Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"

Автор книги: Ната Вади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17

Глава 17

Наташа

– Что значит уже оплачено? – задаю вопрос администратору сервиса, где чинили мою машину.

Прошло почти три недели. Мне позвонили и сообщили, что тачка полностью готова, ее можно забирать. Ещё и полный техосмотр провели, какие-то небольшие недочеты нашли и их тоже исправили.

– Ну, у меня в ведомости стоит полная ваша предоплата.

– Это какая-то ошибка, потому что я не оплачивала вообще. Мне сказали, что это нужно будет сделать уже после того, как я приеду за машиной, – утверждаю я, параллельно пытаясь закрыть квартиру на ключ. Тот застревает в замке в который раз, и я сую его туда снова и снова, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Девушка, – уже слегка нервно напирает администратор, – во-первых, у нас такое невозможно, мы работаем по предоплате. А во-вторых, вот я нашла чек, он прямо сейчас у меня на экране. Предоплата проведена в тот же день, когда вы пригнали автомобиль. Назвать вам последние четыре цифры карты, с которой был произведен платеж?

– Нет, не нужно. Ах, идиотизменная связка! – ворчу я, но тут же мысленно хлопаю себя по лбу, – Ой, простите, девушка, это я не вам, это ключам – они у меня упали.

Администратор на том конце провода просто молчит. Я уверена, что ей не терпится со мной распрощаться.

– Я вас поняла, завтра утром можно забрать машину? – стараюсь зафиналить этот разговор.

– Можете забрать в течение трех календарных дней, начиная с сегодняшнего, – чеканит девушка.

– Хорошо, спасибо.

– Всего доброго!

Я сбрасываю звонок и прислоняюсь спиной к двери, сжимая телефон в руке. В голове шумит.

Чёртов Мирослав! Это ведь он за всё заплатил. Мне даже не сообщил. И это, блин, не то же самое, что приложить карту к терминалу, покупая мне кофе. Там сумма с пятью нулями за тачку вышла. По идее, страховая должна в любом случае вернуть деньги – может, он на это рассчитывал? Или думал, что я возрадуюсь и брошусь ему на шею с благодарностями?

Хотя кого я обманываю? Горину лишь бы выпендриться. Показать, какой он богатенький Буратино и эти бабки типа для него ничтожны. Теперь я торчу ему крупную сумму. И это бесит меня больше всего. Я никому не хочу быть должна. Тем более ему.

Козёл!

Еще и к Лансковым присосался как пиявка! Юлька пока всё-таки с ним общается чуть более сдержанно – просто характер свой показывает – но я-то знаю, что настроена она максимально дружелюбно. Хватило двух с половиной недель, и он снова в любимчиках. Илья так вообще... кажется, Горин теперь больше его друг, чем Юлькин. У них там какие-то мужские разговоры, совместные интересы.

Они и на падел начали ходить вместе, и чё-то там по стартапу, в который хочет вложиться Илюха, уже который день встречаются и обсуждают. Получается, что и мы с ним пересекаемся как ни крути, блин. Так что его слова о том, что нам надо держаться друг от друга подальше, яйца выеденного не стоят.

Например, не далее как в прошлые выходные мы с Юлькой поехали на теннисный корт. Илюха тоже загорелся и позвал Горина, объясняя мне это фразой«а че такова, мы же отдельно от вас, девчонок, будем играть» . Как же! Играли мужчины ровно на соседнем корте, ещё и предложили потом парами поменяться – типа я с Гориным, а Юлька с Ильей. Видимо, по моим глазам было понятно,как именно я отношусь к этой идее. Правда, мы действительно чуть позже поменялись, но играла я с Ильей.

В какой-то момент мне даже захотелось встать в пару с этим придурком по имени Мирослав, чтобы сбить с него спесь. Потому что в теннис я играю без лишней скромности как боженька. Занятия в Сочи с местным тренером даром не прошли. Я бы сделала из Горина котлету!

Хотя в целом жаловаться мне было не на что: этот придурочный в мою сторону старался не смотреть, и максимум нашего общения складывался из«привет-пока». Идеальный формат, который меня полностью устраивал.

Видимо, придется нарушить эту приятную для меня традицию и уточнить, какого хрена он посчитал, что может взять и оплатить ремонт моей машины. Я что похожа на ту, кому требуется материальная поддержка? Благотворительность?

Ладно, сначала выскажу всё, о чём думаю, Юльке. А потом уже обозначу свою позицию Мирославу. Посмотрим, как он запоёт.

* * *

– Это. Просто. Какой-то. Треш, – выдает мне Юлька, абсолютно запыхавшаяся и красная как помидор. Волосы прилипли ко лбу, на шее блестит пот, дыхание сбито.

Просто киваю и хлопаю по плечу подруги. Потому что я абсолютно с ней согласна и чувствую себя и выгляжу примерно так же. Мы решили сходить на табату – или, проще говоря, адскую круговую тренировку. Чуть не откинулись обе. Легкие горят, ноги подкашиваются, сердце колотится где-то не на месте. Пока мы идем в душ и потом переодеваемся, я рассказываю ей, что Горин занялся благотворительностью в мою честь а.к.а. заплатил за ремонт моей тачки.

– Ну, я не удивлена, – отмахивается Юлька. Она достает из шкафчика чистое полотенце и начинает вытирать волосы.

Блин, не такой реакции я ждала. Где возмущение? Где восклицание«каков козёл» ?

– Юль, это не пять тысяч пожертвовать, знаешь ли. Там сумма...

– Так Горин и не бедствует у нас, разве нет? – смотрит на меня подруга.

– Только не говори, что ты считаешь это адекватным, – пораженно произношу я, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.

– Ну-у-у, – тянет Юлька, и у меня буквально руки опускаются. – Считай, наверное, что это моральная компенсация за его плохое поведение. Наташ... – вздыхает она, – Он же всё равно деньги обратно не примет. Ну и фиг с ним, подумаешь, потратился.

– С тобой бесполезно разговаривать, я же забыла, что ты снова в его поклонницы записалась.

Пуртова вся подбирается. Лицо становится жестче, плечи напрягаются. Смотрит на меня обиженно и яростно пытается запихать вещи в сумку – швыряет туда футболку, трясущимися руками застегивает молнию.

– Нет, просто...

– Юль, я тебя не осуждаю, – перебиваю я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. – Это нормально, что вы пытаетесь наладить отношения. Это ваша компания, ваша дружба.

– Вы бы тоже могли... – начинает она, и я уже знаю, что будет дальше. Опять эти её дурацкие намёки, снова«он же хороший, просто ты не хочешь замечать».

– Нет, не могли бы, – резко возражаю я. Тон выходит жёстче, чем планировалось.

– Но я просто не понимаю... – Юлька теряется под моим взглядом, но не отступает.

– Закрыли тему, – я ставлю точку в диалоге и выхожу из раздевалки.

Хлопаю дверью громче, чем нужно. Шагаю по коридору, сжимая в руке сумку, и чувствую, как колотится сердце. Этого я и боялась: что наладятся более-менее нормальные отношения у ребят, и снова начнется пропаганда Горина. Какой он замечательный, завидный женишок, как он на меня смотрит и прочая чушь, которую я слушала раньше на протяжении четырех лет!

Не в этой жизни, как говорится. Никогда.

– Давай зайдем в зал, там Илья должен заниматься, – осторожно говорит мне Юлька, тоже выйдя в коридор. В её голосе слышится примирительная нотка.

Я киваю, не оборачиваясь. Иду вперед, тяжело ступая – ноги всё ещё гудят после тренировки, а внутри разливается усталость.

Тренажерный зал просторный, с высокими потолками и панорамными окнами в пол, через которые льется вечерний солнечный свет. Вдоль стен – ряды тренажеров: беговые дорожки, эллипсы, силовые установки. В центре – стойки со штангами, скамьи для жима, гантели разного веса аккуратно расставлены на стеллажах. В воздухе витает характерный запах: металл, резина, пот – но вентиляция работает хорошо, так что здесь не душно. Где-то на заднем плане играет энергичная музыка, смешиваясь со звуками металла и тяжелым дыханием занимающихся.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках Ильи, но взгляд вдруг натыкается на другую фигуру.

Тимур Галиев. Он стоит у стойки с гантелями, спиной ко мне. На нем свободные шорты и майка-алкоголичка с огромными проймами, открывающая вид на широкие плечи и мускулистые руки. Я замечаю, как двигаются мышцы под кожей, когда он делает очередное упражнение. Его тело выглядит впечатляюще: широкая спина, узкая талия, рельефные руки. Он поднимает гантели с уверенной легкостью, будто они ничего не весят.

Заканчивая подход, он опускает снаряд на пол, выпрямляется и стягивает майку через голову, полностью обнажая торс. Я замираю, не в силах отвести взгляд. Пот стекает по его груди и животу, подчеркивая каждый кубик пресса. Тимур вытирает лицо краем майки, затем чуть разворачивается и замечает меня. На его губах появляется ленивая, но приятная улыбка.

– Привет, – говорит он, направляясь ко мне. – Какими судьбами?

Я, кажется, подвисаю на крепкой груди и кубиках. Слова застревают в горле. Смущаюсь – ощутимо так, до жара в щеках. Резко перевожу взгляд на его лицо. Тимур хмыкает – я слышу этот тихий смешок – и моё смущение усиливается в разы.

– Мы с Юлькой были тут в комплексе на табате, – наконец выдавливаю из себя.

– Что это? – чешет голову Тимур.

– Адовое пекло, как ты можешь по мне заметить, я, наверное, всё еще красная, – выдаю я, и даже нахожу в себе силы перестать смущаться.

Он смеётся – открыто, заразительно – и наклоняет голову, разглядывая меня. В этом взгляде нет ничего пошлого или давящего. Простое, искреннее внимание.

– Мы с Илюхой договорились прогуляться по аллее, – говорит он. – Присоединитесь с Юлькой?

Ну, погода шепчет. После такой тренировки грех не позволить себе мороженку. К тому же мой… кхм…эксперимент приносит свои плоды – неожиданно, но я явно ощутила импульс, хоть слабый, но всё же.

Поэтому максимально дружелюбно улыбаюсь Тимуру и говорю:

– Пожалуй, да.

Юлька, подоспевшая к нам, бросает на меня быстрый взгляд – в её глазах мелькает удивление, смешанное с одобрением.

Я делаю вид, что не замечаю.

Глава 18

Глава 18

Наташа

Ненавижу жару, официально. Да и, блин, для меня всё, что выше двадцати трех по Цельсию, приравнивается к адовому пеклу, не иначе. И если кто-то всерьез думает, что Сибирь – синоним слова «прохлада», то нихрена подобного – летом мы так же изнываем от жары.

Вот сегодня, например, плюс двадцать семь, но это в тени, а на солнце так все тридцать два! Умереть и плакать просто. Особенно с учетом того, что сегодня мы бежим марафон. Или забег, короче, хрен знает, как это правильно называется. Илья нас на это занятие подбил – он ЗОЖник, и друзья у него такие же. А мы с Юлькой что-то типа доходяг: наш максимум – это групповой фитнес, в остальном мы очень неспортивные девочки.

Знаю, что Горин тоже где-то здесь отирается – они там целой командой бегут от «Эвентума». Уже виделись сегодня, со мной даже не поздоровались, кстати, зато пытались поучать.

– Кепку бы хоть надела, – сказал он мне вместо приветствия, окидывая осуждающим взглядом. – Или конкретно сегодня хочешь пополнить клуб 27?

Ха-ха. Саркастичный ублюдок. Я не стала говорить ему, что вообще-то головной убор у меня имеется, ибо без сопливых разберусь. С какой стати вообще еще с ним связываться? Поэтому просто показала средний палец и отошла подальше. Угодив прямо в руки Тимура, между прочим. Он как раз разминался неподалеку, делал выпады.

– Эй-эй-эй, осторожно, – смеется он, ставя меня ровно и придерживая за плечи.

Потом кивает кому-то за моей спиной. Я оборачиваюсь и закатываю глаза. Снова вездесущий Горин – это с ним Тимур поздоровался.

– Много сегодня народу, да? – окидывает толпу взглядом Галиев, возвращая мое внимание к себе.

– Да, ты не думаешь, что это мы все надышали на такую жару, а?

Тимур широко улыбается и качает головой.

– Не переутруждайся только, Наташ. Как почувствуешь усталость или просто будет даже хотя бы чуть-чуть дурно – сворачивай. Условия откровенно так себе, а уж для новичков тем более.

– Да, Илья то же самое сказал.

Галиев просто кивает и надевает на меня кепку. Аккуратно, так, достает из проймы мой хвост с косой. Задерживается взглядом на мне секунды на две, потом похлопывает по плечу и отходит к своим.

Я искренне его не понимаю. Ведь точно ему нравлюсь, но активных действий Тимур не совершает до сих пор, от слова абсолютно. Ну погуляли мы по аллее позавчера. Вчетвером! Это не может считаться свиданием. Он меня никуда не приглашает, мы особо не переписываемся, но исправно встречаемся по его делу, которое вот-вот должны передать в суд. Он приходит в офис слишком часто, в этом объективно нет необходимости. Но... Мне просто казалось, что если тебе нравится девушка, то надо действовать, разве нет? Хотя бы как-то. Пригласить на кофе, позвонить просто так, написать первым не по делу. Инициативу я сама проявлять тоже не собираюсь, как-то мне это некомфортно.

Не могу сказать, что страдаю из-за непоняток с Тимуром. Я не поплыла по нему, не влюбилась, он мне даже, откровенно говоря, вряд линастолько уж нравится. Просто совсем не ясны его намерения.

Когда объявляют старт, я бегу. Достаточно быстро, надо сказать, потому что сразу отрываюсь от Юльки и других девочек. Мне отчего-то думается, что чем резче я стартану, тем быстрее всё закончится. Ноги сами несут меня вперед, адреналин ударяет в голову, и первые минут пять я чувствую себя почти богиней – ветер свистит в ушах, воздух наполняет легкие, мир прекрасен.

Мирослав

Хм. Так и непонятно, что у Иволгиной с Галиевым. Если бы они встречались, он хотя бы в губы клюнул свою девушку перед забегом. Если совсем придурок – то в щёчку. Но похлопывание по плечу? Серьезно? Так он, бедный, вообще далеко с ней не уедет. Хотя... не мне вообще об этом размышлять. Вряд ли возможнонастолько пролететь. Это я с собой сравниваю, если что. Просто в моем понимании есть разница, как это выглядит со стороны, когда мужчина заинтересован и когда он просто вежлив. Галиев именно вежлив.

Жарко, душно, я уже обливаюсь потом, хотя даже ещё не начали бежать. Футболка липнет к спине, по вискам стекают капли, и я периодически вытираю их тыльной стороной ладони. Был бы хотя бы ветерок, минимально остужающий кожу – но нет. Как назло, сегодня исключительно солнечно и безветренно. Думаю еще о том, что с Илюхой вечером договорились в падел поиграть, и это явно опрометчивое решение. Тут бы после забега не окочуриться.

Не, я раньше вообще легкой атлетикой занимался, бегать люблю, дыхалка хорошая. Но условия сегодня, правда, совсем не айс. Немного переживаю за сотрудников «Эвентума», которые бегут, особенно за девчонок. Надеюсь, обойдемся сегодня без эксцессов.

Замечаю, как резво стартует Иволгина. В кепке, кстати. Эх, зря она такую скорость развивает, конечно. Это ей аукнется через минут десять-пятнадцать – выдохнется же. Тем более что это полуторачасовой забег, ну в среднем. Люди тренированные и то сбавляют темп в такую погоду, а она как угорелая рванула.

Дурочка.

Бегу. Ноги работают на автомате, дыхание пока ровное, но я чувствую, как напряжение нарастает. С каждым шагом асфальт будто бы становится мягче, ноги вязнут в нем, а солнце давит на макушку.

Минут через двадцать пять останавливаюсь у точки, чтобы немного попить воды, еще и обливаюсь ею заодно. Прохладная жидкость приятно холодит кожу, даря секундное облегчение. Я даже закрываю глаза на мгновение, наслаждаясь этим чувством, когда вода стекает по шее за шиворот. Наблюдаю: некоторые постепенно сходят с дистанции, не выдерживая. Ноль осуждения. Знаю, что многие выпендрежники скажут типа«не можешь – не берись» , но это бред. В такую погоду даже заядлым бегунам требуется выдержка, а уж о любителях и новичках и говорить нечего.

Мы как раз сейчас пробегаем мимо бизнес-центра «Эвентума», и этонаши HR раздают участникам водичку. Салютую девчонкам на прощание – они мило хихикают, машут мне в ответ.

Почти сразу замечаю красный всполох. Футболка, как у Иволгиной. Так, стоп, это же она и есть. Только идет пешком и двигается как-то совсем неуверенно. Вижу, что к ней периодически подходят некоторые участники забега и спрашивают, всё ли в порядке, но она лишь отмахивается.

Да, блять! Вы что, не видите, что не в порядке она?! Нашли кого слушать! Ваша вежливость тут никому не всралась, девчонке явно хреново. Походка шаткая, плечи опущены, голова будто слишком тяжелая для шеи. Какого лешего она не сходит с дистанции, а? Вот упрямица.

Быстро оббегаю людей, направляясь прямиком к Иволгиной. Сердце стучит уже не от бега, а от тревоги. Резко встаю перед ней, переворачивая свою кепку козырьком назад – так лучше видно.

– Ох, это ты опять?! Отвали! – заплетающимся языком произносит Наташка и явно хочет оттолкнуть меня рукой, но не попадает и спотыкается.

Резко дергаю ее на себя и приподнимаю ее кепку. Блять, да девчонка же почти белая! Только щеки горят неровными красными пятнами. Глаза мутные, зрачки расширены.

– Маленькая идиотка! – говорю я ей. – Что еще за акт самоуничтожения ты устроила?

– Мир, меня что-то тошнит, – всхлипывает она и почти падает мне на грудь. Пальцы вцепляются в мою футболку, будто она боится свалиться на асфальт. – Сильно.

– Тут должен быть пункт скорой где-то. Со мной сможешь дойти? – стараюсь говорить максимально ровным голосом, хотя внутри все клокочет.

Она отрицательно качает головой и ещё больше бледнеет.

– Ладно, понял.

Подхватываю ее на руки. Она миниатюрная, поэтому веса в ней не особо много. Девчонка даже не сопротивляется и писка не издает. А это значит – плохи дела. Если бы у Иволгиной было хоть немного сил, она меня бы уже лягнула точно. Или хотя бы попыталась вырваться. Но она просто обмякла у меня на руках, уткнулась носом в плечо.

Благо, пункт с нашими эйчарами в шаговой доступности. Метров сто, не больше. Я почти бегу, стараясь не трясти свою ценную ношу слишком сильно. Подваливаю к девчонкам с Иволгиной на руках, которая, кстати, может обдать меня рвотой в любую секунду.

– Девчат, тут участнице плохо стало, пункт со скорой близко? – выдыхаю я.

– Ох, Мирослав, э-э-э, не особо, но мы можем позвонить, – отвечает какая-то девушка сбивчиво.

– Мирослав, тебе быстрее будет отнести ее в БЦ или хотя бы в машину, охладить нужно, она просто, скорее всего, перенапряглась и перегрелась. Если будет хуже, то вызывай скорую, – это говорит Соня, та самая девушка, которая присутствовала на провальном собесе Иволгиной, где я не смог держать себя в руках.

Замечаю, как округляются глаза Сони от понимания,кого именно я несу, но не обращаю на это внимание. Да похер, в принципе. Забираю пару бутылок холодной воды и несу Наташку в свою машину, которая стоит на парковке «Эвентума». Уровень удачи зашкаливает, ну в том плане, что Иволгина чуть не откинулась в очень удобном месте.

Странно, что её ещё не вырвало. Я не врач, хрен знает, плохой это знак или хороший. Сажаю девчонку на переднее сиденье, отодвигаю его максимально – чтобы для ног было пространство. Но опускать кресло не решаюсь, вдруг нельзя. Снимаю с нее кепку и настраиваю прохладный поток воздуха, который теперь дует на девчонку. Кондиционер работает на полную, направляю дефлекторы прямо на её лицо и шею.

Как бы не простыла она ещё, а то мало ли. Но сейчас главное – остыть.

Дышит Наташка сначала часто и поверхностно – я слышу это прерывистое, судорожное дыхание – но потом явно сама старается прийти в себя и начинает вдыхать носом, а выдыхать ртом. Правильно, умничка, так и надо.

– Полить на тебя водичку? – спрашиваю я, уже откручивая крышку.

– Хочешь устроить конкурс мокрых маек? – очень нечетко произносит Натали, и я понимаю, что в здравое сознание она ещё не пришла.

Иволгина Наташка с Гориным Мирославом шутить бы не стала, по крайней мере в этой Вселенной.

– Ты настоящий принц, Горин, – продолжает она, заплетающимся языком. – Видел бы ты, как провожали взглядами тебя твои сотрудницы. Спас даму в беде. Теперь все будут на тебя дрочить, гарантирую.

– А ты будешь? – вырывается из меня. Я даже подумать не успеваю. Слова вылетают раньше, чем мозг успевает их обработать.

– Не, там ту-у-уго всё, – тянет Натали с закрытыми глазами и замолкает.

Нихера не понимаю, что она имеет в виду, но мне на руку, кажется, что девчонка не в себе, потому что я такую хрень сморозил, что просто пиздец. Не удержался.

Окидываю ее взглядом: всё ещё бледная. Пряди волос выбились из косы и хвоста и от пота завились кудряшками у лица. Выглядят почти как пружинки, такие тугие и непослушные. Футболка всё ещё влажная в районе ключиц, груди, немного на животе.

Гуглю симптомы теплового удара, потом солнечного тоже – на всякий пожарный. Что ж, рвоты нет, ну пока, по крайней мере. Что там ещё по списку? Температура? Головокружение есть, слабость – есть.

Прижимаю к ее лбу ладонь – мне кажется, что она горит. Хотя… трогаю щеки, шею... Кожа горячая, сухая. Плохой признак.

– М-м-м, – издает тихий секси-стон Иволгина, а я просто застываю в моменте.

Правильно, Мирослав. У тебя тут девчонка в шаге от того, чтобы откинуться, а ты возбуждаешься. Молодец просто! Папина гордость, мамина радость.

В башке заодно проплывают воспоминания о тренировке на теннисном корте в прошлые выходные, куда меня выцепил Илюха. Мы там были вчетвером: ещё Наташка и Юлька. Мне, честно говоря, хотелось застрелиться прямо там. Ибо теннис и стоны – понятия неразделимые. И если на те звуки, что издавала Юлька, мне было максимально похер, то вот то, что выдавала Натали... Блять, член рвался в бой.

Я играл из рук вон плохо, потому что в моей голове бесконечной кинопленкой крутились фантазии: как я увожу Натали за руку с корта, мы идем в раздевалку и жестко трахаемся на лавке. Она издает ровно те же стоны, но уже подо мной. Или не так: мы идем на лестницу, и я беру её прямо у стены – всего-то и нужно будет приспустить шорты с трусами мне, а на Наташке поднять короткую юбку и отодвинуть трусики...

В общем, очевидно же, что нормальной игры в тот день у меня не вышло. Да и я был максимально раздражен – на себя в первую очередь. Кошмарное наваждение. Можно, блин, мне как-нибудь уже переключиться, а? Меня, блять, кинули, как последнего лошка, на пятом курсе, измывались все годы, то притягивая, то отталкивая, нос воротят при встречах в настоящее время – а меня опять затягивает в этот ебучий водоворот фантазий.

Сказочный долбоеб.

– У тебя руки прохладные, – возвращает меня с небес на землю Натали.

А, вот почему ей приятно. Вопросов нет.

Грею ладони друг о друга и снова ощупываю лоб и щёки девушки. Нет, у неё нет температуры – это точно.

– Как себя чувствуешь? Получше? – интересуюсь я.

Она отрицательно мотает головой и облизывает сухие губы. Я замечаю, как язычок скользит по нижней губе, и снова отвожу взгляд.

– Не особо. Меня всё ещё мутит.

Блин, ну по симптомам – очень легкий тепловой удар или резкая потеря сил. Правда, там еще один условный... кхм... диагноз ИИ мне нарисовал...

– Ты не беременна случаем?

Наташка аж открывает глаза и вперивается в мои своим остекленевшим мутным взглядом. В нём мелькает что-то – удивление? Непонимание? Потом девушка вяло хмыкает.

– Чтобы быть беременной, надо заниматься сексом, Мирослав. – отвечает она мне, не отпуская моего взгляда.

Я автоматом тоже провожу языком по своим губам, а малышка прослеживает за этим движением. Её взгляд задерживается на моём рте. На секунду, но я успеваю это заметить.

Фак.

Можно придумать кучу шуток, ироничных ответов на предыдущую её фразу. Но я не хочу лезть в это болото, поэтому просто замолкаю. Давлю в себе всё, что рвётся наружу.

– Можем подняться в «Эвентум», – тихо произношу я. – Там в комнате отдыха можно полежать. Диван есть.

– М-м-м, вот оно как, – тянет она. – А я думала, ты предложишь диван у себя в кабинете.

Блять. Да она издевается что ли?

– Как ты там говорила?«Я спас даму в беде» ? – напоминаю ей. – Ну так я это сделал чисто из благих побуждений...

– Да-да, – прерывает меня Иволгина. – Мирослав молодец, Мирослав хороший. Просто я такая плохая, оценить не могу.

Молчу. В памяти возникают её недавние слова о том, что я внутри гнилой человечек. Видимо, это слабый намек сейчас именно на эту фразу. Или не такой уж слабый?

– Спас даму в беде... – почти неслышно шепчет Иволгина, снова закрывая глаза и откидываясь на кресло. – Лучше бы ты спас менятогда ...

Моё сердце делает кульбит и останавливается прямо в горле. Я смотрю на девчонку, гадая, стоит ли в этом полубреду искать зерно истины или логики. Хоть какой-то. Не спас еётогда ? Это когда?Что она имеет в виду? В этом есть какой-то смысл?

– Можешь дать мне воды? – спрашивает Натали уже тверже, и я ощущаю облегчение.

Очевидно, ей постепенно становится лучше. Оригинальная версия Наташи Иволгиной медленно возвращается.