паника. Ведь его обязательно нужно допросить, чтобы узнать, сколько у них с Ульваром было сообщников. Если Эрик убьёт его, мы никогда не узнаем правду.

– Эрик, нет! – кричу, не узнавая свой голос.

Он замирает на долю секунды, но этого достаточно. Его пальцы на горле Беорна чуть расслабляются. Я быстро оказываюсь рядом.

– Он нужен живым, – говорю охрипшим голосом. – Он должен назвать имена своих сообщников. Кто предал твоего отца.

Эрик дышит тяжело. Его взгляд тёмный, почти чужой. Я вижу, как в нём борется ярость. Она требует крови, мести, справедливости. Ещё несколько секунд и он просто свернёт Беорну шею.

Я смотрю в его глаза открыто, умоляюще. Пожалуйста, не надо. Ты не убийца, Эрик. Он смотрит на меня и разжимает пальцы. Хватает Беорна за ворот грязной рубахи и швыряет об стену. Удар такой силы, что Беорн оседает на пол, задыхаясь, хватая ртом воздух.

В комнату врываются воины. Они останавливаются, замечая тело Ульвара. Беорна скорчившегося у стены. Эрика, который стоит посреди комнаты в крови и ссадинах, но живой. Меня, сидящую на полу в разорванном платье.

– Взять его, – приказывает Эрик. – Связать и бросить в подвал. Он будет отвечать перед всем народом за убийство конунга Харвальда!

В его приказе столько силы и власти, что воздух в комнате становится плотнее. Секунда и всё меняется.

– Конунг… – слышится чей-то потрясённый шёпот, – Он говорит…

– Да здравствует конунг! – раздаются их голоса.

Воины бросаются к Беорну. Его грубо хватают за руки, заламывают за спину. Он рычит, брыкается, как дикий зверь, который загнан в угол, но уже бесполезно.

– Пустите!.. – хрипит он. – Эта девка, колдунья! Она заставила меня!

– Заткнись! – рявкает Торкель, его лицо перекошено от гнева. – Твои речи мы слышали!

Беорна волокут к двери. Он кричит ещё что-то, но слова тонут в гуле голосов. Вслед за ним уносят тело Ульвара. Комната постепенно пустеет. Наконец, мы остаёмся одни посреди разрушенной комнаты.

Смотрю на Эрика. Он всё ещё тяжело дышит, плечи напряжены, грудь ходит ходуном. Его левая скула разбита, на руках кровь и ссадины. В груди что-то сжимается, щиплет глаза. Он жив…

– Эрик… – пытаюсь сказать, но голос не слушается.

Он сам подходит ко мне. Подаёт руку, помогая подняться.

– Слава Одину, ты цела… – тихо говорит Эрик, притягивая меня к себе.

46

Ночь медленно отступает. Небо за узким окном начинает сереть. Снаружи слышны первые шаги, скрип дверей, приглушённые голоса. Поселение просыпается.

Я стою перед Эриком с миской тёплой воды и чистой тканью. Я нагрела её на остывающих углях, чтобы промыть раны.

Он сидит на краю кровати, выпрямив спину, будто не замечает боли. На скуле расплывается тёмный синяк с фиолетовым отливом, он уже начал опухать. Нижняя губа разбита. На предплечье содрана кожа.

Я смотрю на него, и внутри всё сжимается.

– Ты ранен, – тихо говорю я.

– Пустяки, – он пожимает плечами.

– Пустяки? – не сдерживаюсь я. – Тебя едва не убили, Эрик.

– Не убили. – он смотрит на меня спокойно.

Осторожно касаюсь влажной тканью разбитой кожи на скуле. Вода смывает запёкшуюся кровь, обнажая рану. Наверное, останется шрам.

Эрик даже не морщится.

– У Беорна могли быть сообщники, – шепчу я, не отрывая взгляда от раны.

– После допроса он расскажет всё, – в голосе Эрика появляются металлические нотки, – Я выбью из него правду.

Я поднимаю взгляд. Встречаюсь с его серыми глазами, холодными, как зимнее море.

Эрик заговорил, когда увидел, что мне угрожает опасность. Я слышала о подобных случаях. Когда перед лицом опасности люди делают что-то на пределе своих возможностей.

Веду тканью по его предплечью. На запястьях тёмные полосы от верёвки.

– Тебе нужен покой, – говорю я. – Еда и сон.

– Потом, – отвечает он коротко.

– Эрик…

Он поднимает руку. Кладёт свою ладонь поверх моей. Его горячие пальцы слегка сжимаются, удерживая меня.

– Потом, – повторяет он тише.

Я киваю. Молча. Мы оба живы. Это главное.

Когда я выхожу во двор, холод пробирает до костей. Низкое серое небо накрыло поселение тяжёлым куполом.

Вижу, как шепчутся женщины у колодца. Украдкой поглядывают на меня. Одна быстро отводит глаза, другая смотрит почти с жалостью.

Я прохожу мимо, будто ничего не замечаю. Интересно, какую версию они уже придумали? Ту, где я жертва? Или ту, где я ведьма, которая соблазнила конунга и теперь убирает тех, кто стоит на пути?

Эрик стоит у большого дома среди мужчин. Высокий, широкоплечий, в чистой рубахе. Он уже раздаёт распоряжения.

– Ты к воротам, – указывает на одного, – А ты – к складам. Проверить замки. Собрать ярлов через час в зале собраний.

Его слушают без споров. Даже те, кто вчера смотрел на меня с сомнением. Сегодня они молчат. Подчиняются.

Эрик почти не спал. Но не позволит никому этого увидеть. Он замечает меня.

На мгновение его взгляд меняется – становится мягче, теплее. Я понимаю: сейчас он занят. Киваю ему, иду дальше.

Беорна заперли в старом складе у пристани. Под охраной. Даже теперь он пытается сделать меня мишенью. И пока он кричит, пока сеет сомнения, пока повторяет одно и то же снова и снова, люди слушают и верят ему. Потому что легче обвинить чужачку, чем признать, что свой оказался предателем.

Мне нужна Мэри. Если Беорн начнёт лгать, нам нужен ещё один свидетель. Кто-то, кто слышал его слова. Кто-то, кто подтвердит, что предательство было.

Иду в дом женщин, где живут рабыни и прислуга. Но Мэри нигде нет.

В груди медленно растёт тревога. Ноги сами ускоряют шаг.

– Беорн не мог пойти против Харвальда, – слышу голос старого Сигурда, – Я знал его ещё мальчишкой. Он верный пёс.

Я стискиваю зубы и продолжаю идти. Не оборачиваюсь. Они верят привычной лжи.

На окраине поселения, за сараями для сетей, я наконец вижу Мэри. Останавливаюсь за углом сарая, смотрю. Она стоит у старой лодки. Торопливо суёт в неё мешок с вещами. Он открывается, содержимое падает в грязь.

– Проклятие… – слышу её сдавленный шёпот, – Проклятие, проклятие…

Она наклоняется, поднимает упавший хлеб, отряхивает его трясущимися пальцами.

– Мэри, – я выхожу из-за угла.

Она вздрагивает всем телом. Резко оборачивается.

– Не подходи ко мне! – её голос срывается на визг.

– Ты собралась бежать?

– А что мне делать?! – она почти кричит, и в крике этом животный страх. – Конунг убьёт меня! Беорн убьёт меня! Все убьют меня!

Она хватается за голову, глаза бегают от меня, к лодке.

– Я не хотела никого убивать! Он заставил меня! Он сказал, что иначе…

Она громко всхлипывает, слёзы текут по её щекам.

Я делаю шаг ближе.

– Тогда скажи правду сейчас.

Она отчаянно мотает головой.

– Нет… нет… они убьют меня…

– Ты думаешь, если сбежишь – тебя не найдут? – спрашиваю я. – Люди Эрика найдут и вернут тебя, и станет только хуже.

Она замирает. Смотрит на меня расширенными глазами.

– Беорн заставил тебя, – продолжаю я. – Ты не хотела. Ты боялась. Это понятно.

– Ты не понимаешь! – шепчет она. – Ты не знаешь, какой он…

– Тогда объясни.

Мэри начинает плакать в голос – уже не сдерживаясь, не стыдясь. Слёзы ручьём текут по лицу, нос краснеет, губы дрожат.

– Он сказал, если я не помогу… он убьёт меня. Он уже убил моего друга, того раба, что поджёг корабли.

Я молчу. Жду.

– Беорн сказал, что всё уже решено, что Эрик слаб, после ранения он не выдержит...

Я замираю.

– Что ещё он говорил?

– Что ярлам нужен настоящий вождь… что Харвальд стареет… и что я должна выбрать, с кем я…

Холод проходит по спине.

– Идём со мной, – говорю я. – Сейчас же.

Хватаю её за локоть. Она идёт за мной. Похоже, у неё нет другого выхода.

Привожу её к Эрику.

Он переговаривается с Торкелем о запасах. Заметив нас, замолкает.

Смотрит на Мэри. На её дрожащие руки.

– Она всё расскажет, – киваю я.

Мэри стоит, не поднимая глаз. Взгляд прикован к земле.

Эрик смотрит на неё тяжёлым взглядом – таким, от которого у меня по коже бегут мурашки. Он не говорит. Ждёт.

– Говори, – произношу я вместо него.

Она сглатывает. Втягивает воздух дрожащими губами.

– Беорн… – начинает она. – Давно всё спланировал...

Эрик не шевелится. Только на лице играют желваки.

– Что ещё? – спрашиваю я. Голос ровный, но внутри – всё кипит.

– Он говорил, – Мэри всхлипывает, – что смерть Харвальда всё изменит, что Эрик слаб... когда место освободится, все увидят, кто настоящий вождь…

Я делаю шаг к Мэри. Встаю напротив неё.

– Он был не один?

Она смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– Я… я не знаю всего… Он не всё при мне говорил…

– Мне нужны имена, – голос Эрика низкий, но в нём звучит сталь. – Говори.

– Тот, кого никто не заподозрит, – шепчет она. – Тот, кто ближе всех к конунгу.

Я чувствую, как внутри всё обрывается.

– Кто?

47

– Это был Ульвар, – наконец говорит она.

Люди во дворе перешёптываются. Неужели она не знает о том, что случилось этой ночью?

– Ульвар мёртв, – произносит Эрик, – Твои признания бесполезны.

Мэри вздрагивает, словно от удара, её губы дрожат. Она смотрит на Эрика, на толпу, на меня и везде видит только смерть.

Ульвар уже мёртв. Он не опровергнет её слова. Но она слишком напугана для того, чтобы лгать.

Мэри падает на колени перед Эриком.

– Пощадите меня! – её голос срывается – Я согласна на самую грязную работу. Сделаю что хотите, только не губите! Не убивайте!

Она подползает ближе, пачкаясь в грязи.

– Я не хотела! – всхлипывает она. – Беорн грозился убить меня! Он уже убил моего друга! Мне от него не спрятаться!

– Поздно просить! – хмыкает кто-то из мужчин.

– Таких топят в фьорде! – подхватывает другой. – Чтобы другим неповадно было!

– Пусть сама попробует яд!

Я чувствую, как во мне сталкиваются два чувства. Жалость. И злость. Мэри тоже жертва, её запугали, использовали. Она была готова убить Эрика, но её рука дрогнула, в последний момент она опрокинула кувшин.

Передо мной сломанная женщина, которую кто-то сделал орудием. И я не знаю, что правильно – простить или казнить.

Перевожу взгляд на Эрика. Вижу, как он хмурится, как на лице играют желваки. Решение даётся ему тяжело.

– Увести её. – Эрик делает короткий знак двум воинам. – Запереть под охраной.

Воины хватают Мэри под руки и уводят в сторону амбара. Она едва держится на ногах.

Эрик отворачивается.

По толпе проходит шёпот:

– Предателей казнят, а не прячут!

– Харвальд бы уже велел вешать! Сразу без разговоров!

Эрик бросает на них всего один взгляд. Холодный. Спокойный. Тяжёлый.

И часть крикунов тут же замолкает. Остальные отступают на полшага – непроизвольно, как от огня. Я вижу, как один из них, тот самый, который кричал громче всех, опускает глаза первым.

Эрик не мстит, он ищет правду. Действует рассудительно, взвешивая каждый аргумент. В этом он сильнее Харвальда и опаснее для врагов.

Когда людей становится меньше, я подхожу к Эрику.

Он стоит всё там же, посреди двора. На его лице замечаю усталость. А ведь прошла всего одна ночь.

– Ты думаешь, Мэри соврала? – тихо спрашиваю я. Так, чтобы никто больше не услышал. Ветер уносит мои слова, но я знаю – он слышит.

Эрик отвечает не сразу. Смотрит вглубь поселения, куда увели Мэри. Потом переводит взгляд на меня.

– Думаю, что в ней говорит страх, – вздыхает он.

По спине пробегает холодок.

– Значит, она рассказала не всё?

– Да, – кивает он.

Если Ульвар был не главным, если Беорн тоже не главный, значит, за ними стоит кто-то ещё…

Я оглядываю двор. Люди расходятся, шепчутся, спорят. Один воин, высокий и рыжебородый, замечает мой взгляд и тут же отворачивается. Сердце неприятно сжимается.

Если заговорщик среди них, то он только что понял главное: Мэри может заговорить снова.

К вечеру небо снова затягивает серой пеленой. С моря приходят низкие тучи, ползут по небу, закрывая солнце. Порывистый ветер гонит по двору сухие листья. В поселении тихо, как перед бурей.

Я не могу найти себе места. Хожу по комнате как загнанный зверь. Подметаю, мою пол, навожу порядок. Но мысли всё время возвращаются к одному: кто ещё оказался предателем?

Эрик занят весь день. Проводит допросы, собрания ярлов, вместе они решают, где искать предателя. Ответ может быть самым неожиданным. Он может оказаться среди них, просто не решается напасть в открытую.

Тревога никуда не уходит. Она сидит в груди маленькой острой занозой, которая при каждом вдохе даёт о себе знать.

Когда темнеет, со стороны амбаров вдруг раздаётся крик. Эрик срывается с места. Я бегу к амбару вслед за ним. Мы бежим через двор. Сердце колотится так сильно, что вот-вот выскочит из груди.

Только бы не было слишком поздно.

У амбара уже собираются люди. Факелы качаются в руках, отбрасывают длинные тени. Свет выхватывает лица из темноты.

Один стражник лежит у стены лицом вниз. Его руки раскинуты, голова в луже крови.

Второй сидит на земле, привалившись спиной к стене.

– Что случилось?! – Эрик подходит к раненому.

– Я не знаю… – воин смотрит на него мутными глазами. – Кто-то ударил сзади, я не разглядел.

– Где Мэри?

Стражник открывает рот, указывая в Амбар. Дверь распахнута настежь. Внутри темнота.

– Арина, назад, – слышу голос Эрика. Но я уже внутри.

Солома разбросана, её втоптали в грязь. На полу свежая кровь. Вижу тело Мэри, привязанное к столбу. Она уже ничего не расскажет.

Я медленно оборачиваюсь к Эрику. Он стоит в дверях, заслоняя свет. Лица не видно – только силуэт.

И тишина. Такая, что слышно, как потрескивают факелы.

Кто-то в этом поселении только что заставил Мэри замолчать.