Текст книги "(Не)идеальная девочка (СИ)"

Автор книги: Настя Мирная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Да что со мной не так? Я точно сошла с ума.

Северов издаёт затяжной рык и тяжело дышит, сжимая зубы. Не знаю откуда берётся смелость, но я подхожу к телефону, когда Север наконец открывает глаза и, схватив его, спрашиваю:

– Всё хорошо?

– Тупой вопрос, малыш. – хрипит в трубку. – Всё просто охуенно. Ты, блядь, лучшая.

Краснею до невозможного в человеческой ДНК цвета.

– Мне пора, Тём! – выпаливаю и сбрасываю звонок.

Трясусь как эпилептик.

Не знаю, что будет после этого, но слово "страх" в моём словаре рядом с этим парнем напрочь стёрлось. Осталось только предвкушение.

Глава 18

С ней всегда топлю на максималках.

Закуриваю, стоя на светофоре. Слева, поравнявшись со мной, рычит какая-то спортивная тонированная тачка. С этого ракурса не выходит определить модель.

Красный начинает моргать, и тачила разрывает на холостых, явно нарываясь. В гелике лошадей хоть и дохера, но дури для гонок не хватает. Утырок за тонировкой опять газует и срывается с места, как только загорается зелёный.

– Сам нарвался, уёбок! – рычу, выжимая газ, и лечу следом, свистя покрышками.

Ровняемся почти у заезда в академию, и тут Панамера на скорости влетает в ворота и паркуется с лёгким заносом на почти пустой парковке.

Оказывается, никто не спешит на учёбу.

Не тормозя, прижимаю мерс слева и выпрыгиваю из салона.

Настойчивая мысль удушить водителя поршака долбит в мозг. Мне даже не надо видеть, чтобы знать, кто за рулём. Как только заметил, куда сворачивает, сразу допёрло. Рывком распахиваю водительскую дверь, и по нервным окончаниям мгновенно прорезает высоковольтным разрядом

Это уже даже не двести двадцать. Мощнее. Гораздо мощнее.

– Привет, Тёма. – растягивается в улыбке Миронова, а я с трудом сдерживаю порыв вытащить её из машины и вцепиться в глотку за такие выкрутасы.

Мотор до сих пор до треска хуярит по рёбрам, как подумаю, что с ней могло случиться на такой скорости.

– Какого хрена летаешь, как припизднутая? – рычу на повышенных.

– А ты чего плетёшься, как черепаха? – дует губы эта зеленоглазая ведьма.

Быстро оглядываюсь по сторонам в поисках возможных свидетелей. Никого не обнаруживаю и, обойдя тачку, запрыгиваю на пассажирское.

Едва закрыв дверь, набрасываюсь на Настин рот. Озверело проталкиваю внутрь язык, яростно сплетая с её. Пожираю, будто голодная псина.

После того, как она танцевала на камеру в этом своём подобие ночнушки, которая едва задницу прикрывает, нихуя не отпускает. Таскает по-чёрному. Член колом стоит в штанах.

Блядь, до сих пор не доходит, с хера ли взялся дрочить перед телефоном. Она же целка, а не искушённая шлюха.

Как только звонок сбросила, задолбался себя проклинать. То что борщнул и так ясно. Как долбанная маньячина начал наяривать, глядя на её охуенное тело, сексуальные движения, разлетающиеся по спине волосы. А потом как припадочный трясся от мысли, что напугал её до усрачки. Что весь день от меня как от прокажённого шарахаться будет. Затрахался гадать, как это дерьмо расхлёбывать.

Она запускает пальцы мне в волосы, превращая и без того постоянный беспорядок в полный хаос. Все страхи начинают сваливать в закат, когда моя девочка тихо стонет мне в рот и ёрзает на сидении.

Отрываюсь от её губ и утыкаюсь в лоб, заглядывая в потемневшие затуманенные глаза.

Оба дышим так, словно на всей скорости стометровку пробежали. Усиленно вентилируем воздух.

– Всё хорошо? – хриплю срывающимся голосом.

– Да, Артём, всё хорошо. – отвечает шёпотом, хватая кислород через приоткрытые и опухшие от моего голодного поцелуя губы.

– Сильно переборщил? – спрашиваю не о сейчас, но уточнять стрёмно.

– Когда? – выбивает девушка сиплыми интонациями.

Блядь, она что, мысли мои читает? Видимо, к моим одичалым ласкам она уже привыкла, раз первая мысль не о них.

– Утром… По связи… – долблю сбивчиво.

Щёки Мироновой окрашиваются в розовый, а потом краска заливает всё её лицо. Она опускает голову и прячется за волосами. И да, сегодня она их не завязала.

– Настя, маленькая моя. – зову, когда слишком долго молчит. – Совсем пизданулся от желания. Напугал? Не должен… – фразу закончить не успеваю, потому что девушка, тряхнув волосами, поднимает голову и робко улыбается.

– Тебе же это надо было. Спермотоксикоз не шутки, сам сказал.

Начинаю ржать. Громко и несдержанно. Кайф топит изнутри, разгоняя по венам огонь.

Вот такая она, моя девочка. Ночью даже "презервативы" выговорить не могла, а утром наблюдала, как я дрочу и даже про сперму заговорила.

– Ты чего ржёшь? – стучит кулаком по плечу.

Перехватываю запястье и притягиваю к себе по максимуму. Грёбаный спорткар не позволяет перетащить на колени, поэтому просто прижимаюсь торсом. Заглядываю в растерянные глаза, переставая хохотать.

– Я тебя, малыш. Сильно. Ты лучшее, что случалось в моей жизни. Со всей этой своей откровенностью и стыдливостью. Всегда такая разная, но понимающая. Обожаю, когда ты злишься. Когда смеёшься. Тащусь от ямочек на щеках. От твоего дурманящего запаха. Охуеваю от твоей сексуальности. – без матов не выходит, хоть и старался. – Кайфую от твоей скромности. По уши, Насть…

– И я тебя тоже, Тёма. Не просто по уши… С головой! – обжигает словами мои губы.

Блядь, и от этого тоже тащусь.

– Точно, всё норм? – не ясно, на черта уточняю.

– Да, Северов. Я и сама не лучше. Зачем-то танцевать начала. Я… – опять краснеет. – Мне понравилось наблюдать за твоим лицом, когда ты… Боже! Я точно какая-то больная извращенка! Мало того, что оторваться не могла, пока ты… Ещё и говорю об этом зачем-то. Я ужасная! Испорченная! Я просто…

Перекрываю монолог, приложив ладонь к её губам.

Выдавить из себя ни хрена не удаётся. В башке такая каша, что нихуя сформулировать не выходит.

Ей понравилось наблюдать? Охереть. Ну пиздец просто полнейший.

Кислород перестаёт поступать и дыхалка работает вхолостую. Проталкиваю внутрь воздух, но он со свистом вырывается обратно.

Какое-то время трачу на то, чтобы собрать мозги в кучу и выдать что-то более-менее адекватное. Миронова убирает мою ладонь ото рта и прячет лицо между плечом и шеей. Кайфую, когда она так делает. От её жаркого дыхания ползут мурахи.

Два дня назад меня это повергало в шок и даже панику, что ли, а сейчас… Ловлю чистейший кайф.

Легко обнимаю, водя ладонями по напряжённой спине. В курсе, что утешение так себе, но понятия, блядь, не имею, как иначе.

Что сказать? Что маниакально прусь от её слов? Хочу пойти дальше? Вживую? Чтобы она обхватила своими пальчиками мой член? Что хочу залить их спермой?

Этого она точно не оценит. Скорее всего, сбежит с визгами.

– Блядь, маленькая, никакая ты не извращенка. Это нормально. Ничего страшного ты не сделала. – отрываю от себя и обхватываю ладонями щёки, вынуждая смотреть в глаза. – Всё хорошо, малыш. Я, сука, тащусь от твоей прямоты. И большего хочу.

– Артём! – сипит, стараясь отвернуться.

Не отпускаю.

– Никакого секса, пока сама не захочешь, я помню. Но я хочу доставить тебе удовольствие. Хочу видеть твоё лицо, когда кончаешь. Так же, как ты видела моё.

– Тёёём, хватит! – задыхается, вырывая лицо из захвата, но я только крепче фиксирую.

Закрывает глаза и шумно дышит.

– В этом нет ничего противоестественного. Это правильно. Так и должно быть, когда душа одна на двоих. – бомблю хрипло. – Только не закрывайся от меня, ладно?

Она кивает, не поднимая век. Лицо всё ещё напоминает помидор.

Тяну лыбу, пока она не видит. Накрываю её губы, выпивая слабое дыхание. Проходит немало времени, прежде чем Насте удаётся полностью расслабиться и отдаться поцелую.

– Тём, – бубнит хрипло, касаясь покрасневшими губами моих, – ты проиграл.

Отстраняюсь, охреневая от такого заявления.

– Когда это я, блядь, проиграл?

– Я приехала первая!

– Кстати, на счёт этого… – понижаю голос до угрожающего шёпота. – Если будешь так гонять, я твою тачку разнесу к хуям.

– Я хорошо вожу! – защищается, мило дуя губёхи.

Мило, бля. Дожился.

– Водить и гонять ни черта не одно и то же.

– Ну, ты же меня научишь? – улыбается как-то чересчур загадочно.

Поведёнными мозгами понимаю, что должен отказать, но сука… Смотрю в огромные зелёные глаза и сдаюсь.

– Сегодня?

– После занятий у меня работа, но потом можем пару часиков покатать. Дома скажу, что занимаюсь в библиотеке. Только к десяти надо будет вернуться.

– Издеваешься? – рычу, как взбесивший зверь, сжимая ладони в кулаки.

– Извини, но я не могу каждую ночь пропадать. Что говорить родителям? Тёма, только не злись, пожалуйста. – на последнем слове тянется к губам, и я, сука, таю.

Чердаком же понимаю, что не могу просто утащить её и запереть в своей квартире. Придётся смириться. Время ещё есть. Всё равно меня выберет.

– Так что я тебе там должен за проигрыш? – рычу с плохо скрываемым раздражением.

– Свидание! – смеётся Миронова.

***

На занятия мы, естественно, опаздываем. Сидели в машине, пока губы в кровь не стёрли. Оторваться друг от друга не могли. Забив на Настины возражения, провожаю до аудитории и быстро целую.

Она скрывается за дверью, а я бреду обратно на улицу, по пути вытаскивая табачку. Рядом с ней даже курить не тянет, но стоит ей уйти, начинается ломка.

Вот только пока и сам, сука, не разобрался: никотиновая или по ней.

В кармане жужжит мобила. Вытаскиваю и на автомате открываю сообщение, не глядя на имя отправителя.

Настя Миронова: Я тебя! Смайл с сердечком вместо рта.

Улыбаюсь как долбаёб, отправляя ответ.

Артём Северов: И я тебя по уши. Красное сердце.

И нахрена я это сделал?

Собираюсь удалить, но SMS уже прочитано. Ладно, похую. И так слишком многое сказано, а наружу вытащено ещё больше.

Забиваю лёгкие никотином и выпускаю в небо струю горького дыма. Но даже он не перебивает сладкий запах моей идеальной девочки. Я им пропитался до самых внутренностей. А вот пряный аромат её желания бомбит похлеще разрывных.

Сука, долго я так не протяну. Хочу касаться её без ограничений. Попробовать на вкус.

Выкуриваю вторую сигарету, но на пару не иду. Один хрен опоздал.

Перед звонком торчу возле Настиной аудитории. Едва золотистая макушка появляется в дверях, как тут же ловлю её пальцы. Она оборачивается и выдёргивает руку.

Понял. Борщу. Не утерпел.

Каждая минута без неё пытка.

Улыбаюсь и, наклоняясь, говорю так, чтобы только она слышала:

– В двести седьмом.

Выпрямляюсь и ухожу не оборачиваясь. Войдя в пустой кабинет, начинаю мерить его шагами.

А вдруг не придёт?

Дверь открывается, впуская тонкую полоску света, но я не успеваю разглядеть, кто пришёл. Замираю и жду, что будет дальше. Если препод, то включит лампы. Если какая-то парочка… Додумать не успеваю, потому что меня окутывает облако ванили и кокоса, а мягкие губы припечатывают поцелуем. Обхватываю в ответ свою девочку.

Целуемся всю перемену.

Блядь, я точно маньяк. Оторваться удаётся только со звонком, оповещающим, что время вышло.

Весь день так и таскаемся на перерывах по пустым кабинетам. Правда, Миронову после второго не караулю. Пишу сообщения. Эта ведьма зеленоглазая мне целую лекцию прочитала о личном пространстве и косых взглядах.

– Да похую мне на них! – рублю, срываясь.

– А мне нет! Хочешь, чтобы мои родители о нас узнали и заперли меня дома до самой свадьбы?!

– Блядь! Не говори мне об этом! И так таскает, сука! Не будет никакой свадьбы! Не отпущу! Не отдам!

Набрасываюсь, прижимая к стене. Луплю кулаком в бетон рядом с её головой. Раз. Второй. Третий.

Настя вздрагивает на каждом ударе, но молчит. На четвёртом кулак прилетает в её раскрытую ладонь, которую он подставила между мной и стеной.

Миронова коротко вскрикивает, но руку не убирает. Перевожу взгляд то на наши руки, то на её сосредоточенное лицо. По её запястью скатывается алая капля, и я тут же прижимаю её разбитые костяшки ко рту, слизывая кровь.

– Прости. Прости! Прости меня! Прости, маленькая! – повторяю как заведённый, проходясь языком между пальцев.

– Успокоился? – спрашивает настолько тихо, что я едва различаю вопрос.

– Прости, малыш. – тяжело выпускаю воздух.

Что я за тварина такая, если любимой девушке делаю больно?

– Я просила не давить, Артём.

– Прости. Буду сдержаннее. Но всё равно, сука, не отпущу.

– Не отпускай. Ты обещал.

Честно стараюсь высиживать на парах, но последнюю всё же игнорю. За всеми этими мини-свиданками даже покурить некогда.

Падаю задницей на скамейку и тяну никотин. С Настей расстались всего минут десять назад, а меня уже колбасит. Каждую минуту рядом быть хочу. Да какую там минуту? Ежесекундно касаться, целовать, дышать. Долбанный нарик, который крепко подсел с первой же дозы.

Однажды это меня убьёт, но мне похеру. Буду ловить кайф до ровной линии пульса.

– Хватай! – тычет мне в руку стакан с кофе непойми откуда явившийся Тоха.

– Тенкс. – с благодарностью делаю глоток американо.

Я не то что кофе выпить утром не успел, забыл, что вообще надо хоть иногда жрать. Блядь, моя идеальная девочка ведь тоже не обедала. Ну что я за мудачина? После занятий обязательно это исправлю.

– Ты где все перемены таскаешься? Хуй тебя поймаешь. – выбивает приятель.

– Где-то здесь. – тяну загадочно, а сам давлю лыбу, вспоминая, где и с кем. – А нахуя меня ловить? Соскучился, что ли? Эти пидарские темы не по мне, так что прости, братан.

– Пошёл ты, Север!

– Так чего хотел-то?

– Любопытство распирает, что у тебя там с нашей идеалочкой. – лыбится друг.

– Не НАШЕЙ, а МОЕЙ! Запомни, блядь! – психую на его фразу.

Раньше не задевало. Вся академка её так звала, а теперь я каждого урыть готов.

– Ух, ты ж, нихуя себе! А Должанский?

– Ты чего доебался, а? Сказал же, что моя, значит, так и есть. Скоро она этого урода пошлёт, и всё у нас будет заебись.

– Мне бы твою уверенность.

– Сука, не потроши меня, Арипов! – хватаю его за грудки.

– Тормози, Тёмыч! – рубит, отрывая от себя мои лапы. – Понял я, блядь! Твоя она. Твоя! Только не боишься, что потом опять на куски растаскает?

– Харе, Тоха. Это всё в прошлом. А ещё раз напомнишь об этом, живьём закопаю.

– Один раз из дерьма я тебя уже вытаскивал. Не думаю, что вывезу второй.

– Издеваешься, блядь? Сказал же: забудь. Шесть лет прошло. Я разорвал все связи с прошлым. Оставил там, где ему и место. И ты не тронь, вонять не будет.

Ещё какое-то время страдаем хернёй, перекрыв все неприятные темы. Обычно всё в себе таскаю, но сегодня многое рассказываю.

Ещё утром, когда Настю домой вёз, решили, что стоит Арипова и Заболоцкую посвятить. Если что, помогут и прикроют.

Понимаю, что пары закончились, когда на улицу начинает высыпать толпа студентов. Выискиваю глазами свою девочку. Только появляется на горизонте, цепляю взглядом. Она идёт с подругой и смеётся, явно кого-то выглядывая. Надеюсь, не женишка.

Зверь завывает за грудиной, требуя умыться его кровью. Перед глазами появляется красная пелена. Окружающий гул перекрывает шум крови, бешено разгоняющейся по венам и долбящей в мозг.

– Северов! – наконец пробивается в замутнённое сознание родной до одури голос. – Приём, приём. Вызывает земля! Ты где витаешь, Артём?

Её лицо медленно проявляется перед залитыми ревностью глазами. На нём читается явное беспокойство. Разжимаю кулаки, которые неосознанно стискивал последнюю минуту.

– Здесь, малыш.

Забываюсь, называя её так. Быстро сканирую пространство вокруг на предмет случайных свидетелей. Выдыхаю, когда понимаю, что рядом только друзья и Миронова.

– Всё нормально, Тём? – спрашивает тихо.

– Да, маленькая, всё хорошо. – тянусь к ней, но в ту же секунду сую руки в карманы джинсов.

Меня топит эйфория, когда понимаю, что моя идеальная девочка рядом. Сама подошла, наплевав на всех.

Желание прижать к себе и украсть поцелуй становится почти невыносимым. Разрывает нахрен от невозможности это сделать.

– Мы с Викой перекусить собираемся. Вы с нами? – переводит взгляд с меня на Тоху и обратно.

Не успеваю ответить, как вписывается приятель.

– Отличная идея! Жрать хочу, не могу! Куда едем?

– Мы хотели в "Суши-панду" заехать. – отзывается Заболоцкая.

– Вот за что бабы так эти ролы любят? – бурчит Арипов.

– За выражениями следи! – гаркаю на него.

– А что я сказал? – тянет с искусственной обидой, в этом весь Антон.

– Не бабы, а девушки!

– Ну, девушки, девушки… Я так и сказал: за что девушки любят ролы. – кривляется, от чего мы все начинаем смеяться.

Миронова хохочет тише всех, глядя мне в глаза. Да, уже не двести двадцать. Тысячевольтный заряд.

– Встретимся там? – спрашивает одними губами.

– Через десять минут? – хриплю, пока наши друзья о чём-то пререкаются.

– Через девять! – смеётся моя девочка и, хватая подругу, бежит к машине. – Если снова проиграешь… – доносится до меня её голос.

Не в этот раз! Дёргаю Арипова и мчусь к Гелику.

Глава 19

Он у меня под кожей

– Проиграла! – смеётся Артём, выскакивая из машины.

– Это нечестно! Какой-то идиот в телефоне торчал на светофоре! – улыбаюсь в ответ.

Кажется, я больше не против уступать Северу первенство.

– Эта отмазка тебя не спасёт. – хрипит он, подходя вплотную.

Понимаю, что мы слишком близко к академии и есть неплохой такой шанс нарваться на знакомых, но мне сейчас абсолютно пофигу. Северов слишком долго не касался меня.

Слегка качнувшись вперёд, оказываюсь в кольце его рук. Сиплое дыхание обжигает кожу на голове. Горячие ладони заряжают теплом. Обнимаю в ответ, стискивая на спине ткань его футболки. Просто напитываюсь его запахом. С трудом отрываю лицо от груди и заглядываю в глаза.

– Я скучала. – шелещу одними губами.

Размякшими мозгами понимаю, что это ненормально. Я даже пару часов без него пробыть не могу.

Как же я эту ночь переживу?

– Я тоже, малыш. – наклоняясь, обжигает губы.

– Эй! Харе лизаться! – раздаётся голос Арипова.

– Пошёл ты! – рычит Тёма, впиваясь ненадолго в мой рот. – Идём? – спрашивает, разрывая поцелуй.

Киваю, потому что голосовые связки отказываются слушаться. Северов опускает руку мне на талию, направляясь ко входу. Знаю, что должна сбросить его ладонь, но вместо этого придвигаюсь ближе, наслаждаясь близостью его накачанного жилистого тела.

– Может сет закажем? Я с голоду умираю! – трещит Вика, приземляясь на мягкий диван.

Занимаем место в самом дальнем углу за перегородкой из бамбука, чтобы не привлекать ненужного внимания. Артём садится рядом со мной, прижимаясь по максимуму. Наши плечи, руки и бёдра соприкасаются, от чего у меня под кожей выстреливают ощутимые электрические импульсы.

С ним иначе не бывает.

Заставляю себя расслабиться, но получается слабо. Кафешка всего в паре километров от академки, и студенты частенько сюда захаживают. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел нас с Севером вместе. Докладывать моим родителям или жениху не побегут, конечно, но подгадить могут неслабо. Особенно кто-то вроде Волчинской и её своры. Ни для кого не секрет, что она положила глаз на Артёма. МОЕГО Артёма. Такие, как она, ничем не погнушаются, чтобы получить желаемое.

– Ты как, Насть? – раздаётся над самым ухом голос, вызывающий колючие мурашки.

– А? Что?

– Заболоцкая предлагает сет заказать.

– Я за! – поднимаю вверх руку, утверждая этим жестом своё согласие.

– А я ещё удон с говядиной возьму. И мидии! – перечисляет Антон, не отрываясь от меню.

– У тебя бездонная дыра вместо желудка, что ли? – шипит Вика, скашивая на него взгляд.

– А тебе то что? Я от голода чуть копыта не отбросил! – отбивает тот.

Они продолжают ещё о чём-то спорить, но я уже ничего не слышу. Рука Северова ложится мне на колено и медленно ползёт вверх по внутренней стороне бедра, задирая юбку. Воздуха начинает катастрофически не хватать, когда она останавливается у самого края нижнего белья. Смотрю на сидящего рядом парня впервые с того момента, как мы сюда пришли. Он глядит на меня в упор, даже не моргая. Нереального цвета радужка почти полностью скрыта из-за расширившихся зрачков. Он тоже дышит через раз, с трудом вентилируя воздух.

– Тёма… – пищу, хватая его запястье, когда он возобновляет движение.

– Расслабься. – вбивает мне ухо хриплым шёпотом, прихватывая губами мочку.

Легко сказать…

Мало того, что нас в любой момент могут засечь. Так ещё и его рука у меня между ног никак не позволяет это сделать. Он втягивает краешек уха в рот, обводит языком и посасывает. Его пальцы задевают резинку трусов, и я отлетаю на другой край дивана, тяжело дыша и краснея.

– Ты чего, Насть? – с недоумением спрашивает подруга.

– Нихуя себе… – бубнит Арипов себе под нос, разглядывая моё раскрасневшееся лицо. – Тёмыч, ты поскромнее будь.

– Отъебись, Тоха. Нехер меня лечить! – бросает Север.

– А чё ещё делать, если тебя конкретно несёт?

Вика переводит непонимающий взгляд с меня на Артёма, потом на его друга и обратно меня. А я всё ещё стараюсь выровнять срывающееся дыхание. За рёбрами развивается такая буря, что грозит стереть меня с лица земли. Сердце колотится так, что, кажется, способно разорваться от натуги.

– Прости, маленькая. – сипит Северов, хватая меня за дрожащие руки и притягивая ближе. – Хуйню творю. Реально крыша едет. – извиняется, утыкаясь носом мне в шею.

На автомате кладу ладонь на его голову, не позволяя отстраниться. От его тяжёлых вдохов-выдохов появляются новые волны мурашек, больше похожих на огненных муравьёв. Тугой узел внизу живота причиняет боль. Жаждущая его прикосновений плоть горит и пульсирует.

Подходит официант. Арипов делает весьма внушительный заказ. А мы всё так же сидим, забив на всё и всех.

– Я тебя по уши, Насть.

– И я тебя, Тём. – отвечаю, скорее автоматически. Успокоиться мне всё ещё не удаётся.

– Ё-хо-хо, и бутылка рома! – доносится до моего затуманенного сознания голос подруги.

Вскидываю голову и смотрю на неё. Северов слегка отодвигается, но тут же опускает руку на рёбра, притягивая ближе.

– Настюха, пойдём в туалет сходим. – опять включается Вика.

Киваю, поднимаясь. Делаю пару шагов, но потом оборачиваюсь и, наклонившись, целую Северова. Долго, влажно и жарко. Уходя, улыбаюсь, давая понять, что всё в порядке. Не знаю, что было бы, останься мы сейчас наедине, но хочу узнать. Очень хочу.

– И что это было? – набрасывается Заболоцкая, едва оказываемся за дверью уборной.

– Что? – делаю непонимающее лицо.

– Ты как помидорка сидела и воздух гоняла так, что салфетки разлетались. Вы чего творите?

– Ничего не творим. Всё нормально.

– Не собираешься говорить? – бурчит она.

– Неа. – для пущего эффекта качаю головой.

– Что он сделал, Насть? – продолжает напирать.

Может, мне и хотелось бы ей рассказать. В конце концов, сексуального опыта у неё побольше моего будет, но просто не знаю какими словами.

– Пойдём, Вик. Поедим, да мне на работу надо. – хватаюсь за ручку, но Заболоцкая впивается пальцами в плечо.

– Мы подруги или как?

Делаю глубокий вдох и медленно выпускаю переработанный кислород. Видимо, избежать тяжёлого разговора не удастся.

– Он руку мне на бедро положил.

– И всё? – недоверчиво тянет вверх брови.

– Сюда! – прикладываю ладонь к тому месту, где была рука Артёма.

– Нихренашеньки себе! И ты ему позволила?

– Я этого не ожидала!

– А Северов знает, что ты девственница?

– Да! – то ли выкрикиваю, то ли выдыхаю это слово.

– И что?

– И ничего!

– В смысле?

– В коромысле, Вик! – начинаю закипать. Нет, я её, конечно, люблю, но иногда она бывает просто невыносимой. – Пообещал, что у нас не будет секса, пока я сама его об этом не попрошу.

– О-фи-ге-ть! Север и отсутствие секса несовместимые вещи! А ты что?

– А что я?

– Попросишь?

– Точно не сегодня.

– Ты собираешься заняться сексом с Северовым?! Чтобы он стал твоим первым?

Выдыхаю. Затягиваюсь воздухом. Опять выдох. Готовлюсь признаться в том, в чём даже себе с трудом созналась.

– Я люблю его, Вика. И даже если у нас ничего не получится, я хочу, чтобы Артём стал моим первым мужчиной. Не Кирилл. И пусть мне придётся выйти замуж за Должанского, не важно.

– И когда? – хрипит, выпучивая глаза.

– Не знаю. Я пока не готова. Может, через неделю-другую. – поднимаю руку, когда Заболоцкая открывает рот для новой партии вопросов. – Да, я хочу его. Он возбуждает. Заводит. Вызывает в моём теле такие химические реакции, о которых я даже не подозревала.

– Тогда зачем ждать?

– Боюсь, что всё может на этом и закончиться. Хочу оттянуть этот момент, насколько смогу.

– Настюха, ты совсем дура, что ли? Он же от тебя без ума! Глаз оторвать не может!

– Считай это моим личным бздыком! Всё, закрыли тему!

Возвращаюсь в зал и сажусь на место рядом с Артёмом. Заказ уже принесли, и Арипов уплетает удон за обе щёки, громко хлюпая.

– Ты в норме? – шепчет парень, прижимая губы к моему уху, а меня в который раз за сегодня прошибает током.

– Да, Тём. – отвечаю очень тихо и закрываю глаза, кайфуя от того, что он так близко. – Только не делай так больше.

– Сделаю. И не раз.

Резко распахиваю веки и врезаюсь в него ошарашенным взглядом.

– Северов… – одно единственно слово зависает в воздухе, когда берёт в плен мои губы.

– Вот только в следующий раз без свидетелей. Тогда у тебя не будет повода меня останавливать.

– Ну что ты за человек такой, Артём?

– По уши, Настя. Я в тебя по самые уши.

Ничего не ответив, отползаю на несколько сантиметров и принимаюсь за еду. Север находит под столом мою руку и осторожно переплетает пальцы. Разбитые и посиневшие костяшки после его удара неприятно ноют, но Тёма держит очень нежно, не задевая ушибленные места. До сих пор не могу понять, как мне в голову пришла мысль сделать из своей руки буфер между стеной и его кулаком. Наверное, в тот момент я понимала, что никакие слова не помогут, а калечить себя я не могла ему позволить.

– Прости. – сипит тихо, подтягивая мою руку к губам и легко касаясь.

– Забудь уже об этом. Всё хорошо. Я уже не раз об этом говорила.

– Болит? – в его глазах читается такая вина, что мне хочется любыми способами стереть её.

– Совсем немного. – отбиваю так же тихо и прижимаюсь своим лбом к его, как он делал до этого. Глаза в глаза. Молния. Удар. Разрыв. – Я тебя очень, Тём.

Мы быстро уплетаем ролы и суши, запивая горячим зелёным чаем. Артём и Антон кривятся и постоянно бурчат о том, что надо было взять колу, а не эту траву.

– А кто вам мешал? – отрубает Вика.

– Не нравится – не пейте! Мы вас не заставляли! – поддерживаю я.

Мы откровенно дразним и издеваемся над парнями, не переставая посмеиваться. Северов всё так же держит в плену мои пальцы. Над тем, как он справляется с палочками левой рукой, мы тоже долго ухохатывались, особенно с замечаний Арипова.

– Бля, Тёмыч, харе уже эту рыбу насиловать! Ты же левой рукой даже дрочить не можешь, а тут палками что-то ухватить пытаешься.

– Нах телепортируйся, Тоха! – отрезает Северов, отбрасывая палочки и, подцепляя пальцами ролл, отправляет его в рот.

Смеюсь вместе со всеми, чувствуя, как горят от этого замечания щёки. Утренние воспоминания вихрем врываются в мой мозг. Дыхание учащается, когда перед глазами появляется лицо любимого в момент разрядки. Утыкаюсь носом в тарелку, пряча пунцовую мордаху за волосами.

– Мне пора! – выбиваю, подрываясь на ноги в попытке вылезти из-за стола.

Север поднимается вместе со мной.

Мы так заболтались, что я совсем забыла о времени и о работе.

– Нам пора. – поправляет Артём, обнимая за талию.

Официант приносит счёт, и я достаю карту, намереваясь заплатить.

– Убери, Настя. – рычит Тёма.

– Но…

– Никаких "но"!

– Пополам? – поднимается Арипов.

– Ага.

Северов достаётся из бумажника наличку и, заглянув в чек, отсчитывает приличную сумму, не забыв о чаевых. Антон делает тоже самое.

Что не говори, а "Суши-панда" не самое дешёвое заведение, и обед на четверых влетает в "копеечку". Не знаю, откуда деньги у Арипова, но моему Артёму ещё жить на что-то надо.

Чувствую себя из-за этого погано. Я и сама могла бы спокойно заплатить по счёту. Чего-чего, а денег родители на меня не жалеют. А свои заработанные я откладываю, не тратя ни копейки, хотя и сказала Северу, что они уходят на мои хотелки. На самом деле я не знаю, для чего коплю заработок, но в любом случае за два года работы накопилась уже приличная сумма.

По дороге к машине постоянно озираюсь по сторонам, боясь увидеть знакомые лица. Мало того, что наша странная компания выглядит весьма своеобразно, учитывая поведение Северова и мою репутацию, так Артём ещё и крепко прижимает меня к боку.

– До хаты добросишь? – спрашивает Арипов у друга.

Тёма переводит на меня взгляд, а потом отрицательно качает головой.

– Не, Тох, сегодня не вариант.

– Едь, Тём. – влезаю я в разговор. – Мне всё равно на работу надо. И Вику заодно подкинешь?

– Уверена, малыш?

– Да.

– Скинь мне адрес секции, я туда подъеду, как только освобожусь.

– Ты работаешь? – роняет челюсть Антон. – На хрена тебе это, с твоими-то предками?

– Тебя ебёт, Тоха? – вступается Север.

– Эй, может хватит матами сыпать, здесь девушки вообще-то! – взрывается Вика.

Мы все переводим на неё глаза. Меня очень удивляет её замечание, учитывая то, что она всегда спокойно к этому относилась.

С чего вдруг взбеленилась? Непонятно.

– Я тут всего одну девушку вижу. Девушку моего друга. – отбивает Арипов.

На этих словах прячу лицо на плече Артёма, и он с ухмылкой обнимает меня крепче.

Его девушка. Я! Я девушка Артёма Северова. Всё ещё не могу в это поверить!

Подруга аж краснеет от злости и надувается, как воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть.

– Ну ты и скотина, Арипов! Урод моральный! – едва не плача, выкрикивает Заболоцкая.

И тут-то до меня доходит.

Он нравится ей!

Значит, из меня душу клешнями вытягивала, а сама, как партизан, молчит. Ладно-ладно, я ей это ещё припомню.

– Успокойся, Вик. – обнимаю её за плечи.

– Всё норм. Я спокойна! – сбрасывает мои руки и идёт к машине.

– И чего это она вдруг? – удивлённо разводит руками Тоха.

– Значит, в чужом глазу соринку замечаешь, а в своём бревно похую? – смеётся Артём.

Так он тоже заметил? Надо обязательно переговорить с Викой на эту тему, но не сейчас.

– Твою ж мать! – вскрикиваю, глядя на разбитый экран телефона. – Я уже опаздываю. Адрес пришлю позже! – бубню, быстро целуя Северова в губы и отстраняюсь, но он не отпускает.

Обхватывает руками и прижимает, пока между нашими телами не остаётся пространства. Наклоняясь, просовывает язык между сомкнутых губ. Как это обычно бывает, забываю обо всём на свете, отвечая на смелую ласку. Дико. Жадно. Горячо. Двусторонне горим.

– Я тебя, девочка моя.

– Я тебя тоже, лю… – со скрипом сжимаю зубы и, срываясь с места, запрыгиваю в машину. Нет, я не собиралась говорить "люблю", но почти сказала "любимый". Он постоянно ласково называет меня, и мне захотелось ответить тем же, но ничего лучшего мне в голову не пришло. Он наверняка подумал, что я хотела в любви признаться.

Вот же засада!

– Дура! Дура! Дура! – ругаю себя всю дорогу до спортивной секции.