Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"
Автор книги: Ната Вади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Глава 40
Глава 40
Наташа
– Это что кольцо-о-о-о?! – орёт Анжелка как неприкаянная при виде меня. Её голос перекрывает гул бара и музыку, и я чувствую, как все взгляды в нашем углу устремляются на меня. Девушка подлетает ко мне, хватает мою руку и вертит её так, будто рассматривает чертов музейный экспонат.
Блин, я так сильно опаздывала на встречу со знакомыми девчонками, что забыла о своём главном плане-капкане: спрятать кольцо в карман сумки. Просто спешила как электровеник, и из головы вылетело.
– Э-э-э, Анжел, да, как видишь, – тупо говорю я, выискивая глазами Юльку в поисках скорой помощи.
Та лишь отрицательно мотает головой. Ибо нашу Анжи не усмирить в принципе. Она гиперактивная, её много, и подавай хлеба, зрелищ и подробностей. Если другие девочки просто меня поздравляют аккуратно, видя, что не очень-то спешу вдаваться в детали, то Анжелике пофиг: засыпает вопросами, уточнениями, приправляя всё ахами и вздохами.
– Ну такое оно м-м-м винтажное, – выносит Анжи неутешительный вердикт по моему кольцу. Явно видно, что ей не зашло и она жаждет сказать или хотя бы намекнуть, что уж Горин, человек не бедствующий, мог раскошелиться на камешек побольше, да и не с мамкиной руки.
Девчонки наперебой начинают уверять меня, что кольцо у меня отличное, и рекомендуют нашей Анжелике уже заткнуться. Ира смотрит на Анжи с лёгким осуждением, а Юлька пихает её локтем в бок.
А мне нравится моё кольцо, особенно та часть истории, где оно реально ждало меня пять лет. И вообще Мир рассказал, что кольцо было сделано в самом начале двадцатого века и типа это семейная реликвия со стороны отца.
– Девочки, мои родители ещё не знают, мы только планируем познакомить Мира с ними поближе в сентябре и рассказать о помолвке, так что очень прошу вас особо не распространяться, – стараюсь говорить как можно более твердо.
– А чего так надолго отложили свадьбу? Чтобы никто не подумал, что залетела? – выдаёт очередной перл Анжела, и я ощущаю, как внутри клокочет раздражение.
Сдерживаюсь. В очередной, мать его, раз.
– О господи, кто-нибудь отберите у неё алкоголь, – умоляет Юлька, закатывая глаза. Она уже сама тянется к бокалу Анжи, но та выворачивается и успевает отпить ещё.
– Анжел, да успокойся уже, – вторит Юльке наша уравновешенная и более тихая Ирина. – Ты перебарщиваешь. Завидно, что Натали во второй раз замуж выходит, а ты в поисках принца? Или в чём дело?
– Да... я, да... ты! – пищит Анжелика, и подобная реакция выдаёт её с потрохами. Она встаёт и демонстративно направляется в туалет. Мы все дружно провожаем её взглядом. Анжела – неплохая девчонка, она за близких глотку порвёт, но да, ей объективно сложно, если у кого-то что-то получается, а у неё – нет. И это не только личной жизни касается. Она искренне рада за нас, но её собственная неудовлетворённость выплёскивается в такие вот колкости.
– Я рада, что вы с Гориным сошлись, – говорит мне потом тихо Ирина. – Всегда удивлялась, чего вы друг друга мучаете...
Мда уж, это точно.
Позже Мир забирает меня из бара, и мы подвозим Иру домой. Мужчина по-дружески обходителен с моими девочками, да всегда таким в принципе был. Я просто подзабыла со временем. Он открывает дверь, помогает Ире выйти, шутит с ней по-доброму. Предлагает мне заехать за кофе и покататься по вечернему Новосибу немного, но я мягко отказываюсь. Не стоит оно того, когда я вижу,какие глубокие тени залегли под глазами Мирослава. Он всю последнюю неделю разрывается между работой и мной, хотя я ему уже миллион раз сказала, что совершенно не обижаюсь на то, что он много времени уделяет «Эвентуму». Так и должно быть, разве нет?!
Но у Мира, мне кажется, свои страхи... что вот он не будет уделять мне время и вдруг из-за этого у нас не получится. Его прямо коробит. Боится повторить ошибки прошлого, боится, что я возьму уйду. И я не знаю, как ещё его убедить, что я никуда уже не денусь.
У меня же страхи... свои. Третья неделя отношений, да, мы стабильно проводим вместе вечера, ночи, в выходные – целые дни. Всё супер, что бы ни говорил Мир по поводу того, что мы недостаточно видимся. Мы же живём уже вместе, ау!
Всё идеально, кроме...
Секса.
Точнее не так. Когда он у нас есть, всё прекрасно, лучше не бывает. Мы правда оба очень сходимся в физическом плане. Я чувствую его, он чувствует меня, и между огонь, пожар, безумие.
В хорошие дни…
Проблема в том, что со мной раз на раз не приходится. Сегодня я хочу и всё получается, а завтра – вот хоть убейся, но нет. Мир делает вид, что его это не триггерит и не беспокоит, не давит, слова плохого не говорит. Типа не хотеть – нормально, без проблем. Но я уже поняла, что у него либидо ого-го. Секса со мной ему хочется на постоянной основе, а тут такой облом...
Сегодня после того, как мы приехали домой, всё снова пошло по одному месту. Моя вагина ни в какую не хотела порадовать хозяйку хорошим сексом. Я уже окончательно дошла до ручки и попыталась имитировать желание, только вот Мир вообще не дурак. Он сразу понял, что я притворяюсь.
– Наташ, давай договоримся, что ты больше не будешь делать вид, что хочешь, когда это не так, – говорит он, мягко отстраняясь.
– Мир... – хлопаю глазами, чувствуя, как краска стыда заливает щёки.
– Договор, птичка?
– Договор...
Мирослав укладывает мою голову себе на грудь и мягко целует в лоб. Из моих глаз выкатываются слёзы, ибо я разочарована в себе. Снова. Любимый мужчина гладит меня по спине, его руки успокаивают.
– Ну, птичка, ты чего? – гладит меня по волосам Горин. – Я же уже говорил тебе, что всё окей. И разве вчера мы с тобой не отломали поручень в душевой во время охуенного секса, м?
– Это было вчера, – продолжаю канючить я, утыкаясь носом ему в футболку.
– Меня всё устраивает. Более чем, – отрезает Мирослав.
Позавчера мы немного и ненавязчиво обсуждали сексолога, а точнее возможность к такому врачу попасть. Я задумывалась об этом ранее, в прошлом браке. Но Лев ни за что бы не пошёл, а я тоже не понимала, о чём мне говорить с врачом. Что мужа возбуждает боль? А мне претит тот секс, который он мне предлагает? И мы с ним никогда не сойдёмся в желаниях, ибо я, например, не представляю, чтобы кто-то смотрел за нашим сексом и дрочил себе. Я ж уже говорила, что бывший муж как-то пытался меня на такое уговорить. Без осуждения отношусь к тем, кому подобное нравится. Просто процесс должен устраиватьобоих , верно?!
С Миром всё иначе. Я очень сомневаюсь, что в его стиле душить меня подушкой для более острых ощущений. Плохо выразилась, сомнений у меня по поводу этого мужчины и его отношения ко мне нет. Так что да, я бы хотела попробовать сеанс с сексологом, а дальше... посмотрим. Мир тоже согласился, сказал, что готов на всё, лишь бы мне было комфортно.
И это пипец как подкупает.
Мирослав уже вырубился, а я чуть отодвигаюсь от него на соседнюю подушку и беру телефон с тумбочки. Сегодня Лев снова «порадовал» меня сообщением. Не успеваю блокировать аккаунты, с которых мне приходят весточки, но это явно от него. За последние полторы недели не было ни дня, чтобы он мне не написал.
И да, этот факт я скрыла от Мира, от Юльки тоже. А что они с этим сделают? Только будут переживать лишний раз?
Нет уж...
Тем более кроме странных сообщений, Лев больше ничего себе не позволяет. Не пытается со мной как-то связаться. Я даже наведалась в профиль известной соцсети к его жене. Она небольшой блогер, ведёт страничку, сейчас продвигает тему того, что они с мужем, то есть со Львом, активно пытаются зачать ребёнка. Вот буквально вчера он мелькал в её сторис. Выглядели они при этом счастливыми и довольными... На последних фото в ленте она обнимает его за шею, он улыбается. Идеальная пара.
Нафига он тогда мне пишет?!
Я открываю архив сообщений и снова перечитываю их:
«Я так и понял, что ты не отреагируешь на моё сообщение».
«Знаешь, я правда скучаю»
«Посещаю мысли, что идеальнее твоего тела ещё не придумали...»
«Как вообще жизнь? Нашла кого-нибудь?»
«Жалеешь, что мы развелись?»
«Молчишь... Грустно, так грустно».
«Не уверен, что развод был правильным решением».
«Знаешь... я бы сейчас засунул все свои хотелки подальше, прислушивался бы к твоим желаниям».
«Мы с женой планируем родить».
«Хотел бы я в тебя сейчас...»
«Как дела, Натуль? Хоть на это ответь».
Вздыхаю и откладываю телефон в сторону. Надеюсь, у бывшего мужа просто временное помутнение рассудка на фоне... да хрен знает чего. И писать он мне перестанет.
Глава 41
Глава 41
Мирослав
– Мирослав, тут такое дело, – откашливается топ-менеджер административного отдела, Костик, мужик лет сорока, лысоватый, вечно вспотевший, еще и переминается с ноги на ногу в дверях моего кабинета. – У нас слетел Екатеринбург.
– В каком плане? – непонимающе смотрю на Костика, отрываясь от ноута. Я уже час пытаюсь вникнуть в отчет кризисного менеджера, но цифры в мозг не лезут.
– Ну в прямом. Мы не смогли согласовать все детали ремонта и изменений, так что... – разводит он руками.
– Кость, а извини, какого черта ты в течение почти двух месяцев заливал мне, что всё зашибись, а? – знаю, что сейчас буду жестить, но это, блять, не игрушки.
– Ну они в любом случае выплатят неустойку, вернут плату за аренду... – разводит руками это подобие большого начальника, блин.
– Да класть я хотел на неустойку твою! Нам срочно открываться нужно в нашем часовом поясе, а здесь офис не резиновый! – встаю из-за стола, прохожусь по кабинету, пытаясь не втащить Костяну ненароком. – Кому я всё это объясняю, ты и сам всё знаешь!
Получаю в ответ заверения, что в ближайшую неделю найдётся новое помещение и будет подписан договор. Ха-ха, блин, мы предыдущее подходящее искали месяц.
Фак!
С каждым днём с работой всё хуже и хуже в плане занятости. В моём положении вообще можно всё делегировать и просто побольше балду пинать.
Серьезно, так по факту и должно в идеале работать.
Только, блин, не сейчас. Всё как-то дико навалилось. И ситуация в экономике, которая требует неизбежного пересмотра стратегии продаж и маркетинга. И сервис-левел, который внезапно начал стремительно падать, а топ-менеджер поддержки тупо разводит руками и обещает разобраться. Теперь ещё и офис проебали в Екате.
У меня нихера ни на что нет времени: я не вижусь с братом, с парнями не могу выйти пива попить, с Илюхой некогда встретиться и обсудить дела. А самое главное – что чем дальше в лес, тем тяжелее в этой беготне выкраивать время на самого дорогого человека – мою девочку.
Я её, значит, добивался-добивался, страдал, жопу рвал, чтобы что? Проебать в пучине рабочих дел?
Жду следующую неделю просто как манну небесную. Там у Илюхи будет днюха, мы должны собраться на даче у Юльки, без пафоса, как в старые-добрые. Это будет огненно. Плюс нам с Наташкой будет месяц, надо бы хотя бы что-то намутить. Помощнице я могу делегировать только организационную часть, а саму идею надо придумывать самому.
Чёрт!
На часах почти девять, в офисе только несколько ночников да я, который пытается внести последние корректировки в презентацию новой стратегии для сотрудников всей компании. Мозг плохо соображает, пришлось уже слиться с пятничной прогулки со своей невестой, блин. Она, вроде, на словах не обиделась, но я уверен, что моя занятость её порядком подзадолбала.
Звонит телефон, и я, честно, уже готов сбросить звонок, кто бы до меня ни пытался достучаться. Но это мать. Так что тут выбора особого не имею и со вздохом принимаю вызов.
– Мирослав, привет, как ты?
Матери что-то нужно, просто так она никогда не звонит. А это что-то – деньги. К чему этот цирк со смолл-толком? Хочется просто спросить«сколько?» , но я держусь изо всех сил во имя формата вежливого сыночка.
– Нормально, мам, я на работе. Ты как, всё ещё в Португалии?
– Да-да... как брат, его невеста?
Блин, ну позвони ему и спроси. Как тебе такой вариант, например?
– Тоже всё окей у них. Мам, ты что-то хотела, просто много дел ещё...
– Ой, да, Мирослав, у меня тут случились незапланированные траты... Эта картина просто меня покорила, представляешь...
– Мам, я докину денег на карту, хорошо? – перебиваю я, чувствуя, как внутри нарастает что-то типа легкого раздражения.
– Спасибо, сынок. Я тебе пришлю, как картина выглядит, в мессенджер.
– Да, давай.
Не проходит и минуты, как мы заканчиваем разговор. Я всё время себе повторяю, что мать хотя бы начала более или менее жить. Девятнадцать лет почти прошло после смерти отца, она хоть чем-то интересуется. Жаль, конечно, что не нами с братом, но всё же. Увлеклась чужим творчеством, картинами, приличное количество бабла туда спускает. Старается сдерживать свой пыл в этом направлении, но иногда бывает перегиб. Вот, например, как сейчас.
Новый звонок. Блин, я так никогда не закончу. На этот раз звонит Наташа, и я испытываю мгновенный стыд за то, что опять жестко задерживаюсь.
– Птичка, я...
– Мир, слушай...
– Да-да, блин, Наташ, я в курсе, что времени до хрена. Доделаю всё и приеду, говорил же уже.
На том конце провода молчание. Потом резкий вздох и тон, опустившийся сразу на несколько градусов.
– Прости, Мир, я не хотела тебя отвлекать. Пока.
Бляха-муха. Я чувствую, как холодок пробегает по спине.
– Черт, птичка, стой, подожди, не клади трубку, пожалуйста, – потираю лоб, встаю с кресла и начинаю ходить по кабинету. Сердце колотится быстрее.
– Ты занят, я понимаю...
– Нет, в смысле да, но я не должен был так отвечать. В общем, я выезжаю, дома доделаю презу, окей.
– Мир, я серьёзно не в обиде, всё окей, – говорит она. – Я звоню, чтобы сказать, что с квартирой Ярославы всё решилось. В её пользу, естественно. Саше я обозначила, что сама тебе сообщу.
– Здорово, малыш, ты умничка. Отпразднуем вдвоём?
– Горин, у тебя работа кипит, стоит и что там ещё делает.
– Похер, подождёт...
Захлопываю ноутбук, решаю разобраться с презой в понедельник, ибо уже просто невыносимо вымотан. По дороге заезжаю за цветочками для моей девочки, потому что надо бы извиниться. Наташка сказала, что уже приготовила ужин, поэтому покупать по дороге ничего не нужно.
Мне очень заходит почти семейная жизнь, хотя по факту я уже сожительствовал довольно долго с Алинкой. То есть опыт подобный имеется. Но там и тогда мне вообще не понравилось. Я бы сказал, что с самого начала было хуёво. С Натали абсолютно всё иначе, но как бы сомнений у меня в этом и не было.
Дома меня, к сожалению, мало на что хватает. Поцеловать невесту, сходить в душ, послушать про то, как разрешилось дело с квартирой у Ярославы в подробностях, поужинать.
А потом завалиться башкой на колени к Натали и дремать у неё на ногах под какое-то юмористическое шоу. Я слышу смех из телека, но не могу сосредоточиться.
– Прости, птичка, сегодня я малоактивный.
Она перебирает мои волосы пальчиками, гладит мою шею, плечи, а я млею и разве что не урчу, как довольный кот.
– Ничего, Горин, такая твоя вариация мне тоже очень заходит.
Глава 42
Глава 42
Наташа
«Давай кое-что попробуем» – для меня фраза-триггер наряду с«погнали поэкспериментируем» . И нет, я не ханжа, которая знает и приемлет только миссионерскую позу. Просто... у меня как у собаки Павлова выработался рефлекс, но в негативную сторону. Стоит услышать эти слова – и сердечко начинает биться быстрее, а ладони покрываются холодным потом.
Можно сказать за это спасибо недорогому бывшему мужу.
Мир уже возбуждён, сильно. Видно, как ему тяжело сдерживаться: напряжены желваки, дыхание глубже и в то же время отрывистее, а глаза потемнели до черноты.
У меня же всё как обычно…
Ну ладно, вру, слегка лучше, чем обычно. Тоже хочу близости, но пока немного недостаточно.
Поэтому когда Мир мне предлагает«кое-что попробовать» , вхожу в ступор и падаю на уровень вниз в своём желании. Тело сильнее напрягается, а мои пальцы нервно начинают теребить край мужской футболки.
Горин явно замечает смену эмоций на моём лице, тут же резко мотает головой, притягивая меня к себе. Его руки обхватывают мои плечи, прижимают тело к груди.
– Тшшш, птичка, ты чего? Помнишь, что я тебя никогда не обижу, верно?
Киваю головой, ощущая, как его голос проникает внутрь, отогревает. Позволяю себе расслабиться в родных руках. Мирослав целует меня сразу глубоко, проникая языком в рот, руками скользит по спине, спускается ниже, сжимает ягодицы, притягивая меня ближе. Постепенно моё тело начинает откликаться на горячие прикосновения. Пальцы Мира расстёгивают пуговицы моей рубашки одну за другой, и я сама стягиваю её со своих плеч. Мужчина отстраняется на секунду, чтобы посмотреть на меня – полуголую, с горящими щеками и влажными от поцелуев губами. Взгляд скользит по моей коже, и я с безграничным удовольствием наблюдаю, как он задерживается на каждом изгибе, каждой линии. Проводит пальцами по ключицам, спускается к груди, обводит сосок, заставляя меня вздрогнуть и задышать чаще.
Потом мы оказываемся на диване, и я сверху. Руки Мира бережно оглаживают мои бёдра, скользят к моему животу, к груди. Получаю хаотичные поцелуи: то в шею, то в живот, то в грудь. Млею, а когда язык касается моего соска, начинаю тихо постанывать, запрокидывая голову. Мои пальцы вцепляются в мужские волосы, я прижимаю его ближе, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло. Пока мы целуемся, его руки спускаются к моим трусикам. Горин играет с резинкой, дразнит, заставляя меня извиваться от нетерпения.
Всё останавливается, когда Мир встаёт и притягивает к нам большое зеркало, стоящее в углу комнаты. Он ставит его прямо напротив дивана, и я вижу нас в отражении. Себя – абсолютно голую, с раскрасневшимся лицом и сумасшедшими глазами. И его – в одних боксерах, с твёрдым контуром возбуждения, с горящим взглядом, устремлёнными на меня в зеркале.
Мир вновь садится, откидывается на спинку, широко раздвигая ноги. А я – снова сверху, но уже спиной к нему. Будоражит дыхание за спиной, руки, скользящие по бёдрам, раздвигающие их, приглашающие расположиться ровно на мужском возбуждении. Напротив нас – зеркало, и я вижу в нём всё: себя, его, сильные руки, которые обхватывают мою талию.
Мир берёт тюбик смазки, и знакомый холодок пробегает по спине, хочется закрыться, защититься.
– Посмотри на меня, птичка. Это просто немного смазки, чтобы ты разогрелась. Совсем чуть-чуть.
Киваю, зажмурившись на секунду, потом чувствую, как его пальцы скользят по моим складкам, проникают внутрь. Я залипаю в отражение, ибо это чертовски охеренно выглядит. Невольно приоткрываю рот, чтобы выдохнуть в ответ на ощущения. Его пальцы двигаются медленно, будто исследуя, а моё тело начинает отвечать, собственная влага смешивается со смазкой, делая скольжение идеальным.
– Смотри, – шепчет он, заставляя меня сосредоточить внимание на нашем отражении. – Смотри, как ты красиво сжимаешь мои пальцы. Как ты мокрая. Как ты хочешь.
Ох… так грязно, так пошло – видеть себя в зеркале, его пальцы внутри. Но это возбуждает до предела. Мои бёдра начинают двигаться. Я протяжно стону от накатывающих волнами одущений, и Мир довольным голосом шепчет:
– Да, птичка. Вот так. Ты чувствуешь, как хорошо?
Кажется, мычу что-то малопонятное, но утвердительное.
Движения внутри моего тела замедляются, а потом и вовсе Мир убирает свои пальцы, и я почти стону от потери. Но он обхватывает мою талию и слегка приподнимает меня, головка его готового члена касается моего входа – твёрдая, горячая. Опускаюсь медленно, чувствуя, как он заполняет меня. В зеркале потрясающее зрелище – член скользит внутрь меня сантиметр за сантиметром, а я принимаю его.
Картинка заводит до предела.
– Смотри, – повторяет Мир свою мантру. – Смотри, как в тебе хорошо. Начинай двигаться, детка, – сладко шепчет мне в ушко. – Покажи, как ты хочешь меня.
Выполняю просьбу, пробуя, ища ритм. С каждым движением набираю темп, а его руки направляют меня, помогают. Это безумно, горячо, почти грязно. Вижу в зеркале все доказательства,насколько я хочу.
От этого ускоряюсь и мои стоны становятся громче, член буквально пульсирует внутри меня, а цепкие пальцы Горина до сладкой боли сжимают мои бёдра, направляя мои движения.
Добивает меня окончательно вид того, как мужчина сжимает мою движущуюся в такт грудь большими ладонями.
Просто вау!
– Сейчас, – выдыхаю я, и Мир без вопросов перехватывает инициативу, начиная двигаться вместе со мной, входя в меня снизу, глубже, сильнее. Его пах раз за разом ударяется о мои ягодицы.
– Смотри, – повторяет он. – Смотри, как я тебя трахаю.
Снова стону, запрокидывая голову, но Мир мягко направляет меня обратно к зеркалу.
– Нет, смотри, птичка. На нас, на то, что ты моя, – шепчет он, – Хочу, чтобы ты видела, как я беру тебя.
Это лучше, чем самое вкусное пирожное или самый сладкий сон. Я себя будто заново открываю, тело буквально поет.
Сжимаюсь вокруг члена, а Мир протяжно и низко стонет, ускоряясь, исступленно вколачиваясь. Кончаю я громко (да простят меня соседи), сжимаясь вокруг него, а он продолжает двигаться, продлевая мои ощущения. Мужское дыхание становится совсем рваным, и наконец Мирослав тоже кончает, прижимая меня к себе и выдыхая моё имя сквозь зубы.
Когда буря стихает, падаю на него, ощущая, как моё тело все ещё подрагивает, отходя от бурного оргазма. Рука Горина гладит меня по спине, а я смотрю в зеркало и вижу себя – счастливую, уставшую, влюблённую.
Хочу такое фото в рамку. Чтобы потом повесить над кроватью, например.
– Кажется, не найду сегодня сил пойти на групповую тренировку, – говорю я Миру, лёжа на нём. Мышцы приятно ноют, по телу разливается офигительная удовлетворенность.
– Не переживай, я тебя ещё потренирую, – хмыкает мужчина в ответ, чуть поглаживая поясницу, пальцы вычерчивают круги на моей коже, и я мурлычу от удовольствия.
– Пошляк…
– Естественно, пошляк, птичка. Кстати, то, что мы сейчас с тобой делали, – просто охуенно пошло, ты знаешь?
– Ммхмм, – выдаю в ответ что-то нечленораздельное, утыкаясь носом в его грудь.
– Тебе понравилось? – Мир чуть поворачивается и пытается поймать мой взгляд.
– Очень. Есть какие-то сомнения? – шепчу я, улыбаясь.
– Ну-у-у, пожалуй, нет.
– Почему вы разошлись с Вяземцевой?
Честно говоря, этот вопрос меня прилично так интересовал, но я как-то всё не спрашивала. Юлька была не в курсе таких деталей, а интересоваться у Мира я не решалась отчего-то. Сейчас у меня настолько мозг превратился в желе после тако-о-ого раунда секса, что любые предохранители просто-напросто слетели.
– Воу, – чуть приподнимается Горин. – Вот это смена темы! – он смотрит на меня с лёгким удивлением, но в его взгляде нет раздражения или хотя бы досады.
– Мне просто интересно, – вожу пальчиком по груди Мира, и он откидывается на подушки.
Молчит несколько секунд, будто обдумывая, как подступиться к теме. А потом начинает говорить.
– Изначально всё было херово с ней. Я же встречаться с ней начал больше от обиды и злости, ну...
– На меня, – подсказываю.
– Угу, – он проводит рукой по моим волосам, задумчиво глядя в потолок.
– Но вы же и вместе уехали в Канаду, и там жили, насколько мне известно. Получается, больше двух лет провстречались.
– Да, так.
– Ты очень многословен, – с лёгкой обидой в голосе укоряю парня, чуть постучав пальцем по его груди.
– Наташ, просто как-то странно это обсуждать, не знаю... – мнётся, избегая моего взгляда.
– Но про Льва ты при этом активно расспрашивал. В чём тогда разница?
– Не знаю, это другое... – вздыхает Горин и трёт пальцами переносицу. – Ладно, в общем, тогда мне казалось, что строить отношения надо вот с такими преданными девчонками, как Вяземцева, которые тебе чуть ли не в рот заглядывают, и будет обоим счастье. Никаких страданий, всё ясно и понятно. Только вот у Алинки, блин, по жизни девиз«казаться, а не быть» был, и я уверен, остается. Она хамелеон, подстраивающийся под обстоятельства. А истинное лицо там довольно неприглядное.
– Но у неё были большие проблемы в семье, ты же её спас, получается, вытащил. Или она в чем-то врала?
– Ды нет, не врала. Просто где-то преувеличивала масштабы проблем. Общая канва то верной была. А уж в Канаде вскрылось её реальное отношение к людям, к жизни. – Мир замолкает, и я вижу, как его челюсть напрягается. – Я бы назвал это потреблядством. Корону на голове возымела такую, что я прихренел. Произошло это довольно быстро: чем комфортнее мы устраивались в новой стране, чем больше у меня заводилось бабла, тем активнее многие окружающие для неё становились людьми второго сорта. Жили мы при этом ну обычно, средне по меркам Канады, да и в целом Америки тоже. Ей все время хотелось больше, мощнее, сильнее. А когда Сашка погиб... – Мир чуть спотыкается об эти слова, его тело напрягается подо мной, – в ней ни грамма сочувствия не было. Типа, подумаешь, он там далеко, а мы здесь, нас это уже не особо касается. Отврат, блин. Я тоже не горжусь тем, как поступил тогда, честно. Просто зассал, забоялся, винил себя, поэтому на похороны не смог приехать... С Алинкой всё рушилось на глазах. Не знаю, зачем я её так держался, сам тогда не понимал. Когда дед умер и надо было срочно лететь в Россию, Алинка устроила скандал – мол, не полетит она в этот Задрипенск и со мной порвёт, если я её брошу тут одну. Я тогда только у виска покрутил и послал её к черту. С малым, Сашкой в смысле, вернулись в Канаду уже вдвоём. Чё-то там попытались с Алинкой даже помириться, но не продержались и месяца, потому что она бесконечно твердила, что у Сашки есть мать и пусть она им и занимается. Скандалила, орала, а я тупо на хуй её послал. Ну а дальше ты знаешь – мы с братом уехали с концами сюда, Вяземцева осталась там. Чё-то по первому времени пыталась со мной даже связаться, но я класть хотел на эту больную истеричку. Вот такая невесёлая история получается.
– Спасибо, что поделился, – чмокаю его в губы, и меня уже привычно простреливает удовольствие от его близости.
– Ага, тем, как я знатно проебался, Наташ. Не самый приятный опыт у меня серьёзных отношений за плечами.
– Как и у меня, получается, – вторю ему, прижимаясь ближе.
– У нас с тобой всё есть и будет иначе, – буквально просверливает меня своими тёмными глазами Мир. – Ведь так, скажи?
– Так, Горин, так...
Его рука чуть жёстче сжимает мою ягодицу, и мужчина носом утыкается мне в сгиб шеи. Дышит мною, зависает в этом моменте, будто не может насытиться.
И я вместе с ним.
