Текст книги "(Не)идеальная девочка (СИ)"

Автор книги: Настя Мирная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

С ним мне никогда не бывает страшно

Сбрасываю скорость, пропуская вперёд Мерседес Артёма. Бросаю взгляд на свои дрожащие руки. Несмотря на то, что времени прошло достаточно, меня всё ещё колотит, а сердце заходится в бешеном галопе.

До сих пор не понимаю, как могла позволить ему делать всё это прямо в зале для каратэ.

Между бёдер всё ещё мокро и неприятно липко. Тугой узел в животе и тяжёлая пульсация в промежности не дают расслабиться, на регулярной основе напоминая о произошедшем. Даже сейчас, отойдя от дикого желания, понимаю, что не хотела, чтобы он останавливался. Хочу пойти дальше. До конца. Понятия не имею, сколько ещё смогу продержаться. А учитывая то, о чём я попросила Северова, прежде чем запрыгнуть в машину…

Не знаю, как хватило смелости, но я хотела, чтобы он знал, что мне было очень приятно то, что он делал. Слова страх больше нет в моём лексиконе. Не рядом с Артёмом.

Мы въезжаем на трек, и Гелик останавливается. Паркуюсь рядом. Север выходит из машины и садится в мою. Не говоря ни слова, притягивает к себе и целует. Не как до этого, а совсем легко и мягко. Запутывается пальцами в моих волосах, разминая всё ещё затёкшую от нервного напряжения шею. Губы ноют и начинают покалывать. Упираюсь руками в плечи парня, слегка отталкивая.

– Что случилось, девочка моя? – спрашивает хриплым шёпотом, от которого расползается табун мурашек.

Жадно хватаю воздух через приоткрытые губы.

– Всё хорошо, Тёма. Просто кислорода не хватает. – выдаю несмелую улыбку и целую его в уголок рта. – Я тебя, Северов.

– И я тебя, Миронова. – улыбается он в ответ. – Тогда начнём с теории.

– Может обойдёмся без этого? – закатываю глаза.

Вот и какой чёрт меня дёрнул попросить научить меня экстремальному вождению?

– Шутишь? Насть, гонять на повышенных это тебе не по городу, блядь, тащиться. Одна ошибка и хер потом по кускам соберут! – распаляется парень.

– Ладно-ладно, я поняла. – поднимаю руки вверх, сдаваясь.

Следующий час Север объясняет мне правила и теорию, которые я и без того отлично знаю, но упорно продолжаю молчать и сосредоточенно кивать, давая понять, что всё понимаю.

– Попробуешь? – заглядывает в глаза и по нервам прбивает молния.

– Ну, наконец-то! Думала, уже не дождусь! – радуясь, потираю руки.

– Насть, это не шутки. – смотрит исподлобья Артём.

– Я знаю, Тём. Всё будет хорошо. Ты мне веришь? – отбиваю его же словами.

– Как водителю или своей девушке? – его голос срывается на тихий хрип, прогоняя по моему телу дрожь.

Его девушке…

Блин, разве к этому вообще можно привыкнуть? Быть сначала девушкой, а потом и невестой Кира было просто. А с Северовым всё слишком сложно. Слишком много эмоций, чувств и сомнений.

– В обоих вариантах! – выдаю с уверенной улыбкой.

Выезжаю на трассу, оставив за спиной облако пыли, вспоминая свою первую попытку исполнить контролируемый занос. Обойдёмся без подробностей, но хорошо, что спорткар инструктора был застрахован.

Набираю скорость и уверенно дёргаю ручной тормоз, позволяя машине вилять и кружиться.

– Ты какого хрена творишь, Настя?! – орёт Тёма, вцепившись в ручку двери. – Только не тормози! Резко на газ!

– Знаю! – смеюсь и, сняв ручник, уверенно вывожу машину из заноса. Выравниваю и лечу по пустой дороге, продолжая заливаться смехом.

На тех же эмоциях ухожу в ещё один занос и под свист резины и дымовую завесу паркуюсь возле Гелика. Не успеваю даже заглушить мотор, как Северов уже оказывается на улице и выдёргивает меня из Панамеры. От неожиданности больно бьюсь челюстью о каменные мышцы его грудины.

– Ты чего?! – хриплю, потирая ушиб.

– Ты какого хуя, блядь, творишь?! Настя, мы, мать твою, убиться могли! – кричит на эмоциях, даже не стараясь сдержаться.

Видимо, пора заканчивать этот фарс, пока он мне шею не свернул.

– Успокойся, Артём…

– Успокоиться, блядь?! Ты себя Шумахером, блядь, возомнила?! Совсем ебанулась, Миронова?! Ты, сука, теорию услышала и сразу в заносы погнала?! С первой попытки?!

– Тём, пожалуйста, – отрезаю спокойно. Наверное, действительно испугался, – это не первая попытка. Я достаточно опытный дрифтер.

– И с каких, блядь, пор? – рубит, но старается взять себя в руки. Вижу, как сжимает кулаки до побелевших костяшек.

– Тёма, я уже почти год гоняю. Точнее, восемь месяцев. Надо было сразу сказать тебе, что я это умею, просто… – замолкаю, не зная, как сказать.

– Что "просто", Настя? – сипит севшим голосом, притягивая меня к себе и упираясь подбородком в макушку.

– Просто я хотела, чтобы у меня была причина провести с тобой больше времени! – выпаливаю, начиная закипать.

– Тебе не нужны причины, чтобы быть со мной, малыш. – отбивает, отходя на шаг и заглядывая мне в глаза. – Просто будь рядом, маленькая, и всё. Не надо искать поводов. Просто рядом.

– Правда? – знаю, что вопрос глупый или даже детский что ли, но мне необходимо подтверждение.

– Правда, маленькая. Даже не сомневайся. С тобой приятно даже просто молчать. Я тебя, девочка моя.

Ничего не отвечаю, потому что слова, сказанные Артёмом прямо в глаза хриплым голосом, накрывают меня тёплой тропической волной облегчения и любви к этому парню.

Обнимаю его за спину и утыкаюсь носом в шею, вбивая в лёгкие запах любимого человека. Не знаю сколько проходит времени: секунды сменяются минутами, а мы всё так же стоим, обнявшись. Руки Северова гладят мою спину, лопатки, поясницу. Отвечаю тем же, неуверенными касаниями изучая его тело. Мы просто молчим. Чувствую, как медленно успокаивается пульс Севера под моей щекой.

Да, это приятно просто помолчать рядом с ним.

С Должанским я часто молчу, потому что нечего сказать, а с Тёмой… Нам просто не нужны слова. Мы транслируем свои чувства и мысли через тяжёлое рваное дыхание, через ускоренное сердцебиение, через ласковые касания, через бешенные поцелуи и сумасшедшее желание, через долгие взгляды и короткие сплетения пальцев. Слова просто не могут передать того, что пылает в груди и бежит по венам. Без них мы говорим намного больше, но всё же…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

– Тём, я тебя. Сильно. Очень-очень. – пищу ему в плечо.

– И я тебя, моя идеальная девочка. Больше, чем мог себе представить. – высекает в ответ и целует, подтверждая свои слова нежными касаниями губ, лёгким скольжением языка у меня во рту, едва ощутимыми поглаживаниями по телу.

Отвечаю тем же. Пальцы порхают по его спине, проходятся по шее, путаются в волосах и возвращаются вниз.

Набравшись смелости, поддеваю край его футболки и ныряю по неё ладонями. Артём вздрагивает, и я ощущаю на его горячей гладкой коже мелкие мурашки. По его телу пробегает ощутимая дрожь, когда поднимаюсь вверх, задирая футболку выше.

Даже представить себе не могла, что так приятно просто прикасаться к человеку без всяких преград. Всего лишь спина, а ощущается, словно с нас обоих сняли кожу, оставив оголённые нервы. Северов тоже загоняет руки под ткань моей майки и гладит круговыми движениями. Пробирается пальцами по застёжку бюстгальтера, крепче вжимая моё размякшее тело в своё крепкое и сильное. Обоюдно дышим на разрыв, с трудом проталкивая в лёгкие воздух. Сердца колотятся о рёбра до ощутимых трещин. По коже расползаются уже не мурашки: огненные муравьи, покрывая с головы до ног, кусая до кровавых отметин.

Плевать на всё и всех. Растворяюсь в нём. Я не выйду за Кирилла. Не смогу. Если бы не было этих трёх дней с Артёмом, то я сделала бы то, что от меня требуют, но теперь не выйдет. Лучше пусть меня похоронят заживо, но с Северовым я не расстанусь. И причинять ему боль в угоду родительским амбициям тоже не стану. Если не с ним, то больше ни с кем.

– Тёма… – стону, когда он скользит ладонью по моему голому животу и легко сжимает грудь через кружево. Не хочу так. Иначе хочу. Без лишних слоёв. – Тём, давай в твою машину сядем. – шелещу, потому что горло сжимает спазм и связки не слушаются.

Может, я ещё и не до конца понимаю, к чему это может привести, но готова рискнуть. Сейчас это жизненная необходимость.

– Зачем? – отбивает с теми же хриплыми интонациями, что и я.

– Просто давай сядем, ладно?

Не знаю, как хватает храбрости просить, но это далеко не последняя просьба, которую мне предстоит озвучить.

Парень вытаскивает руки из-под моей футболки и, отойдя на шаг, заглядывает мне в лицо, стараясь прочитать мысли. Натягиваю спокойное и даже безразличное выражение, но видимо, меня выдают глаза. Север тяжело вздыхает и медленно выпускает воздух. Наклоняет голову и, качая из стороны в сторону, потирает переносицу.

– Что ты сейчас делаешь, Насть?

Ничего не отвечаю. Просто беру его за руку и иду к Мерсу. Торможу у водительской двери и, немного поразмыслив, открываю заднюю, став на подножку, запрыгиваю в салон. Мышца за рёбрами пинпонговым мячиком скачет по грудной клетке, оставляя разрывы на внутренних органах. За шумом крови и ошалелым пульсом даже не слышу, как закрывается дверь за спиной Артёма.

Что бы ни случилось… Как бы он не принял мои действия, я не стану жалеть об этом. С ним я поняла одну простую вещь: лучше пожалеть о том, что сделала, чем о том, чего не сделала.

И я делаю. Перекрещиваю руки и опускаю к краю футболки, сжимаю пальцами и под пристальным взглядом любимого стаскиваю её с себя. Слышу только, как со свистом влетает кислород в его лёгкие и как со скрипом покидает их.

– Что ты делаешь? – сипит, рассматривая мой почти обнажённый торс.

Ох, знал бы он, что я собираюсь сделать дальше.

– Можешь и ты снять?

Опускаю глаза, потому что выдерживать его затуманенный взгляд сейчас слишком сложно. Он опять шумно выдыхает и стаскивает футболку через голову. Смотрю, не моргая, как сантиметр за сантиметром открываются новые участки его накачанного тела, и тяжело выдыхаю, так же, как и он несколько секунд назад.

И вот мы сидим на заднем сидении машины, голые по пояс, и пожираем друг друга глазами в прямом смысле этого слова. Я тактильно ощущаю, как его взгляд оглаживает живот, задевает грудь, ласкает плечи, обжигает шею, вцепляется в губы. Машинально скольжу по ним языком. Во рту внезапно становится сухо, и слюны не хватает даже для этого действия. Моё дыхание учащается, хотя, казалось и так разносится ураганом, способным вырывать из земли деревья.

Жду, что Северов набросится на мой рот, но он не делает этого. Просто смотрит, словно ждёт моих дальнейших шагов.

– Ты очень красивый. – выписываю настолько тихим и сиплым голосом, что он кажется мне чужим и каким-то далёким.

Ощупываю глазами мощную шею, крутые плечи, жилистые руки, кубики пресса. Слежу за светлой дорожкой волос, начинающейся под пупком и скрывающейся за поясом джинсов. Краска заливает не только щёки, когда думаю о том, что находится ниже.

Он действительно офигенный. Его тело бугрится мускулами, но не так, как у бодибилдеров, не знаю даже как описать, мягче что ли, аккуратнее, гармоничнее. Даже под одеждой было видно, что он качается, но теперь понимаю, что делает это без фанатизма. Не знаю, как других, но меня никогда не привлекали потные перекачанные мужики, у которых бицепс толще, чем моя талия. А Артём, он…

– Идеальный. – выдыхаю единственное слово.

Больше воспроизвести ничего не выходит.

В ротовой полости воцаряется пустыня с зыбучими песками и без капли влаги, когда, наконец, смотрю в его глаза. Зрачки расширены настолько, что даже по краю радужки невозможно понять, какого они цвета на самом деле. Сейчас они полностью чёрные. Его грудная клетка резко вздымается и тут же опадает. Пальцы с силой сжимают спинку водительского сидения, словно если он её отпустит, то весь мир рухнет.

Растёкшимся мозгом, который сейчас уж точно можно назвать не иначе, как серой массой без каких-либо функций, понимаю, что он держится из последних сил, чтобы не накинуться на меня. Тянусь к нему и переплетаю наши пальцы. На какое-то время зависаем, глядя на наши сцепленные руки. Вторую ладонь кладу на его предплечье и веду вверх, медленно и даже интимно изучая тело любимого человека.

Мне никогда не хотелось узнать, как выглядит без одежды Кир. Не хотелось коснуться.

Говорят, что если не любишь, то хотя бы привыкаешь. Я за два года так и не привыкла к его рукам и поцелуям.

С Артёмом мне хватило всего два дня, чтобы подсесть с первой дозы. Я наркоманка, а он мой личный сорт героина.

Скольжу по крепкой груди, обводя пальцами соски. До этого момента никогда не заостряла на них внимания: ну мужские соски и что здесь такого. Сейчас же с маниакальностью маньяка слежу за своими пальцами, которые делают несколько кругов по ореолу одного, а затем и другого.

И пусть я сумасшедшая, больная, неадекватная, но сейчас даже внезапно начавшийся Армагеддон не способен заставить меня остановиться касаться тела Северова. Ползу ниже, обвожу каждый кубик на его животе. Касаюсь тонкой полоски волос. Они оказываются неожиданно жёсткими и цепляются за пальцы, когда опускаюсь к ремню.

– Хватит, Насть! – хрипит Тёма, перехватывая моё запястье у самой кромки джинсов. – Что же ты творишь со мной, идеальная девочка?

Раньше он уже произносил эти слова, но тогда я не понимала. Зато поняла сейчас.

– Хочу кожа к коже, Тём. Обними меня. – сама тянусь к нему и, обхватив за шею, целую, прижимаясь всем телом.

Северов стонет и обнимает в ответ. Нереально описать словами, что я ощущаю, когда мы сплетаемся вот так, без лишних слоёв. Это и ток, и молния, и огонь, и ураган, и цунами. Это всё, что происходит в этот момент.

Парень подцепляет застёжку бюстгальтера, и я резко отстраняюсь. Кислорода не хватает обоим.

– Малыш, – шипит он, – я помню, что обещал…

Видимо, у него в голове тоже каша. Топлю на эмоциях.

– Пообещай ещё раз!

– Я всегда держу слово, Насть.

– Просто сделай это, Артём. Пожалуйста, прошу, пообещай, что не сегодня.

– Блядь, зачем?

Вижу, как тяжело ему это даётся. Я сама на грани того, чтобы наброситься на него, сорвав с нас обоих оставшуюся одежду.

Не представляю, как ему удаётся сдерживаться, учитывая репутацию кобеля. В его постели побывали уже все более-менее симпатичные девчонки нашей академии. Даже ходили слухи, что он ни одной ночи не проводит в одиночестве.

Душу эту ревность, пока она не подняла голову и не вылезла наружу. Это он мне тоже обещал. Что не будет других. И я верю. Доверяю больше, чем самой себе. Закрывая глаза, понимаю, что никакие подтверждения мне больше не нужны. Завожу руки за спину и щёлкаю крючок. Север сглатывает слюну так, что кадык опасно натягивает тонкую кожу на горле.

– Не смотри. – пищу, сама на понимая почему.

Он и так видел больше, чем достаточно.

– Насть…

– Пожалуйста, Тём, закрой глаза.

– Да, блядь! – рычит, но всё же выполняет просьбу.

Скидываю бретельки с плеч и отбрасываю лифчик в сторону. Без слов вжимаюсь ему в торс и тянусь губами. Его руки тут же ложатся на лопатки, и он отвечает на мой поцелуй.

Ни в одном языке мира не существует таких слов, которыми можно было бы описать то, что я чувствовала, едва коснувшись грудью его голой, горячей, словно раскалённый металл, кожи. Будто внутри меня образовалась шаровая молния, которая летает от пяток до макушки. Прошибает электричеством каждый нерв, вызывая покалывание в пальцах. Разжигает огонь во внутренностях. Извергается Везувием, заполняя вены обжигающей лавой. Мне становится жарко, но я даже не могу понять, откуда этот жар берётся: приходит снаружи вместе со смелыми ласками или топит изнутри вместе с неконтролируемым током по венам и пламенем в сердце.

– Я тебя, Тёма. – шепчу между голодными поцелуями и жадными касаниями.

– И я тебя пиздец как. Больше, чем космос, Насть. Маленькая моя… Родная… Идеальная… – шепчет и тут же набрасывается на губы.

До умопомрачения. До потери сознания. До замершего дыхания. До ровной линии пульса. Выше облаков. Больше, чем космос.

Глава 22

Я точно сошла с ума

– И где ты шляешься пол ночи? – рычит отец, едва за моей спиной закрывается дверь.

Блин, ещё утром знала, что так и будет, но сейчас внезапно почувствовала себя в ловушке. С утра я даже предположить не могла, что буду в неглиже целоваться с Северовым на заднем сидении его машины несколько часов к ряду. До сих пор не представляю, как ему удавалось держать себя в руках. Да и мне тоже.

То, что произошло между нами, было таким диким и интимным, что лицо до сих пор горит, а низ живота ноет. Тёма так и не коснулся там, где мне было нужнее всего. Думаю, сделай он это, и пути назад не было бы. Все мосты в пепел. Мозг в отключку. Душу наизнанку. Сердце наружу.

– Анастасия? – опять прорывается в уши папин голос.

– Всего десять, пап. – выдыхаю устало и провожу ладонью по горящим щекам в надежде остудить, но выходит так себе. Руки всё ещё напитаны жаром тела Северова.

– Сути это не меняет! Где ты была? – краснеет его лицо, а значит, он зол. Очень.

Пофигу. Я тоже так могу. В конце концов, мне не пять лет.

– А где я должна была быть?! – выпаливаю зло.

– Уж точно не там, где ты шлялась!

– Я не шлялась, а была с Викой! – вру и даже не краснею. Кажется, последнее бывает теперь только рядом с Тёмой. – Я могу с подругой побыть или вечно с вами и Киром торчать должна? Я давно не ребёнок и имею право на личную жизнь!

– Вчера с Викой, сегодня с Викой. Сколько можно?! – рычит отец.

Замечаю, что его аж потряхивать от злости начинает. Не цепляет. После встречи с любимым топлю на повешенных.

– Сколько, блин, нужно! – хотела выразиться матом, но в последний момент тормознула.

Видимо, Север на меня плохо влияет, раз раньше никогда таких слов не произносила, а сейчас едва сдерживаюсь.

– А это что ещё за "блин"? – нарисовывается рядом мама.

Вот теперь уже не блин, а полный звиздец. Ну вот как ей удаётся появляться в самый неподходящий момент? Двоих их я точно не вывезу. Надо валить, пока не наговорила лишнего. Не знаю, почему тяну с разрывом помолвки, но именно это какого-то дьявола и делаю.

– Не нравятся "блины", значит, будут, – затыкаюсь. С каких пор, как сказал бы Артём, меня так таскает? – "оладики"!

– Анастасия! – взрывается мама.

Зашибись, бляха муха, я уже и мать довела. Точно пора сваливать.

– Была в библиотеке, потом с Викой в кафе посидели. Допрос окончен? – прижимаю кулак ко рту, чтобы не наговорить лишнего.

– Что за тон?

Видимо, не окончен.

– Я устала. Тяжёлый день. Завтра тоже напряжённый будет. Я могу идти? Мне ещё надо по криминалистике пройтись.

– Криминалистике… – шелестит родительница. – Ну вот зачем тебе это?

Старая песня.

Терплю. Молчу. Спорить бессмысленно. Бой уже проигран, а они всё кулаками машут. Поздно.

– Да ничего она не понимает. Всё для неё. Душу вложили, а ей хоть бы хны. – подпевает отец.

Молчу. Хаваю. Не в первый раз.

– Могла бы вместе с Кириллом потом работать, а теперь что? – разводит руками мать.

Так. Стоп. Едва держусь.

– За всякими бомжами гоняться будет и бумажки разгребать.

Много они знают.

– Ну, может, хоть замуж выйдет и тогда успокоится.

Видимо, у меня спрашивать никто не собирается.

– Правильно! – поддакивает папа. – Там и детишек нарожает. Пускай уж лучше вообще дома сидит, чем этой дурью занимается.

А вот теперь достаточно.

– Хватит! – отрубаю, сжимая кулаки. – Если что, я здесь! Видите? Вот она я! – как ненормальная размахиваю руками перед их ошарашенными лицами. Пофигу. Прощай, стоп-кран. – Во-первых, дома сидеть я не собираюсь, а буду работать по профессии, нравится вам это или нет. Во-вторых, – хватаю кислород, переводя дыхание, – я не собираюсь детей заводить!

"Уж точно не с Должанским". – хочется не просто закричать, заорать, но скрипя зубами, проглатываю эту фразу.

От злости на куски разрывает. От беспомощности выть хочется. От непонимания с крыши спрыгнуть.

– Это твой муж решать будет! – отрезает отец.

Вот, значит, как?

Тормоза отказывают. Нервные клетки безвозвратно тлеют. Предохранители перегорают один за другим.

Стискиваю кулаки до разрыва кожи под ногтями. Челюсти сжимаю до скрежета. Глаза застилает красная пелена. Монстр воет. Тараканы пляшут.

– Не бу-дет ни-ка-ко-го му-жа! – цежу по слогам и, срываясь с места, несусь в свою комнату.

Едва оказываюсь внутри, хлопаю дверью так, что дрожат стёкла в рамах.

Похеру. Пошли они.

Бесит! Растаскивает, мать вашу!

Я реально всех этих словечек от Северова нахваталась или они всё время на подкорке сидели?

Выдыхаю медленно. Жадно затягиваюсь кислородом. Устало подхожу к шкафу и скидываю одежду.

Не помешало бы принять ванную, но запах Артёма на моей коже откладывает эту процедуру. И так надо как-то до утра протянуть без него, а там можно и вздохнуть спокойно.

А завтра вечером? Забыть, что такое душ, только чтобы им пахнуть? Не лучшая идея.

Нехотя тащусь в ванную и встаю под обжигающие струи. Даже ссора с родителями не гасит внутреннего пожара, который распалил Тёма. Этот треклятый узел в животе никуда не уходит.

Вспоминаю секцию.

Губы Артёма на моей груди. Пальцы, сжимающие чувствительные соски. Твёрдая плоть, упирающаяся в живот.

Прижимаю ладонь к животу и опускаю до лобка.

Машина. Заднее сидение. Кожа к коже. Горячие касания. Томные поцелуи. Глухие стоны. Неконтролируемая дрожь. Смелые пальцы. Огненные мурашки. Ток под кожей. Огонь по венам. Разгорячённые тела.

Ползу ниже и касаюсь клитора. Никогда не делала этого раньше. Действую исключительно на инстинктах.

Горячие губы. Властный язык. Жаркий танец.

Вырисовываю круги. Ускоряю темп. Дыхание срывается. Закусываю губу, чтобы не стонать в голос.

До крови. Плевать.

Его ладони на моей спине, груди, бёдрах. Расширенные зрачки. Тяжёлое шумное дыхание. Ещё поцелуй. Глубже. Быстрее. Сильнее. С напором. Отдача. Молния. Обоюдно.

Колени подкашиваются, и я сползаю по холодному мрамору от своего первого в жизни оргазма.

На каком-то ментальном уровне понимаю, что как бы хорошо мне сейчас не было, с ним будет намного-много лучше.

Дышу, заталкивая в лёгкие воздух, который оседает внутри тяжелыми каменными глыбами. Перед глазами стоит туман. В черепной коробке дикий гул, перекрывающий шум падающей и разбивающейся о мраморный пол воды и моё собственное срывающееся дыхание.

На то, чтобы прийти в себя, уходит немало времени. С трудом разгибаю спину и встаю на дрожащих ногах.

Быстро намыливаюсь, ополаскиваю волосы и выхожу в спальню, не заботясь об отсутствии одежды. Так же нагишом открываю окно, впуская прохладный воздух в надежде остудить разгорячённое тело. Не помогает. Внутри горит.

Бросаю взгляд на часы. Вдыхаю до разрыва лёгких. Ещё и часа не прошло, как мы расстались с Северовым, а мне его уже не хватает. А ведь впереди вся ночь.

Успокаиваю себя тем, что мне надо как минимум поспать. Всерьёз начинаю задумываться, что меня так бомбит из-за полного отсутствия сна за последние двое суток. Когда я последний раз спала?

Вчера, когда Артём привёз меня домой, мне так и не удалось уснуть. Позавчера после вечеринки тоже ни до того было.

– Твою ж мать! – вскрикиваю и бью себя ладонью по лбу. – Я уже больше трёх суток не спала!

Надеваю бельё и достаю пеньюар. Немного поразмыслив, отбрасываю его в сторону и вытаскиваю с верхней полки футболку Севера.

Не собираюсь возвращать ему. Теперь это мой трофей.

Натягиваю на себя и зарываюсь носом в тёмную ткань. Кофе, табак и корица – мой личный афродизиак.

Дышу. Глотаю и захлёбываюсь, но дышу им. Забираюсь под одеяло в попытке уснуть, но спустя час бросаю эту затею. Слишком много мыслей в голове и чувств в груди. Сползаю с кровати и беру телефон. Какое-то время гипнотизирую чёрный экран, не понимая на что. Разблокирую и опять гипноз. Открываю мессенджер и снова пытаю взглядом список контактов.

Артём Северов.

Позвонить? Написать? А если спит? Он ведь тоже не первые сутки без передышки. К тому же не уверена, что смогу потом попрощаться.

Настя Миронова: Трямсь) Спишь?

Викуся Заболоцкая: Смеёшься? Время видела?

Викуся Заболоцкая: Случилось чего?

Настя Миронова: Говорить можешь?

Викуся Заболоцкая: Наберёшь? На счету по нулям.

Улыбаюсь, качая головой, и звоню подруге.

– Приветы! – выбиваю слишком жизнерадостно для того шторма, что бушует внутри.

– Ну привет, коль не шутишь. – отзывается со смехом Вика. – Чего у тебя там? Рассказывай!

– Расскажу, как только ты мне на пару вопросов ответишь.

– Эй! Это моя прерогатива вопросы задавать! – раздаётся смех в возмущённом голосе.

И хотела бы я ей рассказать, ведь кроме Вики и Артёма у меня, по сути, никого нет. Никого, с кем можно было бы поделиться. Есть такие мамы, которые всегда поймут, и папы, которые поддержат. Жаль, не у меня.

– Тебе Арипов нравится? – спрашиваю на выдохе.

– Свихнулась, что ли, Миронова? – вроде как искренне возмущается, но меня не берёт.

Не знаю, как ей раньше удавалось это скрывать, но сегодня спалилась с потрохами. Кажется, я уже говорила, что собираюсь оторваться на ней по полной за то, что она мне душу наизнанку выкручивала?

– Значит, меня к Северову на всех парусах толкала, а сама в кусты? – выписываю голосом маньяка из фильма "Я знаю, что вы делали прошлым летом".

– В смысле, блин, в кусты? Не нравится он мне! Чушь не пари, Насть!

– Викусь, ты, кажись, кое-что забыла.

– Удиви.

– Может и плохой, но я менталист. А ты себя выдала по всем фронтам.

– И когда это? – шипит с плохо скрываемым шоком.

– Возле "Панды". Когда психовать начала.

– Всё, Настюх, фигню несёшь. Вырубай эту дичь.

Ага, сейчас же. Не выйдет, Вика. Вижу цель – не вижу преград.

– Взаимно, Вик. Хватит дуру из меня делать. Даже Тёма заметил.

– Тёма? – буквально вижу, как она брови поднимает. Не канает.

– С темы не съезжай. Отвечу твоим же вопросом: мы подруги или как?

– Подруги. Но всё сложно, Насть. – выдаёт несвойственно для неё задушено.

– А у меня с Северовым просто?

– Да, нравится он мне. Сама не понимаю, когда и как это случилось, но тут поняла, что цепляет и сильно. Блин, ну не может же быть, что я в этого бабника втюрилась?! – то ли спрашивает, то ли утверждает.

– Если что, у Артёма репутация похлеще, чем у Антона будет, но я же умудрилась.

– Да твою же!.. – остальное неразборчиво шипит, но судя по отдельным словам, неплохо так с матами перегибает. – Но как, блин?!

– А вот и чёрт его знает как, но выходит то… – подбираю слова, но когда ничего не получается. – То, что выходит.

Смеёмся вместе. Вот помогла, так помогла. Ну да, с опытом в любовных делах у меня совсем плохо.

– Подожди, Вик! – выбиваю, когда телефон коротко вибрирует у уха.

Сердце подпрыгивает раньше, чем читаю сообщение.

Артём Северов: Свалить можешь?

Сердце вскачь, когда отвечаю.

Настя Миронова: Родители внизу.

Артём Северов: Скучаю, блядь, как ненормальный. Таскает. Увидеть хочу.

Блин, Тёма, не добивай меня, и так из последних держусь.

– Насть, ты там куда пропала? – раздаётся в трубке.

Я уже напрочь забыла о том, что на связи с подругой.

– Вик, я сейчас собираюсь сделать, наверное, самую большую глупость в жизни. – едва шиплю, боясь, что кто-то услышит.

– Какую ещё глупость?

– Артём написал. Я из дома собираюсь сбежать. Предки внизу.

– И как?

– В окно!

– Совсем больная?!

– Абсолютно и безвозвратно! – опять смех. – До завтра, Вик.

– Расскажешь?

Ничего не успеваю ответить, потому что уже сбрасываю звонок и пишу Северову.

Настя Миронова: На машине не вариант, родители в гостиной.

Ответ прилетает мгновенно.

Артём Северов: Я возле твоего дома.

Не заботясь о том, что могу напороться на своих, выбегаю из комнаты прямо в футболке своего парня. Влетаю в дверь гостевой спальни, что напротив, и выглядываю в окно. Машины под окнами не наблюдаю, но в тени под листвой мелькает экран мобильного. Видимо, Север видит меня через стекло и маячит телефоном. Вглядываюсь в едва различимый в темноте силуэт. Сердце колотится как оголтелое. Дышу через раз, когда пишу.

Настя Миронова: В начале улицы есть заезд. Можешь подъехать сзади дома?

Артём Северов: Считай, уже там.

Возвращаюсь и натягиваю первые попавшиеся штаны. Ими оказываются обтягивающие лосины, но мне не до того. Накидываю спортивную кофту и бросаю в карман мобильный и ключи. Хватаюсь за кроссовки, но потом связываю шнурки между собой и перекидываю через плечо. Для того, что я собираюсь сделать, обувь лишняя. Вылезаю в открытое окно и, прилипнув к стене, проползаю по тонкому парапету. Бросаю быстрый взгляд на грунтовую дорогу, по которой подъезжает Мерседес без света. На какое-то мгновение замираю, но когда дверь распахивается и появляется Тёма, выдыхаю. Хватаюсь за ветку почти столетнего дуба и благодарю маму за то, что она его так любит.

На старом дереве нет ни одной сухой ветви, но страх нарваться на дряхлую опору всё равно не отпускает. Запоздало понимаю, что понятия не имею, как вернусь домой. Обратно через трёхметровое заграждение не перемахнёшь.

Ну и чёрт с ним. Живём один раз.

Как обезьяна, висну на тонкой ветке и перебираю руками, пока не нащупываю босыми стопами твёрдую поверхность. Дальше проделываю ещё несколько акробатических трюков: то повисаю на руках, то прыгаю с ветки на ветку, то ползу по толстому стволу, царапая об кору кожу на руках и животе.

Плевать!

Ещё немного, и всё это станет неважным. Ещё чуть-чуть, и я окажусь в объятиях Артёма, а ради этого стоит потерпеть.

Упираюсь ногами в кирпичный забор и смотрю на Северова. Перевожу взгляд вниз. Пусть шею и не сверну, но на костылях передвигаться не особо хочется.

– Я поймаю. – раздаётся снизу тихий голос, но этого хватает, чтобы по коже помчались мурашки. – Прыгай.

Смотрю на сосредоточенное лицо и спокойную бирюзу его глаз. Идти – так до конца. Сажусь на край и закрываю глаза.

– Давай, маленькая, доверься мне.

И я доверяюсь. Сильнее сжимаю веки и набираю в лёгкие воздух, пока грудь не начинает болеть. Упираюсь ладонями, открываю глаза и отталкиваюсь пятками. Едва ухожу в невесомость, зажмуриваюсь, готовясь к контакту с землёй. Но вместо этого падаю в сильные руки, которые тут же крепко прижимают к горячему торсу. Только сейчас выдыхаю и поднимаю ресницы.

– Тёма. – хриплю, даже не стараясь выровнять тон.

Только в его объятиях адреналин начинает отпускать, и до меня доходит, что ограда была не самым страшным испытанием. Я могла сорваться с парапета. Руки могли соскользнуть с шершавой коры.

Северов прижимает меня до треска костей и дышит так, словно только что вместе со мной по дереву скакал. И трусит его не меньше моего.

– Совсем больная, блядь?! Ты чего вытворяешь, Настя? – рычит, не повышая голоса, и заглядывает в лицо, словно на нём диагноз наклеен. Не дожидаясь ответа, набрасывается на мой рот. Уже знакомо, поэтому встречаю без сопротивления. – Ты же на хрен шею себе свернуть могла! Переломать все кости, блядь! – продолжает ругать, касаясь голодными губами моих истосковавшихся.

На землю приземляет только, судя по ощущениям, минут через десять, не меньше, и, опустив взгляд на мои босые ступни, тут же подхватывает обратно и ставит на свои ноги.