Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"
Автор книги: Ната Вади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Глава 29
Глава 29
Мирослав
Жажда придушить ее бывшего мужа катастрофическая. Тупо, чтобы он более не существовал. Блин... наклонности и предпочтения бывают разные, безусловно, никто не спорит, но партнеры должны в них совпадать, желать одного и того же – это по-любому обоюдная фигня.
А тут получается, что...
– То есть фактически твой бывший муж тебя насиловал? – выдаю как-то обреченно.
Наташа дергается, хмурится и смотрит на меня крайне осуждающе.
– О Господи, Мир, это нельзя назвать так, ты слушал вообще? Если я, например, не хотела, то у нас ничего и не было, никто не брал меня силой…
– Ты его оправдываешь? – у меня челюсть буквально отваливается, а внутри кипит ярость. Не на мою девочку, естественно. Но в том числе на то, что она до сих пор не может назвать вещи своими именами. Ну объективно, блин!
– Нет, дело не в этом...
– А в чем? В чем именно тогда дело?!
– Я говорю лишь о том, что насилием это не было. Не собираюсь спорить с тобой или обсуждать в таком ключе. Точка, – припечатывает Натали и замолкает, надувшись.
Делаю глубокий вдох. Считаю до десяти. Потом до двадцати. Потом, черт всё бери, до тридцати. Нихера не помогает. Говно полное.
– Окей, допустим. Наташ, не пойми меня неправильно, поверь, последнее, чего я хочу, это задеть тебя или расстроить… Но… ты у кого-нибудь просила помощи? Я понимаю, что отец этого урода – важная шишка, но он же не один такой... нашлись бы люди и повлиятельнее.
Наташа издаёт какой-то отчаянный звук. Смотрит на меня, губы кусает, тяжело дышит и не решается что-то сказать.
– Натааааш... – начинаю я, чувствуя, как внутри всё холодеет от очень херового предчувствия.
– Боже, не хочу тебе ничего говорить, потому что ты расстроишься. И это я сильно мягко выражаюсь.
Пиздец. Приплыли.
– Что ж, я уже хочу, к примеру, утопиться с тех пор, как узнал, что просрал пять лет. Хуже, кажется, уже невозможно сделать.
– Черт, Мир… дело в том, что у меня то как раз был один знакомый, который потенциально мог бы как-то помочь. И я попыталась с ним связаться. – Она произносит это так тихо, что я едва слышу.
– И?
– Это был ты, Мир, – она поднимает на меня глаза, и в них столько всяких чувств, что у меня сердце останавливается. – Когда я впервые сказала Льву, что хочу развестись и мы с ним не подходим друг другу. Когда он начал жестко подставлять моих родственников и друзей. Я сразу подумала о тебе. У тебя же дед был далеко не последним человеком в области. Подумала, может, ты сможешь как-то помочь… Написала тебе.
Я резко вскакиваю с места и хватаюсь за голову. Кажется, за последние дни я сросся с этим действием. Конечно, никакого сообщения я не получил. Господи, как же я ненавижу Вяземцеву, кто бы знал! Придушить готов на пару с Наташкиным бывшим муженьком. Если бы узнал тогда, что происходит, клянусь, наизнанку бы вывернулся, но помог, решил. Даже думая тогда, что Иволгина меня киданула. Никакого значения это бы не имело.
– Я бы мог тебя потенциально вытащить из этого ада...
– Мирослав, – чувствую руку моей девочки на плече. Тёплую, дрожащую. – Знаешь, вот если бы да кабы. Кто знает... На тот момент ты уже поступил благородно, просто по отношению к другой девушке. Я же знаю от Юльки, в какую ситуацию попала Алина, ты её спас. Да и не жила я в аду, что ты заладил…
– Спас... – выдыхаю я, и в этом слове столько горечи, что она почти осязаема. – Знал бы тогда, кого я пригрел на груди, в жизни бы к ней не подошёл.
Делаю ещё шаг ближе к моей девочке. Она не отстраняется. Прижимаю её за талию ближе к себе, ошущая, как её тело напряжено, но податливо. Устало опускаю голову и утыкаюсь носом ей в шею. Закрываю глаза, хоть немного стараясь успокоиться насколько это возможно. Мне кажется, пора пропить курс каких-то успокоительных, иначе тупо не вывезу все обрушившиеся на меня новости. Сердце колошматит, пульс отдаёт в висках, и лишь малышка в руках удерживает меня на грани добра и зла.
Её сладковато-фруктовый запах уводит мои мысли в другую сторону, отвлекает. Прижимаюсь губами к её шее – к тому месту, где бьётся пульс. Потом провожу по этому месту языком. Сладко, вкусно, блаженно. Ощущаю, как она шумно выдыхает – сбивчиво, прерывисто – но остаётся на месте, не двигается.
Не отталкивает.
Теряю ориентир, контроль, себя в ней. Второй раз за день прижимаюсь к её губам своими, мне это требуется как кислород. Я уже не смогу вернуться к игнору или наигранной нами обоими неприязни – всё повернулось на сто восемьдесят. Хотя лучше сказать«встало на круги своя» .
Наташа не даётся и отстраняется, упирается ладонями мне в грудь, отталкивает.
– Мирослав... – с укором начинает она. Только вот пылающие щёки даже в полумраке вечера выдают девчонку с потрохами.
– Наташ, в этот раз не отступлюсь. По-моему, я уже прямо сказал.
Она мотает головой, отталкивает меня активнее, смотрит как будто непонимающе и очень явно начинает злиться. Взгляд становится более жёстким, а брови сходятся к переносице.
– Я же всё объяснила!
– Так я и услышал, поверь, – боль в голосе скрыть у меня не получается. Она просачивается в каждое слово. – Только вот я не твой бывший муж и никогда тебе ничего плохого не сделаю.
– При чём здесь это? Речь же...
– О сексе? – перебиваю я. – Мы разберёмся.
– Какой же ты непроходимо твердолобый! – она топает ножкой, и это меня исключительно умиляет.
Самая красивая девочка, которая будет наконец моей. Всё исправлю. У нас будет по высшему разряду.
– Я предпочитаю называть это уверенностью,«твердолобость» звучит грубовато, птичка.
Да, моё сознание снова пошатнулось от очередной порции правды. Уверен, что приеду домой и буду миллион раз всё обдумывать и страдать по той возможности, где я потенциально мог бы ей помочь. Но если поддаваться упадническим настроениям, ничего хорошего не выйдет. Я не могу позволить себе утонуть в чувстве вины.
Мы правда во всём разберёмся. Я до боли в этом уверен.
В относительной тишине собираем вещи и садимся в мою машину. К активным действиям я перейду завтра. Сегодня нам обоим нужно переварить весь этот поток информации.
Когда птичка пристёгивается, какое-то время наблюдаю за её движениями: как поправляет ремень, откидывает волосы с лица. Наверное, успеваю слегка залипнуть, потому что прихожу в себя на том, что на меня смотрят, нет, даже гневно взирают красивые светло-карие глазки.
– Что? – шипит Натали.
– Просто чтобы ты была в курсе: я собираюсь за тобой увиваться. Активно. И абсолютно серьёзен, когда говорю, что не отступлюсь.
Наташка в сотый раз закатывает глаза, откидывается на кресло и дует пухлые губы. Прядь волос падает на лицо, она сдувает её, но тщетно. Подавляю улыбку.
Что ж, газ в пол. В прямом и переносном смысле.
Глава 30
Глава 30
Наташа
Мирослав не преувеличивал, когда говорил, что не отстанет. Последние четыре дня он буквально от меня не отлипает. У него такая компания большая, что ну вот прямо совсем дел там нет? Все делегирует? Просто он приезжает за мной до работы и заезжает после, вытаскивает на обед, пишет, звонит. Короче говоря, постоянно присутствует в моей жизни. Я просыпаюсь – и уже вижу его сообщение с пожеланием доброго утра. Выхожу из дома – а он стоит у своей машины с кофе. Заканчиваю рабочий день – он ждет внизу, чтобы отвезти. И очень активно показывает, что все это точно не по дружбе.
Бьется ли от этого мое сердце чаще – да…
Естественно, поползновения Мира заметил и Тимур. И не далее как вчера спросил меня обо всей этой ситуации в лоб. Мы сидели в моём кабинете, обсуждали финальные детали его дела.
– Я опоздал, да? – хмыкнул он с лёгкой грустью, глядя на меня, пока я перебирала документы.
Сначала я не догнала и подумала, что речь идет о его проблеме с землёй. Начала активно его разубеждать, говоря, что, наоборот, все шансы на нашей стороне и не хочется забегать вперед, но я почти уверена в нашем выигрыше. Он внимательно слушал, улыбался, а потом вдруг меня огорошил.
– Да речь не о деле, Наташ, – отмахнулся мужчина, откладывая ручку в сторону. – Заметил, что Горин тут разве что не прописался. У вас с ним что-нибудь есть?
Я замялась. Сердце пропустило удар, и я почувствовала, как щёки начинают теплеть. Тимур лишь активно покивал головой, будто подтверждая свои догадки.
– Не, ты не подумай, Наташ, я не с претензией. Сам же дурак. Решил, что с тобой надо поосторожнее, с учетом ну... твоего недавнего развода, мало ли ты еще не отошла... – он пожал плечами, и в его глазах мелькнула лёгкая горечь. – Видимо, излишне замедлился.
Ну кроме того, чтобы тупо развести руками, жеста и ответа получше мною придумано не было.
Соврала бы, если сказала, что между мною и Миром ничего нет. Этоему я могу бесконечно утверждать, что меня лучше оставить в покое. Хотя... он на мои подобные фразочки только цокает и даже особо внимания им не придаёт. Мол, ну ломается девчонка, что с неё взять, типичное же поведение.
Но самой себе уж врать точно глупо. Конечно, Горин мне нравится. Сильно. И чем больше его в моей жизни, тем сильнее я влипаю заново. Пожалуй, у меня тупо не имеется силы воли, чтобы обозначить твёрдую отрицательную позицию.
Отчасти потому что мне тоже хочется быть счастливой. А как-то всегда в моей голове жила мысль, что мы с ним сойдёмся. Как будто так суждено и должно быть. Пусть эта мысль и умерла в муках после того «не его» сообщения, но всё же. Она не исчезла полностью.
Лансковы очевидно были на стороне Мирослава, хоть и не говорили об этом прямо. Я видела это по тому, как они переглядывались, как Юлька многозначительно улыбалась, когда Мир забирал меня с работы. И мне начало резко казаться, что даже Юлька считает мою проблему с сексом больше надуманной, чем реальной. Мол, триггера больше нет, значит, и проблемы не существует. А уж с учётом того, что к Мирославу у меня раньше лежала душа и всё остальное тоже, то я должна лужицей перед ним растечься и желать сношаться с ним с утра до ночи.
– Ну, ты реально хочешь сказать, что не испытываешь желания, когда он к тебе прикасается или находится рядом? – спросила меня Юлька опять же вчера вечером, когда мы сидели у неё на кухне и пили чай. – Мне казалось, в начале отношений это абсолютно стабильно у всех бывает.
Она смотрела на меня с искренним недоумением, будто не могла понять, как такое вообще возможно.
– Во-первых, у нас нет никакого начала отношений, Юль. А во-вторых, нет, трусы у меня рядом с ним не намокают, уж извини, – ответила тогда я, чувствуя, как внутри плещется раздражение.
Юлька недовольно нахмурилась, но промолчала. Однако я видела, что она мне не верит. Или не хочет верить. Для неё было проще думать, что я просто капризничаю, чем принять, что у меня действительно есть проблема.
Но это правда! Чувствовала ли я трепет? Да. Тянуло ли у меня под ложечкой? Угу. Путались ли мои мысли, когда Мирослав в очередной раз начинал свои бесконечные уговоры или говорил мне что-то приятное? Конечно. Только вот о каком-то возбуждении ниже пояса речи у меня не шло. Вообще.
И если даже предположить, что вот мы начинаем встречаться с Миром, до секса все дойдёт в любом случае, мы взрослые. Зная его темперамент, это случится потенциально достаточно быстро. Мирослав – мужчина с активными желаниями, я это чувствую в каждом его прикосновении, в каждом взгляде. И что дальше? Терпеть? Делать вид, что мне нравится, хотя это не так? Мне такая жизнь не улыбается. Да и Мир не дурак – в принципе любой нормальный мужик поймёт, когда девушка возбуждена и хочет, а когда – нет. Мы оба не будем удовлетворены, и отношения сойдут на нет. И это будет снова больно. Может быть, даже хуже, чем пять лет назад.
Явот к этому не готова.
Понимаю, что Мир на эйфории движется пока. Я сама отчасти поддаюсь этому. Но надо включать рацио и чувства как-то пытаться притуплять. Получается откровенно хреново, раз вот через два часа я снова иду встречаться с Миром. На этот раз, правда, по типа рабочему вопросу. У невесты его брата какие-то сложности с наследованием квартиры. Объективная ли причина для встречи? Как бы да. Но я знаю, что для Мира это просто очередной повод увидеться. Эх, сама же я идиотка – на всё ведусь, везде подрываюсь, а потом горько пожалею. Я говорю себе:«Стоп, Наташ, очнись» . А внутри всё равно тянет к нему, как магнитом.
Единственный плюс за последние дни – это отсутствие новых сообщений от Льва. Видимо, у него там было какое-то кратковременное помутнение рассудка.
В остальном, конечно, полный бесперспективняк и слабоволие.
Глава 31
Глава 31
Наташа
Имеется стойкое, возможно, необъективное чувство, что Мир пытается поближе познакомить меня со своей семьей. Пока что в виде брата и его невесты. Он так ловко организовал эту встречу, и я даже не сразу поняла, что тут кроется не просто рабочий вопрос, а что-то еще. Типа смотри, Наташ, вот мои близкие, вот часть моей семьи, ты им нравишься, они тебе тоже – давай уже, сдавайся.
У Льва была полная семья, как и у меня. Он единственный ребенок, как и я опять же. Его родители создавали абсолютное впечатление счастливой и дружной семьи. Ко мне они тоже хорошо относились: молодая, симпатичная, не глупая и с образованием, из приличной семьи, причем из той же сферы, что и чета Адовских с сынком. Да-да, фамилия у них говорящая, я знаю. Однако их энтузиазм по отношению ко мне прилично так подугас, когда сыночек растрезвонил своей мамочке, чтоу меня имеются проблемы с зачатием их внука или внучки.
У меня. Ха-ха.
С учетом того, что Лев сам далеко не мальчик по возрасту, новость оказалась не слишком приятной, и моя свекровь уже косо на меня поглядывала. Понятия не имела, конечно,как конкретно ее сынок пытается заделать нам ребенка. Маловероятно же, что общепринятые способы включают удары по щекам или заднице чуть ли не до полной моей отключки от боли, правда?
Хмыкаю сама себе и пытаюсь вернуться в суть рассказа невесты брата Мирослава. Что-то я отвлеклась…
Не самая приятная ситуация, но достаточно обычная в юридической практике. У Ярославв, невесты брата Мира, имеется квартира от матери, но отец удерживает ключи и документы у себя, мотивируя, что дочери еще рано иметь отношение к этому жилью. Хотя девчонке двадцать лет, она с совершеннолетия живет самостоятельно и обеспечивает себя тоже без помощи папочки.
Ах да, еще вон замуж собирается. На пальчике блестит красивое колечко. Размышляю про себя: нафига вот жениться так рано, а потом вспоминаю, что сама выскочила замуж в двадцать два. Так что не мне уж точно давать какую-то оценку.
Девочка по имени Ярослава красивая, конечно. Очень даже. Всё при ней, а уж яркие голубые глаза и светло-русые волосы вообще делают ее похожей на... на... на царевну из русских сказок! Вот! А я всё думала, кого она мне напоминает. Саша, брат Мирослава, тоже не отстает по привлекательности. Очень высокий, черноволосый и с такими же черными глазами, как у своего брата. Только взгляд у него иной, слегка надменный и хмурый. Лишь на Ярославу смотрит так, будто она – центр его Вселенной.
Чувствуется порода, конечно. Представляю, какой невероятной красоты получатся дети у такой пары, как Ярослава и Саша. При такой-то генетике! Да и отношение их друг к другу видно. Саша довольно закрытый парень, это понятно, но во взгляде на свою будущую жену преображается просто кардинально.
– Ярослава, у тебя на руках имеются какие-нибудь документы? Свидетельство о смерти матери, хоть что-то по квартире? – спрашиваю я, стараясь не особо давить.
– Нет, – сокрушается девушка, отводя взгляд. – Только прописка в паспорте по этому адресу и всё. – Она теребит край футболки, смотрит на меня с сомнением. – Это плохо?
– Да не то чтобы, просто, скорее, увеличивает время. Документы мы раздобудем, это не проблема. Правда, понадобятся твои данные и официальные обращения. Но ещё такое дело... – я замолкаю, подбирая слова.
– Хочешь сказать, что лучше с ее отцом не связываться? – достаточно нейтрально спрашивает Саша, глядя на меня а упор.
А вот Мирослав посылает брату такой убийственный взгляд, будто тот обидел меня до глубины души.
Дурак паясничающий. Я едва сдерживаю закатывание глаз до небес.
– Нет, я так не считаю, Саш. Тут объективно все карты на стороне Ярославы. Речь больше о том, что досудебное урегулирование или, вдруг, даже судебное достаточно сильно отразятся на отношениях отца и дочери. Вы и сами понимаете оба, в каком ключе. Простите, но я не могу про это не сказать.
Ярослава шумно выдыхает и потупляет взгляд. Я вижу, как напрягаются её плечи. Саша сжимает ее ладонь и поглаживает большим пальцем, успокаивая. Молчу, ожидая решения девушки напротив.
– Наташа, у нас нет отношений с отцом. Мы в целом не общаемся. Я несколько раз просила по-хорошему отдать мнемои документы намою квартиру. Ему плевать, – Ярослава поднимает на меня глаза, и в них столько разочарования в близком человеке, что у меня сжимается сердце. – Поэтому я просто не вижу другого выхода.
Потом девушка резко краснеет, и на ее лице появляется догадка. Она прижимает руку к груди, будто защищаясь.
– Это не из-за денег! Мне... мне не нужна эта квартира ради обогащения там или еще чего-то. Просто это единственное, что осталось от мамы...
Блин, девочка, у тебя жених явно не из бедных, а будущий деверь – владелец приличной такой компании с несколькими офисами по стране. Понимаю прекрасно, что вопрос с квартирой с деньгами не связан.
– Ярослава, я так не подумала, – успокаиваю ее и по-доброму улыбаюсь. – А даже если бы это и было ради денег, то тоже нисколько бы не осудила. Ты имеешь на всё полное право.
Девчонка кивает, и я вижу, как её плечи расслабляются. Она выдыхает с облегчением, и на её губах появляется благодарная улыбка. А я чувствую, как под столом мою ногу сжимает широкая ладонь Горина. Это он мне вместо«спасибо» , думаю я и, всё еще улыбаясь, скидываю ладонь мужчины с себя. Он просто ухмыляется и убирает руку.
Мы с ребятами прощаемся и движемся в сторону выхода из кафе. Мирослав настоял на встрече после рабочего дня, хотя я зазывала Яру к себе в офис. Но раз Горин что-то себе вбил в башку, то хрен оттуда потом это достанешь.
За моей спиной прощаются братья, и я слышу то, что вызывает у меня одновременно и смех, и мурашки по коже.
– Ты бы не смотрел на Наташу, как маньячелло, братец. Со стороны это выглядит жесть как крипово. Не удивлен, что она от тебя шарахается, – выдает Саша, за что получает тычок в бок от Мирослава.
Естественно, Горин настаивает на том, чтобы уже нам вдвоем продолжить где-нибудь вечер или вообще завалиться к Лансковым, но я мягко ему отказываю. Мне нужно посидеть над парочкой дел, потому что на работе была куча приемов и организационной волокиты, поэтому просто не было времени вдумчиво изучить дела.
– Сливаешь? – спрашивает меня Мир, прищурившись.
– Во имя работы? Да.
Он мягко смеется, но не напирает (что удивительно!) и просто везет меня домой. При этом молчит, что для него несвойственно в последние дни. Даже песням своим тихо не подпевает.
Молчалив и мрачен.
Реально обиделся что ли?
– Ярослава и Саша мне понравились, приятные ребята, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку. – Твой брат уже стал известным хоккеистом, я как-то упустила этот момент?
– Нет, он вообще разработчик в айтишке. В московской фирме. Хоккей только чисто как хобби, – отвечает Мир односложно, на меня не смотрит.
Честно говоря, его обидки меня раздражают. Ведет себя хуже ребенка. Я что, пропустила момент, где что-то ему обещала? Или где мы внезапно вступили в какое-то подобие отношений?
Когда Мир останавливается у моего подъезда, я тянусь к ручке, собираясь выскочить и не попрощаться. А что? Только он один может вести себя как малолетняя истеричка?
Только вот мою дверь мужчина блокирует. Моя рука застывает на ручке, я поворачиваюсь к нему с возмущением.
Мне такое не по душе. Слишком напоминает повадки Льва.
А вот то, что происходит дальше, я вообще не ожидаю. Потому что все эти дни Мир держал себя в руках относительно, не перебарщивал в формате физики и оставался на приличном расстоянии. Был почти идеальным. А сейчас...
– Черт, я весь день об этом думал, схожу с ума уже. Еще эти твои короткие юбки, – сбивчиво говорит он, а потом резко подается в мою сторону.
На меня обрушивается поцелуй Мирослава. Резкий, неожиданный, безумный. Его руки сжимают мои плечи, притягивая ближе. Я чувствую, как он весь напряжен, как его тело вибрирует от сдерживаемого желания. На уровне инстинкта пытаюсь отстраниться, но мужчина шепчет мне в губы:
– Пожалуйста.
И я сдаюсь. Хотя не особо и боролась, правда? Говорю же – никакой силы воли и здравого смысла. Мне приятно. Очень. Трепетно, вкусно.
Его язык проникает в мой рот медленно, настойчиво. Я чувствую вкус кофе и мятной жвачки. Он целует глубоко, жадно, руки скользят по моей спине, сжимают, притягивают ближе. Я слышу его дыхание – тяжелое, прерывистое. Он стонет мне в губы – низко, почти болезненно, и этот звук проникает куда-то глубоко внутрь, заставляя мои колени слабеть.
Он отрывается от моих губ, чтобы отдать дань шее – целует горячо, влажно.
– Наташ, – шепчет он, прижимаясь лбом к моему лбу. – Я с ума схожу.
Его рука скользит по моему бедру, задирает юбку. Его пальцы касаются кожи, и я вздрагиваю. Поднимаются выше, выше... Я задерживаю дыхание. Он находит край моих трусиков, касается их ткани...
Меня прошибает пот. И, видимо, это единственная влага, которую сегодня произведет мое тело. Я резко отталкиваю руку Мира и разрываю поцелуй.
Здравый смысл подъехал и уже включил бесплатное ожидание.
Глаза Мира совсем черные, он тяжело дышит и облизывает свои губы. Пялится на меня, окидывает горячим взглядом с ног до головы. Ждет, видимо, объяснений, чего это я так нехорошо себя повела.
– Ты не почувствуешь там того, чего хочешь, Мир, – пытаюсь говорить нейтрально и указываю рукой себе между ног.
Мужчина испепеляет взглядом то самое место, на которое я намекаю. А потом, будто очнувшись, садится прямо на водительском месте, откидывает голову на сиденье, пытаясь урегулировать дыхание.
Я слышу звуки его вдохов и выдохов – тяжелых, рваных – и очень сильно хочу выйти из машины и направиться домой. Нафига я вообще позволила произойти этому, а? Так глупо, Наталья, очень глупо. Знала же, чем примерно это может закончиться.
– А когда ты мастурбируешь, что-то ведь чувствуешь? – неожиданно поворачивается и задает нескромный вопрос Мир.
Мне кажется, я от такой наглости аж открываю рот. Воздух застревает в легких. Как он смеет?
– Тебя это не касается. С тобой я обсуждать подобное не намерена, – чеканю я грубо и начинаю показательно дергать ручку машины.
– Но придется же, Наташ! Рано или поздно придется обсудить, – стонет мужчина и явно пытается успокоиться.
Бьется о руль лбом, потирает лицо, проводит рукой по волосам. Вижу, что его слегка потряхивает, и начинаю побаиваться. Фигасе реакция на отказ. Ничего хорошего это не показывает.
– Мне жаль, что я тебя разозлила, – тихо говорю ему.
– Ты меня не разозлила, дурочка. – Его голос становится мягче. – Я возбужден до предела. У меня стояк адский. Это, знаешь ли, немного будоражит кровь.
А, вот оно что. Черт, я подумала, что он бесится из-за отказа или из-за того, что я не потекла ручейком от его прикосновений.
Слышу, как щелкает блокировка моей двери, и спешно вываливаюсь из машины, бросая Миру быстрое«пока» . Он сам почти сразу пулей улетает на машине от моего подъезда.
Что ж, надеюсь, эта ситуация его отрезвит. Покажет, что я не шучу. Что проблема настоящая.
Но сама отчего-то чувствую горькую досаду на себя и свое сломанное тело.
Когда зайду в квартиру, разревусь. Я знаю это на сотню процентов.
