Текст книги "Грецкий орешек (СИ)"
Автор книги: Ната Вади
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
Глава 32
Глава 32
Мирослав
– Рожа у тебя катастрофически довольная, конечно, – ржёт надо мной Илья, попивая кофе не самого хорошего качества, пока мы вместе едем в «Сапсане» из Москвы в Питер.
Всё просто. Если не пропадает связь – переписываюсь с Наташкой. Вот причина моего приподнятого настроения. Ничего не отвечаю Илье, кроме совета не подавиться мерзким кофе, и продолжаю печатать. Это жёстко отбрасывает меня в годы бесконечной переписки с моей девочкой. От этого и тепло где-то в груди, и хаос в башке одновременно.
Прошлое вообще тяжело отпускает. Особенно когда тебе очень прямо указывают на все совершённые ранее проёбы. Так много в нашей с Иволгиной истории«а вот если бы» , что иногда на полном серьезе завыть в голос хочется. Столько возможностей сойтись, быть вместе давным-давно, избежать её уродского бывшего мужа, в конце концов! Блять, я знаю, что она не считает того, что он делал, насилием в прямом смысле слова, но он мою любимую девушку поломал. Навёл бардак в её голове.
Наташка отказывается подпускать меня ближе, хотя ей хочется. В последнем пункте уверен. Могу привести хренову тучу доказательств, если потребуется. Я просто хочу понять её, разобраться, выцепить детали. Как раз именно потому что для меня всё с ней максимально серьёзно. И дело вообще не в том, что я ищу для себя лазейку, как забраться к ней в трусики. Если бы это было так, уже давно бы сдался.
Всё ре-ша-е-мо! Точка! Надо понять, сейчас вопрос в её личных убеждениях или дело дошло до ПТСР. В любом случае, мы справимся. Об ином и речи быть не может. Прошла куча лет, и я всё ещё помешан на этой девчонке. Влип давно и бесповоротно. Наверное, поэтому у меня так полыхнуло, когда я её вновь встретил: обида перемешалась с былыми чувствами и вылилась в адский коктейль.
Не горжусь собой. Стыдно, правда. Но делаю всё, чтобы исправить свой идиотизм.
– Устроим тур по барам Питера. Это будет мощь, – говорит Илья, отрываясь от телефона. Он начинает перечислять, куда мы пойдём: сначала в «Block14» – тот самый культовый бар на Конюшенной, где подают кучу настоек. Затем в «Полторы комнаты» на Маяковского. И финальным аккордом – какой-нибудь ночной клуб на Мойке, название которого я даже не пытаюсь запомнить. Илья уже погрузился в это безумие с головой, перечисляя бары из своих сохранёнок. – Надо будет ебануть полисорба только от греха подальше, – хмыкает он.
– М-м-м, абсорбент звучит особенно заманчиво и по-бунтарски во всём этом питерском безумии, – угораю я над Илюхой, отмечая, насколько он в приподнятом расположении духа.
Тот лишь отмахивается и продолжает смотреть коллекцию сохраненных в телефоне баров Питера.
Моя девочка:рекомендую тебе воспользоваться советом Ильи и не пренебрегать полисорбом, всё-таки тебе давно не двадцать))
Это Натали пишет мне в ответ на пересланные ей планы Ильи.
Я :боюсь, что при его наполеоновских планах несчастный полисорб будет бессилен)
Кстати, не могу сказать, что испытываю те же чувства по поводу загула в северной столице, что и Илья. Честно говоря, я подустал. Последние пять дней провёл сначала в Екате по вопросам нового офиса, а потом заглянул в Москву к своим же. Замотался. А тут оказалось, что Лансков буквально вчера прилетел на денёк в столицу – у него какие-то быстрые дела были, а потом у них с университетскими друзьями намечалась традиционная сходка в Питере. Ну, Илюха меня тоже позвал. Я сначала отнекивался, мол, устал, задрался, хочу домой полететь. На самом деле, я соскучился по Натали с учётом того, что расстались мы не на самой приятной ноте: когда залез ей под юбку, а она взбеленилась. Конечно, мы не поругались, но и тему эту особо больше не поднимаем – просто переписываемся, пока я в отъезде. В общем, планы мои были достаточно прозрачными. Только вот оказалось, что Юлька тоже решила устроить свой вариант университетской сходки у себя на даче – девчонками. Типа с хрена ли один Лансков будет отрываться. Короче, Натали, получается, тоже оставалась вне доступа на их девичнике, поэтому я присоединился к Илье.
– Голубки нашли общий язык всё-таки, – кивает Илья на мой телефон, намекая на нас с Наташей. В его голосе – лёгкая ирония, но беззлобная.
– Это не проблема, когда всё встаёт на свои места, – отвечаю я. – К тому же мы его давно до этого уже находили.
– Просто потеряли, получается? – хмыкает Илья, отпивая свой ужасный кофе.
– Получается, – подтверждаю я.
Лансков крутит полупустой стаканчик с кофе в руках, но больше тему с Натали развивать не решается. Как будто стоит какой-то блок.
– Ты хорошо знал её бывшего мужа?
Илья напрягается. Я вижу, как активнее сжимаются пальцы на его стаканчике.
– Льва? Ну как хорошо... тоже. Виделись при встречах и на всяких праздниках. Казался нормальным мужиком. Слегка контролирующим, на мой взгляд, но мне тогда виделось, что это издержки профессии. – Илья мнётся, потом всё же добавляет: – Она ведь тебевсё рассказала?
Подтверждаю коротким кивком. Илья вздыхает, отводит взгляд. Поезд мягко мчится, за окном буквально пролетают летние пейзажи.
– Мы не знали, что оннастолько специфичен. Наташка никогда не делилась ничем подобным, да оно и понятно – слишком личное. Далеко не каждая будет готова... к такому, м-м-м, формату.
Как он аккуратненько сгладил детали про садистские наклонности Адовского.
– Она встречалась с кем-то... ну после? – спрашиваю я то, что меня уже какое-то время интересует.
– Ну, в Екате или в Новосибе – точно нет, – качает головой Илья. – Насколько я знаю, она ни с кем не была.
– А в Сочи, пока у родителей жила?
–Насколько я знаю – тоже нет, – повторяет он, и в его голосе звучит явное нежелание к разговору по такому поводу.
Ясно-понятно. Молчим оба. Тема была поднята невесёлая и неудобная, поэтому ни я, ни Илья не знаем, как и на что переключиться.
– Знаешь, Мир, если ты не готов к таким... м-м-м, тараканам, – Илья морщится, подбирая слова. – Чёрт, плохое определение подобрал, какое-то уничижительное по отношению к реальной проблеме. – Он тут же ругает себя, но спешно продолжает: – В общем, ты понял, о чём я. Лучше не суйся. Сделаешь хреново и себе, и ей. Разъебешь в пух и прах отношения не только с Иволгиной, но и с Юлькой тоже. Подумай над этим на досуге.
Так много слов от Ильи по поводу щепетильной ситуации – это серьёзно. Действительно, Иволгина дорога им с Юлькой очень сильно. И то, что мне не поздоровится, если я ещё раз её обижу, очевидно.
– Я думаю, что любая проблема решаема. Конкретно в этом случае – мной, – отстранённо говорю я. Слова выходят сами, я даже не успеваю их обдумать.
Раздаётся хохот Ланскова. Он так громко смеётся, что пассажиры рядом оборачиваются. Я лишь непонимающе пялюсь на него.
– Думаешь, твой член животворящий отогреет холодную принцессу? Ха-ха-ха, ну у тебя и самомнение, брат.
Я не совсем это имел в виду, да и Лансков это знает, просто угорает. Но внутри что-то щемит. Потому что в его словах есть доля правды. Я действительно так думаю. Не в плане члена, а в плане себя. Что я – тот самый. Знаю, что звучит кринжово и слишком высокопарно, но…
Да и, положив руку на сердце, в каждой шутке есть доля правды. И, наверное, в каждом мужике живёт что-то такое супердебильное и маскулинное, что позволяет думать:«Да, вот я тот самый. Со мной ей будет хорошо, как ни с кем другим».
– Ты серьёзно, да? – спрашивает Илья, успокоившись.
– Абсолютно, – отвечаю я.
Лишь бы Наташка позволила с ней быть. С остальным – порешаем.
Глава 33
Глава 33
Наташа
Юла (a.k.a Юля) :пантенол привезет Мир минут через пять, оденься.
Следом приходит новое сообщение.
Юла (a.k.a Юля):или, наоборот, разденься…
И ещё:
Юла (a.k.a Юля):короче, по желанию)
Ну и жопа вонючая! Скорефанились, значит, Лансковы с Гориным окончательно. Даже нет, не так – встали на его сторону и в абсолюте содействуют его ко мне домогательствам.
Ладно, прям с домогательствами я, конечно, борщу, но по поползновениями нисколько не преувеличиваю.
Набираю Юлькин номер, но она не отвечает. Боится гнева моего, коза.
Юла (a.k.a Юля):не возьму, заюш, я тебя побаиваюсь(
Я :правильно делаешь
Я :что боишься, я имею в виду
Юла (a.k.a Юля):буду должна тебе обед!
Я :и кофе с круассаном на завтрак
Юла (a.k.a Юля) :забились!
Мда-а-а, как же дешево я продалась.
Мы два дня провели на даче у Юльки с нашими девчонками, которые приехали в Новосиб в гости к родителям и родственникам, а на третий остались с подругой вдвоём. В бадминтон играли, загорали... И даже с учетом того, что я была уже далеко не бледной, я всё равно обгорела как скотина. Приехали сегодня – и к вечеру всё проявилось.
Пострадали особенно спина, живот, плечи и... задница. А у меня как назло ни фига дома ничего нет, что могло бы помочь. Уже душ прохладный приняла – кажется, стало только хуже. Написала девочкам в наш крысиный чатик, что у меня пипец. Юлька обещала привезти пантенол.
Но видимо, свою задачу делегировала Горину. Очень приятно, блин. Спасибо тебе, Пуртова-Ланскова, за заботу. Теперь я лежу, мучаюсь от жжени и жду, когда в мою квартиру ввалится человек, с которым у нас отношения – сплошной эмоциональный аттракцион.
Кстати, ни к селу ни к городу я вспомнила про Льва. Представляю,как бы ему понравился обратный эффект: не когда его пальцы оставляют на моей коже красные отметины, а наоборот. Покрасневшая кожа даже при легком надавливании становится белой. Бывший муж бы оценил и, до того как полечить меня пантенолом, воспользовался бы такой возможностью, чтобы потрахаться вот так…
Блин, к черту эти мысли. До неприятной дрожи пробирает.
После поцелуя и излишне нескромных вопросов от Мирослава прошла неделя, в течение которой мы вообще не виделись, но активно переписывались. События в машине как-то замялись, но чует моя обгоревшая жопа, что мужчина меня доконает всё равно. Мы опять посремся – и будем таковы.
Сраться у нас получается на ура…
– Скорая антизагарная служба пришла на помощь! – кричит с порога Мирослав, открыв дверьмоими ключами.
Супер. Юлька и ими со своим дружочком поделилась. Зашибись.
– Ты где? – продолжает орать незваный гость.
– В спальне, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Лежу на кровати на животе. Спина сильнее обгорела, поэтому так удобнее. Я в очень объёмной футболке и легких штанах. Кондер врубила на девятнадцать градусов, пытаюсь охладиться насколько возможно.
Мир заходит в комнату с пакетами, и я только сейчас понимаю, что вообще-то соскучилась. Всего неделя адекватного общения вкупе с раскрытием тайн до этого – и нате, пожалуйста: уже тосковать по нему начала.
Он выглядит хорошо: весь такой свеженький, с красиво отросшими волосами, в белой футболке, рубашке с короткими рукавами и черных штанах нормальной ширины, а не как обычно у мужиков в обтяжку.
– Ты как вообще, малыш? – интересуется Мир, у которого на лице какое-то слишком озабоченное и жалостливое по отношению ко мне выражение.
– Во-первых, я тебе не малыш, – говорю ему я. – А, во-вторых,тебя я не ждала.
Мир хмыкает, пожимает плечами и продолжает себя пиарить.
– Ну-у-у, смотри: у меня тут две упаковки спрея-пантенола, жирный крем какой-то от ожогов, холодный эспрессо-тоник из твоей любимой кофейни, пирожные и «Мак». А теперь скажи: я уже могу считаться полезным?
Меня откровенно говоря привлекает всё, что он перечислил. Ну, кроме, пожалуй, какого-то жирного крема. Представляю, насколько больно будет его наносить на бедную-несчастную кожу.
– Тогда ладно, – очень быстро сдаюсь я.
М-м-м, красота! Уже второй раз за десять минут продаюсь за еду.
Я со стонами встаю с кровати, а Горин протягивает мне пантенол в спрее, но по-хорошему мне бы забрызгаться пеной, подождать, а потом промокнуть излишки сухим полотенцем. Как-то я с трудом представляю, каким образом всё это провернуть. Точнее, живот и плечи без проблем, а вот спина и ягодицы – под большим таким знаком вопроса. А им как раз хуже всего досталось.
С Юлькой бы никаких сложностей и в помине не возникло. А Мир расценит потенциальную мою просьбу хрен знает как. Забираю у него спрей, смотрю исподлобья, а он молчит и приподнимает бровь.
– Помочь?
– Чтобы ты меня облапал? Нет, спасибо, воздержусь.
– Облапал? Я, по-твоему, больной? Первое: прям лапать без чужого желания – не моя история. Второе: даже если с желанием, то тебе больно! – Он говорит это с искренним возмущением, поэтому чувствую, как внутри что-то оттаивает.
– Я образно, Мир.
– Ну смотри, Наташ: какой у тебя ещё выбор? Страдать и покраснеть ночью ещё больше или позволить мне тебе помочь?
Разумно. Резонно. Но стыдно и неудобно – капец. С другой стороны, я до трусов-стрингов перед Миром раздевалась почти две недели назад. Да-да, в ночь раскрытия тайн, блин. Уж мою почти голую жопу и спину с животом он видел.
– Допустим, ладно, – складываю руки на груди и тут же ойкаю – кожа натягивается. Мир дёргается и морщится. – Но всё, что тебе нужно – это просто плотно напшикать пены на кожу. И всё! Никаких лишних телодвижений.
– А то я не знаю! – ворчит Мир, а потом добавляет уже хитро: – Посодействовать в раздевании?
– Горин!
– Да ладно, я ж просто шучу.
– А где смеяться не подскажешь?
Мирослав изображает очередное закатывание глаз и типа тактично выходит из комнаты. Я быстро снимаю с себя футболку, приспускаю штаны и ложусь на живот. Испытываю какую-то странную смесь напряжения, стыда и возбуждения... нет, не такого, о котором обычно думают. Не ниже пояса. Скорее, эмоционального.
Лежу поперёк кровати, чтобы хоть как-то контролировать действия Мира, но лучше бы я его лицо не видела. Честное слово. Потому что то, как он на несколько секунд застывает на пороге, сглатывает так, что у него дёргается кадык, и проводит тяжёлым взглядом по моей фигуре, заставляет напрячься мой пострадавший живот.
Что мы творим? Зачем я это позволяю?
Но когда моей обожженной кожи касается холодная пенка пантенола, издаю стон облегчения: прохлада успокаивает, и я почти расслабляюсь.
Такое ощущение, что Горин вообще не дышит. Даже хочу спросить у него, не собирается ли он у меня в квартире откинуться от нехватки кислорода, но он опережает меня другими словами:
– Птичка, можешь так не стонать?! Я не железный.
Краснею так, что приходится уткнуться носом в одеяло, а в животе закручивается узел.
Надо отдать Миру должное: процесс он не затягивает и справляется довольно быстро, потом уходит на кухню, разбирает пакеты. Чуть позже возвращается и убирает излишки пенки с моей кожи. С животом и плечами я справляюсь уже сама в ванной.
Ну, всё же получилось достаточно цивильно, правда?
Минут через десять мы с ним уже сидим на кухне. Едим бургеры в прикуску с картошкой, запиваем всё это многообразие холодной колой и просто болтаем. Горин рассказывает, как ездил в Екат и Москву, как они провели время в Питере с Ильей и его друзьями. Я же вещаю о нашем времяпрепровождении на даче с девочками. Всё мирно и чинно. Никаких щекотливых тем, перегибов или шуток про мою недавнюю полуобнажёнку.
– Я скучал, – вдруг припечатывает Мирослав, сверля меня тёмным взглядом.
Прячу глаза, делая большой глоток колы из трубочки. Ничего на это не отвечаю.
– И за прошлую неделю соскучился, и за все эти годы, – он подаётся чуть ближе и осторожно накрывает мою руку своей. – Знаешь, Иволгина, нихрена ничего не изменилось. Я по-прежнему в тебя по уши.
– Мир...
Тут его телефон издаёт пикающий знакомый звук, парень смотрит на него и чертыхается.
– Разрядился полностью. Наташ, у тебя ж такой же айфон, поделись зарядкой, а?
– Возьми в ящике в тумбочке у кровати, там ближе к окну.
Мирослав кивает и уходит в комнату. Откидываюсь на спинку стула, ойкаю от боли, а потом мне требуется секунд пять, чтобы понять,что конкретно я сейчас наделала и рвануть за ним в спальню.
Поздно.
Мир мониторит содержимое тумбочки взглядом, слава богу, ничего не доставая и не трогая. В ящике, помимо зарядки и всякой ерунды, расположились мои, кхм... друзья-помощники в очень пикантном вопросе. И они не для чужих глаз. Тем более горинских.
– Господи, да хватит на это пялиться! – не выдерживаю я.
– Ты сказала, что не возбуждаешься, – чуть глухо говорит Мир, не отрывая глаза от содержимого ящика.
Молчу.
– Ты сказала, что секс тебе не нравится. Что в этом вся проблема и сложность. Что мы друг другу не подходим.
– Это другое, – я подхожу ближе, резко закрываю ящик. Хотелось бы с хлопком, но на ящике стоят доводчики, поэтому м-м-м... игрушки пропадают из общего вида медленно и плавно.
Мир поднимает руки, чтобы взять меня за плечи, но быстро осекается, понимая, что этим причинит мне боль. Кожа слишком воспалена.
– Нет, это не другое, – упрямо мотает головой Мирослав. – Ты мне чуть ли не с пеной у рта доказывала, что... фригидная, – выплёвывает он последнее слово. – Только так не бывает, Наташ. Ты явно путаешь значения слов.
– Какая разница, если я не хочу секса! – почти кричу я.
– Ты его хочешь. Просто только с собой. Пока что.
– Да боже! – я всплескиваю руками, и пелена раздражения застилает мои глаза. – До чего ты самоуверен и повёрнут на том, что ты пуп земли, Горин! Думаешь, с тобой захочет даже та, кто считает себя асексуальной?!
– Нахрена ты это приплетаешь? Ты не асексуальная и не фригидная...
– Считаешь, что я всё это выдумала? – перебиваю я, вся пылая уже не только снаружи, но и изнутри – от злости.
– Нет, не считаю! Я хочу быть с тобой, и дело не в сексе, блять! Как ты этого не понимаешь?!
– Но это ты поднимаешь эту тему!
– Потому что для тебя это камень преткновения! – повышает голос Мирослав. – Потому что ты сказала, что в этом проблема и ты типа не сможешь дать, что я хочу... Но прикинь, Наташ, меня всегда в плане тебя интересовалаты, а не исключительно секс!
Мы оба тяжело дышим. Оба на пределе. Я не понимаю его, а он меня. Разве уж этого не достаточно, чтобы принять тот факт, что нам ничего не светит?!
Глава 34
Глава 34
Наташа
Мы с Миром не разговариваем. Снова. Уже два дня. Он не проявляет инициативу, я, соответственно, тоже делаю вид, что мне это и не надо. Скорее, даже убеждаю себя. Наверное, я всё-таки объективно переборщила, потому что если вдуматься и разложить все по полочкам, то Мир особо нигде не косячил. Ну приехал вместо Юльки, чтобы помочь, но давайте честно: меня всё устраивало. Если бы это было не так, Мир порог моей квартиры бы не переступил. Да и кто штаны добровольно с себя стягивал, чтобы жопу пантенолом забрызгали. Да, понятно, что всё сугубо в приличных целях, однако...
То, что он нашел в ящике... специально ему искать не пришлось. Так просто получилось, это я не подумала. В руки он ничего не брал, не разглядывал. У Горина тупо не схлопнулась в моменте картина мира. Я ведь говорила, что не возбуждаюсь, и да, обозначила проблему следующего характера: мы не можем быть вместе, и вопрос исключительно в физике.
Ну-у-у-у, давайте начнем с того, что с самой собой у меня не всегда получается. Мне нужно время, чтобы настроиться, и какое-то отвлечение разом сносит всё желание. Могу ли достичь разрядки? Чаще да, чем нет. Но это требует концентрации и комфорта. А комфортно мне только с собой…
Хотелось бы мне иначе, а точнее – с Мирославом? Ну, попробовать, в смысле. Думаю, да. Но объективно просто не потяну. Наверное, даже возбудиться не смогу толком.
Замкнутый круг. Он хочет, я тоже... ну... относительно. Он может, я – нет.
– Натали, повторяем? – вытягивает меня Ленка, университетская хорошая знакомая, у которой сегодня день рождения, и мы собрались чисто женской компанией, чтобы отметить. Тусим в известных всем «Сплетнях» – приятном месте с хорошим меню, живой музыкой и приличным контингентом.
Я не поклонница таких активностей, но Ленка хочет оторваться по максимуму, ибо они с мужем в ближайшее время собираются планировать бебика, а тут как бы уже не разгуляешься, даже в период, когда только пытаешься забеременеть. Потом будут анализы, режим.
– Да, – пытаюсь перекричать громкую музыку, – лонг ещё один.
Ленка кивает и передаёт наш очередной объёмный заказ официанту. Парень активно улыбается и записывает.
– Пошла по тяжёлой артиллерии? – интересуется Юлька, придвигаясь ближе и чуть ли не слепя меня отблеском хайлайтера на щеках.
– Всё остальное какое-то слишком сладкое.
Вообще от коктейлей я дурею. Не сразу, но дела обстоят хуже, чем, скажем так, с моно-алкоголем. А ещё не люблю сладкие крепкие напитки – сахар только всё портит. И финалочка: я не против напиться и забыться. Ибо слишком запуталась.
– У тебя точно всё нормально? – продолжает допытываться Ланскова в очередной за этот вечер раз.
– О господи, Юль! Более чем! – отмахиваюсь я.
– Ну-ну...
У меня практически нет секретов от Юльки, но в этот раз хочу оставить проблемы с моей головой, а также тем, что ниже пояса, и Миром при себе. Я и так бесконечно мусолю эту тему в башке, мне пока достаточно. Желаю просто побыть здесь, с девчонками, без необходимости что-то объяснять или оправдываться.
Вечер в самом разгаре. Несколько коктейлей позади, караоке, танцы, смех, девчонки. Свобода!
У меня же всё хорошо, если подумать, всё есть. Кроме, пожалуй...
Большой и чистой, да! Которую хотят и в пятнадцать, и в двадцать семь, да и в пятьдесят пять. Которая встречается раз в жизни, либо вообще никогда. Остальное – мишура и лишь попытки приблизиться к тому самому настоящему.
«И меня повело-о-о…»
Бли-и-ин, как точно описывает мое состояние, а?
Коктейли – зло, конечно…
Спутанность сознания, жара, круговорот мыслей. В голове набатом имя – Мирослав.
Стандартно, как в старые-добрые, когда Наташечка позволяла себе отпуститьсебя же . Когда переставала искать подвох и просто плыла по течению.
Слабая попытка борьбы с собой. Но тщетно.
Горину, как и когда-то давно, хватает двадцати минут после звонка, чтобы оказаться ровно за моей спиной.
И наступает штиль.
Мирослав
Ей достаточно одного звонка, и я уже бросаю всё и сломя голову несусь в «Сплетни». Для меня не секрет,где сегодня тусят девчонки, и по какому поводу. Я это всё знаю.
И нет, никакими особыми надеждами себя не тешу, что вот птичка сама, получается, делает первый шаг. Ха! Наташку в приподнятом алкогольном настроении я уже видел – это не новость. У меня нет никаких корыстных мотивов, пока я мчусь по Новосибу, чуть превышая скорость, и уж тьфу-тьфу не предполагаю, что нетрезвой моя девочка будет сговорчивее.
Блин, тут я привираю немного. Будет, конечно. Плавали, как говорится, знаем. Но мнетакое и раньше не надо было, и сейчас тоже. Я не моральный урод, несмотря на то, что иногда веду себя очень даже похоже. Формат сближения только в здравом уме, адекватном состоянии и при обоюдном желании. А птичка сейчас не в себе, как пить дать.
Наташку с компанией нахожу сразу. Девчонки другие мне даже не удивляются – похожую картину уже наблюдали, правда, много лет назад. Замечаю, что Юлька явно тоже переборщила: сидит, прикрыв глаза, и покачивается вообще не в таки оглушающей музыке. Быстро пишу Илье, чтобы он был в курсе по поводу кондиции жены, а потом тяну мою девочку за собой в сторону. Она послушно идёт, даже не сопротивляется.
– Приехал? – выдыхает она с глуповатой улыбкой, но это бьёт меня таким ударом в сердце, что становится на секунду даже больно.
– Ничего удивительного, правда?
Заторможенно кивает и рассматривает меня. Я тоже себе позволяю подобное в отношении неё. Что за новая любовь к настолько коротким юбкам? Раньше прям такого за ней не наблюдалось. Не, я не ханжа, просто меня как последнего дурака бесит, что кто-то другой тоже может смотреть.
Самому от себя смешно. Она взрослая женщина, четыре года была замужем, а я ревную её непонятно даже к кому и к чему, как восемнадцатилетка. Она может одеваться как хочет. Это не моё дело. Но я всё равно предаюст нерациональным мыслям.
– Я соскучилась, – выдыхает любимая девушка и делает шаг ближе, просто прижимаясь ко мне.
Да-да, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Только с Натали это не всегда работает. Однако покорно обнимаю её в ответ, утыкаясь в волосы, в шею – натурально дурею от её запаха. В этот раз – печенье с орехами, умопомрачительно. Пульс фигачит так, что отдаётся в висках. Ну и девчонка не может не слышать напора, пока щекой прижимается ровно к моей груди.
– Хочешь уехать?
Кивок, который я просто чувствую кожей.
– Домой?
Снова кивок.
Окей, без проблем. Мне уже похрен, что мы два дня назад опять пособачились. Плевать, по какому поводу. Я, как говорила героиня из «Унесённых ветром», подумаю об этом завтра.
Наташа прощается с девчонками – они опять же ничему не удивляются, некоторые даже подмигивают, – мы с птичкой в обнимку выходим на свежий воздух, где она на секунду останавливается и жадно дышит. Видимо, повело.
В машине уже едем молча. У Наташки закрыты глаза и голова откинута на сиденье. Дышит по-прежнему глубже, чем в более сознательном состоянии. Кажется, кого-то уже посетили вертолёты.
Минут через пять тишину нарушает её всё ещё далеко не трезвый голосок:
– Поехали к тебе, Мир.
Спасибо приличному опыту вождения за то, что мне удаётся держать руль ровно. А от это уже что-то новенькое. Прежняя Наталья даже под градусом такое бы не предложила. А эта... просто давным-давно выросла и больше не скромничает.
Только вот... где ей резон, если она всё равно утверждает, что... Хочу осторожно задать вопрос, но меня опережают.
– Я забыла ключи. В сумке. А она у Юльки в сумке, – говорит она, и я слышу в её голосе попытку говорить излишне четко.
– Чего? – не совсем догоняю логики.
– Ну, у меня маленькая сумка, а у Юльки большая. Я свою засунула в её. Там ключи.
Понятно.«На море, на океане, есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, – смерть Кощея». Что-то типа этого.
– А телефон и банковская карточка у меня в кармане, – хвастается доверительно мне Наташка с особой гордостью.
– Кру-у-уто! – это я на лютой поддержке сдерживаю улыбку.
– Так что к тебе. Ты не будешь противос... препятств... короче, возражать? – сдаётся она и смотрит на меня своими излишне блестящими глазками.
Вижу, как горят щёки от выпитого алкоголя даже в полумраке. О том, что в положении сидя её юбка в принципе потеряла какую-то мало-мальскую длину, даже говорить не буду.
Хочу ответить«ты же знаешь, я только за» , но стараюсь быть более нейтральным, дабы не спугнуть. Она пьяна, и я никогда этим не воспользуюсь.
– Всё окей, поехали.
Кажется, на этих словах сам обрекаю себя на гнев завтрашней протрезвевшей Иволгиной. Эх, надо было попросить повторить её просьбу и поставить запись голоса на телефоне.
