Текст книги "(Не)идеальная девочка (СИ)"

Автор книги: Настя Мирная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Как отпускать, если слева стучит по ней?

Открываю дверь заранее подготовленными ключами. Никогда не думал, что сорок пять килограммов могут быть такими тяжёлыми.

Уверенным шагом прохожу в спальню и опускаю Настю на кровать.

И зависаю. Снова.

Блядь, да что за херня со мной творится?

Стою и пожираю глазами стройное тело. Моя куртка сползла вместе с корсетом, и теперь её грудь почти полностью оказалась открытой моему голодному взгляду. Во рту опять собирается слюна, как будто я месяц не ел и сейчас добрался до лакомого кусочка.

Миронова стонет и мечется по кровати. Тряпки сползают ещё ниже.

– Пиздец, Настя, что ты со мной творишь? – хриплю сквозь сдавивший глотку спазм.

Сажусь на край кровати и освобождаю её от шмоток. Шансов вернуть элемент одежды на место у меня нет. Пробовал сделать это в машине. Ожидаемо ни черта не вышло, поэтому сейчас просто избавляюсь от этой сраной майки.

И опять замираю. Скольжу по ней взглядом. Жру. Облапываю глазами. От приоткрытых губ до низко сидящих шорт. На груди, естественно, задерживаюсь.

– Идеальная… – шепчу бессознательно и накрываю ладонью мягкое полушарие.

Мурашки мгновенно покрывают её кожу и ползут вниз, слежу за ними взглядом, пока они не исчезают внизу плоского живота под поясом. Обвожу пальцем сосок, который тут же твердеет и морщится.

– Да, блядь! – рычу сквозь зубы, когда в штанах появляется уже привычное давление.

Подрываюсь и на кой-то чёрт сдёргиваю с себя футболку.

И что дальше?

Смотрю на лежащее на кровати девичье тело и всеми силами подавляю желание наброситься на него. Быстро опускаюсь вниз, подкладываю ладонь под спину и натягиваю на неё только что стянутую футболку. И не понимаю на хрена я это сделал. Нет, ну то, что девчонку надо прикрыть, пока я на неё не накинулся, это однозначно. Но почему я одел на неё именно эту футболку, а не взял из шкафа чистую, для меня остаётся загадкой.

Башню срывает конкретно, когда девушка в моей постели снова издаёт тихий стон и что-то неразборчиво бормочет.

Приехали…

Торможу только мозгами, потому что тело само двигается к кровати.

– Пиздец! – выплёвываю и сваливаю в ванную.

Холодную воду выкручиваю на максимум. Стягиваю джинсы с боксерами и становлюсь под ледяные струи. Упираюсь головой в заледеневшее стекло и стараюсь выровнять срывающееся дыхание. Дышу тяжело и надрывно, с трудом вентилируя воздух. Обхватываю рукой член, сжимаю пальцы и начинаю дрочить.

Когда я в последний раз этим занимался? Лет в пятнадцать? С тех пор проблем с сексом у меня не было. Но вся соль в том, что я больше не хочу никого, кроме моей идеальной девочки.

Ускоряю темп, сильнее стискивая ладонь. Вижу её за закрытыми веками. Огромные, нереально зелёные глаза. Манящие губы. Полную грудь с задорно торчащими сосками.

Вдохи и выдохи становятся громче. К ним прибавляются стоны. Во рту появляется вкус нашего поцелуя. Чувствую, как её язык скользит по моему.

Выстреливаю и смотрю, как сперма стекает по поверхности душевой. Вздрагиваю то ли от холода, то ли от долгожданного облегчения. Даю себе ещё пару минут и выхожу. Натягиваю новые трусы и спортивные штаны. На негнущихся от холода ногах вхожу в спальню и тут же давлюсь слюнями.

– Да ты надо мной издеваешься? – выдаю задушено, до рези вцепившись глазами в тело, лежащее на простынях.

Футболка задралась по самую шею, опять представляя моему голодному взгляду небольшую грудь с острыми торчащими сосками. Видимо, одним "душем" я сегодня не обойдусь. Член снова дёргается, наливаясь кровью. Непонятно как оказываюсь возле кровати и тяну руку. Наблюдаю за своими действиями будто со стороны.

– Да твою же мать! – ругаясь, выписывая ещё несколько злобных матов и хватая край футболки, тяну её вниз, прикрывая тело.

Сам в ахере, откуда во мне берутся силы бороться с непрекращающимся соблазном. Такое впечатление, что она специально мне пробки выбивает. На всякий случай накрываю Миронову одеялом по самую шею и, делая шаг назад, осматриваю плод трудов своих. Недовольно поджимаю губы и закусываю слизистую, пока во рту снова не появляется металлический привкус крови. Возвращаюсь к постели и подталкиваю покрывало под Настю. Заматываю её, как в кокон.

Так-то лучше.

Удовлетворённый своей работой, выхожу на балкон, прихватив с собой телефон и сигареты с подоконника. Закуриваю и смотрю на мобилу: десяток пропущенных от Тохи. Похер. Не хочу сейчас говорить вообще ни с кем. Мысли неразорвавшимися снарядами мечутся по черепушке, а взгляд то и дело возвращается к кровати. Моя девочка лежит на спине, закутанная в одеяло, волосы разметались по подушке и стекают вниз золотым водопадом. Она такая красивая и невинная.

– Хм…Ха… Невинная… Как же. – непонятно хмыкаю.

Кажется, у меня вырабатывается бесящая привычка разговаривать с самим собой.

Сколько она там уже со своим зализышем?

Сжимаю руки в кулаки до хруста костей. Закрываю глаза и медленно через нос выдыхаю. Снова уталкиваюсь глазами в девушку на постели.

Ей очень идут распущенные волнистые пряди. И почему она вечно затягивает их в непонятные хвосты и тугие узлы? Интересно, она их завила или как это там называется?

Красная помада почти стёрлась под моими губами. Проще говоря, я её сожрал, потому что это не для неё. Не для моей идеальной девочки. Когда увидел Миронову с этими красными губищами, первым порывом было оттащить её в ванную, нагнуть над раковиной и смыть эту похабщину к чертям собачим.

Забиваю лёгкие густым никотиновым дымом, но даже после душа и второй сигареты её запах не выветривается. Он словно впитался в кожу, въелся в лёгкие.

Телефон оживает. Бросаю короткий взгляд на экран и с тяжёлым вздохом отвечаю.

– Ты куда свалил? – раздаётся в трубке Тохин голос.

– Заебало, – бросаю коротко, – тухляк там.

– Кажись, мы вместе собирались сливаться? – обиженно выписывает приятель. – А ты хуйни натворил и съебнул по-тихому?

– Какой ещё хуйни? Чё несёшь, блядь, Тоха? – начинаю закипать.

– Ты чего с Волчинской устроил? Она умчалась в соплях, рассыпаясь проклятиями.

– Да пох мне на шалаву эту, – выдыхаю устало, потому что напоминание о ней заставляет мой размякший мозг дорисовывать картинки, на которые мне не хочется смотреть. Вот вообще ни разу. Настя наверняка видела всё это блядство. Может и напилась из-за этого? И с тем уродом пошла? Вообще не понимаю, что между нами творится, – сама виновата. Нехер было меня выводить.

– Так, ладно. С ней всё ясно-понятно. Забили. – не успеваю обрадоваться быстрой сдаче Арипова, как он тут же добивает вопросом, от которого мотор взрывается лютым гулом. – А с идеалочкой нашей что?

– А что с ней? – выталкиваю типа похуй, затягиваясь никотином.

– Что? Да так, ничего. Просто видел, как ты её во дворе зажимал. – чешет ровно, а у меня за рёбрами уже на разрыв всё.

Сердце на кровавые ошмётки разлетается. Если Антон видел, то… Пиздец, короче.

– И чё с того? – выбиваю со спокойствием, до которого мне в реале ой как далеко.

– И чё? И чё, блядь?! Ебанулся совсем что ли?! Ты же обещал её не трогать! – срывается он.

– А тебе что? – спрашиваю, выпуская струйку дыма в застывший ночной воздух. – Это мои проблемы. И я тебе нихуя не обещал! – последнее предложение выдаю по слогам сквозь стиснутые до скрипа зубы.

Чувствую, как на скулах от напряжения начинают ходить желваки.

– Она с тобой? – рубит очередным вопросом.

Какая ему нахрен разница?

– Повторюсь. А тебе то что? Защитник сивых и убогих нашёлся что ли? – выбиваю ленивым тоном, чтобы не выдать всё то дерьмо, что топит внутри.

Выдыхаю. Лёгкие до отказа.

Так просто сказать: да, она сейчас лежит в моей постели. И раз и навсегда стереть её репутацию. Сломать образ идеальной девочки. Сделать её чуточку хуже, чтобы на её фоне самому не казаться последним ублюдком.

– Значит, с тобой. – убито хрипит приятель. – Добился таки. Вот только мои слова ты, как всегда, игноришь. Не ломай её. У неё скоро свадьба. Что будет дальше? Думаешь, она этого богатого и успешного Должанского бросит и к тебе побежит? Или трахнул и забыл? Перебесился?

– Не знаю, чего ты так за её репутацию беспокоишься, – высекаю, не стараясь скрыть иронию в голосе, за которой прячу отчаяние, вызванное его словами. Свадьба, блядь! Бесит даже слово это, – но можешь выдыхать. Она не со мной.

– Не с тобой? – повторяет эхом. – А где?

– Тупой вопрос. Мне, сука, откуда знать? Я её в такси усадил, дальше не мои проблемы. К женишку, наверное, помчалась.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Да что ты, блядь, от меня хочешь? Нихуя тебя понять не могу, Тоха! Мне что, её силой держать надо? Ну, поцеловал я её, не сдержался. Дальше что? Не собираюсь я эту идеальную девочку портить! И трогать больше не стану. Всё равно она так себе сосётся. Не зашло. – несу откровенную хрень, потому что я впервые в жизни хочу повторения поцелуя.

Всегда бесило это соплеразмазывание. А на её губы я как на наркоту подсел.

– Ну хоть мне-то не пизди! – рычит Антон.

– Ты прикалываешься что ли? Ты Миронову от меня защитить с какого-то хера хочешь? Или сам меня к ней толкаешь? – срываюсь в ответ.

– Сам не знаю. – задушено отвечает Арипов. – Вижу, что у тебя к ней серьёзно.

– Прикалываешься? – начинаю ржать в трубу. – Какой на хрен серьёзно?

На самом деле мне ни черта не смешно. Серьёзно? Не просто серьёзно. Всё намного хуже. Я помешался на этой девушке. И да, я, блядь, как самая эгоистичная скотина, хочу, чтобы она была моей. Не просто её тело, хотя и его так просто не получишь. Хочу сердце её. Чтобы одно на двоих стучало. Наверное, пора признаться, что я, как малолетний сопляк, влюбился в неё?

Влюбился? Я?

Артём Северов начал распускать розовые сопли и петь о любви? Да нихуя подобного!

Продолжаю врать себе.

Мышца за рёбрами долбится так, словно хочет свалить на хрен. Выгребаю из себя все эмоции, связанные с Настей за последние два года. Сегодняшние воспоминания. Утро в коридоре. Ситуацию на ринге и у раздевалок. Мотор грохотал так, что кости в пыль дробило, когда она меня послала. Вспоминаю, что чувствовал, когда смотрел на неё с зализышем на стоянке и после, когда вместе явились на вписку. Ревность. Дикую, неконтролируемую, застилающую глаза и отрубающую мозг ревность. Влюбился? Да, сука, по самые уши!

– Тёмыч, – прерывает поток моих мыслей и чувств голос Арипова, – реши, наконец, чего ты хочешь.

– Уже решил, Тоха. – бормочу в микрофон едва слышно. – Уже всё решил.

– Иииии? – тянет непонятно на хрена. Знает же, что отвечать не стану.

– Скоро узнаешь. – бросаю и отключаюсь, потому что в спальне раздаётся крик, грохот и дверь на балкон со свистом распахивается.

Передо мной вырастает предмет нашего с Тохой разговора. Очень злой. Глаза мечут молнии. Руки сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Волосы в беспорядке разметались по плечам и спине. Грудь вздымается и опускается так, словно Миронова только что марафон пробежала. Но какая же она всё-таки красивая. Без всей это внешней мишуры. Настоящая. Живая…

– Куда ты меня притащил?! – визжит она.

– Домой? – услужливо подсказывая, тяну брови вверх. Мол, неужели не очевидно?

– Домой?! Ты притащил меня к себе домой?! – разрывает ночную тишину её крик. – Какого хрена, Северов?! Ты что творишь?! И где моя одежда? Ты что, раздел меня?! Ты!.. Ты!.. Да как ты мог? – заканчивает задушенным голосом и всхлипывает.

– Успокойся, маленькая. – шепчу тихо.

Хватая за руку, притягиваю Настю к себе, утыкаюсь носом в её волосы и тяну наркотический запах. Она такая маленькая, пиздец просто. Даже до подбородка мне не достаёт.

Ожидаю, что начнёт сопротивляться и продолжит кричать, но она только вздрагивает и замолкает, пряча лицо на моей груди. Какая-то странная эмоция топит меня изнутри. Разгоняет жидкий огонь по венам. Согревает нутро. Вынуждает сердце то колотиться о кости, то замирать, боясь создать лишний шум и разрушить своим стуком этот момент. Кладу ладонь ей на спину и мягко веду вниз от лопаток, торможу на копчике, когда девушка вздрагивает, и возвращаю обратно.

– Как ты мог? – снова выдаёт с тихим всхлипом. – Раздеть меня… Ты же видел… Господи…

– Что видел, Насть? – отбиваю так же тихо.

– Мою… мою…грудь! – выпаливает, и я буквально чувствую, как загораются её щёки на этом слове.

– Ну, грудь и грудь, что здесь такого? Я их много перевидал. На твою даже не смотрел. – смеюсь, касаясь губами волос. – Так что можешь расслабиться.

Но вместо этого она дёргается и отступает на пару шагов. Лицо действительной залито пунцовой краской. В зелёных глазах стоят непролитые слёзы.

Сердце сжимается до минимальных размеров, переставая качать кровь. И тут до меня доходит, что я чувствовал, когда обнимал Миронову. Нежность. Охренеть можно.

– Много перевидал… – отдаётся эхом. – Понятно.

Отворачивает голову и, подходя к кровати, берёт свою сумку. Достаёт телефон и что-то там клацает. Оказываюсь рядом раньше, чем успеваю сообразить, что делаю. Выхватываю телефон и смотрю в экран.

Приложение для вызова такси.

– Ты чего?.. – фразу закончить не удаётся, потому что Миронова выдирает у меня из рук мобилу и опять тычет пальцами в экран.

Выхватываю гаджет и швыряю на комод за своей спиной.

– Что ты делаешь? Верни телефон! – старается обойти меня сбоку, но я сдвигаюсь вместе с ней, не давая пройти. – Оставь меня в покое, Северов! – рычит мне в лицо, а сама едва не плачет.

– Ну ты чего, малыш? – опять тянусь к ней, намереваясь обнять, но она отскакивает от меня, как ужаленная, и опять отворачивается. Свет в комнате не горит, но в лунном свете успеваю увидеть скатившуюся слезу. Подхожу и обхватываю сзади за талию. – Почему ты плачешь, Настя? Маленькая моя… Что случилось? Расстроилась, что я увидел твою грудь? Или что не смотрел? – добавляю со смешком.

Зеленоглазая ведьма рывком поворачивается в моих руках, и мы сталкиваемся взглядами. Между нами снова двести двадцать прошибает.

Неужели так каждый раз будет?

– Ну и сволочь же ты, Север! – разрезает злобным рычанием. – Иди и на других пялься. Наверняка ведь не все ещё пересмотрел, что-то новенькое сто процентов найдёшь.

Смех замирает где-то в горле, когда я понимаю, на что именно она обиделась.

Ревнует? Да ну на хрен. Не может быть.

– А что, если я не хочу других? Говорил уже… – сиплю, с трудом проталкивая вязкие слова. – Что если я тебя хочу? Твои губы. Твои глаза. Твоё тело. Твою грудь.

– Хватит! – лупит меня кулачком по грудине. Получается слабо из-за того, что между нашими телами всего несколько сантиметров. – Перестань, Северов! Зачем ты так говоришь? – опять опускает глаза вниз.

– Потому что – это правда, Насть. Я хочу тебя. Давно уже. Только тебя. – выбиваю откровенно и сам от себе охереваю.

– Не говори так, Артём. – шепчет и подаётся вперёд.

Опять прячет лицо у меня между плечом и шеей. Её дыхание жжёт мне кожу. Чувствую, как по телу снова расползаются мурахи. И тону в нежности к этой девушке. Не думал, что всё ещё способен на такие чувства. Много лет назад убил в себе всё это дерьмо. Оказывается, нет. Просто оно сидело настолько глубоко внутри, что я даже не заметил.

Опять опускаю руки на её спину. Глажу без остановки.

– Как не говорить? Ты не веришь мне? – обхватываю пальцами её подбородок, вынуждая взглянуть на меня.

Опять прошибает. Видимо, всегда.

– Верить тебе? – отзывается эхом. – Не смеши меня! Пусть тебе лучше Волчинская верит. Или та рыжая! – вырывается из моего захвата.

Лицо отпускаю, но продолжаю прижимать дрожащее тело к своему торсу.

– Ревнуешь? – вопрос вырывается раньше, чем успеваю тормознуть.

– Ревную? Тебя!? Да ты с ума сошёл! Вообще больной что ли?! – опять переходит на крик.

Но её реакция даёт мне желанный ответ.

– Ревнуешь! – выдаю победно и, лишая возможности двигаться, впиваюсь в её губы.

Миронова задыхается, упираясь ладонями мне грудину. Но это сопротивление слишком слабое. Так же, как и сжатые зубы. Беру в плен её рот. Скольжу языком по губам, всасываю их в свою ротовую полость. Облизываю. Слегка прихватываю зубами. Она тихо стонет и так же, как на вечеринке, приоткрывает рот, сдаваясь. Тут же врываюсь внутрь. Её ладошки скользят вверх и обнимают меня за шею. Опять мурашки. Двусторонне.

Безумство, мать вашу!

Ещё несколько раз прохожу по нёбу и дёснам и только потом тянусь к её языку. Внутри растекаются тягучим горячим мёдом волны удовольствия.

Откуда эти сопли? Охуеть можно!

Настины пальцы путаются в моих волосах. Царапают шею и скребут кожу на затылке. Её язычок несмело касается моего. Желание достигает своего апогея. Я готов кончить от одного этого поцелуя. От неловких движений её языка и губ.

– Настя… Меня кроет…Пиздец…От тебя дико кроет… – выдавливаю ей в рот. – Маленькая моя…идеальная…моя…моя девочка… – выдыхаю, не отрываясь от неё.

Уцелевшей частью своего расплавленного мозга понимаю, что несу какой-то бред. Будто молюсь на неё, но сейчас мне насрать. Тыкаюсь в неё возбуждённой плотью и в ответ выпиваю ещё один тихий стон.

– Артём… Северов… – сипит, отстраняясь. – Не надо, Артём. Это неправильно…Я не могу…пожалуйста…не могу так….

Торможу, слегка отодвигаясь, чтобы иметь возможность взглянуть ей в глаза.

– Что неправильно, Насть? Этот поцелуй? Или то, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя? – с хрипом выдаю, как есть.

Потому что она хочет. Чувствую жар у неё между ног, а терпкий запах желания заполняет комнату.

– Всё, Артём! – кричит, сжимая кулаки. – Всё неправильно! Как ты не понимаешь? У меня свадьба скоро!

Меня словно ледяной водой окатывают, а потом несколько раз проходят битой по рёбрам. Сердце глохнет и замирает с протяжным визгом.

Отпускаю эту ведьму и сам отхожу назад, будто от ударов. Хотя её слова похлеще лупят. Упираюсь спиной в прохладное стекло балкона. Дыхание срывается у обоих. Мы жадно хватаем ртом воздух. Я давлюсь. Настя захлёбывается.

Хуже не бывает, да? Оказывается, бывает.

Внутренний зверь тихо скулит, забившись в самый тёмный угол.

Она берёт с комода телефон и опять вызывает такси. Рывок, и гаджет с размаху летит в стену.

– Это правильно, Настя! То, что происходит между нами, блядь, правильно! – ору, забив на соседей и на то, как девчонка трясётся.

– М-между н-нами? – выбивает зубами дробь.

– Да, блядь! Между нами, Миронова! Открой глаза! Увидь меня наконец!

– Кирилл… – задыхается шёпотом.

А меня от этого имени колошматит так, что хочется всё к хуям разнести. Стискиваю кулаки. От напряжения из разбитых в мясо костяшек опять начинает течь кровь.

– Какой на хрен Кирилл!? – ору, вцепившись пальцами в её плечи. – Ты не поехала с ним! Ты осталась! Со мной осталась! Ты дрожишь под моими руками! Сука! Ты отвечаешь на мои поцелуи! Ты течёшь от моих прикосновений! И что дальше?! Вернёшься к нему как ни в чём не бывало?! Или для тебя – это нормальная практика? Перепихнулась на стороне и под венец?!

Удар прилетает раньше, чем успеваю закончить. Перед расплывающимся взглядом появляется её заплаканное лицо, а мне словно по сердцу топором рубанули. Кровяка хлещет и топит. Захлёбываюсь и давлюсь ей вместе с внезапно загустевшим воздухом. В замешательстве прикладываю ладонь к горящей щеке и замираю.

– Не говори так! Не смей так говорить, Артём!!! Ты не имеешь на это права! Думаешь я этого хочу? Выходить за него? У меня выбора нет! Я должна! Слышишь меня?! Должна! – кричит Настя, пока её голос не срывается на громкие несдерживаемые рыдания.

– Должна… – повторяю эхом. В два шага пересекаю разделяющее нас пространство и обхватываю её руками. – Ты не хочешь быть его женой? Не любишь?

В ответ она лишь слегка качает головой и меня накрывает облегчением.

Она не любит его. Не любит!

– Тогда почему? – хрипло задаю вопрос, потому что голосовые связки вдруг отказываются слушать команды мозга.

– Родители… Я должна… Понимаешь? Должна! – вскрикивает в отчаянии.

– Нет, Насть, не должна, маленькая. Где здесь ты? Где, мать твою, во всём этом ты?!

– Мне лучше уехать. Домой надо. – пищит, пряча лицо.

– Я тебя отвезу. – обрубаю сипло.

Меня вдруг накрывает какая-то слабость. Нет сил сопротивляться. Бороться с её моральными устоями.

Как уничтожить то, что всю жизнь вбивали в голову? Преданность семье. Верность клятвам. Это пиздец как сложно. Сам через такую хрень себя протащил.

Но теперь у меня есть то, за что можно ухватиться. МОЯ идеальная девочка этого не хочет. Её выдают замуж против воли. Она сама вложила мне в руки оружие, и я готов ринуться в бой. У меня есть месяц, но этого достаточно, чтобы помочь моей ведьмочке сделать правильный выбор.

– Насть, – зову тихо, и она поднимает заплаканное лицо. Уже привычно ток по венам, – ты же понимаешь, что я не сдамся? Не теперь.

Она кивает и, поднимаясь на носочках, прикасается к моим губам.

Зелёный свет. Наконец, сука, зелёный. Выжимаю педаль в пол и с проскрёбом срываюсь с места. Вот теперь точно не отступлюсь!