Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"

Автор книги: Ната Вади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35

Глава 35

Мирослав

Просыпаюсь и какое-то время не могу понять, что именно не так. Я дома, в своей постели...

А…

Один...

Хотя так и должно быть, мало ли что там мне снилось. Наташка (если не успела сбежать) спала в другой комнате, поэтому никакого шанса обнаружить ее на другой стороне кровати и в помине не было. Девушка вырубилась еще в машине, а потом почти сразу уснула в комнате. Я разве что успел побыстрее закрыть дверь с другой стороны, потому что она начала активно так снимать с себя вещи, готовясь ко сну.

Если поразмышлять, то у нас опять идиотизменные отношения: либо почти горячо, либо настоящие сибирские морозы. Третьего не дано. Раньше тоже было похоже, сейчас мы просто повзрослели, накал слегка поменялся. Вчера, точнее уже сегодня ночью, считай, было горячо. Понятно, что не втом самом смысле – я больше про общее сближение. Сегодня мы вновь пойдем на отдаление, стопроц, как говорится.

Это если она не успела сбежать.

Хотя даже если и успела, то однохренственный исход.

Вздыхаю, тру лицо, провожу ладонями по щетине – надо бы побриться. Беру телефон с тумбочки и вижу время 6:30 утра.Вот что необычно! Я в режиме «бодрость» в такое время, и после четырех с половиной часов сна, получается. Это на меня не похоже: в такую срань я способен подниматься только с будильником, не иначе. Причем сна реально уже ни в одном глазу.

Поработать что ли пока? Или пойти проверить гостевую на наличие… кхм гостьи.

Только мне приходит эта мысль в голову, как я слышу звук. Как будто что-то упало. Прислушиваюсь – снова тишина, потом явный звон посуды.

Даже проносится глупая мысль остаться в комнате, дабы не слушать, как Натали скажет, что я в любом случае не должен был везти ее к себе домой. И мало ли что она требовала – мозг-томне надо было включать. По канону посремся опять, Иволгина хлопнет дверью и будет такова.

Парапарапам! Всё!

Какая, собственно, разница,когда именно это произойдет? Сейчас или чуть позже…

Правильно, никакой.

Поэтому натягиваю спортивки и выхожу из комнаты. Действительно, Иволгина уже проснулась и вовсю активничает на кухне. Замираю в дверях, наблюдая за ней. Одета в халат из гостевой, он доходит ей до щиколоток и выглядит как очень сильно объемная шуба, так что ей с промежутком в три секунды приходится подворачивать рукава.

Вообще в моем понимании люди после гулянки должны страдать от похмелья, спать до обеда и заливать в себя красный дошик для облегчения состояния. Но Наташка вечно является исключением из всего.

Иволгина мою персону наконец замечает, чуть вздрагивает, а потом задерживается глазами на моем голом торсе. От этого взгляда горячая волна прокатывается из груди в паховую область.

– Я тут сырники делаю со сгущенкой. У тебя творог был, и я решила... – девушка закусывает губу, замолкает, потом мотает головой, так и стоя с этой дурацкой лопаткой, и выпаливает: – Прости, Мир, я не должна была тебе звонить и просить приехать. Это ужасно глупо. Вообще всё это, – лопаткой обводит пространство вокруг себя, – по-идиотски.

Осторожно двигаюсь ближе к ней. Конечно, мне хочется ответить, что вот эта картина – где Наташка орудует на моей... нет, это слово зачеркнуть... нанашей кухне, – личный сорт удовольствия.

Хочу, хочу, хочу!

Ничего в жизни так не желал. Завтракать с моей девочкой, обедать, ужинать…

В принципе жить с ней.

Встаю прямо напротив и опять отмечаю, как Наташка на мне залипает. Чёрт! Ну вот жеоно ! Здесь мне не кажется, я себе это не придумываю!

– Ой, сырники! – быстро разворачивается к плите и выкладывает очередную их порцию на тарелку, потом принимается за другие.

Суетится, прячется. Понятно…

После всех манипуляций разворачивается ко мне с легкой неохотой, как будто вот конкретно сейчас хочет убежать, либо пожалела, что еще не свалила.

Протягиваю ей мизинчик. Птичка смотрит на меня своими залипательными глазами – в утреннем свете они удивительно прозрачно-янтарные, почти медовые. На лице девушки появляется непонимающее выражение.

– Что?

– Мир?

– Дружба, жвачка? – прищуривается она игриво.

– Без дружбы, – отрезаю я.

Птичка вздыхает, но не спорит со мной. Смысла нет – опять поругаемся. А тот факт, что мы вот тут стоим на кухне, окутанные сладким запахом сырников, уже охереть какое нарушение нашего стандарта в общении.

– Мир, Мирослав, – кивает она и обхватывает мой палец своим мизинчиком.

Смотрим друг другу в глаза, оба ощущаем, как закручивается этот водоворот. Наташка снова дёргается и возвращается к готовке.

– Ты бодра и весела даже больше, чем я, – говорю ей, располагая руки на столешнице по обе стороны от девушки, захватывая её в капкан. – А я не пил.

Рассматривает мои руки, краснеет, видно же, но пытается отвечать непосредственно.

– Мы в том возрасте, Мир, когда к подобного рода вечеринкам надо усиленно готовиться. Мы с девчонками сделали всё, чтобы похмелья не было. Но я всё равно , если что, скоммуниздила у тебя таблетку от головы в шкафчике.

– Окей, понял.

– Ты вообще сырники ешь? А то мало ли я тут... – смущается Иволгина и отводит взгляд.

– Прекрасно к ним отношусь. Пища богов, – быстро произношу, а потом добавляю: – Я два дня назад сказал, что влюблен в тебя по уши...

Да, в тот день, когда нашел в тумбочке интересные детали ее интимной жизни и мы посрались. Пытаться рефлексировать с Наташкой по поводу этой ссоры или её слов не стоит – это я уже прекрасно выучил. Мы вернемся к претензиям. Но мне кажется важным повторно обозначить конкретно факт чувств. Чтобы не притворялась, что не слышала.

– Мир...

– Наташ, я больше не хочу ходить вокруг да около! Наверное, нормально делать это в двадцать, но мне, блин, двадцать восемь через полтора месяца. Так и свихнуться недалеко. А я уже с ума схожу по тебе! – мой голос садится, и я сглатываю. – Вот эта вся передружба и недоотношения больше не для меня. Ничего ко мне не чувствуешь – так и скажи. Отвалю, не дурак. Но только если реально равнодушна, а не просто боишься.

Выдаю всё на одном дыхании, даже грудь ходуном ходит. Жду, каждая секунда длится вечность. Иволгина снова вскрикивает«сырники» и явно пытается уйти от ответа. Первым хватаю эту чертову сковородку, убираю в сторону.

– Сырники подождут, – отрезаю я.

Её потряхивает, как и меня. Глаза мечутся от груди к шее, останавливаются на моих губах, но избегают прямого зрительного контакта. Наташка в ловушке моих рук, но я гарантирую, что отпущу её, как только услышу слово«нет» .

– Ну же, ответь, – шепчу, наклоняясь ближе и ощущая на её чуть влажных волосах аромат моего шампуня. Сгребаю пальцами кожу на своей груди слева, там, где сердце. – Мне вот тут больно, Наташ, понимаешь?

– Не хочу тебя терять, – почти неслышно выдает моя девочка, и скорее всего, это пока её максимум в выражении чувств словами через рот.

Потом тянется на носочках, совсем легко целует меня в губы. Я замираю, сердце пропускает удар, а потом начинает биться с такой силой, что слышен пульс в ушах. Птичка целует меня легко, почти несмело, но внутри всё детонирует. Жажду перехватить инициативу: развязать её халат, посадить на столешницу и забыть обо всём на свете. Хочу в неё до потери сознания. В моей голове проносится калейдоскоп образов: обнажённое тело, руки в моих волосах, стоны, её глаза, полные ответного желания.

Но всё это останется в моей голове. Пока что. Мы и так рванули далеко вперед по нашим личным меркам.

Поэтому просто отвечаю на поцелуй. Аккуратно, нежно, без ложной скромности ощущаю, как она тает в моих руках, её ладони идеально ложатся на мою грудь, а тело прижимается ближе.

– Вау, – произносит Натали, отстраняясь, и я полностью разделяю эту эмоцию.

Её губы покраснели, глаза горят, девчонка тяжело дышит. Имеется ощущение, что в своей голове она зашла со мной дальше этого поцелуя. Как и я. Черт, я же не дебил – все признаки, что она меня всё-таки хочет, хотя бы немного, налицо! Но, повторюсь, я не буду развивать эту тему, не сейчас, иначе всё испорчу.

– Пошли на свидание сегодня, нет, сейчас.

– Время почти семь утра, Мирослав.

– Давай проведем этот день вместе? Погуляем, посмотрим сериал, как планировали...тогда , – спотыкаюсь об это слово, потому что им завуалировано наше неудавшееся свидание и последующий крах всего.

Жду, что она будет отнекиваться, рассказывать, что она не может, или просить не торопиться. Но ничего из этого не происходит. Девчонка закусывает губу и кивает. Медленно, неуверенно, но соглашается. Я счастлив, рад до жопы. Мы сдвинулись с мёртвой точки.

Я её люблю, а онане хочет меня терять , что в переводе с языка птички значит почти признание в высшей степени чувств.

А ещё у нас куча проблем, которые встанут на пути точно. Вот одна из них прямо маячит перед глазами, я бы сказал. Про физику и химию. Оба эти предмета есть в наличии, я уверен и чувствую это, но хрен знает, как всё решим.

Ладно, какая там моя новая любимая цитата?Подумаю об этом завтра?

Похуй, пляшемпока .

Глава 36

Глава 36

Наташа

У Мира физическое желание, возбуждение и чувства – неразделимое целое. Для него тот факт, что мне нравится, когда он ко мне прикасается, целует, находится рядом, автоматом приравнивается к«тоже хочу тебя» . Но все чуть сложнее: я не завожусь с полоборота, и если ему достаточно для членовставания небольшого выреза на моей кофте, то мне требуется время.

Мой бывший муж этого не догонял. Считал, что я должна хотеть его по умолчанию, злился в последнее время особенно остро, когда понимал в очередной раз, что я суха, как пустыня Сахара. И уж конечно, ему претила сама мысль, чтоименно он на моё состояние и желание влияет. Типа это лишь выдумки, дорогая, ты просто недостаточно расслабляешься. У него самым простым решением была искусственная смазка – кажется, мы вообще были чуть ли не главными её потребителями. Не возбудилась – благо есть она.Я тебя больно трахаю? Так давай используем побольше, в чем проблема? А, с ней всё равно больно? Блин, боль это нормально, наоборот, ярче же ощущения, просто отпусти себя.

Контролируемая боль по обоюдному желанию – да, без вопросов.

Но у нас было не так.

Мы много говорим сегодня с Миром и не только на тему секса, естественно. А когда я пытаюсь ему объяснить чуть глубже свою проблему, слушает внимательно, однако мало комментирует. Понятия не имею, Горина не смущает это, либо он тупо делает вид типа«все в норме» . Или же просто не воспринимает меня всерьёз, ибо это всё только на словах.

Когда вечером мы всё-таки добираемся до совместного просмотра сериала и в какой-то момент начинаем целоваться, Мирослав искренне пытается не быть слишком настойчивым.

Только вот плохо у него это получается, откровенно говоря.

Его точно ведёт, несёт, он шепчет, что сходит с ума от моего запаха, распускает руки, и я ему это позволяю. Мне приятно, классно. Совру, если скажу, что вообще не испытываю желания. Просто оно в каком-то самом зачаточном состоянии, несмотря на довольно длительные ласки, а Мируже каменный, еле сдерживается. Когда его рука машинально ползёт ко мне в трусы, не останавливаю. Только задерживаю дыхание, ожидая реакции. Например, разочарования, раздражения, слов«неужели ты даже капельку меня не хочешь ?»

Ничего такого не происходит.

Он встает, оставляя меня сидеть на диване и подкатывает кресло, оказываясь ровно напротив. Создается стойкое впечатление, что я на сеансе у психолога. Даже нервно хихикаю от этого. Только после следующего вопроса смех застревает где-то в горле.

– Ты же трогаешь себя, правильно?

– Что?! Ох, пожалуйста, давай не будет это начинать снова.

– Погоди. Наличие у тебя секс-игрушек доказывает факт мастурбации. А если без них? Трогаешь себя просто пальцами?

Кажется, вся краска этого мира приливает к моим щекам. Теперь я понимаю значение слова «пунцовый». Уши горят, а жар разливается по шее.

– Не буду обсуждать это с тобой, Горин! Так не терпится опять поссориться?

– Почему? – он и бровью не ведёт, продолжает как ни в чём не бывало. – Ты не девственница, я – тоже. Почему мы не можем обсудить то,как нам нравится, м?

– Давай закроем эту тему...

– Наташ...

– Я сказала: нет!

– Нет, ты не доводишь себя до разрядки своими пальчиками, или нет, не собираешься отвечать?

Не реагирую, просто складываю руки на груди. Тоже идиотка, блин, последняя! Мне бы пнуть его в колено, встать и уйти, но зачем-то продолжаю находиться под испепеляющим взглядом чёрных глаз напротив.

– Покажи мне.

Сердце пропускает удар, а потом несётся как угорелое. Мирослав проводит языком по губам, шире расставляет ноги и облокачивается на спинку кресла, будто реально готовится к шоу в моем исполнении.

– Покажи мне, как ты достигаешь разрядки сама с собой. Ты же это делаешь.

– Во-первых, ключевое – сама с собой! А во-вторых, мы сходили на одно свидание, и ты думаешь, что такое твоё поведение уместно?

– Просто представь, что ты тут одна, – он явно класть хотел на моё «во-вторых».

Прикусив щёку изнутри, мужчина изучает меня долгим взглядом. А потом... о боги... расстёгивает свою ширинку на джинсах.

– Горин, ты обалдел?!

Резко замолкаю, завороженно следя за тем, как он стягивает к икрам штаны вместе с бельем, потом усаживается обратно в это злополучное кресло. Его возбуждение более чем заметно, я, как полная идиотка, пялюсь на его член и не могу отвести взгляд. Влажная капелька выступила на самом кончике.

– Долбаный эксгибиционист, я сейчас уйду!

– Птичка, – тянет Мир со своим диким стояком. – Если бы ты хотела или реально была хотя бы наполовину настолько недовольна, насколько хочешь показаться, я бы уже давно получил по яйцам, а ты бы улепётывала со всех ног.

Черт... Вот же ж... А еще у Горина хороший такой член. Как в книжках наверняка. Длинный, не слишком толстый, но и не тонкий – идеальный. Я сглатываю, пытаясь увести глаза в сторону, но не выходит. Мирослав перехватывает мой взгляд и довольно ухмыляется.

– Вообще, Наташ, я, как и ты, не люблю торопиться. Есть в мучительном желании определённая соль, – Мир расстёгивает рубашку, оголяя грудь. – Чем больше тебе хочется, тем сильнее кончаешь.

Он проводит пальцами по своей груди, обводит соски, надавливает поочередно на кубики пресса, и его рука медленно двигается к паху. Собственное дыхание учащается, и я как заворожённая слежу за движениями Мира, который, чуть прикрыв глаза, в свою очередь, наблюдает за моей реакцией.

А потом резко обхватывает себя ладонью и вскидывает бёдра с легким стоном.

По всему моему телу от этого действия и звука прокатывается горячая волна.

– Я тебя перманентно хотел. Знал просто на каком-то подсознательном уровне, что мы совпадём идеально, а уж наш секс будет поистине сногсшибательным, – поднимаю на него взгляд, с трудом отрываясь от мерно движущегося кулака. – Думал о том, какая ты узкая, как будешь стонать и кончать подо мной, как мой член однажды окажется у тебя во рту.

Как грязно это звучит! Почему я не могу просто встать и уйти? У меня совсем нет самоуважения?

Понимаю, чтоэто я издаю совсем тихий порновсхлип, когда Мир поднимает руку, облизывает ладонь и возвращает её на прежнее место. Мне плохо, душно, воздух с трудом проходит в лёгкие, и чем дольше я наблюдаю за мужчиной, тем сильнее ощущаю, как внутри начинает скапливаться возбуждение.

– Как было бы круто, если бы ты была сверху, м? И твоя офигенная грудь была бы прямо у меня перед глазами. Или представь, как я трахаю тебя сзади, наслаждаясь видом твоей идеально круглой попки. – На этом моменте Мир низко стонет, чуть приподнимая мошонку, дальше говорит совсем хрипло: – Представляю, какая ты сладкая на вкус...

Он замолкает и нервно облизывает губы. На его щеках румянец, бёдра подрагивают в ритме. Мир дышит часто и тяжело.

– Если бы тытогда стала моей, – Горин сжимает головку, и его голос становится ещё ниже, – я бы трахал тебя всё время, остановиться бы не смог.

– Только тогда? – наконец подаю я голос, а мужчина резко выдыхает.

– Всё зависит от тебя.

Против воли закусываю губу, а потом принимаю или самое классное или же тупейшее решение в своей жизни, тут как бы я пока не решила, – со скоростью света снимаю футболку, задираю юбку и стягиваю с себя трусики. Рука Мира замирает в мгновение.

Пытаюсь расслабиться и излишне не включать голову, становится просто невозможно не ощущать этот горящий взгляд на себе. Черт, я же сейчас позволю Горину посмотреть...

– Раздвинь ножки пошире, – шепчет он. Чуть помедлив, я исполняю его просьбу, а в ответ слышу очень тяжелый вздох. Его рука движется лихорадочно, грудь ходит ходуном.

– Что мне сделать? – спрашиваю я, чувствуя себя максимально глупо с раздвинутыми ногами.

– Т-ты в-возбуждена, – констатирует этот факт Мир, а я лишь судорожно киваю. – Засунешь в себя пальчик?

Черт, видимо, да…

Касаюсь клитора и осторожно погружаю палец между влажными складками. Блин, да я теку. Просто от того, что наблюдаю за тем, как дрочит себе другой человек и вдогонку рассказывает пошлые фантазии обо мне?

Вотэто мне было надо?!

– Добавь ещё один, – сразу требует Мир.

Стараюсь проникнуть как можно глубже, вскидываю бёдра, откидываюсь на спинку дивана. Моя вторая рука мнёт грудь. Я пытаюсь ласкать себя, правда, но что-то не так... С игрушкой проще и привычнее. Чувствую, что возбуждение как будто начинает спадать, пугаюсь этого до чертиков и снова гипнотизирую взглядом кулак Горина, бессознательно подстраиваясь под его ритм.

Когда мужчину напротив накрывает оргазм, он рвано дышит, тихо стонет и выгибается в кресле. Постепенно приходит в себя и встречается со мной глазами.

Отвожу свою руку в сторону, застывая под его взглядом.

– Нет, продолжай, – мотает он головой.

– Но ты же... кончил.

– Ты тоже хочешь разрядки.

– Я.. не...

– Просто позволь мне посмотреть, птичка.

Он подбирается ближе и оказывается на коленях между моих разведённых ног. Разводит их ещё шире и смотрит ровно мне в промежность. Боже, это какое-то сумасшествие.

Стыд и срам… великолепие.

Горин обхватывает нежное полушарие моей груди горячей рукой, и я тут же сбиваюсь с ритма.

– Мне нужно больше, – неосознанно шиплю я, пытаясь хоть как-то подстроиться под своё тело. Не понимаю, что сделать, чтобы достичь разрядки. Всё не то... А ещё ужасно боюсь, что потеряю это немыслимое возбуждение.

– Добавь ещё один.

– Нет, это слишком много, – ною я.

– Птичка, расслабься. Добавь ещё один и согни пальчики.

– Х-хорошо…

– Вот так, умничка. А теперь согни их.

Следую полученному совету, как послушная девочка, и моё дыхание тут же сбивается. От новых ощущений тело выгибается чисто на инстинктах. Даже не замечаю, как Горин оказывается рядом уже на диване. Но вот когда он накрывает мою руку своей, направляя, я теряю последние крупицы адекватности. Приближаюсь к его губам, стону ему в рот.

Он рядом, а моё тело ритмично двигается.

Не могу думать, мыслить, соображать. Тону в ощущениях и близости Мирослава. Просто сумасшествие, что моё тело так на это все среагировало. Я настолько возбуждена, что это даже больно. Хочу, ужасно хочу, чтобы Мир взял инициативу в свои руки. Дрочить себе рядом с ним – катастрофически хорошо, но я так не кончу.

Знаю, просто уверена в этом.

Начинаю хныкать, а мужчина отлично считывает мой настрой, отводит руку от промежности и резво тащит меня в спальню.

– Черт, я больше просто не могу, опять стоит колом, – говорит он по дороге.

Да, я вижу.

Да, я тоже больше могу…

Он кидает меня на кровать – не грубо, но я слегка подпрыгиваю на матрасе. Даже не успеваю прийти в себя, как Мир уже стягивает с себя остатки одежды, на секунду отворачиваясь к тумбочке. Наблюдаю, как он берёт презерватив, как его руки слегка дрожат, когда он разрывает упаковку. Быстро натягивает его на снова твёрдый член, потом нависает надо мной, раздвигая мои ноги коленом.

– Больше не могу сдерживаться, – шепчет он, и я чувствую, как головка его члена касается моего входа. – Боже, какая ты идеальная...

Мир входит в меня медленно. Очень медленно. Я ощущаю, как он наполняет меня, как растягивает. Ахаю, выгибаясь навстречу, и он останавливается на мгновение, давая мне привыкнуть.

Жажду его настолько, что в голове буквально только шум. Вот что значит«хотеть до смерти» .

– Блять, птичка... – выдыхает он.

Мужчина начинает двигаться. Плавно, глубоко, неспешно. Но я не хочу медленно! Тело горит, всё внутри пульсирует, я уже на пределе. Мои руки вцепляются в его плечи, а бёдра сами двигаются ему навстречу, пытаясь ускорить темп.

– Быстрее, – выдыхаю я. – Пожалуйста.

Он подчиняется, и его толчки становятся резче, глубже. Каждое движение отдаётся внутри меня волной удовольствия. Это то, чего я ждала. Это то, что хотела. Я чувствую его в себе полностью, и это лучше, чем я могла представить.

– Да, да, да! – кричу, как заведенная, и меня накрывает оргазм – такой силы, что теряю связь с реальностью.

Вижу звёзды, натурально. Всё тело сводит судорогой, я выгибаюсь, сжимая член внутри себя, и это настолько мощно, что просто не могу дышать.

– Твою мать, – стонет Мир. – Я чувствую это. Как ты кончаешь.

Он замедляется, давая мне перевести дыхание, смотрит на меня затуманенным взглядом, а потом вновь начинает двигаться.

Жёстче, быстрее, безжалостнее.

– Такая сладкая девочка, – целует мою шею, прикусывает распаленную кожу. – Вся моя.

Мир вколачивается в меня, и я понимаю, что снова возбуждаюсь. Сумасшествие, блин! Мои руки блуждают по его спине, впиваясь ногтями в кожу, оставляя следы.

– У тебя такие идеальные сиськи, – он мнёт одну из моих грудей, затем уделяет активное внимание и другой. – Как они двигаются, когда я глубоко трахаю тебя. – Мужчина наклоняется и берёт сосок в рот, посасывая его, покусывая, и я снова теряю рассудок, хныкаю, выгибаясь. – Твои соски такие чувствительные, да? Хочешь, чтобы я не останавливался?

Утвердительно мычу.

– Расскажи, как ты хочешь меня, – требует он.

– Хочу тебя, – шепчу я, не осознавая его вопроса до конца.

– Подробнее…

– Черт, да просто не останавливайся, Мир, иначе, клянусь, я тебя прибью, – говорю громче. – Трахай меня. Пожалуйста.

Он ускоряется. Я почти не могу дышать, он выбивает воздух из моих лёгких каждым толчком. Второй оргазм нарастает внутри – медленно, но неумолимо.

– Ещё, – повторяю разгоряченно.

И в момент, когда мы оба на грани, этот невозможный человек отстраняется почти полностью, заставляя меня замереть. Я почти плачу от потери ощущения, от того, что он остановился на самом интересном месте.

– Мы встречаемся? – напирает он, и его голос – низкий, рваный. – Мы же встречаемся, Наташ? Да?

До меня не сразу доходит смысл слов – в ушах шумит, перед глазами всё плывёт, и я тупо пялюсь на Мира, ничего не понимая.

– Встречаемся, м? – повторяет он, пока его член пульсирует у моего входа. – Скажи«да» , и я дам нам обоим кончить. Скажи«да» , Наташ.

– Д-да, – выдыхаю я, потому что больше не могу терпеть. – Да!

Он входит в меня одним резким движением, и я кончаю в ту же секунду.

Мирослав падает на меня через несколько фрикций, тяжело дыша, его голова расположилась у меня на груди. Провожу пальцами по его влажным волосам и ощущаю, как тело всё ещё содрогается от пережитого оргазма.

– Я люблю тебя, – говорит Горин, поднимая голову. Его глаза – тёмные, серьёзные, в них нет ни капли веселья. – Я тебя люблю, Наташ. Слышишь? Ты моя, я тебя никому не отдам.

Целует меня, не дожидаясь ответного признания, – нежно, мягко, почти благоговейно. Это так отличается от совершеннейшего безумства, которое мы творили еще минуту назад. Потом встаёт, приносит мне воды, укрывает одеялом. Ложится рядом, обнимает, прижимая к себе.

– Спи, птичка, – шепчет он. – Мы сегодня с тобой постарались на славу.