Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"
Автор книги: Ната Вади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Уже на подходе к офису у Наташки звонит телефон. Она достаёт его из сумочки, смотрит на экран, и её лицо неуловимо меняется. Становится... мягче, что ли?
– Да? А, Тимур, привет! Я уже подхожу, ага... Да, вот я тебя вижу, обернись просто... Ага...
Она чуть ускоряет шаг и направляется к какому-то парню, стоящему на парковке и убирающему телефон в карман.
Узнаю его. Это один из друзей Ильи Ланскова. Да, точно, Тимур. Мы встречались пару раз на общих сходках давным-давно, но толком никогда не общались. При виде Натали он оживляется, окидывает её восхищённым взглядом с головы до ног. Понимаю, чувак. Очень даже тебя понимаю. Лыбится как роза майская. Потом замечает меня, явно пытаясь установить логику того факта, что мы с Иволгиной пришли вместе.
Я же стараюсь понять, какого хера он тут делает с утра пораньше. У меня-то понятно – работа. А этот перец чего прохлаждается? Черт! И вот я опять наступаю на одни и те же грабли: мы с Натали только что договорились не пересекаться по возможности, типа никому из нас это не на руку. Но я вижу её с другим мужиком и начинаю гадать: в каких они отношениях? Зарождающихся? Уже текущих? Никаких? Эти мысли лезут в голову против воли, и я не могу их остановить. Тупая, дурацкая, неконтролируемая ревность. С которой я ничего не могу поделать.
– Мирослав, – протягивает мне руку для приветствия Тимурчик. – Какими судьбами?
Говорю ж, мы шапочно знакомы. А именно: мне известно, что он Тимур, он в курсе, что я Мирослав. На этом всё.
– «Эвентум» с фирмой Лансковой сегодня контракт заключает, – отвечаю я, пожимая его протянул ладонь.
– А-а-а, понятно... – говорит Тимур.
И что же тебя, блять, понятно? Что на твою красоту в короткой юбочке с вышитыми клубничками никто не посягает? Держи карман шире.
– Я тоже по делу здесь, нужна юридическая консультация, Наташа вот помогает, – зачем-то уточняет он детали.
Поздравляю от души. Мне-то что с этого? Ничего. Абсолютно. Но внутри уже подгорает. Я представляю, как они будут сидеть в её кабинете, обсуждать его дела, она будет улыбаться ему – не той язвительной почти что гримасой, которую дарит мне, а по-настоящему, тепло. Ну, конечно, хорошие Тимурчики явно не втирают девушкам так сразу, что хотят с ними перепихнуться. Зато готов спорить, что мысленно он уже отымел Натали во всех позах, по глазам его вижу.
В итоге я киваю им обоим на прощание и захожу в здание, а Натали остаётся с Тимурчиком, который докуривает сигарету. Рядом с ним она не выглядит напряжённой.
Да и похрен. То, что я сейчас чувствую, – это непонятная, нерациональная и глупая ревность. Как и всё, что я когда-либо испытывал к Иволгиной в принципе.
А с глупостями надо бороться. В двадцать семь лет пора бы уже зарубить это на носу.
*В мой тг-канал natachitaetipishet выложила пост с образом Наташи Иволгиной из этой главы.
Глава 15
Глава 15
Наташа
– Наташ, спасибо тебе огромное, правда, ты очень помогла, – улыбается мне Тимур, поднимаясь с кресла. У него открытая, искренняя улыбка, без тени заигрывания или чего-то лишнего. И почему-то именно это меня немного напрягает. Слишком правильный он, этим, скорее всего, противоположный пол и заинтересовывает.
– Да брось, мы же только разобрались в документах. Если обойдется дело досудебным урегулированием, это уже будет большим успехом. Отпишешься, как пройдет разговор?
– Э-э-э, да, но я думал, может, завтра к тебе заскочу, чтобы обсудить дальнейшие шаги? – осторожно закидывает удочку мужчина.
Пу-пу-пу... С одной стороны, я же не глупая, понимаю, что Галиев просто хочет находиться в активном контакте с явно понравившейся ему…мной . С другой стороны... проблема, с которой он пришёл, не выдуманная. Действительно, дело непростое, сомнительно, что родственник пойдёт ему навстречу. И фактически от меня требуется лишь выполнить свою работу.
– Да, конечно, заходи. Сможешь в то же время?
Тимур улыбается и активно кивает, затем машет мне рукой на прощание и удаляется из кабинета.
Откидываюсь на спинку рабочего кресла в легком облегчении. Потому что мне не совсем комфортно от его внезапно возникшего внимания. Хотя Галиев ведёт себя просто как образец галантности: никакого напора, никаких сомнительных предложений, даже по типу«просто выпить кофе» . Потому что человек он продуманный и понимает: от того, что мы с ним пообщались два раза, искра внезапно не вспыхнет. Действует, в общем, очень осторожно. Выверенно, я бы сказала.
Честно говоря, мне, как маленькой, хочется засунуть голову в песок и передать эту задачу какому-нибудь другому юристу из фирмы. Юлька, конечно, не одобрит, но настаивать на обратном не будет. Убеждаю себя в том, что принимаю правила игры Тимура только ради чистоты эксперимента, который по факту даже ещё не начался. Как раз именно потому, что мужчина никуда не спешит...
– Наташ, – в мой кабинет без стука врывается наш администратор, – там твою машину слегка поцарапал какой-то водитель и скрылся с места происшествия. Вроде, даже небольшая вмятина есть. Но охранник сказал, что камеры всё зафиксировали и он вызвал службы.
– Чёрт, – прижимаю руку ко лбу, пытаясь унять раздражение, которое накатывает горячей волной. – Лиза, у меня ведь нет клиентов до обеда, верно?
– Да, – подтверждает девушка.
– Тогда скажи Юле... хотя нет, погоди, я сейчас сама к ней зайду, сообщу, что мне надо отойти.
Терпеть не могу машины и водить в принципе. Да, у меня есть права – в первый год брака получила, потом муж купил мне машину, на которой я особо не ездила. После развода я тачку в новую жизнь не утащила, хотя она была оформлена на меня и бывший не претендовал. Мне тупо от него ничего вообще не надо было, лишь бы никогда не пересекаться.
Я отвратно ориентируюсь на местности, фигово вожу, потому что у меня, как мне кажется, хромает скорость реакции. Да и права я, честно говоря, получила не прям уж сама. Нет, я сдала теорию, площадку, город. Просто на некоторые мои промахи закрывались глаза – вот и всё. Инструктор, помню, вздыхал, но подписал все бумаги. Сказал:«Девушка, вы старайтесь, но первое время лучше с опытным водителем ездить» . Я старалась, правда, но вождение приносило только внеочередной стресс, которого у меня и так было полно и без этого занятия.
На состоявшийся развод и последующее возвращение в родной Новосиб родители подогнали мне машину, папа настаивал. Мол, раз есть водительское удостоверение, надо им пользоваться. В прошлый четверг, ещё до концерта Скриптонита, я была в настроении и решилась прикатить на работу на тачке. Ну чем чёрт не шутит! В итоге прокляла всё и всех: еле доехала, пропотела раз десять, чуть не вмазалась в бордюр на парковке. Руки тряслись так, что я полчаса потом сидела в машине и просто дышала. Так она и стоит на парковке бизнес-центра уже пятый день, получается.
А теперь придётся, скорее всего, просить Илью помочь разобраться со всеми вопросами, потому что я нифига не понимаю, а больше обратиться мне тупо не к кому. Папа в Сочи, мама там же, а из друзей, которые могут помочь, Илья – самый близкий. Ох, надо же ещё выйти и глянуть, насколько там вообще с машиной всё плохо...
Залетаю в кабинет к Юльке, будучи уверенной, что она давно освободилась, и слышу обрывающийся смех. Они с Гориным сидят на диване и явно предаются всяким школьным воспоминаниям. У обоих такие расслабленные лица, будто не было кучи лет обиды. Это несколько выводит меня из колеи, откровенно говоря. Нет, я не могу осуждать Пуртову. Мирослав, конечно, говнюк, но обеспечил её крутым сотрудничеством, да и он мне сам не далее как сегодня утром сказал, что нацелен вернуть приятельские отношения с бывшей подругой.
Что ж... у него отлично получается, раз они тут остались поболтать о былом.
– Простите, – спешно говорю я и разворачиваюсь, чтобы выйти за дверь. – Юль, мне надо отойти ненадолго.
– Что-то случилось? – обеспокоенно произносит Юлька, вставая с дивана.
– Нет... то есть да. Мне сказали, что мою машину поцарапали на парковке и скрылись, – на этих словах я боковым зрением вижу, что Горин поднимает взгляд от своего телефона. В глазах мелькает что-то – то ли любопытство, то ли раздражение. – Можешь позвонить Илье? Я понятия не имею, что в таких случаях делать, – вздыхаю я. – Только с юридической стороны вопроса.
– Бли-и-и-ин, – тянет Юлька, и я вижу, как она быстро прокручивает в голове варианты. – Илья свалил в Барнаул сегодня утром по делам, – она достаёт телефон, – Давай я наберу его отцу, он быстро примчит... или, слушай… – она обращает взгляд на третьего в этой комнате, – Мирослав, помоги, а?
Горин с явной неохотой подбирается. Я вижу, как его плечи напрягаются, как он медленно переводит взгляд с Пуртовой на меня и обратно. Взвешивает. Оценивает. И явно не в восторге от предстоящей перспективы.
– Кхм, ну просто надо вызвать инспектора ГИБДД по-хорошему, он приедет, зафиксирует повреждения, – разводит он руками. Будто объясняет прописные истины ребёнку.
– Это я и без тебя знаю, охранник уже вызвал, – максимально холодно отвечаю я. Мне его снисходительный тон тут не всрался.
– Так потом тачку надо будет в любом случае отогнать в сервис, – осторожно произносит Юлька, отводя взгляд от меня. – Вот с этим, Мирослав, помощь и нужна.
– В смысле? – не понимает он. И в его голосе я слышу искреннее недоумение. Будто он не может поверить, что кто-то не справляется с такой элементарной задачей.
– Забей. Юль, я сама доеду потом, – проговариваю сквозь зубы, чувствуя, как внутри клокочет закипающая ярость.
– Ага, чтобы тебя потом опять откачивать пришлось полдня, нет уж, – восклицает подруга.
– Я по-прежнему не догоняю, – продолжает сверлить нас обеих непонимающим взглядом Горин. Он реально не сечет. Или же делает вид. С него станется.
Разворачиваюсь к нему достаточно резко и, скорее всего, моя юбка слегка приподнимается, потому что на секунду его взгляд фиксируется на моих ногах. Я замечаю это – как расширяются его зрачки, как он на мгновение теряет нить разговора. Правда, мужчина сразу же поднимается с дивана и засовывает руки в карманы, бросая выжидающий взгляд уже на моё лицо.
Козёл.
– Я хреново вожу, ясно тебе? Недавняя попытка закончилась трясущимися руками и корвалолом. Достаточно понятно? – говорю, чеканя каждое слово.
– Кристально, – отвечает мне грубоватый мужской голос. А потом добавляет: – Ну есть эвакуатор как бы… для таких… кхм.. случаев.
Юлька дарит ему уничтожающий взгляд. А я испытываю какой-то чуть ли не испанский стыд. Потому что ситуация выглядит так, будто мы тут с Юлькой совместными усилиями склоняем кисейную барышню в лице Мирослава к какому-то непотребству, а он ни в какую не поддаётся.
Горин прекрасно осознает, что если сейчас не пойдёт и не спустится на чертову парковку, чтобы посмотреть, что с машиной, при необходимости поболтать с инспектором и потом отвезти тачку куда ему скажут, то Юлька ему голову отгрызет. Ну или как минимум повторения приятельского диалога больше не будет. А ему это нужно – я вижу, как он цепляется за каждую возможность вернуть расположение подруги.
Поэтому натужно кивает и направляется в сторону двери.
– Юль, – развожу я руками, когда он выходит. – Ну вот нафига...
– Ты идёшь или нет? – эту фразу мне в спину бросает неприятный Горин, даже не оборачиваясь.
– У меня встреча через десять минут, не могу присоединиться, прости, – складывает руки в умоляющем жесте подруга. – Мирослав поможет.
В крайней степени раздражения выхожу за дверь. Ещё замечаю, что наш администратор Лиза мечтательно провожает Горина взглядом. От накатившей злости хочется кинуть в неё чем-нибудь – ручкой, например, – чтобы ещё непременно так в лоб угодить.
Я семеню за Мирославом, который даже не оборачивается. Шаг у него широкий, уверенный, и мне приходится почти бежать, чтобы не отставать. В том числе мужчина не сбавляет скорость, когда я уже в третий раз спотыкаюсь и моя нога вылетает из балетки. Ему все непочем. Вот придурок, блин. Мог бы и подождать, знает же, что у меня«короткий ножка» , а он как жираф вышагивает.
Удивительные метаморфозы Мирослава Горина, что тут ещё скажешь. Не ПМС ли у него случаем, а? То зажимает меня у себя в переговорке, то секс прямым текстом предлагает, то извиняется и платит за кофе, говорит, что вёл себя как придурок и обещает минимизировать пересечения. А теперь прётся на парковку как на каторгу. Как будто я его заставила! Как будто мне это надо!
Вот больной! И не нужна мне его помощь, блин! Почти догоняю его, собираюсь ему об этом заявить, даже рот открываю уже... Но в очередной раз поскальзываюсь подошвой балеток по дебильному покрытию пола в бизнес-центре и чуть не прикусываю язык от усилий просто не свалиться мешком на лестнице. Сердце ухает в пятки, руки машинально хватаются за воздух.
И почему в этом здании такая скользкая плитка?
Глава 16
Глава 16
Мирослав
Стою и слушаю инспектора, на автомате кивая и иногда вбрасывая какие-то фразы. Рядом со мной мнется Иволгина. Слишком близко, пожалуй. Потому что до меня то и дело долетает сладковатый аромат ее духов, и клянусь, мне хочется обладать способностью не дышать. Вот если бы мне прямо сейчас предложили выбрать любую суперспособность, я бы отказался и от чтения мыслей, и от умения летать, да и от всего, на что там обычно выбор падает теоретически. Лишь бы мои рецепторы не будоражил этот притягательный, сводящий с ума запах Натали. Она пахнет чем-то фруктовым, но не приторным – от этого аромата у меня внутри всё переворачивается, а мозг перетекает в штаны.
Чёрт, кажется, я прослушал половину того, что говорил инспектор. Мужчина что-то вещал про протокол, про сроки, про какую-то бумажку. А я стоял и тупо пялился в пространство, вдыхая этот чертов запах.
– Хорошо? – спрашивает он меня, выводя из ступора.
Тупо киваю, понятия не имея, что тот только что сказал. Надеюсь, я не дал случайным образом согласие пожертвовать пол-ляма на благо ГИБДД.
– Мы тогда вам перезвоним, как только будут какие-то детали, – максимально незаинтересованно заканчивает инспектор, глядя на меня.
– М-м-м, не мне, ей, – указываю рукой на Иволгину, – это машина девушки.
Инспектор хмурится, явно осознавая, что ему придется иметь дело с очередной дамой, ничего не смыслящей в его работе. На его лице появляется то самое выражение – смесь снисходительности и легкого раздражения, которое так бесит всех женщин без исключения. Наташа, конечно же, верно считывает взгляд этого мужика и начинает возмущенно сопеть. Ну, кажется мне, она еще покажет ему кузькину мать и поразит идеальным знанием законов.
Может, в машинах она не разбирается, ездить ни фига не умеет, зато свою работу знает точно.
Видимо, администратор, доложившая Натали о проблемах с тачкой, слегка недопоняла масштабы бедствия. Я ожидал увидеть какую-нибудь царапину или вмятину на бампере. А тут – нормальная такая царапина во всю дверь и заднее крыло. Краска содрана, металл кое-где видно. Серьезный ремонт, как минимум покраска двух элементов. Да и геометрию двери надо проверять.
Я откровенно не хочу с этим всем разбираться и помогать. Не потому что я урод, честно. Просто рядом с Иволгиной мне отчего-то начало башню похуже сносить, чем пять или даже все десять лет назад. Поэтому мы и договорились, что лучше не взаимодействовать. Ну, точнее, это я к такому выводу пришел, а у Натали такое поведение со мной из разряда само собой разумеющегося. К тому же с Юлькой получилось сегодня нормально по-человечески пообщаться, она была настроена на дружеский диалог после подписания контракта. Если я начну лезть к ее подружке, похерю всё стопроцентно.
Что мне важнее? Унять боль в переполненных яйцах или восстановить дружбу с прошлой компанией? Ответ, по-моему, очевиден.
С другой стороны, если я сейчас откажусь помогать девчонке, та вернется в офис и расскажет Юльке, какой я придурок. Так что тут я снова окажусь в пролете. Без вариантов.
Не хочу даже смотреть на Натали, стоящую рядом, ибо глаза у меня сразу спускаются к ее слишком короткой юбке. Ну вот нахрена так одеваться, спрашивается? Хоть блузка закрытая, и на том спасибо. Я понимаю, лето, тепло, все дела, но можно же подлиннее вещи подбирать, а? Или она специально? Чтобы привлечь чужое внимание? Например, Тимура того же.
Блин, у меня слабость к миниатюрным вредным брюнеткам в принципе, а уж с такой фигуркой... и говорить не о чем. Она стоит рядом, и я чувствую тепло ее тела, даже не прикасаясь. Это какая-то магия на грани идиотизма.
И всё же она похудела... не сильно, но заметно. Скулы чуть острее, ключицы больше выступают, талия тоньше. Хм…
– Мирослав, м-м-м, спасибо, конечно, но не стоило тебе тут торчать. С инспектором я бы разобралась сама.
Да-да. То-то же ты молчала в тряпочку, и диалог вел я. Стояла как мышка, только сопела.
– Машину тоже сама отгонишь в сервис, я так понимаю? – выгибаю бровь.
– Ничего страшного не случится, если она здесь еще какое-то время постоит, – вспыхивает Натали.
– Тебе русским языком сказали, что нужно произвести оценку повреждений в ближайшее время...
– Да, но ты не единственный человек в Новосибирске, который умеет водить, Горин, – самодовольно складывает руки на груди противная девчонка. Грудь от этого жеста становится еще заметнее, и я с трудом отвожу взгляд.
Делаю вид, что оглядываюсь по сторонам, а потом развожу руками. Вокруг – ни души.
– Это так, но что-то я не вижу здесь толпы желающих, готовых тебе помочь.
– На что это ты намекаешь? – в раздражении делает шаг ближе Наташа.
Я отступаю. Инстинктивно. Этот жест девушка улавливает, сразу тушуется и губы свои красивые дует. Смотрит на меня с подозрением и обидой одновременно.
– Давай, Наташ, ты как-нибудь потом повыпендриваешься, а? Гони ключи и поехали.
– А ты не можешь... – начинает Натали, как-то резко теряя весь свой боевой запал. Голос становится тише, неувереннее.
– Один всё сделать? – договариваю за нее я. – Да с хера ли? Оформляться в любом случае тебе, забирать тачку тоже.
Она бросает мне ключи (нет чтобы в руки нормально передать), кидает сумку на заднее сиденье и забирается в тачку. Я же со вздохом глубочайшего смирения со своей участью проклинаю Юльку, мои цели с ней заново сдружиться и открываю водительскую дверь. Еле усаживаюсь в тачку и сразу регулирую кресло, потому что оказываюсь грудью прижат к рулю. Тесно, как в консервной банке.
– Неужели ты такой гном? – выдаю не задумываясь. Её кресло отодвинуто на самый максимум вперед, я едва помещаюсь.
– Неужели так сложно не быть козлом? – отвечают мне с соседнего места язвительно.
Я поворачиваю голову вправо и мысленно чертыхаюсь. Лучше бы она сумкой прикрыла ноги свои, а теперь всё еще больше напоказ. Юбка задралась, когда она садилась, и открывает вид на стройные бедра. Взгляд приковывают ее острые коленки, и я представляю, как одной рукой веду машину, а вторая путешествует по ее ноге выше, быстро оказываясь под юбкой. Находит трусики, сдвигает их в сторону...
Чёрт! Говорю же, мной в абсолюте управляет член. Что допустимо в семнадцать, но никак не в двадцать семь. Так, надо отвлечься. Срочно. Иначе я въеду в столб.
– Нахера тебе тачка, раз ты фигово водишь? – интересуюсь я, глядя строго на дорогу.
– Папа решил, что нужна, раз есть права, – тихо отвечает девушка, рассматривая свой маникюр.
– Что-то не помню, чтобы в универе ты на чем-нибудь ездила...
– Я их в Екате получила.
Понятно. Уже когда с мужем жила. Что ж он в ней уверенность на дороге не развил? Тупо иметь машину, права и бояться водить, всё время останавливая свой выбор на пассажирском сиденье. Потом вспоминаю, что ее бывший муж – кто-то из органов, и до меня доходит: неудивительно совсем отсутствие навыка. Права, скорее всего, были куплены.
– Папа машину подарил, а муж – права? – усмехаюсь я. Выходит злее, чем планировалось.
– Да, всё так, Мирослав, – говорит Натали максимально холодным тоном. – Зато мозги у меня свои. Жаль, что тебе в этом плане не так повезло.
Ауч. Птичка кусается. И еще как.
– Да, именно поэтому я в двадцать семь лет управляю компанией. А ты, подскажи, кто? – парирую в ответ.
Тоже не сахар, но она первая начала.
– Останови машину. – Голос жесткий, не терпящий возражений.
– Если ты думаешь, что можешь нести фигню и никто тебя не осадит, то приспусти розовые очки, Наташ.
– А! То есть только тебе можно вести себя максимально отвратно, не фильтруя речь, считать, что тебе всё позволено? Потом извиниться по-быстрому и считать, что конфликт исчерпан? Так, что ли?
– Слушай...
– Нет, это ты послушай, Мирослав, – девушка разворачивается ко мне лицом и пронзает неприязненным взглядом. Я чувствую его физически – как укол в грудь. – Не знаю, что с тобой не так: кризис среднего возраста ранний или что-то типа ПМС, но вот реально, отвянь, а? Как и планировал сегодня с утра. Нехрен было мне помогать, мог бы просто свалить, я бы подыграла. – Она так раздражена, что грудь ходуном ходит. Я стараюсь не смотреть. Стараюсь. Получается плохо. – Можешь сколько угодно лебезить перед Пуртовой, делать вид, что ты хороший и хочешь возобновить дружбу. Только вот процесс гниения у тебя внутри начался довольно давно. И он вряд ли остановился.
– Всё сказала?
– Да, а теперь останови машину, – всё еще буравит меня взглядом Иволгина.
– Детка, очнись, мы давно стоим.
Наблюдаю, как с нее словно сходит морок. Она моргает, оглядывается по сторонам, и я вижу, как до нее медленно доходит: мы уже на парковке сервиса, двигатель заглушен, ключи в моей руке. Бросает в меня очередной убийственный взгляд и пулей выскакивает из машины. Хлопает дверью так, что уши закладывает.
Гниения. Вот значит как?
Я выбираюсь наружу, захлопываю дверь и смотрю ей вслед. Она быстрым шагом направляется ко входу в сервис, даже не оборачивается. Плечи напряжены, кулаки сжаты.
У себя она проблем не видит, нет? Да, я поступил некрасиво и подло по отношению к своим друзьям. Это правда. Я принял не те решения, не был честен. Но вот только не ей меня судить уж точно. Ведь именно Иволгина растоптала ошметки моего сердца на пятом курсе, ничего не объяснила, просто отменила всё. В тот самый день она просто исчезла.
Видимо, на то, чтобы быть честной, ей сил не хватило. Или я просто не был достоин каких-то комментариев. Как в целом и всего, что было связано с Иволгиной. Всегда на вторых ролях. Всегда ждущий у моря погоды.
Хах, это у кого из нас еще оказалось гнилостно внутри. Я бы тут поспорил.
