Текст книги "(Не)идеальная девочка (СИ)"

Автор книги: Настя Мирная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Только рядом с ним я могу быть собой, а не притворяться кем-то другим

Машина съезжает с трассы на какую-то лесную дорогу. Не знаю, что Северов задумал, но мне не страшно. Я непонятно почему доверяю ему, как никому другому. После того, как выложила всё как есть, все сомнения растворились в его ровном голосе, спокойных бирюзовых глазах, ласковых касаниях.

Хотя сама не понимаю, зачем всё же выдала правду? Почему не придумала какую-нибудь отмазку? Я даже с лучшей подругой такие темы обхожу стороной, но с Артёмом у меня вдруг начался словесный понос.

Рассказала об уговоре с Должанским. О том, что девственница. Что скучаю и схожу с ума без него. Да и в любви почти призналась.

Меня всё ещё терзают сомнения: возможно ли такое?

Знаю только, что больше без него не могу. Каждая секунда вдали от Севера кажется бесконечной пыткой. Без лишней скромности, для неё просто не осталось места, разглядываю человека, которому подарила своё сердце. Пусть и бракованное, но он готов его принять, ведь сам почти сказал, что влюблён в меня. При этом недавнем воспоминании губы сами растягиваются в улыбке. Парень косится на меня и спрашивает:

– Чему так радуешься? Я тебя тут в лес везу, а ты лыбу давишь. Не боишься, что я маньяк?

– Неа, тебя не боюсь. А ты не боишься? – смеюсь в ответ.

– Того, что ты маньячка? – не сдержавшись, прыскает со смеху.

– Ну а вдруг? Не зря их так сложно вычислить, умеют скрывать свою сущность. – выдаю тихим коварным голосом с хитрым выражением лица.

– Кажется, пора начинать трястись от страха! – становясь серьёзным, отбивает Артём.

– Вот именно! Бойся меня, Северов! – хохочу злобно и скалю зубы. Последние сомнения тают от этого дурашливого диалога и его смеха. – Так куда мы всё-таки едем?

– Всё же опасаешься? – хитро косит взгляд в мою сторону.

– Не думала, что первое свидание обычно проходит в лесу. В основном девушку ведут в ресторан или на прогулку по парку. Ну, в кино, на худой конец. Но вот лесная чаща навевает пошлые мысли.

– Пошлые? Ммм… А вот это уже интересно. И что же за мысли такие?

– А вот этого я тебе не скажу! Ты мне и так душу наизнанку вывернул. Эти догадки буду держать при себе! – рычу с искусственной злостью и, не сдержавшись, позволяю себе улыбнуться.

Ещё какое-то время едем, продолжая шутить и дурачиться. Серьёзных тем больше не касаемся.

Тараканы в голове постоянно подбивают задавать вопросы о его семье. Скоро точно придётся покупать дихлофос.

Язык так и чешется спросить, что произошло с его родными, но каждый раз я его прикусываю. Сейчас не время для этого. Возможно, когда станем ближе друг другу, он сам расскажет, а до тех пор я подожду. К тому же мне и самой неохота говорить о своих предках: слишком неприятные мысли лезут в голову, стоит только подумать о них.

Ладно, сегодня я ещё скажу, что была у Заболоцкой. А завтра? Послезавтра? Сколько я смогу их обманывать? Как долго буду терзать себя и Артёма?

За тяжёлыми мыслями не замечаю, что Мерседес уже какое-то время стоит на месте, а Север внимательно изучает моё лицо, словно стараясь прочитать на нём ответы.

– Приехали? – тут же спохватываюсь.

– Уже минут пять как. О чём так задумалась, что даже не заметила? – рубит вопросом, на который я не собираюсь отвечать.

Слишком всё сложно, а я и так выложила больше, чем достаточно. Это только мои страхи. Не собираюсь вываливать их на него.

– И куда ты меня привёз? – спрашиваю, выпрыгивая из машины.

И замираю. Просто стою и смотрю.

Мы находимся на небольшой зелёной поляне с высокой мягкой травой, окружённой густым смешанным лесом. Запахи хвои, осенней листвы, дождя и ветра смешиваются, превращаясь в моих лёгких в аромат свободы и счастья.

Перед нами внизу небольшого обрыва бурлит быстрая речка, неся опавшие листья и мелкие веточки. Над нами почти чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд. Они мерцают, заливая холодным светом всё вокруг. С трудом отрываюсь от созерцания всей этой красоты и смотрю на Артёма, ни в силах выдавить ни слова.

Дыхание срывается и сердце замирает, когда цепляюсь за него взглядом.

Под белым сиянием луны его волосы кажутся серебром, а глаза горят ярче обычного. Вокруг него словно появляется ореол из мистического света и сияющей ауры. В горле разрастается ком, а веки жгут непрошенные слёзы.

Парень молча подходит сзади и обвивает руками талию, складывая ладони на животе. Крепко прижимается горячим мускулистым телом, согревая своим огнём, который, как мне думается, всегда бушевал под маской холодности и безразличия. Чувство такое, будто наши тела созданы друг для друга. Каждый изгиб, впадинка и выпуклость на моём находят свои места на его. Он опускает подбородок мне на плечо и тяжело дышит.

– Нравится? – раздаётся хриплый шёпот у самого уха.

– Ещё бы! Это так… так… – от переизбытка эмоций все слова вылетают из головы. – Это просто нереально. Здесь так красиво! Для меня никто никогда такого не делал. Это лучшее свидание на свете! Спасибо! Огромное, Тём! Ты лучший! – на этих словах поворачиваюсь, обнимаю руками его торс и, поднявшись на носочки, целую.

Вкладываю в этот поцелуй всё, что не могу выразить словами. Благодарность, счастье, любовь, радость, восхищение.

Передаю лёгкими касаниями губ, робкими движениями языка, порханием пальцев по его спине. Он отвечает тем же. Неторопливо, с каким-то трепетом пробирается ко мне в рот. Ласкает, гладит, всасывает в себя. Забирает дыхание. Разгоняет моё сердце до космических скоростей. Проходит влажной плотью по распухшим от поцелуев губам. По ровным рядам зубов. Крепче прижимает меня, не переставая водить руками по обнажённой спине, гоняя стайки мурашек по разгорячённой коже.

– Голодная? – бомбит хриплым шёпотом, от которого узел внизу живота становится туже, а за рёбрами взрывается вулкан.

– Немного. – шепчу, пробивая в лёгкие кислород.

В месте чуть ниже живота пульсирует его возбуждённый орган, вызывая ответную реакцию моего тела. Горячая густая влага быстро скапливается между ног. Клитор набухает и жаждет прикосновения его умелых пальцев. В том, что они умелые, я почему-то не сомневаюсь. Иначе разве мечтала бы каждая девушка в нашей академии побывать в его постели? А те, кому это удалось, желали бы вернуться?

Северов громко выдыхает и урывками хватает воздух.

– Ну вот как, блядь, тебе это удаётся: заводить меня одним прикосновением?

– А я-то здесь при чём? – начинаю защищаться.

Возбуждение никуда не уходит.

– Забей. Не привык сидеть на сухом пайке. – буркает неоднозначно и, отстраняясь, открывает багажник.

– Что это значит, Артём? – шиплю, вырастая рядом и оглядывая содержимое машины.

– То и значит, Насть. – устало выдыхает, прикрывая веки и качая головой. – Надеюсь, пиццу ты любишь? Пиво хочешь? Вино?

– Пиццу люблю. Пиво не пью, как и любой другой алкоголь. И объясни мне нормально, что ты имеешь ввиду! – рычу, складывая руки на груди, всей своей позой выказывая праведный гнев. – Может опыта у меня и нет, но я же не полная дура!

– Что-то на тусе не заметно было, что с алко не дружишь. – криво усмехается, игнорируя последние фразы.

– Там было другое дело!

– Какое? – вопросительно вскидывает бровь.

– Скажу, если ты сначала ответишь!

Север делает глубокий вдох и медленно через нос выдыхает.

– С тобой всё всегда идёт ни как надо, да?

– В смысле?

– У меня сегодня были весьма конкретные планы на твой счёт.

– И какие же? – спрашиваю, хотя я уже, кажется, и сама догадалась.

Парень молча ныряет в салон и открыв бардачок, что-то достаёт. Возвращается к багажнику и бросает на край пачку презервативов.

– Вот такие! Я сразу сказал, что хочу тебя и не собираюсь отступать.

– Так значит ты для этого меня сюда привёз? – жгучие слёзы обжигают веки. Зло провожу кулаком по закрытым глазам. – Ты всех сюда трахаться таскаешь, да? Значит, всё дело в сексе? Бля, ну что я за дура такая?! Убедила себя в том, чего на самом деле никогда не было и быть не могло. Правильно, ты же – Артём Северов: самый знаменитый кобель академии!

– Хватит, Настя! Замолчи, блядь! – взрывается Север, хватая меня за плечи и встряхивая с такой силой, что зубы несколько раз больно клацают друг об друга.

– Чего хватит, Северов?

– Ты реально нихуя не понимаешь? Если бы я хотел тебя тупо трахать, то не было бы всего этого! – обводит пространство вокруг, продолжая пытать меня взбешённым взглядом. – Мне было бы насрать, целка ты или нет. Я бы не стал даже спрашивать! Учитывая то, как ты течёшь подо мной, дело оставалось за малым. Но я, блядь, пообещал, что не стану спать с тобой, пока ты сама об этом не попросишь! Какого хера я, по-твоему, стал допытываться об этом? Чтобы, сука, херни не натворить! Я же тебя, Настя, по уши, мать твою! По самое, блядь, нехочу в тебе!

Артём отталкивает меня, отчего я больно бьюсь об угол машины, но едва ощущаю боль и, отвернувшись, отходит к обрыву. Дышит рвано, то и дело сжимая и разжимая кулаки. Стоит, опустив голову вниз. Проходит какое-то время, а я всё так же не двигаюсь, глядя на напряжённые мышцы его спины. Слёзы в который раз за последние сутки стекают по щекам, капая на грудь и разбиваясь о землю. Мысли о том, что могло бы быть, не признайся я, что всё ещё девственница, автоматной очередью разрывают мой череп. Я ведь сама этого хотела. Так в чём теперь проблема? Даже зная то, чего не знал Северов, всё равно была готова к тому, что могло произойти. Ведь это нормально, когда двое людей занимаются сексом даже без каких-либо чувств. Просто ради наслаждения. Так почему у нас всё должно было быть иначе? Что такого страшного, что он запасся резинками, рассчитывая на вполне себе ожидаемый разворот событий? Если бы отказала, то уверена, что настаивать он не стал бы. С каких пор я стала такой недальновидной тупицей? Всегда всё анализировала, раскладывая по полочкам. А сейчас? Что со мной не так? Почему с ним не могу сохранять рассудок и холодную голову?

Отталкиваюсь от багажника и подхожу к парню. Знаю, что он слышит мои шаги. Вижу, как вытягивается его тело. Как сильнее сжимаются пальцы. А я просто не знаю, что говорить.

Раньше на всё были ответы, но их больше нет. Только оголённые чувства.

Делаю ещё шаг и обнимаю его торс. Прижимаюсь лицом между лопаток, вдыхая пряный запах и слушая неровные удары его сердца и сбивчивое дыхание.

– Ты правда думаешь, что я привёз тебя сюда ради перепиха? – раздаётся в тишине спустя какое-то время его тихий хрип.

– Не думаю. Больше нет. – отвечаю таким же тихим, спокойным голосом. На самом деле до этого состояния мне ой как далеко, но стараюсь держаться. – Прости меня, Артём, я не права была. Просто… Когда увидела прези… ну, ты понял, в голове что-то перещёлкнуло. Я не должна была этого говорить. Извини.

– Даже слово презервативы выговорить не можешь? – появляются насмешливые нотки в его голосе.

– Издеваешься? – шиплю, хотя искренне радуюсь тому, что его отпускает наша ссора.

– Немного. – уже не скрывая сарказма, отвечает Север. – Ну, если что, можешь называть их резинки или гандоны. А может, гидрокостюмчики? – начинает откровенно издеваться, но я смеюсь вместе с ним.

– Простил? – спрашиваю, когда смех стихает.

Мы всё так же стоим у обрыва. Артём смотрит на реку, а я в его спину.

– Какая же ты всё-таки дурочка, Насть. – шепчет, поворачиваясь лицом. – Я с тобой не ради секса. Точнее, не только из-за него. Надеялся, что перепих станет приятным бонусом, но, видимо, не судьба.

– Ну и сволочь же ты, Северов! – смеясь, бью его ладонями по груди, пока он не перехватывает мои запястья, сжимая их за спиной одной рукой.

Костяшками второй проводит по моим скулам, щеке, носу, губам, подбородку.

Смех тут же стихает, сменяясь рваными вдохами и сиплыми выдохами. Глаза парня темнеют, становясь почти чёрными. Когда он так смотрит, сердце замирает в груди, показывая на экране ровную линию и затяжной писк.

– Я никогда никого сюда не привозил. Это моё место. Только моё. Обычно я приезжаю сюда, когда совсем хреново становится. Но сейчас хочу, чтобы здесь было что-то хорошее и светлое. Кто-то, кто сохранит тёплые воспоминания вместе со мной. Вместе, маленькая, не просто слово. Это моё обещание. Нет больше других. Никогда не будет. Только ты, малыш, и никого кроме.

– Значит, ты ни с кем не будешь спать, пока я не буду готова? – набравшись смелости, выталкиваю слова из сдавившего спазмом горла.

– Сухой паёк, Насть. Грёбанная диета. – этот тихий смех с лёгкой хрипотцой отзывается вибрациями в моём теле, разжигая уже знакомый пожар.

– Значит, никакой больше Волчинской и прочих? – кошу на него подозрительный взгляд.

– Ревнуешь? – спрашивает тихо.

– Ревную. – отбиваю честно. – Поэтому и пила вчера. Не могла видеть вас вместе. Когда увидела, чем вы занимаетесь, то…

– Ничем мы не занимались. Не дошло.

– Почему? – шепчу, опуская глаза.

– Потому что я не захотел. Увидел, как одна маленькая зеленоглазая ведьма танцует, и всё желание пропало. Потому что только тебя хочу и похуй на остальных.

– Тём…

– Что?

– И я тебя по уши.

– Значит, двусторонне?

– Двусторонне.

Глава 17

Живу каждую минуту с тобой. Каждую секунду без – умираю.

– Это самая вкусная пицца в моей жизни! – смеюсь, откусывая очередной кусочек и делая маленький глоток пива. – Пусть и холодная.

Да, Северов всё же уговорил меня попробовать хмельной напиток. Сначала хотела выплюнуть горькую жидкость, а потом мне даже понравилось. Мы уже больше часа растягиваем поллитровые бутылки и пиццу с курицей и грибами. Я пью медленно, потому что не привыкла к алкоголю и боюсь напиться. А Артём, потому что я попросила его не садится выпившим за руль.

– И чем же она лучше остальных? – со смешком задаёт вопрос.

– Во-первых: я обожаю грибы. Во-вторых: ненавижу лук и болгарский перец. Как ты узнал?

– А я и не знал. – тянет загадочно. – Грибы и сам люблю. Перец нет. А лук… Нам с тобой ещё целоваться вообще-то.

– Ну точно, невыносимый. – рычу, не сдерживая счастливой улыбки.

Вот от чего, а от его поцелуев я точно не откажусь. Они, бесспорно, занимают первое место в списке моих предпочтений.

– Замёрзла? – становясь серьёзным, спрашивает парень.

– Согреешь? – снова растягиваю рот в улыбке.

– Ещё бы… – сипит в ответ. Но вместо ожидаемых объятий встаёт и тянет мне руку. – Потанцуем?

– Здесь? – спрашиваю, ошарашенно глядя по сторонам.

– А чем здесь плохо? Только ты, я и звёздное небо. Что ещё надо?

Ничего не отвечая, вкладываю свою ладонь в его, позволяя помочь мне подняться с покрывала. Артём тут же притягивает к себе и, обхватив руками, целует.

Сразу забываю обо всём, стоит только его губам завладеть моими. Его хмельное дыхание пьянит похлеще любого алкоголя. Мы целуемся долго. Очень долго. То осторожно касаясь друг друга, то в яростном танце сплетая языки. Губы начинают сладко ныть. Тело наливается свинцом, а кости превращаются в вату.

Артём крепко держит меня в кольце своих сильных рук, не позволяя рухнуть на землю. Оба задыхаемся и жадно хватаем кислород в перерывах между жадными поцелуями. Его пальцы исследуют моё тело.

Я не ставлю запретов. Позволяю касаться везде, где ему захочется. И сама с той же маниакальностью скольжу ладонями по его спине, пояснице, лопаткам. Опускаюсь к крепким ягодицам, но тут же возвращаю руки вверх. Запутываюсь в его нереально белоснежных волосах. Утопаю в поразительно бирюзовых глазах. Захлёбываюсь его запахом. Выпиваю тяжёлое дыхание. Не могу оторваться от губ, словно путник в пустыне, добравшийся до оазиса. Знакомое давление члена в живот стягивает внутри привычный узел. Между бёдрами становится мокро. Влага стекает по внутренней стороне, но никакого смущения не вызывает, скорее наоборот.

– Артём… – выдыхаю ему в губы.

– Что, маленькая? – с трудом пробивает в лёгкие воздух.

– Не могу больше. Я…хочу…

– Чего хочешь? – срывается на хрип.

– Танцевать? – пищу несмело.

Не готова пока сказать ему.

Север смеётся и, пошатываясь, идёт к машине. Он явно понял, что именно я имела ввиду под словом "хочу", но не подаёт виду. Что-то долго ищет в телефоне, а потом вскрикивает:

– Вот это пойдёт!

Выкручивает громкость на максимум и возвращается ко мне.

Басы разрывают ночь, перекрывая грохот реки и трескотню сверчков.

Мы танцуем, то сходясь в танце, то разбегаясь в разные стороны. Двигаюсь под музыку так, как никогда раньше.

Есть такая фраза: танцуй, словно никто не видит. Пой, словно никто не слышит…

Что я и делаю.

Моё тело живёт собственной жизнью, отключив сигналы мозга. То плавно качаю бёдрами, выгибая спину и скользя руками по шёлковой ткани платья, то сменяю плавные сексуальные покачивания на сумасшедшие прыжки и дикие движения, отдаваясь безумию. Север то сжимает пальцы на моём теле, то, подчиняясь сменяющимся одному за другим трекам, кружит меня в диком вихре.

Мы оба не переставая смеёмся и выкрикиваем в ночь слова песен. Парень хватает меня за талию и кружит, поднимая над всем миром. С трудом улавливаю сменяющиеся пейзажи. Лес, окутанный мистическим светом. Бурлящая серебристая река. Горящие на чёрном полотне неба звёзды. И его смеющееся лицо. Искренняя улыбка и горящие бирюзовым пламенем глаза.

– Мне…нужна…передышка. – выпаливаю, с трудом переводя срывающееся от танцев и смеха дыхание.

– Минуту… – хрипит Тёма и, достав мобильный, что-то ищет. – Вот!

Включает очередную мелодию и тянет ко мне лапы.

– Нет! Нет! Нет! – вскидываю перед собой раскрытые ладони и пячусь назад. – Я не танцую медленные танцы!

– Почему? – рычит Северов, нависая надо мной.

– Я не умею! – отсекаю, краснея.

– Никогда не танцевала медляки?

– Вальс считается?

– Адвокаты – это элита или древность? – рубит, продолжая наступать.

– Видимо, второе. – выдыхаю убито.

– Я научу. – заверяет Артём, подхватывая меня на руки, начинает кружиться.

– Разве так танцуют? – смеюсь, ловя волну эйфории от его действий и близости.

– Ща! – опуская меня на землю, опять лезет в телефон. – Погнали? – предлагает мне ладонь, когда из динамиков раздаётся новая песня.

Двое ходили по земле и пили зелёный чай в обед…

Вкладываю кисти в его зовущие пальцы и позволяю вести себя.

Я – это ты. Нет высоты. Ты прикоснись ко мне рукой. Я разольюсь в тебе рекой. Я всегда буду с тобой…

– Веришь мне, моя идеальная девочка? – хрипит мне в шею, обнимая одной рукой за талию и переплетая наши пальцы с другой.

– Верю, Тём.

Мне всё равно, что было до. И не закончится кино. Мы знаем всё давно. Мы же целое одно…

Мелодия расплывается по ночному лесу, и я плыву вместе с ней, полностью подчиняясь движениям любимого мужчины. Мы кружимся в чувственном танце, растворяясь в нём.

Слова песни пробиваются мне в самое сердце, отзываясь в нём эхом и тяжёлой пульсацией. В ней словно поётся о нас. О том, что я чувствую к Северову.

Господи, пусть и он ко мне чувствует то же самое. – молюсь мысленно.

Мысли мои всегда ты знал. И терпеливо очень ждал, чтобы без вариантов навсегда по любви…

Два года ждал, чтобы без вариантов. И их не осталось.

Я всё ещё помню о родителях и Кире, но сейчас для меня их не существует. Только я и парень, которого я люблю. Целых два года сама себе боялась признаться в чувствах к нему, но теперь ни страхов, ни сомнений не осталось.

Ветер налетает, шурша листьями деревьев и изумрудными травинками под нашими ногами. Речка соревнуется с музыкой, нарушающей естественное спокойствие природы, а мы всё так же кружимся по поляне. Тёма хватает меня двумя руками за талию и кружит над землёй. Я парю, летаю, взмывая высоко в облака, и падаю в его объятия.

И положим мир весь на ладонь. В тысячный раз ты мне докажешь: он для нас…

Только для нас двоих. И плевать на всех! На всё, что случится завтра. Сегодня есть мы!

– Тём, – сиплю, задыхаясь от постоянного движения и переполняющих чувств, – я тебя. Очень, Артём!

– Насть, – хрипит, не останавливаясь, – и я тебя тоже. По уши, блядь!

Всё хорошо, всё у нас получится. Мой взгляд на море – твои глаза. Кто скажет: так не бывает. Так нельзя…

– Можно. – бомбит мне в ухо, уловив мой взгляд. – Так бывает, малыш.

– Взгляды все я наизусть. Тебе я верю, больше не боюсь. – подпеваю, глядя в его серьёзные глаза.

Не уверена, что смогла бы просто сказать об этом, но пусть и через песню, говорю сейчас. Выдаю всё, что на душе.

Из колонок звучит мужской голос, и Север вторит ему, не разрывая зрительного контакта. Так он отвечает мне.

– Вместо воздуха мне нужен твой запах. Вместо музыки мне нужен голос твой. Детям твоим хочу я стать папой. Тебе хочу я вечной стать весной.

Сердце пробивает рёбра, разрывает кожу в желании биться рядом с его. Смотрю в его глаза и не сдерживаю слёз, катящихся по щекам.

– Столько людей. Миллионы софитов. А я иду за твоей зовущей рукой. Я твой и ты моя. Сошлись все орбиты. Теперь я всегда буду рядом с тобой. – добивает словами Север, а я утыкаюсь носом ему в шею и тихо плачу.

От счастья, которое казалось таким далёким и нереальным.

Но вот оно здесь. Я дышу им. Тону в его объятиях. У моего счастья бирюзовые глаза и белые волосы. Оно пахнет кофе, табаком и корицей. Его руки самые нежные на свете, а поцелуи самые сладкие.

И у него есть имя – Артём Северов.

– Когда-то давно один человек сказал мне, что когда душа приходит в наш мир, она разделяется на два тела. И пока две половины не встретятся, будут чувствовать себя одинокими, нецельными. Словно им не хватает части тела. – выбивает парень, цепляя пальцами мой подбородок.

– Кто это сказал? – всхлипываю, поднимая взгляд.

– Не важно, малыш. Это было давно. Но тогда я считал это глупостью.

– А сейчас?

– Сейчас я не понимаю, как удавалось дышать до этого дня.

– Двусторонне?

– Ты мне скажи. – шепчет хриплыми интонациями.

– Я живу, когда ты рядом. Раньше я не знала, что это значит – жить.

– А хочешь знать, что меня интересовало после того рассказа? – рассекает сдавленным голосом. Ничего не могу ответить, поэтому просто киваю. – А как понять, что это твоя вторая половина?

– И как же?

– Ты не поймёшь, пока не встретишь её. Тогда эти разговоры казались мне бредом. Но теперь… Теперь я понял. – отвечает, завладевая моими губами.

***

Остаток ночи мы то танцуем, разрывая тишину своими голосами и смехом, то целуемся, лёжа на покрывале. Мужские руки ласкают моё тело, сжимают ягодицы, скользят по бёдрам, но большего себе он не позволяет, и я благодарна Северову за это.

Я ещё не готова, хотя тело кричит об обратном.

Доедаем ледяную пиццу. Выпиваем ещё по бутылке пива и встречаем рассвет, закутавшись в мягкий плед.

Артём обнимает меня за плечи, и мы следим за ночью, медленно сменяющейся утром. Луна нехотя скрывается за горизонтом, а тёплое осеннее солнце протягивает свои лучи к верхушкам деревьев. Холодная роса переливается всеми цветами радуги, медленно скатываясь по высокой траве и впитываясь в остывшую за ночь землю.

– Так красиво. – тяну восхищённо.

– Не жалеешь, что не пошли в ресторан или в кино? – смеётся парень.

– Да ни в жись! Это самая лучшая ночь в моей жизни. Спасибо ещё раз!

Тянусь к его лицу, и мы снова сплетаемся языками. Мне это никогда не надоест.

Я уже давно потеряла счёт нашим поцелуям.

– Нам пора, идеальная девочка. До начала занятий тебе надо хоть немного поспать. – бомбит, утыкаясь своим лбом в мой и глядя в глаза.

– Думаешь, я усну после всего этого?! – шиплю возмущённо. – Ну какой сон, Тём? Кстати, ты точно не против, что я тебя так зову? Тебе же не нравится.

– Не против, Насть. И мне нравится слышать это обращение от тебя. Я же тебя…

– И я тебя, Тёма. – не скрываю счастливого света в глазах и улыбки.

– Пора, маленькая.

Север поднимается и тащит меня за собой. Мы быстро сворачиваем плед и собираем мусор. Запрыгиваем в машину, и Артём включает печку.

Несмотря на то, что на дворе только начало осени, на рассвете достаточно холодно. Всю дорогу до моего дома мы держимся за руки, расплетая пальцы, только когда парень переключает скорости или выкручивает руль на резких поворотах.

Обсуждаем академию и наших друзей. Сходимся на том, что стоит им рассказать о нас, всё равно не отстанут, но и трепаться не будут. Личных тем стараемся не касаться, но в итоге я не выдерживаю.

– Ты сказал, что у тебя никого нет… – начинаю неприятный ему разговор и сама себе отпускаю мысленный подзатыльник.

– Насть… – рычит, явно не желая поднимать эту тему.

Игнорирую его тон.

– Тогда откуда всё это? – развожу руками, указывая на салон люксовой машины. – Гелик. Шикарная квартира в приличном районе. Откуда у студента такие деньги?

– Наследство! – отрезает, сильнее сжимая рулевое колесо. – Тебе это так важно? Деньги?

– Да какие на хрен деньги, Артём?! Просто я хочу понять, чем ты живёшь!

– У меня действительно нет семьи. Машину купил и квартиру на то, что мне от родственников осталось. На всё остальное сам зарабатываю.

– Ты работаешь?! – округляю от удивления глаза.

– А что в этом удивительного? – косит на меня взгляд, вскидывая бровь. – Мне двадцать четыре. Содержать меня, в отличии от многих, некому.

– В мой огород камень? – режу, не скрывая обиды.

– Нет, малыш, ты тут ни при чём.

– Вообще-то на все свои хотелки я сама деньги зарабатываю! – вот так-то! Получай Север!

– Ты работаешь? – теперь и его глаза расширяются.

– Представь себе…

– И кем же?

– Скажу, если ты скажешь!

– Ну что за детский сад, Настя?

Ничего не отвечаю. Подношу руку к лицу и "закрываю рот на замок, выбрасывая ключ". Отворачиваюсь к боковому окну.

– Частный инструктор по вождению. И по экстремальному тоже. – сдаётся он.

– Охренеть! – тут же поворачиваюсь к нему всем телом. – А меня научишь чему-нибудь?

И пусть в этом деле я не профан, но ему об этом пока не говорю.

– Твоя очередь. – бурчит, клацая поворотником.

Я заметила, что он вообще не нарушает ПДД, даже на пустой дороге. Я и сама, в отличии от большинства, топлю за этикет на трассе. Выдыхаю, готовясь открыть ещё один секрет.

– Я тренирую младшую группу по каратэ.

– Шутишь?

– Нет. Два раза в неделю. – отбиваю ровно, цепляя его взгляд.

– Охуеть! – хрипит Север.

– Теперь научишь меня паре трюков на машине?

– Для этого тачка подходящая нужна. Я не на своей гоняю.

– Панамера пойдёт?

– И где ты её возьмёшь? – косится с подозрением.

– В гараже. – бурчу в ответ.

– Твои старики катают на Порше?

– А они-то тут при чём? Это моя машина.

– Не знал, что ты водишь.

– Вчера на пантере была.

– Пантера? – опять косится.

– Ну, у всех ласточки, а у меня пантера. Сегодня увидишь, если приедешь пораньше.

– Ну и зачем мне это делать?

– Затем! В восемь тридцать во дворе! – для чего-то ставлю рамку.

– Окей. Восемь тридцать и ни минутой позже.

– Сам не опаздывай!

К пункту назначения подъезжаем, продолжая обмениваться ничего не значащими, но такими необходимыми фразами. В тишине я просто с ума сойду.

Артём останавливает Гелик через дом от моего.

– Пора? – хриплю, задыхаясь.

– Мы скоро встретимся, маленькая. – отвечает не громче моего.

– Не хочу расставаться. Даже на минуту.

С трудом сдерживаю непрошенные слёзы.

С каких пор я рыдаю, как белуга? Раньше вообще не плакала, а сейчас остановиться не могу.

– Знаю, девочка моя. – притягивает меня к себе на колени и целует, запуская руку в растрёпанные за сумасшедшую ночь волосы. – Мы найдём способ. До вечера. На каждой перемене.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Опять целуемся до полного умопомрачения. Спустя полчаса захожу в калитку. Родители спят, а вот мне ожидаемо уснуть не удаётся. Всё прокручиваю в голове минувшие сутки. От корки до корки гоняю по нейронным сетям каждый момент.

Телефон коротко вибрирует, и я тут же его подхватываю.

Артём Северов: Спишь?

Сердце взбесившимся мячиком скачет по грудной клетке. Быстро порхаю пальцами по разбитому экрану, делая ошибки и тут же их исправляя. Не думала, что так сложно писать, когда по некоторым буквам расползаются трещины.

Настя Миронова: Нет. Соскучился?)

Артём Северов: Пиздец как! Думал, проще будет, да хуй-то там!

Настя Миронова: Я тоже скучаю, Артём. Старалась уснуть, но не выходит.

Артём Северов: Мне тоже. Как прожить эти пару часов?

Настя Миронова: А вот так…

На экране моргает ещё одно сообщение, но я уже набираю в мессенджере по видеосвязи. Северов сразу же отвечает на звонок. Дыхание замирает, когда вижу его лицо. Он стоит на балконе с сигаретой и обнажённым торсом. Однажды я уже видела его без футболки, но сейчас… При свете он выглядит просто шикарно.

– Говорить можешь? Проблем не будет? – бомбит вопросами, пока я бессовестно его разглядываю.

– Нет. Моя комната в другом краю дома.

На всякий случаю понижаю голос до минимума.

– Блядь, обнять тебя хочу, аж коноёбит.

– И я тебя, Тём. Всего пара часов… Сам говорил.

– Надо было не отпускать тебя. Только чтобы переоделась и что надо взяла.

– А как же сон?

– Сама же говорила, что не уснёшь.

– А ты говорил, что должна! – не сдержавшись, выдаю короткий смешок.

– Дебилом был, – рычит в ответ, – полным, сука, кретином.

– В следующий раз не отпустишь?

– Ни за что.

– Даже если вырываться буду?

– Даже если начнёшь кусаться и царапаться, как дикая кошка.

– Обещаешь?

– Обещаю. – теперь это наша фишка.

Оставшееся время проводим за разговорами. Не знаю почему, но по телефону задавать вопросы немного легче. Темы о семьях не затрагиваем, но постепенно узнаём друг друга лучше.

– Пора собираться. – бурчу, нехотя скидывая одеяло. – Офигеть! Мы почти час проговорили, а я даже не заметила.

– Уже? Чего рано так? – хрипит Север, облапывая взглядом моё тело под тонким шёлковым пеньюаром.

– Завтрак с семьёй, – выдыхаю устало, – традиция.

– К восьми тридцати будешь на месте?

– Я никогда опаздываю.

– Что на тебе надето? – высекает Тёма, а я давлюсь воздухом от такого вопроса и внезапной смены темы разговора.

– Ночнушка!

– Покажи.

– Зачем?

– Если скажу, то ты этого не сделаешь.

– Скажи и покажу.

– Дрочить собираюсь, чтобы хоть как-то этот день пережить.

– Артём! – визжу, заливаясь краской от такого заявления.

– Ну что "Артём", Насть? У меня рядом с тобой постоянный стояк, а выживать как-то надо. Спермотоксикоз – не шутки. Что мне теперь, помирать? – бубнит с мрачной улыбкой.

– Ну ты и… – рычу, густо краснея, а сама ставлю телефон на трюмо и, отойдя на несколько шагов, медленно поворачиваюсь, наблюдая за собой в зеркало.

Север со свистом выдыхает и урывками забивается новой порцией кислорода. Замечаю, как его рука опускается ниже и он начинает дышать ещё сбивчивее, чем раньше. Догадываюсь, чем он занимается, и вся окрашиваюсь в розовый, но почему-то проигрываю в голове трек, под который мы танцевали, и начинаю двигаться в ритм слышимой одной мне мелодии.

Из-под полуопущенных ресниц наблюдаю за Тёмой: он закатывает глаза, предплечье двигается быстрее, телефон расшатывается сильнее, дыхание становится резче. У меня в трусах собирается влага, когда представляю, как он обхватывает рукой твёрдый член. И пусть я их только на видео видела и имею лишь общее представление…