Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"

Автор книги: Ната Вади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 43

Глава 43

Наташа

«Блять»

«Жизнь – дерьмо»

«Ты одна меня принимала, я так проебался»

«А ещё натворил дел...»

Смотрю на сообщения в мессенджере от разных контактов. Понятно, что всё это Лев. Устала уже блокировать, честно говоря. Каждый раз он создаёт новый аккаунт, пишет снова, и это уже какой-то цикл. Мне неприятно, хочу, чтобы он перестал! Черт, завтра же сменю номер. Как объясню это близким? Уж как-нибудь, не знаю, решу, придумаю. Скажу, что спам замучил, или что номер попал в какую-то базу.

– Ты счастлива, – выдаёт Юлька, отвлекая меня от телефона и мыслей.

Мы приехали на её старую-добрую, но претерпевшую апдейты дачу, чтобы отметить день рождения Ильи. Тусовка намечается знатная по масштабу: прибудут друзья Ильи, некоторые с парами (слава яйцам, что Тимур сейчас в отъезде и не может присутствовать – подозреваю, что это было бы неудобно), некоторые наши с Юлькой девчонки из универа, её старая школьная компания. Не в полном составе все, конечно, но народу много. Юлька сначала напрочь отказывалась от кейтеринга, хотела всё сама устроить, но всё-таки частично какие-то вещи мы заказали.

– Это вопрос? – убираю телефон в карман и возвращаюсь к сортировке продуктов сразу в два холодильника.

– Это утверждение, – парирует подруга. – Уже говорила, но хочу еще повторить: я очень рада за тебя, правда, Натали. Как бы сейчас слащаво это ни звучало, но вы с Мирычем созданы друг для друга. Буквально. И я не считаю, что он поторопился с предложением. Скорее уж подзадержался.

Спешно обнимаю свою Пуртову-Ланскову, шмыгаю носом и быстро отстраняюсь – ещё куча дел, и не время разводить сентиментальные нюни. Парни пока таскают уголь и всякие вещи из двух своих машин.

Раннее августовское утро. На даче стоит та особенная тишина, которая бывает только в это время – когда солнце только начинает слегка припекать, а воздух чистый и свежий. Всё вокруг действует умиротворяюще: трава с капельками росы, огромные старые сосны, которые шумят на ветру, озеро, сверкающее вдалеке в лучах солнца. Пахнет влажной травой и нагревающейся землёй. Не верится, что совсем скоро наступит осень, буквально через несколько дней. Погода пока стоит жаркая, даже душная. Блин, когда поедем в Сочи в конце сентября, там примерно так же будет.

Кольцо я, кстати, сняла. Это единоразовая акция на сегодня. Знаю, что Мир не очень доволен, но я не хочу особо распространяться о нашем событии, пока ещё даже мои родители не знают, да и мама Мира в том числе.

Вообще сходка у нас планируется с пяти часов вечера. Все должны как штык прибыть к этому времени. Сейчас же только половина девятого утра. Мы хотели провести немного времени в такой нашей небольшой компании, плюс приготовлений куча.

– Мы тут, вроде, всё занесли, – говорит Илья, заходя на кухню и оглядываясь. – Может, рванём на пляж, пока там малолюдно и не так жарко, м?

– Ты с ума сошёл? – делает огромные глаза Юлька. – У нас куча дел, надо всё успеть!

– Зай, час-полтора на пляже вообще ничего не решат. В двенадцать начнём всё делать – успеем.

Юлька смотрит на меня в поисках поддержки, но я солидарна с Ильёй.

– Юль, я бы окунулась в озеро. Ненадолго.

Ланскова ломается ещё минут пять, но мы втроём активно её уговариваем. Так что у неё особо нет выбора, приходится сдаваться.

На дачном пляже вообще-то есть народ, и немало, но нам удаётся найти неплохое местечко. Илья с Миром уже успели устроить заплыв от одного берега к другому, вернуться, и теперь Лансковы загорают на полотенцах, а мы с Гориным торчим в воде. Я обвила его руками и ногами, а парень периодически окунает нас и движется из стороны в сторону.

– Знаешь, когда я последний раз здесь был? – спрашивает меня Мир, пока я залипаю на его сильных руках и плечах, покрытых капельками воды. Пробираюсь взглядом выше, любуясь острыми скулами, прямым носом и невероятно тёмными глазами в обрамлении чёрных-пречёрных ресниц. Эх, горячий всё-таки мужик мне достался.

– Нет, когда?

– Летом после третьего курса... когда вы с девчонками тоже сюда припылили. Я пялился на тебя как заведённый и думал, что убью Камиля.

– Кого?

– Ну, друга Севкиного, одногруппника. Он ещё яйца к тебе катил.

– А-а-а, – до меня доходит. – Помню-помню. Пялился ты, значит?

– Как в одно место ужаленный, – смеётся Мир. – Мне этот твой красный купальник потом ночами снился. Точнее ты в нём.

– Ты знаешь, мне кажется, он у меня где-то остался.

– Да-а-а-а? – тянет Мир, прижимая меня к себе покрепче. – Покажешь?

– Посмотрим, – закусываю губу. – Я, кстати, тоже пялилась тогда на тебя, Горин.

Мы какое-то время ещё проводим в воде, ныряем, плаваем, веселимся. Снова оказываюсь у Мира на руках, он пытается меня целовать явно откровеннее, чем следует это делать в общественном месте. Ругаю его за это, напоминаю, что мы вообще-то не одни и тут куча детей. Мир лишь цокает, но свои поползновения приостанавливает, и мы выбираемся на берег.

Действительно, в плане подготовки к тусовке всё успевается. Мы даже не бегаем в мыле как электровеники. Ближе к пяти постепенно собирается народ, все поздравляют Илью. Испытываю небольшой стыд за то, что мне радостно, что Анжелки сегодня нет – она не смогла приехать. Иначе, кажется, она бы достала здесь не только нас с Миром. А вообще компании объединяются, вступают в общие диалоги. Мы едим, пьём, играем. Первые два часа проходят на ура.

Я тупо ловлю себя на мысли, что бесконечно залипаю на Горине. Он общается со своими школьными друзьями и выглядит при этом максимально расслабленным и счастливым. С учётом того, каким мужчина был загруженным из-за работы в последние две недели, как уставал, мне приятно видеть его отдохнувшим и наслаждающимся общением, друзьями.

Ловлю себя на одной мысли и не могу какое-то время от неё избавиться. Принимаю решение. Чувствую сейчас себя сучкой, которая вырывает Мира у вновь обретённых друзей, но это же очень ненадолго и, надеюсь, сильно приятно.

Просто впервые такое испытываю, правда. Мне когда раньше говорили, что любимому мужчине захочется сделать минет без просьб и долгих уговоров, к тому же большая вероятность и самой получить удовольствие, я только хмыкала в ответ. Считала это выдумками девчонок, большим преувеличением. Теперь же… уж не знаю, что там будет по моему личному удовольствию, но сделать Миру приятное в таком ключе меня тянет.

Перманентно охота к нему прикасаться, и чтобы он меня тоже трогал. Считала себя вообще малотактильным человеком, а тут вон оно как, оказывается.

Веду ничего не понимающего Горина к дому, затем мы вместе поднимаемся в мансарду, и там я прикрываю дверь. Сердце у меня колотится посильнее, но намерение и желание никуда не деваются.

– Эй, что-то случилось, птичка? – обеспокоенно спрашивает мужчина, вглядываясь в моё лицо.

– Нет, но случится, – уверенно произношу я, спуская бандану с волос и завязывая ею хвост. Затем опускаюсь перед парнем на колени.

Естественно, моя цель прозрачна, Мир сразу чертыхается, его грудь начинает ходить ходуном. В ответ смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как мое дыхание тоже сбивается. Просто он глядит на меня с такой смесью удивления и желания, что мне становится жарко прямо снизу.

Медленно провожу языком по губам, и он сглатывает, кадык дергается. В мансарде тихо, только слышно, как за окном шумят деревья и где-то внизу доносится смех гостей. Мы здесь одни, но не заперты, и это знание заставляет меня действовать быстрее.

– Наташ... – начинает Мирослав, но я не даю ему договорить.

Обхватываю его член рукой – он уже твёрдый, горячий, пульсирующий. Провожу пальцами по всей длине, от основания до головки, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. На головке выступает капелька смазки, и я провожу по ней большим пальцем, растирая по влажной коже. Он стонет – тихо, сдавленно, будто боится, что нас услышат.

Наклоняюсь вперед и касаюсь головки языком. Сначала просто провожу – по кругу, медленно, пробуя его на вкус. Он пахнет чистым телом и чем-то терпким, возбуждающим. Я облизываю головку, потом спускаюсь по стволу вниз, чувствуя, как под языком бьётся жилка. Его пальцы сжимаются в моих волосах, и я слышу, как он шумно выдыхает.

Уделяю внимание нижней стороне члена, нащупывая чувствительное место, и мужчина вздрагивает, его бёдра напрягаются. Я сжимаю губы вокруг него и начинаю двигаться – медленно, ритмично. Он стонет, и я чувствую более ощутимую хватку пальцев в моих волосах, Горин явно пытается сдерживаться, чтобы не вжаться в меня до предела.

Ускоряю темп. Глубоко, ритмично. Каждый раз я беру его глубже, чувствуя, как он периодически касается задней стенки горла. Моя рука сжимает основание, я двигаюсь в такт, чувствуя, как член становится ещё горячее. Бедра Горина начинают двигаться навстречу, он сдерживает стоны, прикусывая губу.

– Майку спусти, птичка, – шепчет он, и в его голосе слышится мольба. – Хочу видеть твою грудь.

Я подчиняюсь, и взгляд, направленный на мое тело, становится ещё более тёмным. Завороженно наблюдает, как моя грудь подрагивает с каждым движением. Мужская рука скользит по моей шее, ключицам, сжимает мою грудь, и я стону от этих прикосновений, ощущая, как уже собственное возбуждение нарастает внутри.

Дыхание становится рваным, Мир стонет протяжно и в полную силу. Он близко. Сжимаю губы вокруг него, втягивая его глубже, и он кончает.

Я поднимаю глаза на любимого человека и вижу, что он смотрит с таким запредельным уровнем обожания, у меня от такого сразу же перехватывает дыхание.

– Это было охуенно, – говорит Мирослав, пытаясь восстановить дыхание. – Ты не представляешь, как я хотел этого. И как хочу тебя.

Мы быстро приводим себя в порядок, мне параллельно приходится отбиваться от Горина, который говорит, что срочно должен сравнять со мной счет. Ещё успеваю забежать в небольшую ванную комнату, чтобы оценить собственный внешний вид и почистить зубы. Щёки до сих пор горят, но я офигеть как взбудоражена и в восторге от того, что мы сейчас сделали.

Ну, слегка обесчестили эту мансарду – с кем не бывает тоже.

Когда мы с Миром возвращаемся на участок, понимаем, что нас никто особо и не потерял. Да и вообще внимание части ребят сконцентрировано на новом госте.

Черт, Сева...

–Ты его позвал? – задаю вопрос Миру, попутно выискивая глазами Юльку, дабы понять её реакцию.

– Нет, кажется, Илюха, – шепчет мне на ухо Мир, потом отлепляется от меня со вздохом и идёт приветствовать очередного старого друга.

Глава 44

Глава 44

Мирослав

Когда здороваемся с Севой, отлично понимаю, что он припылил на дачу уже навеселе. Не слишком приятно, скажем так, но не особо удивительно. Зная парня достаточно неплохо, уверен, что он никогда бы и не приехал сюда, будучи трезвым. С Юлькой они давно уже не общаются, да и мы с Севкой тоже отдалились друг от друга приличное время назад. Я пытался по возвращению из Канады возобновить общение, правда. Но по Севке больно ударяло моё обеовленное материальное положение – он уже считал, что мы не на одном уровне в пищевой цепи.

Это дословно.

– М-м-м, весь в брендах, – кривится Севка, заметив надпись «Баленсиага» у меня на футболке. Мне честно хочется закатить глаза и сказать, что моя футболка вообще вряд ли кого-то настолько уж волнует здесь, как его, например, и это с учётом того, что люди здесь разного достатка. Но сдерживаюсь. Должен сказать спасибо птичке – она вознесла мне настрой своим ротиком просто до небес, так что я мега-приятный и покладистый Мирослав. Да и разве есть смысл доносить до Севки, что этой футболке года три и её привезла мне мать из очередного путешествия?

Кажется, нет.

– Блин, есть у меня предчувствие, что это не слишком хорошая идея, – шепчет мне чуть позже Натали, намекая на Севу.

Солидарен, птичка. Более чем.

Первые полчаса после приезда, кхм... друга, всё идет вполне себе прилично. Я даже показываю Илье палец вверх за идею – всё-таки Сева, как ни крути, часть нашей компании, и раз уж случилось воссоединение, то он должен быть здесь. Юлька хоть и не особо контактирует с новоприбывшим гостем, но раздражённой или разочарованной тоже не выглядит.

Ага, до поры до времени.

Я явно упустил момент, когда Севка догнался в абсолюте и начал вести себя вызывающе. Сколько там прошло времени с момента его приезда? Полтора часа? Два? Он доебался и до тех, кого знал, и до тех, кого вообще сегодня увидел впервые. А потом дождался, пока Илюха отойдёт к очередной партии мяса, готовящегося на мангале, ибо при нём он бы зассал произнести такой шлак.

– Чё, Юльк, у Илюшеньки твоего дела не очень идут, да? Раз на старой дачке решили праздновать... Я думал, может, на виллу в Тай позовёте, ну или хотя бы какую-то турбазу снимете. А тут прям не просто бюджетно, я бы сказал – бедно, даже по моим меркам – наигранно оглядывается парень, цокает и хмурится типа в неодобрении.

– Заткнулся бы ты, за умного, может, сошёл бы, – отрезает Юлька снисходительно. – Ты сначала дыру на штанах своих заштопай, а потом чужие деньги считай, окей?

– А нам, представителям рабочего класса, знаешь ли, не стыдно, – Сева просовывает палец в дырку в шортах и намеренно крутит им там. – Своё я зарабатываю. Ты просто всегда была меркантильной, жить хотела не просто по-людски, а с размахом, бляха-муха.

– Сев, серьёзно, давай без выкрутасов. Мы собрались, чтобы приятно провести время. Давай этим и займёмся, – это уже я включаюсь, чтобы хоть как-то разрешить ситуацию и воззвать к помутившемуся разуму парня.

– Да завали вообще, Мирыч, – пошатываясь, указывает на меня Севка. – Смотрю, тебе твоя зазноба всё-таки дала, м? Видимо, вспомнила, что вариантик побогаче муженька есть, вот к тебе и перебежала. Шлю-ха, – выдает он, а потом показывает пальцем на каждую девушку в компании и продолжает нарекать их то мразями, то тварями, то шлюхами.

Перформер, блять.

Дёргаюсь в его сторону, потому что идиоту точно пора начистить хлебало, но меня, во-первых, опережают, а во-вторых, подбегает Илья, заметив кипиш.

В общем, происходит небольшая потасовка. Несколько парней хватают Севку за руки, пытаются успокоить, но он вырывается, орёт что-то нечленораздельное, размахивает конечностями. Кто-то из гостей уже заводит тачку.

По итогу Севку, в край пьянющего и взбесившегося, увозят.

Мда-а-а.

Юльке стоит огромных усилий сдержаться и не наорать на Илью за то, что он позвал её бывшего друга. И единственное, что её останавливает, – это тот факт, что у мужа всё-таки день рождения.

– Бля, я не думал, что так выйдет, честно, – проговаривает мне Илья, почёсывая затылок в лёгком ахуе. Он выглядит растерянным, даже виноватым, будто это он лично заставил Севку нахерачиться до усрачки и нести ахинею.

В целом, я не удивлён как-то глобально поведению Севы. Илья думал, что все тут взрослые, осознанные, считал, что провести время всем вместе будет прикольно. Конечно, он не рассчитывал, что бывший наш друг застрял в обидках и недовольствах жизнью. Сева всегда был завистливым и истеричным, таким и остался, судя по всему. Ощущаю лёгкую горечь – когда-то мы были лучшими друзьями, а теперь он просто пьянь неадекватная.

* * *

Сильно позже, когда все разъехались по домам, мы вчетвером чилим на втором этаже. День был насыщенным, нам давно не по семнадцать, все подустали. Илья пытается подвести итоги вечеринки, Юлька копается в телефоне, а Натали спустилась на первый этаж, чтобы заварить чай с мятой.

Красота, ляпота...

Я откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как расслабление приятно разливается по телу. Воздух в доме тёплый, пахнет деревом и травами. За окном темнеет, слышно, как сверчки стрекочут. Мы с Ильёй обмениваемся ленивыми фразами, обсуждаем прошедший день.

– Ну, считай, махач тож почти был, – говорит Илья, развалившись в кресле. —Это же, наоборот, делает тусовку почти незабываемой, верно?

– Ага, верно, – отвечает Юлька, не отрываясь от телефона. – Особенно когда этот придурок всех девчонок шлюхами и блядями крыл. Особенно запомнился вот именно этот момент, – язвит подруга.

Она пролистывает что-то на экране, и я отмечаю, как её брови слвершенно не слегка хмурятся. Сначала не придаю этому значения.

У Лансковой пиликает уведомление в телефоне, и я не понимаю,как из расслабленной обстановки мы переходим к той, где у Юльки из рук выпадает телефон, она прижимает руки ко рту и с шокированным выражением выдаёт:

– Нет, нет, нет, нет...

Мы с Илюхой переглядываемся в непонимании. Пульс начинает разгоняться быстрее. Смотрю на Юльку – её лицо побледнело, зрачки расширились, она смотрит на упавший телефон так, будто видит там что-то невозможное и ужасное.

– Что случилось? – голос Ильи напряжённый, он подаётся корпусом вперёд.

– Там... – Юлька пытается сказать что-то, но слова застревают у неё в горле, а ладонью она резко прикрывает рот, когда произносит: – Наташка... тоже в чате...

Но её голос тонет в грохоте, который раздаётся снизу – приглушённый вскрик Натали и звон разбитого стекла.

Глава 45

Глава 45

От автора: далее в книге будет много достаточно тяжелого стекла, обычно я не предупреждаю о подобном, но здесь это сделаю. Если вам тяжело ждать развязки или вас будет раздражать тот факт, что происходят какие-то негативные события, лучше временно отложите книгу. Дождитесь выхода всех глав; читать, имея точку завершения гораздо проще)

Мирослав

Мы с трудом доехали до дома, потому что моя девочка была сильно не в себе. У нее случилась истерика уже на подъезде к хате, и мне кажется, я ничего страшнее в жизни не видел. Она задыхалась, хваталась за грудь, и я боялся, что у нее остановится сердце. В итоге потащил ее в душ, раздел, пик панички прошел, и Наташа тупо сидела на плитке, обхватив колени, тихо плакала, а я поливал ее из лейки. Вода стекала по ее плечам, лицу, смешиваясь со слезами, девушка тряслась так, будто ее бил озноб. Потом переодел в халат и отнес в постель. Слезы всё еще текли по ее лицу безостановочно, она мало на что реагировала. Я пытался говорить с ней, гладил по голове, сжимал ее руки – но она просто смотрела в одну точку, и в ее глазах был такой ужас, что у меня сердце разрывалось.

Пришлось созваниваться с врачом, спрашивать, как всё это облегчить. Благо дома у меня еще оставалось седативное или успокоительное, не знаю, как правильно это называется, правда оно было в ампулах. Но это не страшно, уколы я ставить умею. Не спрашивайте, откуда у меня препараты и как я получил подобный навык – скажем так, жизнь заставила.

Когда откидываю полы халата на птичке, девушка ворочается и разворачивается ко мне. Взгляд у нее теперь более ясный, но слезы еще на месте.

– Мирослав, мне не хочется, – тихо и сипло говорит она. Ее голос дрожит, и я замечаю, как она сжимается, будто готовится к чему-то плохому.

– Птичка, это поможет тебе расслабиться и поспать. – Стараюсь говорить спокойно и размеренно, хотя внутри всё кипит от собственной беспомощности.

– Мне не хочется расслаблятьсятак ! – чуть грубее произносит моя девочка и запахивает полы халата обратно. Она смотрит на меня с подозрением и будто бы боится... Боится меня! Хотя я не даю ей ни малейшего повода.

– Ты боишься уколов? – спрашиваю, пытаясь понять, что происходит у нее в голове.

– Что? Ты о чем?

– А ты о чем? – недоуменно интересуюсь, вглядываясь в ее лицо.

Наташа издает какой-то нервный всхлип и прикрывает глаза ладонями. Ее плечи подрагивают, она пытается взять себя в руки, но у нее не получается.

– Я думала... ты имеешь в виду ну... по-другому расслабиться...

В голову приходит куча ядовитых ответов по типу:«Вот значит, какого ты обо мне мнения» или«Ты думаешь, что мне бы такое в голову пришло, когда ты в таком состоянии?» или«Ты меня явно с кем-то путаешь» . Но это всё полный идиотизм – не ко времени и ни к месту. Че бы у меня там в голове ни творилось, Натали сейчас намного хуже. Она теперь смотрит на меня так, будто ждет, что я обижусь и уйду.

Поэтому просто игнорирую ее слова, объясняю про укол. Птичка соглашается. Я делаю все быстро и безболезненно, Иволгина засыпает минуты через четыре после процедуры. Смотрю на ее лицо, где подсыхают дорожки слез, на разметавшиеся влажные волосы на подушк

Понимаю, о чем она думала всё это время и с чем – ну, частично точно – связано такое ее состояние. То, что произошло, могло случиться с ней, это могла быть она. Ей просто повезло. Да так, что в голове не укладывается.

Ухожу из комнаты и присаживаюсь за стол на кухне. Хочется плеснуть себе чего-то горячительного, но лучше пока обойтись без алкоголя. Захожу на страничку в запрещенную социальную сеть и включаю видео. Это второй просмотр за вечер.

В ролике родная сестра нынешней жены Льва Адовского рассказывает, как четыре дня назад девушку увезли на скорой в ужасном состоянии – с гематомами на теле, внутренним кровотечением, переломами. В больнице она впала в кому. Всё очень и очень плохо. Ее сестра утверждает, что девушка неоднократно подвергалась насилию со стороны Льва в последние три месяца их совместной жизни, а в соцсетях показывала счастливую и спокойную картинку жизни с мужем. Много слов о том, что Адовский – неадекватный, властный и был очень разочарован, что у его жены не получилось забеременеть сразу. С этим сестра Ирины – так зовут пострадавшую девушку – и связывает то, что Лев начал поднимать на жену руку.

Самый сок в том, что Лев даже не считается подозреваемым, спокойно разгуливает на свободе и ему не собираются предъявлять никакие обвинения. Явно все это связано с тем, что сам он не последний человек, а уж с учетом того, кто его отец, и подавно.

Короче, это пиздец. Видео резонансное, выложено сегодня утром и уже набрало десятки тысяч просмотров и репостов от достаточно известных людей. Я смотрю на комментарии – люди возмущены, требуют справедливости. Но всп в курсе, как работает система. Типа в таких случаях справедливость происходит редко. И от этого становится только хуже.

Явно надо что-то делать, но я пока не понимаю, что конкретно. Привлечь связи, которые у меня есть, узнать детали, оградить Наташку от всего этого дерьма насколько возможно. Думаю, завтра, когда моей девочке станет полегче, мы постараемся всё это обсудить, определиться с нашими дальнейшими шагами.

Да, звучит как план. Херовый, но всё же.

Мне звонят ребята: Юлька и Илья. Мы недолго обсуждаем случившееся. Ланскова вся в слезах, я слышу, как она всхлипывает в трубку, а её муж пытается ее успокоить. Она говорит, что одна из их общих подруг переслала в общий чат это видео, думая, что Наташка должна знать. Никто не злится – она же не знала, что последует такая реакция.

Этим же вечером мне приходится самостоятельно пообщаться с родителями Наташки. Нда... не так я представлял себе наше знакомство. Хотя они типа меня зачно знают – видимо, это их и успокаивает, потому что я по умолчанию для них не совсем уж чужой человек. Не понимаю только, помнят ли они меня с университетских времен или знают уже как владельца достаточно крупного бизнеса. Уговариваю их не срываться и не приезжать сразу, лучше пусть поговорят сначала со своей дочерью. А там видно будет.

Может, нам с Натали стоит рвануть самим в Сочи, хоть завтра. Да, сбежать подальше, спрятаться от всего этого кошмара, который в голове не укладывается. Я смотрю в окно на ночной город и думаю о том, как хочу увезти ее, защитить, спрятать от всего этого.

Лишь бы с этой Ириной всё было хорошо и она выкарабкалась – такая крамольная мысль проносится у меня в голове. Почему крамольная? Потому что я в первую очередь боюсь, как еще более плохие новости воспримет моя Наташа.

Да, знаю, что думать в такой системе координат очень хреново, но ничего с этим не могу поделать.