Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"
Автор книги: Ната Вади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Глава 8
Глава 8
Наташа
К сожалению, мне не удается отправиться к явно поехавшей кукухой Юльке сразу после расчудесного собеседования, которое закончилось зажиманием меня же у стола в переговорке и неприличными предложениями.
Ну не треш ли?!
Удается разобраться с накопившимися делами только ближе к вечеру, и я, уставшая, голодная и всё еще злая (хотя часть эмоций всё же успела схлынуть), еду на работу к подруге. Весь сыр-бор в том, что Горин-то прав: у Юльки действительно есть своя юридическая фирма. Не очень большая, но успешная. Они больше специализируются на семейном и имущественном праве, но пытаются расширяться и потихонечку захватывать и другие категории. Я как раз специализируюсь на первых двух. Лансковой, то есть бывшей Пуртовой, вообще, конечно, просто ужас как повезло с Ильей. Мне кажется, это настолько редко встречается, что зависть берет автоматом. В моем случае – белая, конечно же. Они оба мои друзья, с Ильей у нас всегда были отличные, чуть ли не братско-сестринские отношения, коих, например, мой бывший муж вообще не понимал. Нет, принимал, конечно, особенно с учетом того, что всё-таки мы жили на приличном таком расстоянии с друзьями, но не догонял. У него с женами друзей, например, не было никаких взаимоотношений.
Хотя, нужно признать, не догонял он многое...
Это Илья подарил Юльке фирму. Он дружочек не бедный, да и подобное было мечтой подруги с курса эдак с первого, так что... И да, она меня к себе позвала. Сразу же, как только я вернулась в Новосиб. Просто мне казалось, что это не совсем удобное предложение – открывать для меня ставку, предлагать мне приличные деньги. Короче, я сказала, что поищу пока другие места, дабы не быть обузой. Они и так с Ильей мне очень сильно помогли... Хоть где-то мне надо самой. Не маленькая, как говорится. «Эвентум» показался мне классной возможностью: большая компания с несколькими офисами по стране. Корпоративное право, конечно, не то, о чем я мечтала, но в моей ситуации особо не повыбираешь. Юльке я сказала, куда иду, она лишь хмыкнула, странно на меня посмотрела (теперь понятно почему!) и сказала, что я еще приму ее предложение.
Могла бы, блин, предупредить! Коза! Я ж не знала, куда иду! Абсолютно не была в курсе жизни Горина, да и зачем мне это. Имелся факт того, что он укатил в Канаду с девушкой. Потом добавился факт того, что он поступил как полное дерьмо со своими друзьями. Ну там правда просто пипец. В принципе всё, точка. Я понятия не имела, что он в Новосибе и, судя по всему, достаточно давно. Мы не общались примерно пять лет. Вечность уже прошла.
Всё течет, всё меняется, кроме Горина и его похабного отношения ко мне. Вот это, пожалуй, точно.
Захожу в кабинет подруги, опускаюсь в кресло напротив ее стола и выдыхаю. Ноги гудят, голова трещит, а перед глазами до сих пор мелькают сценки из дебильной встречи с идиотом.
– Как собес? – хитро улыбается Юлька, катаясь на стуле от принтера к столу.
– Тебе весело? Совсем не испытываешь угрызений совести, а? – говорю без огонька, просто констатирую факт.
– Просто хотела тебя проучить, – пожимает Ланскова плечами. – Походить по компаниям она решила, дурында блин. – вскидывает руки от раздражения.
– Юль, мне не нужна благотворительность.
– Да ты дура, что ли? Что ты несешь? Благотворительность, блин, – она качает головой и откидывается на спинку кресла.
– Вы мне и так уже помогли...
– Так это и делают друзья, представляешь, Иволгина. Короче, переставай придуриваться, место тебя ждет, давай завтра с утра подпишем документы и приступишь. Сейчас уже поздно: кадровичка ушла домой. Тем более, если уж тебя это так сильно волнует, у нас освободилась ставка. Мы тут девочку увольняем...
– Чтобы сирой и убогой Наташеньке место нашлось, – грустно хмыкаю я, крутя в пальцах ручку с ее стола.
– Да вот уж тебя-то, Иволгина, такими эпитетами точно не наделишь, – происходит закатывание глаз со стороны подруги. – И нет, херово девчонка просто работала, не прошла испытательный срок. Бывает, – пожимает она плечами.
– Ладно, – сдаюсь я. – Твоя взяла.
– Ну неужели, – деланно недовольно говорит Юлька. – Включился всё-таки мозг у Натальи. Поехали, кстати, сегодня к нам, Илюха там новый гриль решил опробовать, отметим твою новую работу.
– Поехали, – соглашаюсь я, потому что всё, что готовит Илья – это произведение искусства, и грех отказываться. – Но это только из-за еды и Илюхи. И я всё еще на тебя обижена.
– Да брось, – отмахивается подруга, собирая вещи в сумку. – Господина Горина не видела случаем, вдруг где-то мимо проходил?
– Ха-ха. Он лично ко мне на собеседование пришёл.
Наблюдаю за тем, как ползут наверх светлые Юлькины брови. Выражение лица становится сначала удивленным, потом каким-то слишком заинтересованным.
– Большой босс к рядовому сотруднику? – пораженно произносит она.
– Угу.
– Ну мы же обе понимаем, что он ради тебя туда приперся. И как оно? Был хорошим мальчиком?
– Зайчиком, блин, – хмурюсь я. – Вел себя как говно. Устроил цирковое представление при своем же менеджере по подбору персонала, выспрашивал меня, хер ли я вообще ищу работу, когда есть ты.
Юлька пораженно открывает рот, и я даже чувствую какое-то злорадное удовольствие от того, что сейчас буду выкладывать ей всё это. Она же виновата, что не предупредила меня о владельце Эвентума.
– Да-да, типа«у тебя же есть подруга с фирмой, чего ты к ней не пошла» . Ну и пытался узнать, как это я переехала в Новосиб опять. Что-то такое, в общем.
– Вот болван, – качает головой Ланскова. – И как, узнал?
– Ну когда зажал меня в переговорке, поймав меня в момент улепетывания со сверкающими пятками из этого царства кринжа. Да, я ему сообщила м-м-м... некие детали моей личной жизни. На что получила четкое предложение переспать по-быстрому.
– Да ты гонишь, – Юлька аж чуть со стула не наворачивается. Глаза становятся круглыми, как у совы.
– Я серьезнее некуда. Не пойму только, что тебя удивляет, он же и общался раньше со мной с этой целью. Все годы твердил, что хорошо бы нам закрыть гештальт и трахнуться уже.
– Да он же просто прикалывался... – неуверенно произносит Юлька, но в голосе слышатся нотки сомнения.
– Нет, Юль. Это вы почему-то твердили, что мальчик влюбился. Всегда стоял вопрос: дам ли я ему в конце концов или нет. Эго его, видите ли, было ущемлено. И, как видишь, покоя ему это так и не дает.
– Так ты бы не хотела? – осторожно спрашивает она, и в ее взгляде мелькает что-то... изучающее.
– Чего?
– Того самого. Ну а что? Горин неплохой вариант... для здоровья... так скажем...
Я чуть ли не кручу у виска пальцем. Вот уж не думала, что Юлька всерьез будет такое выдавать. Нет, ладно, весь универ она твердила мне попробовать с Мирославом что-то построить, отказываясь почему-то верить в его реальные мотивы, хоть я миллион раз ей давала почитать наши переписки. Но сейчас-то уж нафига такой бред говорить?
– Во-первых, для какого еще здоровья, это же полный бред...
– Наташ, но... просто тебе нужно принять, что секс не всегда...
– Во-вторых, – с нажимом произношу я, обрубая брошенную фразу Юльки на корню, – он же гондон последний. Даже с вами дружбу растерял, как и совесть, а ты предлагаешь...
– Но он же этим обиделнашу прошлую компанию друзей школьных, Наташ.Не тебя ... Тут как бы... – Юля сглатывает, видимо, не получается у нее дальше подобрать слов.
Молчу, закусывая щеку изнутри. Кровь приливает к лицу, и я чувствую, как начинаю раздражаться по-настоящему. Юлька знает вообще всё о моей жизни: все тайны и неприятные моменты. Включая всю историю с моим уже бывшим мужем. Абсолютно, без прикрас. Только не в курсе, что Мирослав Горин меня тоже обидел. Сильно, глубоко и аж два раза. Поэтому гондон он со всех сторон, как ни крути. Для окружающих, включая меня, естественно. Не знаю, почему именно этот уже совсем незначительный факт я не рассказала Юльке... Сейчас уже как будто нет никакого смысла, да и не хочется это всё ворошить. Совсем немного неприятно. Зато очень сильно стыдно.
– Наташ, он ведь мне сегодня написал, – говорит подруга, очень внимательно глядя мне прямо в глаза.
– Кто? – задаю безмерно глупый вопрос, на который уж точно знаю ответ.
– Горин. Слушай, он ведь давно уже в Новосибе. Даже пытался как-то еще года три назад выйти на связь, но мы тут все были непреклонны. Ну кроме Ильи – он у нас известная мать Тереза, блин. Они даже немного общались раньше, сейчас вряд ли продолжают.
– Так я не поняла, что по поводу написал? Ты хочешь с ним помириться?
– Нет, дружить я с ним больше не хочу. Тем более после того, что ты мне рассказала о его поведении. Он хочет обсудить сугубо рабочий вопрос. Послезавтра. Только вот...
– Только вот понятно, почему он решил это сделать именно сейчас, верно?
Юлька лишь кивает. Глаза у нее становятся виноватыми. Ну неужели?!
– Да, у мальчика есть явные планы приблизиться к тебе насколько возможно. Даже к плохой Юленьке на поклон пойдет. Зато предупрежден – значит вооружен, верно. Пусть приходит, интересно будет послушать.
Супер. Горин решил затеять какую-то тупую игру. Неужели во всем Новосибе не осталось с кем потрахаться, а? Я откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза и чувствую, как внутри нарастает глухая усталость.
Глава 9
Глава 9
Мирослав
С третьим делом под названием«выпустить пар» я разобрался довольно быстро. Проблема была в том, что появление Иволгиной уже отравило моё тело. Не то чтобы у меня не встал в нужный момент или я там что-то не смог. Нет. Просто удовольствие получил, а вот именно удовлетворен не был. Злюсь на себя дико от этого. Нашёл то же мне проблему. Или это не я нашёл, а моя очень конкретная часть тела.
Просто какие-то бесячие глупости.
Что касается второго дела, мне кажется, что всё на мази. Я же написал Наташке, ни на что, естественно, не надеясь. Вообще не понимаю, когда она умудрилась меня из ЧС достать. Давно ли? Но вопрос в том, что уже следующий день наступил, а Царевна Несмеяна меня до сих пор не блокнула снова. Я вижу в этом знак. Почти такой же, как десять лет назад.
По поводу третьего дела, а именно разговора с Пуртовой, хоть и по работе (черт, всё время забываю, что у Юльки другая фамилия), я знатно так очкую. Но бояться Юльку – в лес не ходить. Блин, да я бы рад как-то и через Илюху подмазаться. Но тот слишком принципиальный, когда дело касается его жены. Типа у нее своя голова на плечах есть, он не намерен её в чем-то переубеждать. И тот факт, что он адекватно ко мне относится, не значит, что жена должна подхватить.
Да и разве Юльку переубедишь...
Не, Илюха хороший мужик. Во-первых, он нас на пять лет старше, может, поэтому умнее, спокойнее, стабильнее психологически. Последний фактор, кстати, немаловажен, думаю, это и сказалось на том, что Пуртова и Севка не сошлись когда-то. Хотя предпосылки всегда существовали. Севка – истеричка знатная, слишком несдержанный, требовательный где не надо. Во-вторых, Лансков Юльку любит. Очень сильно. Это всем понятно, всем заметно, да и крайне взаимно. Многие шутят, что он подкаблучник, типа под жену подстраивается. Только вот, скорее всего, просто в Юльке они не слишком хорошо разбираются. Зная бывшую подругу целую вечность, я понимаю, что этоона во многом поменялась ради Ильи, это было заметно и пять лет назад. Поэтому у них такие отношения, которым, наверное, стоит позавидовать: до сих пор вместе, до сих пор счастливы. С Илюхой я уже крайне мало общаюсь, но все же раз в год где-то мы пересекаемся. Обычно случайно и минут на десять.
Перед встречей с Юлькой волнуюсь как школьник. Она всегда умела заткнуть любого человека, поставить на место кого угодно. До боли честная, справедливая и твердолобая.
Офис юридической фирмы Юльки находится в не самом пафосном, но приличном бизнес-центре. Внутри – классический минимализм: светлые стены, много стекла, живые растения в горшках на подоконниках. Приемная небольшая, но уютная: кожаный диван серого цвета, на стене – лицензии и сертификаты в рамка, за стойкой сидит администратор, молодая девчонка, которая провожает меня взглядом, когда я называю фамилию Лансковой.
Кабинет Юли находится в конце коридора. Хозяйка сидит в кресле и смотрит на меня с таким видом, будто я мерзкий клоп, который случайно залетел в помещение и теперь в нем сильно так пованивает. Она, кстати, почти не изменилась: всё такие же русые волосы, собранные в небрежный пучок, большие глаза, сейчас холодные и оценивающие. Только стала увереннее, что ли. Раньше в ней была какая-то девичья запальчивость, сейчас – больше броня.
– Долго будешь меня рассматривать, Горин? – обращает на меня Юлька крайне прямой взгляд.
– Просто давно тебя не видел.
Она хмыкает злобно, ведет плечами и кривит губы.
– И прям соскучился, я смотрю.
– И прям соскучился, – подтверждаю я, глядя на то, как у Юльки дергается щека.
Не верит, естественно.
– А о тоске своей ты пришел заявить ровно после того, как Наталья Иволгина приходила на собес в твою компанию. Совпадение? Не думаю, – отрезает она.
– Значит, хорошо общаетесь по-прежнему? – провожу рукой по краешку стола. Темное дерево под пальцами. – Занятно... Что ж ты своей подруге не сообщила, в логово кого она направляется.
Юлька устало откидывается на кресло, скрещивает ноги и хлопает крышкой ноутбука, который частично закрывал обзор.
Сейчас что-то начнется.
– Да разве ж кто-то мог подумать, что ты в здравом уме и твердой памяти будешь прямо на нем предлагать ей переспать! – почти вскрикивает Пуртова.
– Не прямо на нем...
– Ой, прости, – перебивает она меня с сарказмом. – Через пять минут после его окончания.
– Да черт! – взрываюсь я. – Вопрос не в Иволгиной, я не собираюсь ее обсуждать! Не за этим я здесь!
– Да мне похрен, зачем ты здесь, Мирослав! – вторит мне тем же тоном девушка. – Нам в принципе не о чем говорить, понятно? Ты показал свое отношение к своим друзьям. Дважды, заметь! Да ты мне противен! – последнюю фразу она говорит почти шепотом, но в этом столько яда, что хватит на десятерых.
Мне окончательно срывает башню: вскакиваю со стула и начинаю ходить туда-сюда по кабинету, пытаясь успокоиться. Руки чешутся, хочется стукнуть кулаком по какому-нибудь предмету, но я сдерживаюсь. И впервые после всего, что натворил, желаю не просто объясниться. А извиниться. Эта мысль обухом бьет по голове. Я пытался объясниться раньше, рассказать, что на меня так повлияло. Но вот извиниться не пробовал ни разу.
Даже в мыслях не проскользнуло...
– Да я сам себе противен, неужели ты не понимаешь? – хватаюсь за голову и разворачиваюсь к пышущей злобой Юльке. – Мне от самого себя тошно было. И до сих пор так.
Пуртова молчит, ждет. Впервые за столько лет она дает возможность высказаться, а мне только это и надо. Все эти многоходовочки, продуманные мостики между мной и Иволгиной, идут по одному месту. Потому что дело не в ней. А в том, что мне до боли хочется всё, что я проебал, вернуть. Речь о дружбе, о близких людях, о тех, кто знает меня с пятого класса.
– Мне жаль, Юль. Я приношу извинения. Виноват перед всеми. Вот что я должен был сказать тогда. Быть честным, не искать оправдания и причины. Сашка... – мой голос на этом имени ломается, а Юлька дергается словно от боли. Наблюдаю в режиме реального времени, как её глаза наполняются слезами.
Она быстро отворачивается, смаргивает, но я всё равно замечаю. В горле пересыхает.
– Когда Сашка погиб, я места себе не находил. Билеты купил сразу, естественно. Я... винил себя, ведь тогда тачкой своей ему разрешил попользоваться, типа нахрена мне эта рухлядь в Канаде. Это была моя тачка, Юль. На ней он разбился, ты же и так знаешь. Если бы я прошел ТО хотя бы перед отъездом, такого бы не случилось. И он... был бы жив, – воздуха не хватает, я пытаюсь перевести дух. Грудную клетку сдавливает. Невероятным усилием заставляю себя продолжить: – Я приехал в аэропорт, но не смог улететь. Не представлял, как буду смотреть в глаза его родителям, сестре, вам всем. И не хотел видеть Санька мертвым, глядеть, как его собрали по частям и положили в гроб. Не смог. И я слабак. Абсолютный.
– Зато смог улететь на Гавайи через неделю со своей Вяземцевой. Это ты смог, – чеканит Пуртова, но уже без должной ярости. В голосе скорее разочарование.
– Она ныла, канючила, упрашивала, это же было подарком на ее день рождения. Говорила, что наоборот, надо сменить обстановку, расслабиться, забыться. Я поехал с условием того, что там она меня не трогает и фотки не постит. Чтобы...
– Чтобы мы не знали, какой ты на самом деле козел.
Я кивнул. А что скрывать? Им-то я ведь сказал, что у меня проблемы с визой и выездом, типа обнаружились на паспортном контроле при вылете из страны. До сих пор стыдно за это вранье.
– Ну что ж, пока ты страдал в своей долбаной Канаде, о которой нам, кстати, даже не сообщил, мы тут узнавали, что Сашка разбился, ездили с его родаками на опознание, потом хоронили его и устраивали поминки. Как тебе на Гавайях, кстати, Горин? Понравилось? Это уж наверняка лучше, чем хоронить друга, которому только исполнилось двадцать три.
– Я там пил беспробудно, – бурчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от этих воспоминаний. – Мне жаль, что я такой слабак и не смог взять себя в руки и прилететь. Не знаю, просто барьер какой-то сработал. А про Канаду и отъезд... ты знала, какой у меня дед. Вы все были в курсе его придурств. Он бы обрубил мне все нити, если бы пронюхал про переезд, поэтому я и молчал в тряпочку. Понимал, что вы обидитесь и где-то не поймете, объяснял же вам потом.
Юлька нехотя кивает. Встает, наливает себе воды из кулера. Предлагает мне тоже – я не отказываюсь. Чувствую себя так, будто марафон пробежал. Под худи струится пот.
– Знаешь, Горин, мы даже после всего этого готовы были тебя поддержать, когда дед твой умер. Не все, конечно, но всё же. Ты и тогда нас обрубил...
– Да я не хотел из его похорон устраивать зрелище. Он ни для кого хорошим не был, да никто в целом не сказал бы про него ничего положительного. Деньгами только сыпать умел. У меня была одна цель – брата вытащить из жуткой депрессивной ямы и уехать с ним в Канаду обратно. Больше ни о чем и не думал.
Мы молчим какое-то время. Пуртова щелкает ручкой – нервно, ритмично, – я присаживаюсь обратно в кресло. Фокусируюсь взглядом на маленьких стикерах-фотках, которыми облеплен явно ее личный блокнот. Даже я затесался в компании старых друзей. Но притягивает меня одна конкретная маленькая фотка. На ней Иволгина в свадебном платье – веселая, явно счастливая, обнимается со своей подругой. Платье красивое, атласное. Улыбка настоящая. Я смотрю и чувствую, как внутри что-то неприятно ноет.
– Я успела глянуть на твое коммерческое предложение, Горин, – вздыхает Юлька, возвращая меня в реальность. – Если ты всё это затеял, чтобы куда-то и во что-то заманить Натали, забудь, пожалуйста. Возьмись за ум: ни ей, ни тебе это не надо. Особенно конкретно то, что ты предлагаешь.
Интересно, она образно это говорит про связь со мной или конкретно про секс?
– Аутсорс выгоден тебе, Юльк, и ты это знаешь. Ты пытаешься развивать новые направления права у себя в фирме, это будет отличная возможность сотрудничества. Мне нужны надежные юристы на время, пока мы расширяемся до «Эвентум Груп». Тебе – крупный контракт и огласка в правовом мире. Это взаимовыгодная история.
Юлька слушает, поджав губы. Она вертит ручку в пальцах и смотрит куда-то сквозь меня. В её позе чувствуется напряжение – она явно что-то обдумывает, взвешивает. Брови сдвинуты к переносице, на лбу пролегла вертикальная складка. Потом она откидывается на спинку кресла и окидывает меня долгим изучающим взглядом. Несколько секунд молчит, гипнотизирует. Потом кивает – скорее себе, чем мне.
– Окей, мы можем обсудить это предложение, – говорит она. – Но два момента, Мирослав. Первое – мы не друзья, это не меняется. Работать – ок, дружить – нет. А второе, – тут она делает паузу, и я уже предполагаю, что сейчас будет, – Иволгина занимается только семейным и имущественным правом. Она в проекте не участвует. Поэтому я дам тебе возможность сейчас покивать и спокойно уйти, а, например, завтра – отказаться от этой затеи с аутсорсом.
– Не приплетай личность Иволгиной, – отрезаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Это бизнес и сотрудничество. Там не место всякой прошлой хероте с непонятками в отношениях.
– Принимается, – соглашается бывшая подруга, чуть щурясь и вглядываясь в меня, будто рентгеновский аппарат.
Я понимаю, что не был до конца честен. С точки зрения леди Натали и моей заинтересованности. Однако сейчас смотрю на всё со стороны и в очередной раз ощущаю себя максимально тупым. На самом деле коммерческое предложение не вчера слеплено. Оно уже почти месяц существует, просто боялся пойти с ним к Пуртовой. То есть нет, я действительно не выдумывал сотрудничество ради Иволгиной. Думал ли, что в целом эта ниточка в будущем может связать меня с девчонкой? Да.
Но на сегодняшней встрече всё быстро встало на место.
Как же я вымотался за эти полтора часа! Словно вагоны разгружал. Плечи ноют, голова гудит. Но некое облегчение ощущаю. Юлька – основа нашей почти развалившейся компании. Точнее, нет, не нашей. Их. Меня-то там нет. И это не значит, что я вышел из расстрельного списка, но точно станет шагом вперед. Перед остальными я тоже извинюсь. Со временем.
А сейчас, кажется, мне просто тупо надо выпить. Желательно одному. И желательно чего-то покрепче.
